Кодекс чести

      На очередном праздничном вечере удивительно шумно. Зал, освещенный сотнями ламп, развешенных в огромных люстрах, отвратительно сверкал золотом, таким же фальшивым как улыбки всех окружающих личностей. Легкое шампанское, плещущееся в высоком бокале мягкими волнами, слегка шипит, словно призывая отведать себя, наслаждаясь вкусом и легкой алкогольной горчинкой. Тонкие изящные пальцы легко удерживают небольшую емкость за хрупкую ножку, пока их обладатель, высокий зеленоволосый мужчина, ведет с кем-то достаточно оживленную беседу на отвлеченные темы. Никакого желания находится здесь не присутствует, и он бы давно ушел, прихватывая белоснежный плащ, так резко констрастирующий с черным как ночь костюмом, но ожидаемая работа не позволяла, да и отдых от операционной был необходим.       Мало кто знает о том, что элитный хирург Соу Хиери, помимо официальной деятельности, активно торгует наркотиками, проводит подпольные операции и зарабатывает так же на наемных убийствах. Обладая высоким положением в обществе и возможностью войти почти на любое мероприятие для элиты Хиери был максимально ценным человеком. Конечно, он так же не был идиотом, а потому использовал не свое имя, а некий позывной — Мидори — придуманный еще несколько лет назад. Так же он никогда не связывался с заказчиками убийств или веществ напрямую, используя для этой задачи посыльных. Никто из них не был старше восемнадцати, а от того они были готовы работать за копейки. В прочем, мало кто из них получал подобную работу дважды, все было лишь ради безопасности самого Соу.       Девятилетний мальчик до последнего не желал идти на эту «скучную взрослую вечеринку», но ему просто не оставили выбора. Надели такой стесняющий грудь пиджачок, разглаженные до идеала брюки и рубашку, а после заставили улыбаться совсем незнакомым людям. Пугливый мальчишка старался сделать все, чему его учили, выглядя при этом настолько неловко-милым, что все поневоле улыбались, глядя на «маленького джентельмена». И все было хорошо, до тех пор пока он просто не потерялся в этом проклятущем банкетном зале, напоминающем больше какую-то выставку, чем место для веселья. Шинни, будучи маленьким, все еще искренне не понимал, почему они все смеются, когда им не смешно, улыбаются, после говоря гадости и откровенно подхалимничают сильным. Взрослый мир был таким скучным и непонятным, пугающе-фальшивым. Гадкое место.       Из размышлений ребенка вывело столкновение с чем-то — кажется, это чья-то нога, как неловко! — и чужое тихое «оуч». Поднять глаза было страшно, не поднимать — еще страшнее, так что малыш не нашел действия лучше, чем зажмуриться, по цыплячьи вжимая голову в плечи. Решения лучше у него все еще не было, так что он застыл в этой позе. Десять секунд, двадцать, тридцать… Ничего плохого не происходило, так что он рискнул приоткрыть глаза, после видя чужое лицо на своем уровне, вперившееся взглядом прямо ему в глаза, распахнувшиеся от шока. Взрослый мужчина, обворожительно улыбаясь, спросил у него имя, чуть наклоняя голову на бок. На удивление, мальчику удалось полноценно представится, не смотря на парализующий страх, заставляя лицо напротив удивленно вытянуться на секунду от фамилии «Тсукими», а после ухмыльнуться чуть плотоядно, но тоже лишь на несколько секунд. Услышанное после предложение довести ребенка до отца в обмен на рассказы о семье показалось максимально странным, но у все еще потерянного Шина особого выбора не было, так что после робкого кивка согласия маленькая теплая и чуть влажная детская ладошка оказалась в ледяной руке мужчины.       Сначала тихая и совсем робкая речь ребенка постепенно становилась все увереннее, а походка все спокойнее, да и ладонь не дрожала больше, а вполне уверенно чувствовала себя в чужой. Мужчина приветливо улыбался мальчишке, регулярно останавливаясь однако переброситься парой фраз со знакомыми людьми. В такие моменты Тсукими замолкал, неловко переминаясь с ноги на ногу — мама учила не вмешиваться без причины в чужие разговоры, особенно если это разговоры взрослых, а малыш всегда был удивительно послушным для своего возраста. Некоторые слова были не совсем понятны, но спрашивать их значения мальчик тоже не решался, подслушивать ведь нехорошо! Не то что бы мужчина, представившийся Соу — и когда Шин пытался узнать отчество, тот не говорил, злюка! — пытался как-то скрывать свои дела или что-то в этом роде, но врожденная робость душила и заталкивала почти любые слова обратно в глотку, давая позволение говорить лишь о том, о чем спросили, и ни о чем более. Минут через двадцать семейство «потеряшки», как его назвал зеленоволосый, было успешно найдено, а ребенок передан им почти что в руки. Правда, те и не заметили пропажи ребенка, так что встретить его в руках какого-то чужого человека было для них самым настоящим шоком.       Встреча с мальчишкой казалась Хиери настоящим подарком — сегодня должен был придти посыльный как раз с заказом на всех взрослых членов этой семейки — они чем-то очень крупно насолили солидному бизнесмену, и он решил избавиться от проблемы, что называется, «на корню». Денег давали много, но вот беда — именно эти люди были немногими, с кем у мужчины просто не было плотных контактов по причине их ужасной подозрительности по отношению к нему. Даже сегодня, возвращая потерявшегося ребенка, он прямо-таки видел эту неприязнь в глазах низковатого чуть полного мужчины, снизу вверх глядевшего на героя. Да и то, как мать закудахтала вокруг мальчишки — пропажу которого не замечала настолько долго — с опасениями поглядывая на того, кто это счастье привел, говорило о многом. Мальчик же, нет, Шин, сильно отличался от своей родни. Красивый, с большими широко открытыми глазами и мягкими волосами, он был настолько миловидным, что Соу прямо-таки удивлялся — как это такое привлекательное солнце могло родиться у настолько неприятных личностей.        