Я натурал

      Харучиё грозно сверкает глазюками стоя за спиной своей королевы глядя на червя, что посмел потревожить покой и обратить своё внимание на такое ничтожество. Парень в ответ сверлит беловолосого показывая, что просто так не сдастся. — Парни успокойтесь, — сама же причина раздора чувствует накаляющуюся обстановку и как бы остальные свастоны не сбежались. — Хару-кун, Каку-чан, — голубоглазый цыкнул. Парни не обращают на него внимание. — Майки его первым нашёл, — шипит зеленоглазый. — А я его друг детства, — Какучо мельком смотрит на недовольного Мичи. — Он состоит в нашей банде, — Ханагаки уже жалеет об этом. — Идите в пизду, я к Сейшу, — машет ладонью голубоглазый даже не успевая сделать шаг влево, как его в наглую подкидывают и, закинув на плечо, уносят в неизвестном направлении. — Эй! — вопит Хитто. — Ясухиро-кун, куда вы меня тащите? — невинно интересуется Ханагаки, повиснув на мощном плече парня. — Собрание началось десять минут назад, — парень тяжко выдыхает. Ну что за детский сад?

***

      Манджиро недовольно сверлит взглядом солнце Томана — его почти увели, а он и не сопротивляется! Лучше бы он так в кровать… — Он мой друг детства, Майки-кун. Ну, что за яндэрство? Я не заказывал гарем, Ками за что мне это всё? — ворчит Такемитчи пытаясь расцепить железный захват Майки.       Сано обиженно урчит, сильнее прижимая к себе парня, вылизывая холку и тут же кусая. Голубоглазый позорно пищит и краснеет — кто же знал, что это его главная эрогенная зона? Весь Томан, поэтому и любят хватать его за шею или чуть выше — будто котёнка за шкирку берут и делай что хочешь. Мичи против такого отношения к себе! — Майки блядь! — орёт голубоглазый, вылетая из кровати, в которую его «случайно» завалили, а затем из комнаты, чтобы попасть прямиком на Баджи. Ханагаки в душе воет от своей невезучести — Кейске его просто так не отпустит. — Куда спешишь, Митчи? — брюнет скалится, показывая свои выдающиеся клыки. Голубоглазый своей чувствительной задницей чувствует, что будет явно что-то не детское. — Баджи-сан, куда вы? О, привет партнёр, — улыбается Мацуно, держа в руках пакет. — За что вы так со мной? — грустно тянет голубоглазый, чувствуя, как Майки пристроился сзади и снова сцепил на нём свои руки. — Всё хорошо Мичи, тебе понравится. — урчит Сано, утягивая сопротивляющегося брюнета в его же комнату.       Такемичи протестующе пищит, вцепившись в дверной косяк, понимая, что его анальной девственности придёт конец, если он отпустит бедный дверной косяк. Ну, рано ему ещё прощаться со своей девственностью — он только Дракена и Кейске спас, ну и Казутору свёрнутой газетой отмудохал, чтобы неповадно было.       Мацуно — предатель этакий, разогнул его пальцы и помахала его призрачная свобода ладонью — «Goodbay» и кисс май асс.

