Голос моего тамаши

***

У Такемичи в жизни было много плохого, вплоть до побега от шайки бандитов-вымогателей. Как сейчас, а голос его пары, который должен был быть его моральным компасом, требовал крови. Вбежав в очередной переулок, Ханагаки осмотрелся и понял, что в тупике. Сзади была стена под два с половиной метра, а спереди двадцать с гаком гопников. В момент, когда Такемичи готовился получать пизды, Манджиро в его голове высокомерно прокричал что-то про несколько сотен противников. Такемичи правда, очень-очень сильно хотелось заплакать, но рука взялась за лежавший мусорный пакет. Глушить людей пакетом Ханагаки пробовал впервые, а голос в его голове улюлюкал, подбадривая продолжать. Сам того не осознавая, юноша уже совершал удушающий бедром и локтём дробил перегородку носа. Ликующий внутри головы Манджиро будто взял над ним главенство, показывая и приказывая, что и как делать. Когда же Такемичи за волосы стащили с очередного избитого им человека за вырванный клок волос, противник поплатился откушенным ухом. Адреналин в крови почти кипел, да так, что Ханагаки самоуверенно закричал: — Нападайте! Отбросы! Ещё. Быстрее. Больше. Хруст костей. Хрипы людей. Влага крови. Манджиро почти выскочил из блаженной головы Такемичи, который с битой, отжатой у левого чувака, выбил кому-то коленную чашечку. У самого нос забился от крови и мизинец правой руки искревлённо торчал. Только когда перестали нападать, на Ханагаки свалилось осознание того, что он натворил. Дрожащими руками оттерев ручку биты рубашкой, он выкинул её не глядя. Послышался звук глухого удара и полный боли стон. Сжавшийся, весь в слезах, крови и соплях юноша побежал, не разбирая дороги. В голове проклиная Манджиро, который выглядел как наркоман после дозы. — Почему у всех внутренний голос как голос, а у меня какой-то псих! У-у-у! Даже у Макото это милая девушка! — Такемичи бежал и плакал, плакал и бежал. «Зато со мной весело, кто ещё кроме меня будет возиться с тобой, если бы не я, ты бы валялся там вместо них.» Голос у заразы был довольный до жути. И кстати он был не прав, у Такемичи были друзья, которые по настоящему возились с ним, например — Чифую. Мацуно сидел с ним в больнице, пока ему накладывали гипс. Внутренний голос Чифую — Баджи, тоже своего рода из группы психов. Не переставая хныкать, Такемичи жаловался, жаловался и продолжал безостановочно жаловаться на Манджиро. — Я больше вообще не хочу с ним общаться! Появляется когда хочет и творит бардак в моём сознании! Нечестно! — А у меня честно? Вспомни, как я в угаре отсёк мизинец хулигану в школе линейкой! А Соя с Нахоей? Эти двое имеют тамаши братьев! Они тоже ненормальные… Эй, ты чего? Всё будет хорошо… Обмякший Такемичи в состоянии варёной макаронины почти поддался на уговоры. Почти. Послушав друга, он заревел с новой силой, хныча и повторяя: — Я не изучал муай-тай! Я не занимался боксом и не знаком с вольной борьбой! Но двадцать с лишним вооружённых до зубов гопников так не считают! Я откусил кому-то ухо и проломил пару коленей битой! — Объяви своей паре бойкот, — Чифую потёр виски в надежде унять мигрень. — Скажи что не хочешь иметь ничего общего. Таким образом не совсем умный Такемичи начал игнорировать свою не совсем нормальную пару. Ситуация начала совсем накаляться, настолько, что тревожный голос тамаши в его голове усиливался. Меж тем опасные для пятой точки ситуации случались всё чаще и чаще. Старшее поколение всегда говорило: чем ближе ваша пара, тем сильнее судьба попытается вас столкнуть. И вот, снова оказавшись в жопе мира, вооружённый банкой газировки, Такемичи решил с судьбой кончать. Она планам не вняла и в тот момент, когда банка настойчиво вталкивалась в горло одного из обидчиков, появился «он». С первого взгляда он не понравился Ханагаки, но что-то внутри затрепетало. Не успел Такемичи опомниться, как все оппоненты валялись на сырой землице, а его тамаши в припрыжку шёл к нему. — У меня от тебя мурашки по коже и бабочки в животе, — Майки присел на корточки, — ты моя пара, Такеми-ччи? Несколько растерявшись, Такемичи резвой козочкой вскочил и аки кисейная барышня побежал за горизонт, прикрикивая: — Бабочки и мурашки — признак тревоги! Нам не стоит встречаться! Майки явственно чувствовал, что он оскорблён и три точки над его головой возвещали о растерянности. Перед глазами предстал образ Такемичи, жёманно прикладывающего ладонь ко рту. Не переставая смеяться, Манджиро встал и летящей походкой отправился праздновать свой импринтинг, а тамаши всё равно не сбежит. Он об этом позаботиться.