Дороже всех

Смотря вперёд, Гэвин нервно постукивал пальцами по рулю своего автомобиля. Рядом с ним сидел Коннор, катая между пальцев небольшую монетку, пытаясь себя таким способом успокоить. Им надо было проехать всего ничего до нужного дома, но обоим в этот момент хотелось, чтобы светофор так и остался красным, оттягивая момент икс. Гэвин уже взрослый мужик, которому через пару лет стукнет сорок, но он всё равно боялся знакомить Коннора с родителями. Нет, он не стыдился своего возлюбленного, не стыдился того, что он андроид. Да Рид мог порвать любого, кто скажет грубое слово в сторону Коннора! Но вот с родителями всё было... По-другому. Встревоженный Коннор, видя состояние Гэвина, всё-таки подал голос: – Ты мог не рассказывать им про меня... Гэвин на такое заявление громко фыркнул. – Коннор, они мне регулярно написывают и звонят, то и дело интересуясь моей личной жизнью. Почему я, будучи взрослым состоявшимся мужчиной, должен скрывать своего возлюбленного от них, как какой-то подросток? – По той же причине, почему ты предложил мне притвориться человеком на этот вечер?.. Гэвин замолчал, поджимая губы. И действительно, переписываясь с матерью он не уточнил, что его возлюбленный не обычный парень, а самый настоящий андроид. – Я просто не хочу скандала с самого порога, ты ведь знаешь, – хоть они обговаривали всё это уже несколько раз, повторять всё вновь было непросто. – Я хочу, чтобы они разглядели в тебе в первую очередь личность, а, зная их ксенофобные взгляды, это будет... Не просто. Коннор понимающе кивнул и спрятал монету в карман своих чёрных джинсов. Он всё прекрасно понимал, потому и согласился на такую авантюру. * Дверь открыла среднего роста женщина, с закрашенной какой-то дешёвой краской сединой на висках. Она оглядела стоящих перед собой людей и по-доброму улыбнулась. Гэвин и Коннор выглядели отлично: оба опрятные, с красивыми стрижками и накрахмаленными белыми рубашками. Женщина знала, как сильно Гэвин не любит так одеваться, и была очень польщена, что ради них с отцом он это сделал. – Здравствуйте, миссис Рид, – Коннор решил первым заговорить, улыбнувшись женщине. Не сумев удержаться, он кратко её проанализировал, чтобы найти сходства её внешности с внешностью Гэвина. Их было достаточно мало, и Коннор понял, что Гэвин больше похож на отца, которого он ещё не видел. – Ох, мальчики! А мы вас уже заждались, проходите-проходите, – женщина кивнула Коннору и кинулась обнимать сына, не забыв оставить на его щеке поцелуй. Гэвин слабо покривился от таких нежностей, но всё-таки нехотя ответил на объятия, выплюнув краткое: – Привет, мам. – Меня зовут Моника, а моего мужа Филипп, – пропуская гостей в дом, Моника поправляет тёмные волосы за ухо, – а вы Конрад, верно? – Коннор, – вежливо поправляет Коннор, оглядываясь. Хоть домик и был небольшой, выглядел он опрятно. Все трое проходят на уютную кухоньку, которая являлась также и столовой. Там уже сидел ранее названный Филипп, который что-то читал в своём планшете. – Дорогой, Гэвин приехал! – говорит Моника радостно, смотря на мужа. Тот сразу же отрывает взгляд от техники, оглядывая сначала сына, а потом его избранника. Недовольно фыркнув, он, мерзко ухмыльнувшись, обращается к Гэвину: – А я то надеялся, что ты хоть в тридцать восемь домой бабу приведёшь. Гэвин сразу же нахмурился, желая ответить в такой же едкой манере, но это поняли сразу и Моника, и Коннор. Поэтому, пока последний аккуратно взял Гэвина за руку, молча успокаивая, женщина поспешила обратиться к супругу: – Филипп, Гэвин уже давно говорил, что он по мальчикам. В наше время это ведь совсем не проблема, зачем же ссориться? Филипп кинул многозначительный взгляд на жену, но кивнул ей. Гэвин в итоге тоже немного успокоился. Не было бы тут Коннора, он бы точно начал очередной конфликт. – Здравствуйте, Филипп. Рад знакомству с вами, – говорит Коннор всё