***

      Парни из Мизо оценили поношенный видок друга. Особенно его хромающую походку и попытку спрятать засосы. Ханагаки зашипел рассерженным котом на попытку Макото подстебать его и пожелал хороших блядок.       Ну вот где его спокойная жизнь двадцатишестилетнего парня? Удачно упал под поезд… Да ещё и мама должна скоро приехать… Что за день? Будто весь мир на нём и его заднице клином сошёлся. То, что он спас Бадзи и Ханемию не означает, что его надо трахать — ему и обычное «Спасибо» хватило бы по горло. Горловой… лять… — Приедет мама, а я такой: «Мам, смотри — у меня целый гарем из парней, как ты шутила…» — бурчит брюнет, закрывая учебник по японскому языку.       Такемичи с сожалением гладит свои искусанные бёдра и ляжки — Майки с Харучиё пообещали заняться с ним гимнастикой и растяжкой. Только не уточнили какой. Но факт, что он сядет на шпагат в ближайшем будущем с его невероятной стойкостью к боли и выносливости… М-м-м, его не сразу отпустят. И будут скручивать его в рулетик-кренделёк.       Не, он не жалуется на жизнь, но всё-таки как-то страшно отправляться в будущее — вдруг его там уже ебут всем Томаном? Хотя «вдруг» будет лишнее — «точно» подойдёт. Надежда, что Мацуно не растрещал его «сикрет» мала, но всё-таки… Как бы они его там в подвал не запихнули и не использовали, как… Парень передёрнул плечами — это самое худшее из будущего. — Хотя, если так подумать… — голубоглазый сложил губки бантиком, глядя на то, как Майки в наглую пролез к нему в комнату через окно. На второй этаж. С верёвкой. — Сука! — парень оказывается достигнут в один прыжок, придавлен тушкой командира. — Ну, Мичи, мягкий мальчик, это верёвка не для того, чтобы тебя связать, — мурлычет Сано сидя на спине барахтающегося Такемитчи. — Я не буду с тобой трахаться! Мама скоро приедет! У меня итак всё болит с прошлого раза! — Ханагаки не оставляет попыток киннить червя и уползти к любимому косяку, там даже следы от ногтей остались перед тем как его растлили. — Мичи-и, потрогай какая верёвка мягкая, — Манджиро накинул верёвку на шею брюнета, слегка натягивая на себя, — почувствуй какая она мягкая, — довольно улыбается чёрноглазый на успокоившегося парня.       Брюнет мычит, понимая, что сегодня на него нацелены на его бедный зад. Он ведь просил Ками, чтобы никто не умирал и сказал, что отдаст всё что угодно… Видимо его девственность стоит жизни других ребят. — Майки, скотина! — Сано гаденько хихикает, связывая мягкой верёвкой запястья за спиной. — Ты очень сладкий, Мичи, — мурчит блондин, переворачивая недовольного Ханагаки на спину.       У Манджиро затряслись руки — ну как так можно? Быть таким милым, злым и возбуждаться одновременно? — Такемичи, ты бесподобен, — с придыханием стонет глава Свастики, смотря как названный сильнее краснеет и возбуждается.       Ханагаки проклинает тот день и своё дебильное желание, да и откуда у него мать вашу, кинк на похвалу? Долбаный Манджиро со своими незаметными комплиментами! Попытка сжать ноги проваливается — Майки без особых усилий раздвигает их, улыбаясь и поглаживая открытую кожу. Вторая ошибка Такемичи — ходить по дому в майке и шортах. Первая же — засветиться перед ними всеми.       Голубоглазый вздыхает, чувствуя размеренные поглаживания по внутренней стороне бёдер, под коленкой с плавным накатыванием возбуждения. Если отвлечься и так подумкать, то у Майки явный фетиш на ноги — иначе почему он их с таким плотоядным взглядом мацает и кусает. И пятки чуть ли не облизывает.       Но Такемичи не ведётся на ласку — потерял бдительность — открывай рот и пей воду. На сухую сосать не ахти, даже если слюны много. Ребята видимо прошаренные, и как не подрались за его задницу? Или они и вправду подрались, но решили равномерно поделить его? И как Чифую будет объяснять это всё здешней его версии, что его ебут всей группой какие-то гопники с повадками яндэрэ? Не так он представлял он свой план по спасению Хинаты…       Майки любит пожёсче — задница после него болит и тянет сильно. Кейске на удивление более нежный, а Чифую просто фотограф от души. Эксклюзивные фотки: какой брюнет затраханый, искусаный со слезящимися глазами; разведёнными ногами; изгибающийся; плачущий; воющий; с открытым ртом от очередного оргазма. Мацуно следует идти в фотографы, а не в пилоты.       Шорты и трусы с грустным шелестом летят к кровати, майка задралась до шеи. Такемичи краснеет от такого вожделенного взгляда от Сано — на него никто так не смотрел, кроме тех троих… А ведь Майки не единственный кто имеет его и виды на его зад. Казутора, Дракен — однозначно они не единственные кто имеет виды на него…       Ну правда — на нём свет клином не сошёлся, чтобы тащить, укладывать его в кровать и связывать верёвками. Не надо так смотреть и обвязывать верёвками его тело. Голубоглазый интуитивно пытается свести ноги, хоть это и бесполезно. — Майки! — пищит брюнет на неаккуратность блондина. — Прости, я случайно, — вздыхает чёрноглазый, аккуратно входя по самые костяшки. Кто бы мог подумать, что Майки носит с собой лубрикант? Хотя кто-то кинул какую-то баночку подальше в порыве страсти. А прибираться после оргии сил не было. Только кровать перестелить и вещи в стиралку закинуть. — Майки, сука-а! — взвыл парень от зудящего ощущения. Если кишки можно растянуть, то и почесать их тоже можно. Что может быть лучше, чем лёгкое поддразнивание чувствительных нервов и каменный стояк. — Моя немощная сучка, — рычит Манджиро задирая ногу на плечо. Мичи и не заметил, когда блондин успел избавиться от футболки и штанов.       Ханагаки кажется, что Майки над ним издевается — он же теперь на клубнику не сможет спокойно смотреть. Вкус и запах клубники ещё не выветрился с прошлого раза, как тут новую порцию доставили. Блондин сдавленно мычит — Сано не умеет останавливаться даже в сексе. Сразу задавая быстрый темп, да ещё в такой позе. — Майки, остановись же, — шипит парень, чувствуя, как член напрягается от частой стимуляции, да ещё сам Сано дрочит ему. — Ты чертовски жёский! — визжит Такемичи, зажмурившись до звёзд под веками.       Манджиро пропускает мимо ушей претензии партнёра, сильнее вбиваясь в податливое тело, кусая под коленкой. Брюнет глухо стонет — прямо по чувствительному месту прошёлся. А то, что после такого жесткого секса будет болеть очко — это не проблемы Майки, он старается быть нежным, но этот невинный вид Такемитчи сносит шифер с крышой. — Давай, Митчи, кончи для меня, — срывается на хрип блондин, сжимая бедное бедро, сильнее толкаясь в горячее нутро. — Сука-а-а, — провыл голубоглазый кончая на живот, сжимаясь и чувствуя горячую сперму внутри себя.

