glimpse of us; 1,4778986e-8

i'm okay but i went to see the doctor yesterday to tell him how my heart it's goin' crazy it feels like i got hit by a train what is happening he said listen you fool you're falling in love again

      

звёзды

      — хён, ты мой самый лучший друг, — говорит бомгю и улыбается.       они сидят в столовой университета, между ними пластиковый, местами поцарапанный стол, но ёнджуну кажется, что их разделяют миллионы световых лет. когда бомгю улыбается, у ёнджуна в груди распадаются на частицы самые болючие метеориты. они цепляют своими острыми углами органы и заставляют корчиться от боли. но ёнджун без сил глотает ледяной американо и сквозь взрывы под сердцем усмехается в ответ сказанному.       — я знаю, бомгю. ты мой тоже.       бомгю увлекается астрономией и должен знать о космосе больше, чем ёнджун, но почему-то падает в чёрные дыры только второй. падать больно. впрочем… любить лучшего друга иногда бывает больнее.       бомгю улыбается. а у ёнджуна перед глазами сияют звёзды.

метеориты

      — хён, представляешь, каждые сутки на землю падает около пяти тонн метеоритов! — громко восклицает бомгю и устало падает на диван. мягко улыбаясь, он следит за пальцами ёнджуна, бегло перебирающими страницы тетради.       страницы ее застланы тысячами клеток, но каждая из них — пустая. бомгю этого не видит. ёнджун надеется, что ему не придёт в голову идея подойти ближе.       потому что он точно не сможет себя защитить. не в этот раз.       он оборачивается и оглядывает бомгю веселым взглядом.       — я учусь на филологическом, но знаю уже больше, чем студенты астрофизического, — осторожно закрывая тетрадь и забрасывая ее подальше, ёнджун усмехается. — ты учишься на филфаке тоже, если не забыл.       бомгю наблюдает за тетрадью в руках ёнджуна. на ней изображены отдыхающие песочные львы в пустынной саванне, изредка покрытой бледными сгустками зелени. глаза цепляются за обшарпанный ценник в левом верхнем углу, и бомгю думает, что тысяча вон — непозволительно высокая цена для тетради в сорок восемь листов. такая же непозволительная, как и взгляд ёнджуна, которым он пытается скрыть отсутствие конспектов на дорогих страницах.       — как такое можно забыть, хён, ну ты даёшь, — смотрит в ответ, а в голове лишь одно: «хватит меня обманывать, хён. ты слишком очевиден».       «только я тебя не понимаю. что ты хочешь от меня скрыть?».       ёнджун знает, что бомгю проницательнее, чем кто-либо еще в его окружении, поэтому делает вид, что занимается домашним заданием, усиленно не желая замечать слишком внимательный взгляд.       но, к счастью ёнджуна, совсем его не понимающий.