В голове, учитывая полученную от Тсукими-младшего информацию, начинал складываться просто идеальный план будущих действий, как ему обставить все так, что бы не просто убрать семью, но еще и обелить заказчика, да и свою выгоду со всей ситуации получить. Однако для начала нужно получить точную информацию с крайними сроками, обязательными условиями и тому подобным, ведь все же, не смотря на все особенности своего положения в иерархии подобных личностей, даже он должен был соблюдать некий «Кодекс чести», сколь бы стесняющим обстоятельством это не было. Затушив сигарету в элегантную пепельницу, стоящую в углу большого балкона с кованым подобием забора в качестве ограничителя, мужчина широким шагом направился к выходу сначала из помещения, а следом и здания, по пути надевая плащ и нахлобучивая шляпу. Пальцы с нетерпеливой неаккуратностью теребили верхушку кармана — курьер сегодня запаздывал, заставляя нервничать — Соу невольно покусывал губу, надеясь лишь на одно — нанятого им, пусть и в маске, мальчишку не взяли с конвертом информации на руках. Может, использовать поддельную почту и какого-нибудь посредственного хакера в качестве средств связи было и более современным способом, не сопряженным с риском для него и заказчика, но подобные «конверты» были гарантом личности, ибо никто не знал об этой особенности Мидори — до того момента конечно, как наймут его в исполнители своих грязных делишек. А там уж им предстояло пройти еще несколько небольших проверок до того момента как убийца действительно возьмется за их заказ — но все всегда выполнялось четко в срок, неожиданно и без малейших следов — так что это того стоило — не зря же Хиери в этом деле уже больше десяти лет, еще со своего подросткового возраста.        Как оказалось, мальчишка всего лишь заскочил в магазин за напитком, ибо устал немного, так что беспокоился наемник зря. Тщательно запечатанный конверт из белого картона был передан четко из рук в руки, деньги ребенок получил, а значит можно идти домой и прорабатывать дальнейший план действий — не то что бы это было необходимо, но все же. В конце концов, в этот раз в обычно равнодушно-спокойную работу вмешивалось необычное обстоятельство — маленький мальчик с открытым ясным взглядом красивых голубых глаз, столь будоражащим сознание убийцы. Робко-невинный идеал ребенка, таки мило смущающийся, что даже всегда холодному человеку захотелось бы улыбнуться — такого так и хотелось испортить, сажая грязные семена далеко вглубь его сознания, заставляя их прорастать, захватывая корнями и ветвями все большие территории, поглощая все светлое. Сломать, растоптать, уничтожить, разбить — сделать что угодно разрушительное с ним. Избавиться от грязных мыслей не так-то просто, когда знаешь о возможности их исполнения, и мужчина знал об этом, так что предпочел занять свою голову тем, как бы по дороге не врезаться в какую-нибудь фуру.       Решив не рисковать, уезжая в алкогольном опьянении на свое основное место жительства — довольно крупный особняк в черте города — хирург едет в квартиру в центре города, купленную специально для таких случаев. Все же, сколь бы уважаемым человеком он не был, даже это не спасет его от хотя бы крупного штрафа за езду в нетрезвом виде. Нельзя портить идеальную репутацию в глазах правоохранительных органов, это плохо скажется на всех видах деятельности, ведь сейчас он не проходит ни по каким базам отпечатков пальцев, ибо не привлекался — а значит подозрений на него в разы меньше, даже если он оставит малейший след — пусть такого и не случалось никогда с ловким и скрытным, словно змея, мужчиной. Похожие на колонны, крупнейшие высотки нависали над центром города, заслоняя луну в глазах людей. В одной из таких высоток и проживал Хиери, любуясь ночами на сверкающий город с высоты птичьего полета сквозь стекла панорамного балкона. Бликующие в стеклах неоновые огни реклам не вызывали такого отторжения, как днем, создавая мягкое освещение, ничем не мешая читать газету или книгу в прекрасном кожаном кресле. Правда, сейчас на столе перед креслом лежал распакованный конверт, а в красивых руках уютно расположились три листа мелкого машинописного текста, подкрепленного фотографиями и сносками из газет. Больше было похоже на какое-то разоблачение, сделанное хитрыми журналистами и посланное на оценку — но это была лишь видимость, очередная мера предосторожности, предпринятая во имя безопасности заказчика и всей цепочки исполнителей.        В листах нет ничего, что противоречило бы заранее составленным планам мужчины по поводу событий, идущих далее. Главным условием было то, что оба взрослых члена семьи должны быть гарантированно умерщвлены, судьба же маленького мальчика заказчика не волновала нисколько. Собственно, любой уважающий себя и свое влияние наемник поступит по одному из правил «кодекса» — не трогать детей, стариков и инвалидов если заказчик не потребовал противоположного. Однако у Соу были другие, очень даже далеко идущие планы на мальчишку, которые почти любой назовет мерзостью, гнилью и отвратительнейшей вещью на этой земле. Не то что бы его волновали подобные мелочи — мужчина всегда получал желаемое, сколько бы усилий для этого не потребовалось.       