***

      Проснулся Такемичи от цокота каблуков и шелеста пакетов. Мозг перегружался ещё пару секунд перед тем, как прожевать старые воспоминания и выплюнуть итог: его жёстко трахнули, болит очко, хочется жрать, приехала мама, от него воняет потом и спермой, а ещё тяжело дышать — и всё это за пару секунд. — Блядь, Майки! Мама приехала, бегом в душ и приводи себя в порядок! — зашипел брюнет, расталкивая зевающего парня.       И вот тут вышла полная состыковка Хьюстона — блондин не вышел из него, вот ведь буквальная затычка, и спит довольный. Да и если Сано не захочет сдвинуться сам, то его ничего не сможет сдвинуть.       Чёрноглазый решил всё-таки пожалеть бедного Такемучу, и отпустил его в душ, а сам кое-как обтёрся салфетками и через «не-ма-гу» перестелил кровать, тем самым повесив на Ханагаки ещё один должок, а расплата же будет его проблемная задница.       Ушёл Майки так же, как и пришёл — через окно.       Такемичи едва натянул трусы с футболкой, топая в комнату, надеясь, что мама не слышала его слоновий переход. Ну да. Поясница хрустнула при осанке ровно, шорты пришлось надеть подлиннее — чёткие следы от зубов прибавят вопросов маме.       Женщина оценила прихрамывающего сына с засосами на шее и заебавшийся вид. Напророчила ему гарем… — П-привет, — просипел голубоглазый, закашлявшись. Видимо голос сорвал. — Зато забеременеть не сможешь, — выдала Ханагаки-сан улыбнувшись. — Мама! — провыл Мичи с грустным лицом обнимая мать. — У меня теперь целый гарем из парней. Что делать-то? Они же меня буквально заебут, — у парня буквально плотину сорвало с этими секретами, нервами и переживаниями. — Умрёшь счастливым, — захихикала Юмико гладя вздыхающего сына по голове.

***

      Очнулся Ханагаки уже в тот момент, когда оседлал Дракена. Ну, прекрасное начало приключений же да? Хотя то, что здешний он видимо не против немного удивило. Не замечал за собой такой интерес к парням. — Доракен, хотя бы ты пожалей мою задницу, — вздохнул брюнет, морщась от полноты. Дракен будет побольше Майки и Кейске в несколько раз. — Сегодня балом правишь ты, — Ханагаки пробрала дрожь от такого низкого тембра голоса. Да он ёбаный фетишист! И видно если сам не начнёт двигаться, его выебут жёстче Майки.       Такемичи потом подумает, как он оказался с Дракеном. Прошло всего-то три дня с Наото за кружками кофе с энергетиками и выяснениями почему всё опять пошло по пизде.       Хотя там было слияние Томана с Поднебесьем, Тетта (выебли) явно не довольствуется таким событием, видимо всё бегает за Хиной, хотя Томан с Поднебесьем перерос из простых группировок в полноценные подпольные мануфактуры с прочими вытекающими последствиями — это если коротко.       Трахаться и думать — это только половина успеха, да и подумать можно потом — тело уже потряхивает от перевозбуждения. Голубоглазый сжимается, привставая на коленях, ощущая дрожь по позвоночнику.       Взгляд сам собой цепляется за видимый пресс с чистой кожей без шрама. Щёки обжигает жаром, и ладони Доракена оказываются на бёдрах красного Ханагаки. Тело выгибается, мозг заторможено шлёт отчёт, что он принял всего Доракена в себе. Мысли про больное очко покинули голову парня на время, оставив «биг дик».       Такемичи едва делает вздох, как его целуют — спокойно прижимаются сухими губами к его. Брюнет выдыхает через нос, шевеля губами в ответ, запуская пальцы в распущенные волосы парня.       Дракен охает от поглаживаний и лёгкого перебирания волос на голове — голубоглазый и впрямь вошёл во вкус, заботясь о партнёре, самостоятельно насаживаясь на член парня.       Такемичи признает, что это был его самый нежный и тихий секс за всю его жизнь.