также сдержанно и вежливо, всем своим видом показывая, что его характер не такой взрывной, как у его партнёра. – Меня зовут Коннор. – Здравствуй... Коннор, – хоть в голосе седого мужчины не было агрессии, он всё равно звучал как-то неприятно и грубо. – Чего же вы стоите, мальчики? Ужин уже готов, запечённая румяная курочка, прямо как ты любишь, Гэви, – говорит Моника ласково, сразу же ускользая в сторону горячей духовки. – Чё ты их всё мальчики, да мальчики? Они уже взрослые мужики, – Филипп вновь подаёт голос, следя за Моникой. – Ой, да Гэвин всегда будет для меня моим мальчиком, даже когда ему будет пятьдесят! – заверяет она, пока пара присаживается за стол. Коннор выглядел всё также спокойно, как и раньше, совсем не показывая своего волнения. А оно было, да ещё и какое: если мать Гэвина показалась ему дружелюбной, то вот отец не внушал никакого доверия. Наверное, Гэвину от него досталась не только внешность, но и характер. – Мам, Коннору можешь не ставить тарелку. У него серьёзные проблемы с желудком и он соблюдает строгую диету, – Гэвин придумал это ещё давно, ведь нужно было объяснить, почему его возлюбленный ни берёт и кусочка в рот. – Что, совсем ничего нельзя? – растерянно интересуется Моника, откладывая ненужную посуду обратно на полку. – Увы. Но вы не волнуйтесь, я поел перед выходом, – отвечает Коннор, радуясь тому, что не придётся оправдываться в процессе или, что ещё хуже, пытаться имитировать процесс поедания пищи. – Ох, очень жаль, Коннор. Как же вы умудрились так серьёзно заболеть? – Гэвин слегка растерялся, но Коннор и глазом не повёл. – Ох, мы же с Гэвином коллеги, он вам не говорил? Работа детектива такая нервная, постоянно что-то забываешь... Я вот так сильно забегался, что в итоге словил язву желудка. Вот, теперь слежу за Гэвином, чтобы он не повторил мою историю, – Гэвин с улыбкой фыркнул. То ли он удивлялся тому, какой Коннор профессиональный лжец, то ли он был польщён заботой, которую Коннор не выдумал. – И чё, давно вы работаете вместе? – Филипп тоже решил влиться в беседу, ожидая ужин. – Два года, – отвечает Гэвин и, предугадывая следующий вопрос, добавляет, – а встречаемся уже год. – Ха, удивительно, что Коннор так долго терпит твою вечно недовольную рожу, – и снова мерзкий смешок, от которого Коннор слегка поджал губы. Если бы он не снял диод перед выходом, то тот точно бы сейчас замигал жёлтым, а то и красным. – Филипп, не нагнетай, – жена вновь вступается за честь сына, выставив все нужные блюда на стол. Все, кроме Коннора, стали накладывать себе то, что больше понравится. – Если Коннор решил быть с нашим сыном, значит тот смог его чем-то зацепить. И это точно не деньги или медицинская страховка, они ведь у Коннора точно также есть, – Филипп всегда давил на то, что с Гэвином могут быть только из-за его привилегий, как полицейского, но тот факт, что они с Коннором коллеги, да ещё и на одинаковых должностях, разбивал эту теорию в пух и прах. – Ладно-ладно. Тогда мне действительно интересно, Коннор, – обращается Филипп к возлюбленному сына, – чего ты нашёл в нашем оболтусе? Коннор для вида задумался, кинув взгляд на сидящего рядом Гэвина. Он аккуратно положил руку поверх его свободной руки, посчитав этот жест вполне уместным сейчас. – Гэвин... искренний, понимаете? – Коннор не видел смысла врать в этом вопросе, поэтому решился говорить правду. – Он яркий, смелый, интересный. Его эмоции такие живые, настоящие, – он пытался подобрать такие формулировки, чтобы не касаться того, что Гэвин иногда буквально ломал его программу. – Не смотря на свой с первого взгляда недружелюбный вид, Гэвин на самом деле очень смелый и благородный человек! Однажды он... – Гэвин, смущённый такими речами влюблённого девианта, решил его остановить, пока тот не сболтнул чего лишнего. – Кон, ты слишком меня нахваливаешь, – фыркнул Гэвин, набивая рот курицей. – Кхм, короче