Из размышлений зеленоволосого вывела легкая вибрация телефонной трубки. Он никогда не включал звук на полную — это было бы неуважительно на серьезных встречах, неудобно во время операций — не то что бы он вообще носил на них телефон — и просто непривычно в остальное время. Вибро режим же, в отличии от того же беззвучного прекрасно давал узнать о звонке или пришедшем сообщении, но не вызывал неудобств у других людей, находящихся с владельцем устройства в одном помещении. Так что Хиери просто не менял его на телефоне — а зачем, только совершать лишние манипуляции, не ведущие ни к какому результату, тратя драгоценное время.       Звонили по поводу очередной крупной поставки МДМА — метилендиоксиметамфетамина — и как выкручиваться, если она задержится. Мужчина, будучи недовольным химиками из-за задержки поставок, пообещал решить вопрос, после тут же вешая трубку. Сейчас все эти разборки были совсем не к месту, но выбора не было — перед собственными работниками необходимо держать лицо. Так что, не забыв убрать бумаги в закрытый ящик стола, мужчина сорвался к собственной клинике, узнавать что да как. Как оказалось, задержка была вызвана поломкой оборудования, о которой сотрудники почему то решили умолчать, возможно опасаясь кары на свои головы. Так это или не так владелец разбираться не стал — просто уточнил сроки, да и забрал несколько таблеток эксперементальных вариантов смеси в экстази с этим веществом. Их можно за дорого продать в высшем обществе, как некоторым состоявшимся личностям, так и «золотой молодежи», к которой мужчина испытывал истинное отвращение и желал одуматься либо «сторчаться» побыстрее. Вот младший Тсукими наверняка вырастет не таким — и Соу лично приложит к этому руку, наставляя мальчишку на «путь истинный». При мысли об этом губы разъезжались в хищной ухмылке, не предвещающей ничего хорошего.       Сейчас, конечно, самым важным было определиться со способом убийства — использовать ли ему яд в бокалах, холодное оружие на банкете или устраивать лежку где-то, где эти люди часто появляются. Первый вариант был наименее предпочтителен — можно нечаянно зацепить мальчишку, что было ну совсем уж нежелательно. Второй — достаточно опасно, ибо сильно сузит круг подозрений, да и больно часто в последнее время он его использовал — могут решить что это подчерк, убийца один, а значит бросят еще больше усилий на его поимку, ситуация вовсе не выгодная. Так что оставался лишь один вариант — воспользоваться любимой L96A1, устраивая небольшой сюрприз прохожим, что увидят убийство. Благо, уже на этой неделе семейка — в очередной раз оставив ребенка на няню — собирается на какое-то закрытое мероприятие-вечеринку, так что поймать можно будет сразу обоих — это ли не удача? Даже сама судьба благоволит грязным планам Мидори, устраивая такие подарки.       Единственной актуальной проблемой оставалось то, что вечеринка проходила почти в современном центре города, а значит достаточно низких зданий — хотя бы ниже шестнадцати этажей — по близости просто не было. Придется снимать квартиру, а ключи от нее опять получать через посыльного — ситуация не из лучших. Еще один минус вскрылся при просмотре квартир в той области — все они были максимально неудобны для целей мужчины, мало задевая окнами место, где и должна была объявиться эта парочка. Да и цены достаточно кусачие, не будь этот человек достаточно богат — и даже с оплатой заказа пришлось бы после подзатянуть пояса. К счастью таких проблем не предвидится, а значит сразу после можно будет сосредоточиться на следующем пункте плана — грязном и отвратительном трюке, провернуть который поможет его репутация. Так же не стоит забывать о том, что для съема квартиры необходима фальшивая сим-карта, которую нужно зарегестрировать на левого человека — а значит снова раскошелиться на наем кого-то — и конкретно для этого дела необходим обязательно совершеннолетний, готовый на все ради денег — отлично для этого к примеру подойдет кто-то из клиентов его наркобизнеса — давно ведь всем известно, что всего за пару доз большинство наркоманов и душу свою продадут, так что говорить о подобном простеньком задании? Конечно, рассказывать о последствиях его выполнения никто не собирается, но это не так важно. Цель оправдывает средства — по такому принципу и жил этот человек, особо не скрывая такого подхода.       Написав непосредственно одному из распространителей — красивой женщине-бармену по имени Сью Майли — Хиери сел ожидать ответа. Конечно, подставлять свою по факту подчиненную он не желал — больно хорошо у той шла торговля — так что сказал ей дать инструкции и передать деньги в наличном формате — естественно скинув после озвученную сумму на чужую карту, в качестве гаранта, с небольшой доплатой лично ей — за помощь. Никакого желания идти и проверять выполнение не присутствовало — человек до жути ненавидел отвратительную атмосферу клубов с их бьющей по ушам музыкой, слепящими цветными огнями и разлитым вокруг запахом дешевого и не очень алкоголя. Дрыгающиеся в экстазе тела, грязные взгляды — все это вызывало жуткую неприязнь, подчеркивая отторжение людьми моральных норм — не то что бы зеленоволосый сам их соблюдал, но все же. Так что ему останется лишь в уточненное Майли время быть в нужном месте, забирая «посылочку» с симкой. Остается ждать — так же как выжидает хищник перед броском, как охотник, караулящий в кустах.       