***

— Ну как прошли блядки? — Мичи вздрагивает от спокойного голоса мамы. — Можно отказаться? — грустно тянет младший Ханагаки присаживаясь на мини-подушку, положенную мамой.       Юми вздыхает, поглаживая сына по голове. Сбылась мечта яойщицы. Женщина ставит перед чадом тарелку мисо под недовольный вздох. — Если перейдёшь на белковую диету, — парень закашлялся, подавившись бульоном.

***

      Ханагаки при всём своём желании не хотел тащиться на это собрание — его же взглядом разденут и выебут. Всем скопом — это и есть своеобразный минус гаремников — или нет, это уже как посмотреть.       Чифую со счастливой лыбой сразу прискакал к нему, а причина этому довольству оказалась, что Казутора хочет отблагодарить Такемичи за спасение. Только вот он так и не уточнил в каком виде будет эта благодарность.       Ханагаки в последнее время волнует, как остаться не выебанным пере-друзьями недо-парнями, да и на Кисаки ему стало кристально поебать. А тут ещё Сейшу с Коконоем решили активизироваться и очко будет болеть непременно.

***

— Дебиличи! — названный хочет заорать, что сменил эту кликуху на «ВыебиЧи» буквально.       Брюнет смотрит на старого (молодого, скачки во времени немного двинули на бекрень его бедную голову, и он иногда путается в числах) друга и просто молится, чтобы не было этой скрытой любви. — Поднебесье и Тосва объединилась, — Какучо заметил взъерошенный вид голубоглазого с подрагивающими ногами. Хитто знает, что Такемичи отбитый — не побоялся даже бездушного взгляда Изаны — кинул в него газетой, чтобы не смотрел в его сторону. — Надеюсь ты не безответно влюблён в старого друга с самого детства, потому что тебя я не переживу, — Какучо тупо смотрит на этого придурка, косится в сторону командира Томана и в его мозгу щёлкает самый быстрый ответ. — Не, у меня, ам. Всё окей. А у тебя гарем? — как бы невзначай интересуется брюнет. — Это пиздос, Кокосик. Спаси меня, — Хитто чувствует будто ему в спине дыру выжгли — один явно своего короля, а второй — главный по гарему. — Меня самого ёбнут и тебя в придачу. — хмыкает парень на грустную моську друга.       Такемичи зевает, прикрывая рот, челюсть и губы до сих пор покалывает после первого урока… Голубоглазый оглядывается, вдруг кто-то его опять утащит в тёмный переулок и будет творить с ним всякое…       Голубоглазый не высыпался в последние дни — ебут все кому не лень. Заметив гробовую тишину, брюнет огляделся — это не то место где он был. Видимо он стоя уснул и кто-то рискнул утащить его домой. Если приглядеться к светлому потолку, то это его комната. И окно с деревом… Даже не заметил как вырубился.       И вот тут-то была заминочка — Мичи не сразу понял, что что-то не так… Ну, небольшая тяжесть на нём, вернее на животе и бёдрах, вздохи-охи и ощутимый банановый запах. Не приснилось значит. Теперь не только его трахают, но и трахаются об него. Прекрасное прошлое. А в будущем не лучше.       Казутора, мать его, Ханемия. Парень что-то мычит на резкое движение Такемичи и сделав ахегао кончает, а у самого Ханагаки дёргается глаз. Либо он решил закоспллеить коровку, в основном, тем набором, то сейчас у него ассоциации с быком. И хорошо что они не яндэрэ, этого он не переживёт. Наивный.