я сам удивился, когда Коннор ответил мне взаимностью, – говорит он уже родителям. Филипп, который сам же задал вопрос про влюблённость, брезгливо фыркнул на все эти сладкие речи. – Ах, Коннор, вы такой чудесный, – Моника же напротив, очень даже прониклась речью Коннора. – Думаю, вы будете замечательным мужем для Гэвина! А от этой фразы подавились сразу как Филипп, так и Гэвин. Коннор же только удивлённо вскинул брови. – Мам! – возмущённо воскликнул Гэвин, откашливаясь. – А что, Гэв? У нас в штате давно разрешены однополые браки, так в чём проблема? Расписались бы, завели детишек! Всё-таки скоро уже сорок лет будет, а всё не-... – Мам! Какие нахер дети?! успокойся, – Коннор быстро понял, что эта тема особенно болезненная для Гэвина. Скорее всего, подобные разговоры у них не впервой. Пока Филипп не успел вмешаться, Коннор решил мягко ответить: – Ох, не надо так кипятиться. Мы ещё только привыкаем жить вместе и планируем завести для начала собаку. А там и о свадьбе будем думать, – конечно, ни о какой свадьбе и речи не могло идти. Сейчас только обсуждается вопрос о союзе между андроидами, а о союзе андроида и человека никто даже не заикается в правительстве. Осознав, что он снова погорячился, Гэвин быстро пришёл в норму. – Ладно, прости, мам... Коннор всё правильно сказал, нам просто рано о таком думать, – он сделал глубокий вздох и на некоторое время все затихли. Филипп и Гэвин ели, обдумывая всё вышесказанное, Моника, чтобы отвлечься, решила поставить чайник и налить всем присутствующим чая с ромашкой, а Коннор смущённо пялился в стол. Чтобы немного успокоиться, он, незаметно для родителей Гэвина, уткнулся своей коленкой в коленку Гэвина. Даже такой слабый контакт помогал прийти в норму. Все ещё не до конца остыли от небольшой перепалки, но Филипп решил заговорить, сменив тему на, как ему казалось, более удачную: – Как раз перед вашим приездом я новости читал, – он махнул головой в сторону планшета, на который каждый день приходят вести. – Представляете, на днях в соседнем городе посадили мужика из-за, знаете кого? – говорит он так, будто бы все присутствующие уже в курсе. – Из-за сраной железки! Ебучего андроида, значит, поставили работать вместо нормального человека, ну, а тот не растерялся и хрясь его по башке, когда тот домой шёл! А теперь его судят за тяжкие повреждения, понимаете?! Несколько лет дать человеку, за то что тот ударил андроида! И даже не за порчу имущества! А в новостях ещё и пишут, что, вот, случаи ксенофобии до сих пор бывают слишком жестокими! А как тут не быть слишком жестоким, а? Когда тебя уволили и приняли какой-то кусок пластика! Коннора буквально тряхнуло от таких высказываний, а Гэвину явно стало неловко. – Ну, мужчину же, наверное, не просто так уволили? – спрашивает Коннор неловко, хотя лучшим решением было бы промолчать. – Да ты не слышишь меня что ли? Ты хотя бы подумай о том, что уволили человека, когда и так рабочих мест почти нет! А эти бесстыжие девианты пользуются моментом и забирают все свободные места! Как же хорошо было, когда эти куски пластика сжигали, может, тогда бы хоть человечество смогло прийти в норму! Кажется, речами про андроидов Филипп хотел спустить весь тот пыл, что накопился за предыдущую часть разговора. Слыша крики мужа, Моника начала подрагивать. – Зачем же так категорично... – бубнит Коннор растерянно. Каким сдержанным бы он не являлся, он всё равно оставался девиантом и некоторые темы могли его выбить из колеи. – Слыш, а ты чё, вздумал защищать эти вёдра с болтами, а? – от такого заявления стал закипать уже сам Гэвин, но Филипп не дал вставить слово, прикрикнув. – Блять, Моника, хватить по комнате носиться, раздражаешь! – мужчина стукнул кулаком по столу и Моника с кипятком в руках вздрогнула, проливая всё содержимое кружки на Коннора. Она хотела уже начать извиняться, как застыла, не заметив на