Уже в полночь на телефон пришло короткое уведомление, с указанным временем, когда какой-то завсегдатай клуба оставит заказанное в точном месте. Значит, нужно лишь выждать после этого еще пару часов, и забирать без особой опаски. Учитывая то, что завтра на утро у него запланировано несколько некрупных операций, он в любом случае не сможет быть на месте в то же время, соответственно беспокоиться не о чем. Выкурив еще одну сигарету и оставляя окно открытым на проветривание, мужчина скидывает с себя одежду и не особо торопливо ложится в постель — его организм давно привык к недосыпу, ранним подъемам и работе на износ, к суткам без сна и «лежкам» без движения почти сутками. Так что он не беспокоится о том, что утром не встанет вовремя на раннюю операцию — в беспокойстве нет необходимости, вот и все. Даже факт пары выпитых бокалов вряд ли как-то скажется, ведь пил он не виски или коньяк — так какие вопросы?       Качественный кофе, варящийся в турке, приятно пахнет, разнося аромат на всю квартиру. В тостере жарится хлеб, на столе уже распакованная пачка нарезного сыра и несколько яблок — самый обычный, ничем не примечательный завтрак любого мало-мальски обеспеченного человека, сделанный на скорую руку. Стоящая рядом с плитой чашка простого дизайна уже ждет напиток, спустя меньше чем минуту в нее выливаемый. Дребезжание со стороны тостера указывает на то, что хлеб так же готов вовремя — как впрочем и все у Хиери — а значит завтрак пройдет не отклоняясь от намеченного наброска графика, после чего можно будет собираться дальше. К тому моменту как раз высохнут влажные после душа волосы, так что нужно будет лишь одеться и собрать многострадальные волосы в хвост. На все про все ушло менее получаса.       Еще через приблизительно шесть часов хирург наконец снимает белый халат, окончательно стягивает резиновые перчатки, после избавляясь от маски и нелепой шапочки, столь ему неприятной. На сегодня дел в клинике больше нет, синтез веществ идет как надо — а значит можно ехать и забирать необходимое ему, после сразу воспользовавшись. Он бы с удовольствием избавился бы от опасной улики там же, но она явно нужна ему будет для связи с хозяйкой жилища. Так же приходится пользоваться «рабочим» телефоном — предварительно не забыв изменить голос конечно, ему по прежнему не нужны проблемы. Полы белого плаща элегантно развеваются, пока его владелец решительным шагом движется по улицам — машину он так же решил оставить достаточно далеко, дабы крупный дорогой внедорожник не бросался в глаза средь более бедных районов и автомобилей. Из-за этого решения, конечно, сейчас приходилось идти пешком по не самым благополучным местам города, но опасаться грабителей не было нужды — остро наточенный стилет в рукаве явно без особых проблем справится с подобной мелкой неприятностью. Да и аура опасности, исходящая от него невольно отпугнет любителей легкой наживы, если те конечно не распоследние глупцы. Ну а с глупцами у наемника всегда разговор короткий — если перерезанную глотку вообще можно назвать разговором как таковым. Час пешком — вот руки сжимают ставший уже привычным руль нежно любимого транспортного средства. Совсем скоро он будет дома, а дальше уже и временная квартира рядом. До убийства родителей Шина Тсукими меньше недели — нужно только не забыть заехать за винтовкой — иначе как убивать без оружия?        Решение заехать за оружием именно сейчас, не раньше и не позже, кажется слишком спонтанным, но Соу привык доверять своей интуиции, так что вместо городской квартиры направляется к своему основному адресу проживания. В полуподвальном помещении, спрятанном за стеной и напоминающим скорее оружейную, на заслуженном центральном месте стоит любимица хозяина, тщательно отполированная и с лучшим комплектом боеприпасов. Мужчине нужно только два, но он все равно забирает весь комплект — каждый может ошибиться, и пусть он идеален в своем деле — не стоит рисковать лишний раз, однажды самоуверенность уже подвела его — единственный заказ, выполненный не идеально, к большому сожалению заказчика и самого Мидори. Оружие с боеприпасами и дополнительными деталями для начала заворачивается в ткань, а после отправляется в сумку — небольшую, что бы не вызывать подозрений у сотрудников патрульно-постовой службы. Так же туда же кладутся несколько мелких, но не менее важных вещей, а после мужчина закрывает дом на ближайшую неделю как минимум. После убийств всегда долгие проверки, а ему еще нужно обеспечить себе алиби — хотя с этим ему поможет давний знакомый Мейстер, вместе с его знакомыми — стоит лишь попросить. Вряд ли конечно кто вообще заподозрит почти не контактировавшего с этой семейкой хирурга, но все же. Когда вся предварительная подготовка завершена, мужчина временно переезжает в снятую квартиру, все что остается — ждать. И уж поверьте, Соу Хиери дождется. Он ведь всегда получает то, что хочет или считает необходимым.       