𝐨𝐮𝐫 𝐡𝐨𝐮𝐬𝐞

Жизнь без тебя не представляет ничего, она соткана из бесполезности, одиночества и боли, никогда не утихающей, никогда мной не забытой. Она — лишь огромный серый квадрат, застеливший мне взор, но ты (ТЫ). Ты — просвет в нём, ты единственное, что всегда остаётся цветным, целостным (несмотря ни на что). Ты — единственное, что мне по-настоящему нужно. Необходимо для вздоха. И я нужен тебе (без сомнения), потому что иначе не может быть. Не с нами. Не будет так с нами ни за что, потому что я только твой, а ты только моя. Нам никто не нужен больше. (Не допущу). Ты нервозна и осторожна со мной сейчас, сидя в комке одеял, принесённых только для тебя, груба со мной в прошлом (и всё равно прекрасна), и я не в силах понять, почему ты это делаешь. Но вины в том нет твоей, нет-нет. (Всё они). Тебя не в чем винить, ты просто немного легка (ха-ха), вот и всё. Почему губы кусаешь, красивые такие (желаю), а в глазах застыли иглы острые, сразу ватные и влажные, когда провожу по твоей прелестной щёчке ладонью (мягкая кожа, прохладная). Бегаю взглядом, спрашиваю. Ты просишь не вредить сильней, дрожа (мучая). Цепь на хрупкой ножке бьется эхом от того, как быстро ускользаешь ты к спинке кровати своей, когда я присаживаюсь рядом. Когда я вредил тебе? Склоняю голову. Ах, тот раз! Прости-прости меня, дорогая, он был необходим, он был для нас, но мне жаль! (Ты поймёшь меня). Я слышу скрежет твоих прекрасных зубов сквозь кожу, словно они мои, пот на лбу, лижущий (раз жарко, разденься, сними). Ты гладишь голову, зарываясь ногтями в волосы на левой стороне, смотришь на меня (Всё ещё болит?). А я бы никогда и не посмел отвернуться от тебя (не в силах оторваться, не хочу). Ты просишь отпустить домой, задыхаясь голосом, переходя аккуратными ладонями на кожу лучшей шеи, помеченной моим ртом (сглатываю вязкую), не понимая, что наш дом — здесь. (Что ты и есть мой дом). Улыбаюсь, скалясь.