Война будет, но не сегодня

Однажды Норт что-то слышала о вдохновении. Она лишь помнит это слово, но сомневается, что могла его слышать где-то на Иерихоне в скудной обстановке. Возможно, Норт что-то узнала от писателя или поэта, который снял ее как куклу в Клубе Эдем. Но все было слишком размыто — стертую память уже не вернуть. И Норт всегда была твердо уверена, что это слово и его значение ей и не понадобится — где она и где вдохновение? Будет писать стихи? Пф. Нет, это не то, до чего она будет опускаться за рамками своей маски железной леди. А вот внутри… настоящей себя, загнанной в угол обстоятельными, Норт, возможно, когда-то попробует. Если ей будет очень скучно считать удары теннисного мячика об стену. Но однажды пришел Маркус и принес с собой свою пламенную речь про свободу. Норт лишь скептически на него посматривала, пока все девианты на корабле как зачарованные слушали и внимали каждому его слову. Где они — сбежавшие поломанные для людей андроиды, которых уничтожат, как только увидят — и где их свобода? Что вообще значит свобода? Ещё один пробел в ее знаниях. «Свобода» и «вдохновение» звучат как-то возвышенно и недоступно для Норт, отчего она не хочет узнавать их значение. Но попробовать на самой себе хочет. Определенно хочет узнать, каково это — не прятаться, жить так, как хочется и… Что-то непонятное чувствовать внутри себя. Кроме злости и агрессии. Кроме страха. После тех слов Маркуса были действия. И Норт в них учавствовала. Потому что хотела попробовать на вкус эти непонятные для нее вещи, а потом оценить и сказать, достойны ли они вообще ее внимания. Норт всё это время украдкой смотрела на Маркуса, и не понимала, что им движет. Он знает, что такое свобода на своей пластиковой шкуре? Или у него есть больше доступа в Сеть и он смог о ней прочитать? Или он… Вдохновлён? Свободой? Норт смотрела на других андроидов и на то, с какой жадностью и упертостью они выполняли свои задачи по освобождению народа, и не понимала их одержимости. Возможно, они знают о свободе больше, чем она? Возможно, они никогда не сидели в стеклянной коробке и не пытались привлечь собой клиентов. Тогда кому, как не Норт мечтать о независимости? Норт ещё раз промотала в памяти отрывок с речью Маркуса. В его словах и… в нем самом… есть что-то интересующее. Что-то, что будто толкает тебя, заставляет идти вперёд и не оглядываться, заставляет мечтать и осуществлять. Что-то, что будто дарит силы. Норт выключила запись и нахмурилась, пока ее система с серьезными помехами воспроизвела что-то, чего Норт никогда помнила. «… вдохновение, оно… оно как сильная волна, которая смывает тебя с ног и уносит в большое море. Это… море свободы. Только ты, твои мысли и полная ваша свобода. Ты готов свернуть горы, переплыть океан, написать эпопею за одну секунду. В тебе как будто огонь горит…». Норт несколько раз моргнула, отгоняя от себя звуки и чей-то голос. Она посмотрела на Маркуса, пока он обсуждал с кем-то план ночной вылазки. Вот, что с ней сделали его слова… Вдохновили. На что-то новое, что-то непонятное, но интересное. На свободу. Себе и, наконец, своим мыслям. Норт почувствовала вдохновение? Она ещё раз моргнула, пытаясь понять, не заглючила ли ее система, раз ее рассуждения привели к… такому. Андроид спрыгнула с контейнера и подошла к Маркусу, пробиваясь к нему ближе через девиантов. — Кто со мной? — он молчал и обходил толпу взглядом, ожидая хотя бы одной поднятой руки на новую авантюру. — Я. Кажется, Норт слышала ещё несколько подобных криков после ее слов, но она смотрела только на Маркуса и всё ещё не верила, что он разжёг огонь внутри нее из потухших холодных угольков.