Плохая судьба

      Каково это? Быть убийцей? Да вроде ничего такого, единственное, что каждый день ты медленно сгниваешь внутри. Чувство не из приятных, однако что поделать.       Наиб с детства к этому готовился. Остался без родителей, попал в руки к наёмнику, который сразу же приступил к его обучению. Кучу физических тренировок, убийств на детских глазах, всё ради того, чтобы малыш привык к крови, чтобы в будущем превратился в машину для убийств. А что Наиб? Ничего, что бы мог сделать семилетний ребёнок?       Его первое убийство случилось в четырнадцать лет. В четырнадцать лет он почувствовал гниль внутри себя. Убить женщину, а потом и её ребёнка, её трехлетнего ребёнка. Крики и молитвы той женщины ещё долго будут в его кошмарах, если не на всю жизнь вовсе. Психика треснула. Слова учителя о том, что для первого раза он справился отлично, также засели в голове.       В своё совершеннолетие исполнилась мечта. Убийство своего учителя. Почему же восемнадцать? Да потому, что крыша над головой быть должна, а обратно в детдом не хотелось. Он воткнул нож прямиком в сердце, в гнилое и ужасное сердце своего учителя, нисколько не сожалея об этом. Наслаждаясь чужими эмоциями, которых до этого и в помине не было на этом лице. Забрал все деньги и сжёг дом. Что делать дальше? Вопрос, который мучил Наиба. Деньги пошли на квартиру и на продукты, для первых времён хватит. А потом что? Потом работа, та самая, к которой его приучали, ибо больше в этой жизни он ничего не мог. Это вызывало злость, ненависть и несколько трупов. Он ничего не мог с собой поделать, не мог пойти по другому пути, не мог поменять ход своей чёртовой жизни. Мог лишь делать то, для чего по факту был создан и воспитан.       Особняк. Получив письмо, что звало его в новую жизнь, он тут же согласился. Больше всего в этой жизни он хотел чистый лист. Хотел спокойной жизни, в объятиях любимого человека. И по приезду Наиб не разочаровался. Получать боль и, пускай даже ненастоящую, смерть было справедливо. В его глазах это было справедливой участью для того, кто забирал жизни у других. Конечно это не то, совсем не спокойная жизнь и нет никакого любимого человека. — Но можно найти его здесь, среди жителей особняка, — как-то сказал хозяин. И правда. Здесь так много разных личностей, что найти ту или того самого не составит труда. Но не в его случае.       Наиба презирали за жизнь, которую он вёл, за убийства людей, за каменное сердце, ведь: " Если бы хотел, то перестал бы". С союзниками никогда не получалось нормального диалога, что уж поделать. Видимо его наказание это навечно остаться в презрении.        Всё бы и дальше проходило именно так, но в его пасмурной жизни появился он. Потрошитель. Подал свою руку и сказал, что понимает. Понимает, что по-другому Наиб просто не мог, понимает, что таковы обстоятельства, что не его эта вина. А Субедар тогда заплакал, впервые за последнии шесть лет. Прижался к тёплому телу и почувствовал эти нежные руки на своей талии, которые осторожно прижимали к себе. Услышал шептания, что не виноват, что теперь он не один, пришёл тот, кто разбавит его тихое одиночество.       Джек убивал. Убивал не потому, что жизнь заставила, а просто потому, что захотел. Потому, что мог и никаких дерзаний совести не чувствовал. Но всё это неважно. Для Субедара эта информация как целое ничего. А что? Когда любишь — готов принимать всё. Джек почти у каждого в глазах был слишком циничным, слишком жестоким, бесчувственным. Наиб не был чем-то особенным, по крайней мере в начале. Но стоило узнать по-лучше, как проснулась жалость. Жалость Сикерту незнакома, но именно к этому человеку она проснулась и заставила предложить объятья, из которых не хотела отпускать. Какая досада, маленький ребенок стал таким плохим и злым, жестоким, ибо не отказался от убийств. На это всё охотник лишь цокнул, какая к чёрту разница? Уже невозможно отказаться от него, да и не хочется.       Джек любил Наиба. Сломанная душа, в которой собралась вся боль, которая стала такой не по своей воле. Как прекрасно. Для начала нужно сказать то, чего хочет услышать его солнышко. А потом тихонько подбираться ближе, ну или не совсем тихонько. Тянуть время он никогда не любил, прижал Субедара к стене, начиная шептать о том, как пьянеет, что это самая настоящая любовь, искра, что они друг другу судьбой предначертаны. Наёмник лишь закрыл глаза, без слов притягивая ближе, утыкаясь в макушку. Безумно нравилось, что Наиб всегда шёл за ним, всегда был на его стороне и даже сотни убийств его не пугали. Это Джек обожал, как странно, что собственные убийства наёмник не мог принять, а вот чужие без проблем. Ещё Джеку нравилось, что его солнышко никогда не будет сопротивляться, доверяя себя полностью в его руки. Это лучше крепкого вина, пьянит так сильно, словно те же убийства. Кто знает, может если бы они встретились раньше не случилось бы столько смертей?       Все, кто хоть как-то косо смотрели в сторону Наиба, платили за это, получая столько порезов, захлёбываясь в собственной крови. Для каждого недоброжелателя Субедара Джек становился врагом. Больше порезов, больше крови, да так, чтоб им потом кошмары ещё ближайших дней десять снились. Честно признаться, изначально Сикерт был с наёмником просто так, не собираясь долго задерживаться, но через время сам привязался так сильно, что первоначальный план забылся, а сам охотник наслаждался компанией своего выжившего. Наиб как принцесса, точней принц, а принцев нужно защищать от злых монстров, что пытаются ему навредить.              Наиб сонно раскрывает глаза, оказываясь на палубе заброшенного корабля, прислушиваясь к знакомой мелодии. — Джек? — Да, солнышко? — охотник улыбается, притягивая к себе выжившего, выцеловывая чужую шею, — я бы не отказался провести с тобой больше времени, но уже все подохли на земле, тебе пора к люку, — заботливо оповещает Сикерт. — Я буду у себя в комнате, — Субедар улыбается, получая поцелуй в нос. — Обязательно приду туда, буквально через минут пятнадцать.