Конноре и следа ожога. Он даже руку не одёрнул, от стресса не сразу осознавая произошедшее. Всё поняв, он сразу прижал всё такую же целую руку к себе, но было уже поздно, все заметили, что на ней не было и следа. – Погоди... Гэвин, блять, ты что, к нам домой привёл андроида?! – разъярённый Филипп подскочил с места, также как и Гэвин. – Да, блять, привёл! – он рефлекторно выставил руку в сторону, прикрывая ей Коннора. – Понадеялся, что хоть теперь родители порадуются за меня! Ага, хер там, всё та же песня, да, отец?! – от криков Моника разрыдалась, роняя кружку, от чего та разбилась вдребезги. – Ты до чего мать довёл, ублюдок?! Совсем с ума сошёл, приводить к нам знакомиться пластиковую куклу! – брызжа слюной, Филипп с грохотом разбивает первую попавшуюся тарелку об пол. – Я и так терпел то, что ты мужиков трахаешь, так теперь ещё и на пластиковых полез?! Мало того что бабы не дают, так ещё и мужики нормальные перестали, да?! Да ты мне- – Что, я тебе больше не сын? Ебать удивил, папаша, такое я уже слышал! У тебя всё всегда сводится к сексу, ни разу ты не подумал обо мне и моих чувствах, – вскипая от злости, Гэвин швыряет свой стул куда-то в угол комнаты, отходя назад. Он тянет за собой растерянного и напуганного Коннора, чтобы Филипп в приступе ярости не кинулся на него. Коннор сейчас чувствовал себя беззащитным котёнком, он абсолютно не мог сообразить, что делать в такой ситуации. Надо ли что-то говорить? Успокаивать Гэвина? Если Филипп кинется с кулаками, Коннор, как профессиональный боец, сможет защититься и даже вырубить его, но будет ли этим доволен Гэвин или же только сильнее разозлится? Да и надо ли было Коннору вообще лезть в чужую семью?.. С кулаками Филипп кинуться не смог. У него резко прихватило сердце и, хоть не настолько сильно, чтобы вызывать врача, всё равно достаточно, чтобы замолчать и осесть обратно на стул. С громкими всхлипами Моника подлетела к сыну, чтобы крепко ухватиться за его рубашку. – Гэвин, милый, что же ты такое натворил!.. – Гэвин сжал кулаки, но бить мать он не собирался. – Ты же у нас с отцом единственный ребёнок, кровинушка наша, за что же ты так с нами, а?.. Ну найди себе кого-нибудь нормального, заведи ребёночка и будет нам счастье, мы будем за тебя спокойны, ну, Гэвин! – скривившись, Гэвин небрежно скинул с себя руки матери, чтобы она поняла, что трогать его сейчас – это не самая лучшая идея. – Да вы всегда думаете только о том, чтобы вам счастье было! А обо мне никогда не думали и не думаете. Коннор, – Гэвин обхватывает его за талию, прижимая к себе, – для меня дороже всех! Дороже вас, дороже друзей, да вообще кого угодно! Он, в отличии от вас, меня искренне любит и, раз вы не можете это принять, то родителей у меня больше нет! – стоило Гэвину это сказать, как глаза Моники потухли. Но Гэвину было плевать и последнее, что он сказал перед уходом: – Моника, хоть таблетки Филиппу дай, а то ещё сдохнет ненароком, а я виноватым останусь, – буквально прорычав эти слова, он развернулся и, потащив Коннора за собой, торопливо покинул дом. * Коннор чувствовал себя ужасно. Он сидел на кровати и пялился в пол, думая о том, что именно из-за него Гэвин окончательно испортил отношения с родителями. Разве это того стоило?.. – Кон... – Гэвин уже успел полностью остыть и сходить в прохладный душ, который помогал вернуть ясность ума. – Прости за сегодняшнее, хорошо? Коннор свёл брови домиком, смотря в глаза возлюбленного. – Это я должен извиняться. Всё-таки я причина твоей ссоры с родителями... Гэвин вздохнул и сел рядом, прижимая Коннора к себе. Он сжал его так крепко, как мог, и тихо прошептал: – Не вини себя, Конни. Они давно относятся ко мне по-скотски, а ты лишь помог принять то, что они больше не должны влиять на меня и мою жизнь, – он отстраняется, чтобы оставить на виске Коннора поцелуй. – И всё-таки, Кон... Ты правда для меня дороже всех.