В обнимку с гитарой

      My shadow's the only one that walks beside me

My shallow heart's the only thing that's beating

Sometimes, I wish someone out there will find me

'Til then, I walk alone

      Утро встретило Джисока гудящей головой и затекшим ото сна телом. Солнце слепило глаза, шевелиться как-то вообще не хотелось. Парень ладонями потер лицо, в попытке согнать сон и взбодриться. Быстрый взгляд на часы сквозь пальцы заставил Джисока подскочить: он жутко опаздывал!       Пятиминутный душ, трёхминутный кофе, обоженный язык, и вот он, со связкой ключей в руках, уже стоит перед кафе, в котором подают сладости. Ах, "любимый" Ordinary Days! Сегодня одно только название умудрилось вывести Джисока из себя, а рабочий день даже не успел начаться. Иронично, как место, в котором он работал идеально описывало его нынешнюю жизнь. Работа-учёба-спать. И иногда встречаться с друзьями, но чем старше все становились, тем меньше времени было у них всех. Но он обещал себе, что хорошо закончит и больше не будет подавать тортики к столу. Нет, он не жалуется на свою жизнь, ну разве что самую малость! — потому что владелец попросил открыть кафе вместо себя, а "великий затворник" был причиной его головной боли и дурацких мыслей. Наверняка дрыхнет там, после ночного концерта! Утренняя прохлада заставила парня поёжиться и поскорее зайти в помещение.       «Хорошо поработать!» — мысленно сам себя подбодрил Джисок, принимаясь за уборку и утренние приготовления.       Вскоре подтянулись остальные работники, а сам Квак принялся за свою основную работу бариста. Посетителей заведения было немного, а потому он успевал и готовить кофе, и относить заказ к столу, и закрывать заведение. Зато платили хорошо, справедливо.       До закрытия оставалось немного. Улица постепенно погружалась в вечерний мрак, фонари зажигались один за другим. Джисок сидел за стойкой, устало прикрыв глаза. Когда раздался звон колокольчика над дверью, он не поверил своим ушам и подскочил. «Серьёзно?»       В кафе ввалилась шумная компания из четырех человек. На вид обычные студенты, у пары из них был пирсинг, крашенные волосы, — в общем, бушующая юность. У высокого парня за спиной был гитарный кейс, правда Джисок быстро выкинул эту деталь из головы, когда подошел к посетителям и поклонился, натянув дежурную улыбку:       — Здравствуйте, к сожалению, мы уже скоро закрываемся, так что... — Джисок не успел договорить, как его перебили:       — О, нет, мы думали у нас есть ещё примерно час!       «План не сработал», — с сожалением подумал Квак, подавляя вздох.       — Что ж... Из сладостей у нас остались пончики с карамелью.       Через несколько минут компания сидела на диванчике и что-то бурно обсуждала, попивая кофе и громко смеясь. Джисок сидел за стойкой, изучал молодых людей не самым дружелюбным взглядом. Самый молодой на вид и, похоже, самый шумный притягивал взгляд. Длинные темные волосы, широкие плечи, яркая улыбка, чем-то напоминающая звериный оскал. Джисок удивлялся, как эти люди еще не утратили искру в глазах: на вид они уже давно не школьники. Почему-то Квак Джисок был уверен, что после старшей школы девяносто процентов людей уже утрачивают любовь к жизни. Девять процентов потеряли её уже в школе, с такой-то системой образования, ну а вот эти — наверное, тот самый счастливый один процент.       Длинноволосый парень перевёл взгляд на Джисока, вопросительно-надменно приподняв одну бровь. Погруженный в свои мысли, Джисок не сразу заметил, что пялился на посетителя всё это время. До закрытия оставалось десять минут.       — Счёт, пожалуйста! — громкий голос девушки с пирсингом спас положение. Кивнув, бариста поспешил отнести чек к столу. Группа друзей засуетилась. Пока они спорили, кто будет платить, Джисок отправился выключать свет в разных концах зала. Вскоре колокольчик звенькнул еще раз, голоса затихли, и Джисок облегченно выдохнул. Странно, но он будто до сих пор чувствовал на себе взгляд этого парня. Когда Квак решил наконец убрать за последними посетителями, он повернулся и едва не вскрикнул. «Какого чёрта он до сих пор тут?!» — пронеслось в голове. Будто прочитав мысли бариста, неизвестный гитарист широко улыбнулся и поспешил оправдаться, подняв ладони: «Я уже скоро ухожу! Просто решил немного отдохнуть, можешь продолжать работать, не обращай на меня внимания!»       Джисок уже порядком устал, поэтому молча принялся вытирать стол, унеся поднос с мусором и остатками кофе. Взгляд снова зацепился за черный гитарный чехол с какими-то смешными наклейками, прислоненный к дивану. Сам собой напрашивающийся вопрос всё-таки вырвался:       — Тоже играешь? — Квак кивнул головой в сторону инструмента.       — Да, на басу! — притихший клиент вдруг просиял. Джисок раздраженно усмехнулся: «Есть у нас один басист в доме...»       — Почему именно бас? — Джисок продолжил, взяв в руки швабру.       — Я не очень умный.       Подобный ответ застал Квака врасплох. Басист захохотал, наслаждаясь его реакцией: он остановился и хлопнул пару раз глазами.       — Шутка! – Джисок закатил глаза, фыркнув:       — Надо же, басист сам над собой пошутил. Ты прямо-таки вышел на новый уровень.       Пропустив колкость в свой адрес, тот начал восторженно объяснять:       — На самом деле бас крутой! Ты так не думаешь? Некоторые его не замечают, но когда его нет — уже не то! Он как загадочный герой, помогающий главному персонажу из тени. Но и в соло тоже очень неплох! А еще я пою, так что нужен баланс, понимаешь?       Джисок задумчиво кивнул, не совсем понимая каким образом наличие голоса у басиста создает баланс. Амбициозности и самолюбия ему было не занимать, однозначно.       — Ну а ты? Ты, кажется, тоже играешь? — басист выглядел энергично, будто не он остался до закрытия, чтобы «отдохнуть». Джисок даже засомневался, — «Неужели ждал, пока все уйдут?». От подобных мыслей стало как-то не по себе. Он провел по медным волосам и неуверенно протянул:       — Да-а, было дело... На электрогитаре... В старшей школе, — взгляд Джисока потускнел. Посетитель, заметив это, задумчиво промычал.       На самом деле это были не самые хорошие воспоминания — скажем так, bittersweet. В старших классах Джисок играл в рок-группе и мечтал стать музыкантом. Он был свято уверен, что им открыт путь в крутое, светлое будущее, и получалось у них очень даже! К сожалению, пара ребят выпустилась, и группа лишилась клавишника и гитариста. Дело близилось и к выпуску Джисока; уже тогда в его голову закрадывались сомнения, но он старательно прогонял их, усердно разучивая гитарные партии. Время, проведенное в группе было самым счастливым, но, чем старше ребята становились, тем меньше у них было времени и желания на репетиции: у кого-то родители, у кого-то учеба, а кто-то просто остыл. На выпускном группа приняла решение всё закончить и стать взрослыми, серьёзными людьми. В тот день Квак Джисок тайком плакал в гараже в обнимку со Снупи, клянясь ей в вечной любви и верности.       А сейчас некогда любимая электрогитара пылилась в углу комнаты, дожидаясь своего часа... «Время!» — Джисок бросил взгляд на настенные часы.       — Слушай, уже пора закрываться, а мне ещё убирать, — Квак уже не чувствовал неприязни, но было и правда поздно.       — Без проблем, — басист встал, накидывая кейс на спину, — приятно было поболтать. Кстати, меня зовут Ли Джуён!       — А я — Квак Джисок.       — Знаю, у тебя на бейджике написано, — Джуён хохотнул, — я побежал! Не дожидаясь ответа, парень выбежал на улицу, помахал рукой уже через стеклянную дверь.       После разговора с незнакомцем, во рту осталась приятная горечь.       Включив в наушниках Green Day, Джисок продолжил мыть пол, изредка постукивая по швабре на манер гитары в особо заразительных моментах.