Заветный день наступает уж очень быстро, сим-карта давно уничтожена, лежка оборудована строго как необходимо, а исполнитель выжидает уже примерно семь часов — винтовка давно прицелом привычно расположилась прямо напротив глаза, становясь почти что продолжением тела. Пальцы, лежащие на курке, иногда чуть оглаживали его в предвкушении — даже профессионалу иногда было тяжело ждать. Однако спешка в подобном деле непростительно опасна, ибо лишь одно лишнее или просто неловкое движение могут испортить все тщательно спланированное до этого. Холодящий руку металл так же остужал и разум, призрачной фигурой нашептывая о необходимости тех самых змеиного спокойствия и стальной выдержки, которыми так гордился в обычное время мужчина. Вот сейчас глубокий вдох помогает взять себя в руки, обретая необходимое равновесие.       Когда уже вечером к намеченному месту подъезжает машина, водитель которой оставляет хозяев почти у входа в здание, чутье подсказывает — пора! — и почти не глядя в прицел Хиери жмет на курок. Он не слышит криков чужой жены, но прекрасно видит перекошенное в ужасе лицо, глядя в оптику оружия. Правда жить ей остается не особо долго, ибо еще пара секунд и она так же ловит пулю. Прямо промеж глаз — с гордостью подмечает убийца, после торопливо уходя, оставляя после себя лишь следы лежки да крупную сумму на тумбе — за испорченное стеклорезом окно. Все таки зеленоволосый не дикарь, а вполне себе воспитанный член высшего общества, пусть и со своими небольшими скелетами в шкафу, однако ведь никто не без греха, не так ли?       Выйти сейчас из подъезда будет максимально подозрительно, так что вместо того, чтобы поступить так, он проходит на лестницу и поднимается на самый верх — пришлось очень попотеть ради сначала слепков, а после и готовых ключей от чердака, но это того стоило — ближайшие три-четыре часа — ровно столько, сколько нужно для того, что бы полиция уже убрала тела, пули отправлены на баллистическую экспертизу, а криминалисты начали вычислять место, с которого сделан выстрел, но еще не определились точно. Будучи самой опасной частью всего процесса, отход должен быть так же тщательно спланирован, как и остальное — и даже лучше, дабы не случилось никаких курьезов, этому тогда еще молодого и неопытного убийцу научил наставник, до сих пор частенько покрывающий все грешки своего подопечного, ставшего неплохим другом. За это Мидори очень благодарен, прямо-таки до ужаса. Так что остается лишь и дальше следовать плану — получая желаемое и дребезжа всем своим существом от нетерпения в смеси с желанием, грязно-отвратительным, таким же как многие помыслы до этого — хотя они никогда не опускались настолько низко. Глаза полнились решительным огнем, таким же ледяным правда как и все остальное в Соу — но тем не менее это был огонь. Всепожирающее пламя желания.       Когда уйти с места преступления удается как и всегда незамеченным — хотя, один из служителей правопорядка попытался остановить Хиери, спрашивая что в сумке, достаточно было лишь показать удостоверение личности и «рассказать с просьбой сохранить в секрете» — мол, особо дорогие лекарства он забирает всегда сам, несмотря на свое положение в обществе, вдруг подменят, и именно по этой причине он едет заполночь — проблема решена, даже слишком просто, так еще и уважение в глазах полицейских удалось повысить. Скучно, но безопасно. Следующим же действием мужчина укладывает сумку на переднее пассажирское, бережно выпуская толстые лямки из рук, а сам садится за руль. Хочется вжать педаль газа в пол, срываясь с места со скрипом и уносясь домой как можно скорее, дабы начать осуществлять следующий пункт — но он так же требует терпения. Не стоит забывать и о необходимости вернуть заказчику бумаги с пометкой о выполнении, дабы он мог точно знать, что это не совпадение, и что эту семью не заказал кто-то еще помимо него. Некое соревнование среди наемников. Так что заместо явно соскучившегося по хозяину родного жилища приходится отправиться в квартиру, не столь любимую, но столь же необходимую по жизни. Там и лежат первые заранее подготовленные документы, так необходимые для следующего пункта.       Место обитания в центре города встречает хозяина привычной прохладой и пустотой, заставляя даже немного пожалеть об открытом на всю эту неделю окне, ведь весенняя прохлада по ночам до сих пор сдавала позиции острым пикам по-зимнему жестокого холода. Вот и сейчас по ногам проходился кусачий ветерок, бывший холоднее даже чем вечно холодное тело Соу. Мужчина, только лишь разувшись, тут же проходит к столу и открывает верхний ящик маленьким ключом, одним из многих на увесистой связке. Вытащив стопку бумаг с последним заказом он так же достает и небольшую самостоятельно изготовленную печать с запасом чернил. Темно-синий след остается на листах, после чего видоизмененное подобие документов отправляется в новый плотный картонный конверт. Уже завтра они будут доставлены заказчику через очередного посыльного, а мужчина сможет не беспокоиться — все следы тщательно заметены, нет ни одной ведущей к нему ниточки. Как и всегда.       