Дед и кот

Дед с котом гуляет под окнами уже много лет. С дюжину, наверно. Кот черепаховый, пушистый, чёрно-бело-рыжий, на красной шлейке. Они вдвоём, дед и кот, проходят мимо забора стоянки, мимо кустов с белыми лопательными ягодками, мимо училища — куда-то в сторону мусорки. Раньше они гуляли на другой площадке: поднимались в гору, почти как скалолазы. Кот бродил по трубам, по обломкам кирпича, по кучам строительного песка и мнил себя, должно быть, особенным — ни один другой кот так не гулял, а все эти громоздкие неуклюжие лающие несуразицы… Пф! Что с них, с собак, взять. Порой кот залезал на одинокую ещё юную липку и сидел там, как запутавшийся в тонких ветвях воздушный шар, а дед стоял внизу, держал за шлейку-верёвочку. Кот оглядывал свои владения, а может, просто прятался от девочки-питбуля, которая и мухи бы не обидела, но выглядела грозно и лаяла громко, зазывая играться. Всех всегда эта парочка — дед и кот — привлекала, все шеи выворачивали, удивлённо вскидывали брови — но ничего не спрашивали. Невежливо ведь. Может, потом, отойдя на приличное расстояние, с друзьями обсуждали. Необычно же! Кот — и на поводке. У нас такого не встретить обычно. Но во дворе за много лет стали они обыденностью, неотъемлемой частью вечерней рутины, когда смотришь в окно вечером и видишь их, бредущих, как обычно, мимо выросшего вокруг их старой площадки забора, мимо стоянки и к мусорке, за которой небольшой лужок и пень срубленного старого тополя. Раздолье для игры! Теперь дед носит кота на руках чаще, чем кот ходит по земле. Он, кажется, не изменился: шерсть такая же яркая, густая, болотные глаза смотрят по-кошачьи с высока. И дед у кота такой же: сухой, седой, лысеющий, в тёмном зеленовато-коричневом пиджачке и брюках не из комплекта. Внешне всё так же. Но потом они подходят к дворовому перекрёстку, где особенно много машин, и дед поднимает кота на руки. Ему самому уже тяжело наклоняться, ходит он медленно и немного скрючено. Но то он, большой человек, у которого на попечении гордый, молодящийся, такой же пушистый, но уже не такой резвый кот. Как не помочь верному другу? Дед переносит кота через дорогу, и они бредут дальше, к своему лужку, где долго гуляют в высокой траве. Собаки на кота уже не обращают внимания. Тоже привыкли, должно быть. Дед перекидывается фразами с собачниками. Они уже как свои, ну и что, что «пёс» мурлычет, а не тявкает. А после прогулки они идут обратно. Они так и живут, как гуляют, — вдвоём. В маленькой стариковской двушке, с тесной кухней, с коричневой мебелью, с зашторенными окнами и с коврами, что старше кота. У них там тепло и уютно, воздух горяч и пахнет по-особому. Там много памяти, что скопилась во фоторамках, в сколах на старом чайнике, в сношенных тапках и в потёртостях кресла. Когда смеркается, дед садится напротив телевизора, подложив по спину подушку с давно свалявшимся синтепоном, а на колени ему запрыгивает кот. Растягивается — и сворачивается клубком. Мурчит под морщинистыми мозолистыми пальцами. И так они сидят, что-то смотрят. Вдвоём. Кот и его дед. Дед и его кот.