В этом же ящике лежат еще не готовые, но почти полностью собранные документы, необходимые для взятия приемного ребенка в семью. Если кто-то спросит, почему же у мужчины «так кстати» все готово — он просто соврет о том, что давненько подумывал взять себе хоть кого-то, так как жениться все равно не планирует. И действительно, Хиери в обществе молодых девушек прослыл «ледяным холостяком» — настолько равнодушно относился ко всем, даже признанным красавицам. Дежурная улыбка, старания избежать почти любых телесных контактов и всегда холодные нефритовые глаза — какое-то время даже ходили слухи о его нетрадиционной сексуальной ориентации, но даже они не подтвердились — ко всем прелестным юношам у этого человека было точно такое же отношение, как и к девам — абсолютное безразличие и не более. Так что все надеявшиеся удобно пристроиться в какой-то момент наконец смирились, оставляя героя в покое, чему тот был несказанно рад. Сейчас у него не должно быть каких-то проблем с усыновлением мальчишки — благо он знал, что никаких родственников кроме родителей у него не было, и никто на ребенка претендовать не будет. Да и поступок этот сделает Хиери еще более хорошим человеком в глазах общественности — спасти ребенка от детского дома ведь такой хороший поступок, хотя и немного подозрительный — с семьей мальчика ведь они особо не ладили. Но беспокоиться по этому поводу тоже не стоит — мальчик хорошо воспитан, а значит идеален для Соу, который по мнению большинства так отдает себя работе, что появляется дома не каждый день. Да и мальчик из богатой семьи несет намного меньше проблем, ведь он уже обучен хотя бы базовым правилам этикета, привык проводить большую часть времени с няней, а не семьей и знает, как вести себя с различными знакомыми родителей. И высшему обществу представить ребенка намного проще, ведь это не какой-то «оборванец с улицы», а бывший член этого же общества, жизнь которого лишь сложилась не самым лучшим образом. Вполне распространенная политика поведения на самом деле, так что на все вопросы ответы уже известны. Судьба ему благоволит, сомнения быть не может.       Когда шумиха вокруг убийства начинает медленно утихать — Мидори прямо-таки восхищается самим собой — следствие поставлено в тупик — мужчина без особой шумихи подает собранный до конца пакет документов, чем вызывает именно те вопросы, на которые он и расчитывал. Даже слишком скучно — они все настолько предсказуемые и глупые, до кошмара похожие на стадо, но при этом на самом деле являющиеся огромным клубком змей — плюющиеся ядом, скалящиеся лживыми улыбками и мерцающие глазами в полумраке — верят герою с идеальной репутацией, даже не смотря не его подчеркнутую холодность. Каждый из них эгоистичен, считает других хуже себя, а вот самого себя наоборот — гением, умнейшим и лучшим. Свиньи, погрязшие в собственном богатстве и самовлюбленности, не достойные и капли внимания со стороны Хиери — его прямо-таки передергивало от мыслей о том, что и милый маленький Шин мог вырасти в подобной обстановке. Но сейчас эти большие доверчивые глаза смотрят на человека, с которым они познакомились совсем недавно — неужели он сможет помочь обрести счастье? Что-то внутри кричало, что это вовсе не так, но верить этому чему-то совсем не хотелось.       Тсукими не понимал, чем он провинился перед этим миром. Еще вчера все было хорошо, он спокойно ужинал со своей семьей, но вот мама и папа уезжают по каким-то своим взрослым делам, оставляя мальчика дома на няню, а уже несколько часов спустя пришли незнакомые люди в форме и сказали что его родителей… больше нет. В первые секунды детский мозг просто старательно отторгал эту информацию, а сразу следом разум затопило неверие. Нет, нет, это не может быть правдой! Они же не делали ничего плохого, так почему, почему?! В широко распахнутых глазах медленно копились слезы, грозящие вот-вот пролиться прозрачными каплями по щекам. Нельзя плакать при чужих, говорила мама, но мамы больше нет, и таких слов больше никто не скажет. Иссиня-черная печаль крепко сжала сердце ребенка в своих когтистых лапах, заставляя словно бы уменьшиться в размерах и его самого, прячущегося глубоко в себе. Кто-то, кажется няня, утешающе обнимал его, поглаживая по спине, полицейские трепали по волосам и бросали фразочки в духе «Крепись, мальчик.», все пытались поддержать — но он будто бы и не чувствовал этого, глубоко в себе крича и раздирая руки в кровь. Почему именно его семья, кто это сделал, за что? Именно этот вопрос повторялся в маленькой голове все чаще, именно его малыш хотел крикнуть в лицо убийце, именно он завис над шеей раскачивающимся топором — сжигая последний стимул двигаться дальше. Мальчик не мечтал найти убийцу или что то в этом роде — если взрослые дяди полицейские не найдут, то он, девятилетний ребенок, уж подавно не справится с подобной задачей. Тоненькие губы подрагивали и поджимались, Шин пытался взять себя в руки. Раз жив он — значит это кому-то нужно. Он должен оставаться хорошим мальчиком, чего бы ему это не стоило — так, как учили мама и папа.       В следующие дни события смешиваются, а все происходящее можно смело звать персональным адом для робкого мальчика. Множество взрослых незнакомых людей задающих странные вопросы, необходимость собирать вещи и уезжать в незнакомое место, много других детей — а ведь мальчик даже в школу не ходил, так как родители предпочли оставить свое чадо на домашнем обучении — незнакомая обстановка, и десятки сочувствующих взглядов — все было так чуждо и непривычно, что даже рассудок трусливо забивался в угол, надеясь что его никто не тронет, что уж тут говорить о чувствах? Каждую ночь он плакал в подушку, сжимая одеяло и подрагивая — нельзя было, что бы кто-то услышал слезы. Мама учила, что плакать на людях плохо, а он уже совсем недавно ослушался ее запрета. Правда теперь уже никто не накажет его за непослушание, и воспоминание об этом еще большей болью отдается в сердце, заставляя соленую влагу течь по щекам быстрее. Она плотным слоем оседает на ресницах, склеивая их, вгоняя в глубокий темный сон владельца — ему так и так нечем заняться, а благодаря отдыху хоть организм себя лучше почувствует. Не то что бы в такой обстановке вообще можно чувствовать себя хорошо, но он старается. Мама всегда учила «во всем искать плюсы». Как-то не получается, прости же меня, мама.       Когда через всего несколько дней находится некто, готовый приютить Тсукими, он не верит в свое счастье — так быстро найти подобного человека кажется нереальным. Только вот, увы, это все еще не мама с папой, и Шин почти готов до последнего противиться этому человеку, кто бы это не был, но вся решимость разбивается в ту же секунду, когда он видит своего нового опекуна. Тот самый мужчина, в которого он врезался на взрослом мероприятии! Запомнил его, конечно, Тсукими в большинстве своем из-за необычной прически — мало где увидишь взрослого уважаемого человека с ярко-зеленым цветом волос и хвостиком. Папа еще говорил, что такое очень неуважительно к остальным, и по этой же причине старательно прятал бирюзовые торчащие пряди собственного ребенка. Мальчику совсем не нравилось, что при прикосновении к его голове родной человек выглядел так, будто трогал что-то отвратительное или заразное, но повлиять он не мог никак — дети не могут влиять на взрослых, как бы не хотелось обратного. Но даже так, обида все равно цвела ярко, заполняя собой все детское сердечко. У этого же мужчины глаза горели интересом, и улыбался он так мягко, мягче даже чем мама в хорошем настроении. Шин понял — этого человека он слушать готов, ведь он выглядит таким добрым и хорошим. Память о помощи на злополучном мероприятии тоже не отпускала — врежься мальчишка в отца или маму скандала дома было бы не миновать, а зеленоволосый дяденька не сказал совсем ничего плохого, лишь предлагая помощь. За таким хотелось следовать всегда и везде, для Тсукими он будто излучал ауру защитника — такой же надежный и крепкий, словно скала, способный защитить от всего.       Мужчина — или стоит звать его «дядя Соу?», а может вообще «папа»? — улыбнулся, опускаясь на одно колено, дабы быть на уровне глаз ребенка, а после протянул руку, призывая мальчишку подойти. Тот пошел, сначала совсем нерешительно, чуть пошатываясь на нетвердых ногах, однако после все больше успокаиваясь и шагая более уверенно — опекун не выглядел опасным, даже наоборот, внушал спокойствие одним своим видом, оставаясь статично-надежной фигурой. Глядя на него мальчику тоже хотелось улыбаться, не смотря на горе утраты, не глядя на все трудности, что пришлись в жизни и еще только грозят в будущем, избавляясь от всей неуверенности и страха, копившихся в душе годами. Маленькая ладошка решительно хватается за чужую руку, и сразу после этого разворачивается к работнице приюта, в ярко-лазурных океанчиках штормом пытается вырваться жгучая благодарность вперемешку с радостью и полутонами глубинно-синей печали. Возможно впервые с момента своего попадания в это место Шин твердо смотрит прямо в глаза женщины за тридцать и в кои-то веки не дрожащим голосом произносит громкое «спасибо». Ему нечего бояться, когда рядом такой сильный человек. И он вовсе не замечает затаенного пламени желания в чужом ярком нефрите.       В машине у нового родственника все тоже вовсе не так, как было у отца, обожавшего роскошь и помешанного на статусе. Здесь все просто и лаконично, никаких лишних деталей — ни «усовершенствованных» зеркала заднего вида и приборной панели, ни обитых натуральным мехом изнутри сидений — и вся эта простота выглядит даже лучше. Шинни здесь нравится, особенно то, что никто не запрещает ерзать и попрыгивать на заднем сидении. Все, о чем его мягко просят — пристегнуть ремень безопасности, да не пинать спинки сидений спереди в обуви — кожа ведь тяжело отмывается, знаешь? — а вот все остальное очень даже позволено. Шок ребенка в этой ситуации просто неописуем — такого не разрешалось никогда, он ведь из высшего общества, а значит должен вести себя соответственно! Никакого баловства, все исключительно в рамках строгости. Почему-то младшему показалось, что на этой цитате его родителей у Хиери — теперь то он хотя бы знал его фамилию — скрипнули зубы, но он просто решил не придавать этому значения — мало ли что случилось, его такое не касается. Может, стоило проявить заботу об опекуне, но всю жизнь его учили не лезть в дела взрослых, так что он просто не понимал, когда пролегает граница между «лезть в дела» и «заботиться».       Следующие полгода проходят для Тсукими-Хиери почти незаметно. Они даже не проходят — пролетают в мгновение ока, тенью проезжаясь по всей жизни мальчика. Для него становится шоком, что можно не только беспрекословно следовать подчас глупым правилам взрослых, но иметь еще и свои мысли и желания. Что вовсе не обязательно во всем быть согласным с мнением собеседника, коль тот хоть немного старше него, совсем не идеальным качеством будет просто следовать за другими людьми, беспрекословно подчиняясь их приказам. Он учится быть личностью — пусть пока что и маленькой. Соу старательно вбивает в юную головушку понятия самоуважения и послушания не всем подряд, а лишь тем, кто сумел добиться авторитета.       Каждое из этих утверждений так не вяжется со всеми прошлыми убеждениями, так старательно навязанными родителями, что иногда мозги будто вскипают, паром заваливая всю округу. Теперь он частично понимает всех тех людей, что смотрели на него с удивлением, и капризных ровестников понимает тоже — все это время не они были неправильными, нет — отличался именно он. Конечно, он кажется намного старше своего возраста из-за этого, но и детские замашки все-таки начали проявляться. К примеру, он очень полюбил обнимать своего опекуна, особенно будить этими самыми обнимашками. Тот не то что бы был против — скорее наоборот, с довольной улыбкой трепал мальчишку по и без того лохматым волосам, целовал в лоб и мог даже приобнять за талию или погладить по спине. Так же приятны обоим были и поцелуи в щеку перед уходом старшего на работу, совместные ужины и «домашняя» работа по выходным. Их жизнь текла размеренно и почти однообразно, ровно до одного момента.       Очередной праздник высшего общества вызывает почти что ностальгию — воспоминания первой встречи, воспоминания о родителях — как же давно, кажется, это было, словно в другой жизни — чужие острые взгляды и балкон, на котором Хиери курил тогда. Сейчас, правда, на этом месте происходят куда более грязные и отвратительные вещи. В совсем неглубокой нише, прикрытой шторкой, стоит небольшая декоративная колонна, по высоте скорее напоминающая тумбочку, на которой сидит мальчик, зажимаемый собственным опекуном. Хрупкое тельце чуть подрагивает от настойчивого поцелуя, мальчишка уже готов закричать, как на ухо раздается шепот, несущий такие знакомые слова. «Ты же хороший мальчик?» — спрашивает Соу, и внутри ребенка словно щелкает переключатель — руки обвисают невольно, ему уже ничего не хочется. «Будь хорошим мальчиком и все будет хорошо,» — кричит подсознание, пока чужие ловкие пальцы стягивают одежду. Казавшийся таким родным человек сейчас терзал бледную детскую шейку губами, параллельно пролезая пальцами в рот. Буквально за стеной развлекались взрослые, попивая алкоголь из начищенных прозрачных бокалов, переливающихся на свету полутонами радуги, а здесь, в полумраке балкона, состоявшийся мужчина с упоением растягивает девятилетку, стоически молчащего, не смотря на легкую боль и дичайший дискомфорт во всей нижней части тела. Еще больнее становится когда мужчина, явно считающий что такой растяжки ребенку будет достаточно и чуть ли не подрагивая от нетерпения, раскатав контрацептив по своему органу, приставляет головку и толкается на пробу. Но даже тогда ничем кроме легкого писка бывший Тсукими не выдает боли — ведь нужно молчать, потому что он хороший мальчик. Спустя всего пару минут новый прилив боли заставляет тело задрожать в такт начавшимся толчкам. Спина, не прикрытая валяющейся на полу рубашкой, с тихим шорохом трется о камни стены, оставляющие мелкие царапины на тонкой коже, пока ключицы и плечи расцветают красно-сине-фиолетовым узором засосов вперемешку с укусами. Руки, против воли владельца, ищут опору и цепляются за плечи старшего, сжимаясь и оставляя мелкие царапинки. Все, что старается сделать Хиери для «комфорта» партнера — не давать тому долбиться головой о стену, продолжая вбиваться в хрупкое тело. Да, девятилетний мальчик знал, откуда берутся дети — но он так же и знал, что у однополых пар их не бывает, да и с детьми детей делать не нужно. Он совсем и не получает удовольствия от процесса, даже не смотря на попытки «партнера» заигрывать с нечувствительным пока еще детским телом, он лишь хочет умолять Соу поскорее все закончить, однако рот открывать нельзя — он ведь хороший мальчик и будет молчать столько, сколько потребуется. Столько, сколько необходимо взрослому для удовлетворения его желаний. Мужчина заслужил авторитет, а значит Шин должен подчиняться. Выбора нет.       Неизвестно сколько времени прошло — но вот опекун изливается в презерватив, после почти сразу выходя из ребенка, но не отпуская его. Такой заботливый, что становится тошно, голос шепчет на ухо, а мальчик совсем не понимает слов — лишь успокаивающе нежную интонацию, которая в этой ситуации звучит скорее как издевательство, злобная шутка судьбы. Обвисший на чужих руках Шинни совсем не замечает того, что его бережно одевают, а сам Хиери стоит уже полностью одетый. Хороший мальчик молчит, пока взрослые делают что хотят, покорно принимая это. Так что даже чувство нахождения в воздухе никак не беспокоит его, пока старший объясняет причины поспешного ухода — кажется, вновь пользуясь состоянием своего подопечного — пока усаживает в машину, и пока они едут домой он тоже молчит, пребывая в прострации. Конец сказки про жизнь мечты наступил даже слишком быстро, оставляя мальчика, желавшего столь малого, у истертого в пыль корыта. Хороший финал сказок не всегда предсказан, так же как и человеческая судьба, которую ребенку сломали дважды. А Хиери на водительском сидении сладко усмехается — мальчишка в его власти, никогда и ни к кому не уйдет, загубленые жизни же стоят сущие копейки. Бывшему Тсукими никогда не поверят, это известно наверняка. Взрослый мир все такое же лживое и гадкое место, каким его знал мальчишка, и никто не побежит помогать ему безвозмездно. Проще просто молчать.       И Шин никогда не расскажет правду о том, что с ним на самом деле делает опекун — даже когда несколько лет спустя его спросят о том, как они с опекуном пришли к отношениям более личным, чем родитель-ребенок. Он не скажет правды, будучи хорошим мальчиком на тонком поводке полупрозрачных слов-цепей Соу Хиери. Хорошие мальчики ведь не предают хозяев.