юпитер и меркурий

      они познакомились на первом курсе так, как знакомятся, лишь бы не быть одному среди множества незнакомых друг другу людей. бомгю всегда был смелым, поэтому не побоялся подойти к самому высокому и самому незаинтересованному человеку в толпе первокурсников. ёнджун тогда заворожил всех вокруг: лениво потягивая кофе через трубочку, он осматривал новые лица и не пытался заводить знакомства. девушки рядом то и дело старались случайно к нему прикоснуться, подходили и смущенно улыбались, спрашивая имя. он отвечал и возвращался к кофе, притягивая почти каждого из толпы поблизости ещё больше.       бомгю подумал тогда, что у него классные кольца, которыми были щедро усыпаны руки, с чем и подошёл к скучающему старшему. ёнджун в тот же момент оглядел его с головы до ног, приметил длинные волосы с мелированными прядями, сияющий взгляд и сказал:       — спасибо. хочешь, подарю?       снял с безымянного серебряное с выгравированным на нем солнцем, которое понравилось бомгю больше всего, протянул его на раскрытой ладони и подвинулся, освобождая место, чтобы бомгю мог встать рядом.       вот так просто.       сблизились они так же быстро, как и познакомились. просто в один момент диалог с бомгю в какаотоке перестал покидать первую строку, а сам бомгю пристрастился к американо на пару со старшим и начал таскать его украшения чаще, чем сам ёнджун. и это не казалось никому из них странным.       каждый из них считал, что их встреча — это что-то судьбоносное, то, о чем пишут во второсортных романах или типа того. поэтому ёнджун не возражал, разрешая бомгю обшаривать его гардероб и шкатулки, а бомгю всегда покупал кофе на двоих и строчил ему бесчисленное количество интересных фактов о космосе, особое внимание уделяя юпитеру. он даже как-то сказал, что его любовь к ёнджуну такая же огромная, как и планета-гигант.       ёнджун иногда вспоминает его слова и думает, что было бы неплохо, будь эта любовь другой. не дружеской. хотя бы немного.       он большего и не просит. его желание почти такое же маленькое, как и меркурий по сравнению с остальными планетами в солнечной системе.

вселенная

      кольцо с солнцем не покидает руку бомгю уже несколько лет. не за горами окончание университета, дипломная работа, темные мантии выпускников и синяя корочка в кармане. прошло почти четыре года с их знакомства, но кольцо все ещё с ним. оно потеряло свой блеск, но не потеряло значимость. бомгю соврёт, если скажет, что оно ничего для него не значит. солнечное серебро спасало его в особо трудные жизненные моменты, когда ёнджуна рядом не было, а нервы зашкаливали, даруя напряжение и усталость. он уже и не помнит, почему оставался один, но знает, что частица ёнджуна будет с ним всегда.       если говорить о ёнджуне, то бомгю думает, что хён замечательный. он заботливый, умеет готовить и смеётся над его шутками. ёнджун всегда рядом, и бомгю старается быть рядом всегда тоже. потому что ёнджун такой — тёплый, родной и самый близкий. у ёнджуна не получается зажечь плиту с первого раза, а ещё он не понимает, как можно играть ночами напролет и не любить рамен, но бомгю все равно считает его самым лучшим.       ещё бомгю думает, что ёнджун красивый. красота субъективна, но ёнджун для бомгю — самый красивый человек на планете. у него чёрные волосы, которые блестят на солнце и вкусно пахнут абрикосом. он часто пропускает их сквозь пальцы, цепляясь кольцами, из-за чего шипит и матерится себе под нос, заставляя бомгю смеяться. в такие моменты ёнджун особенно очарователен: не замечая, как дует щеки, он ворчит и морщится, как самый настоящий кот. бомгю считает, что улыбка ёнджуна — самая прекрасная в мире. во вселенной. поэтому каждый раз одергивает себя, не позволяя засмотреться на изгиб пухлых губ с проблеском зубной глади.       ему не позволено засматриваться. ёнджун друг, а бомгю слишком слаб для того, чтобы иметь возможность его потерять.       он будет украдкой смотреть на свою вселенную, не прося ничего взамен. и бомгю очень надеется, что глубокие, умные глаза ёнджуна не заметят, как он в них растворяется.

кометы

      когда ёнджун прикасается к бомгю, ему кажется, что он — комета, максимально приблизившаяся к солнцу. ему становится жарко, лёд испаряется не только внутри него, но и в его стакане с американо, который он сжимает до посинения. вокруг ёнджуна возникает светящаяся сфера каждый раз, когда он к бомгю слишком близко. присмотрись младший повнимательнее, он бы точно ее увидел. кома ярко освещает пространство, заставляя ёнджуна слепнуть. и если в этой аксиоме ёнджун — комета, то бомгю — самое настоящее солнце.       бомгю освещает каждый его день. шутит и громко смеётся над своими же шутками, заставляя ёнджуна улыбаться из раза в раз. он согревает его своим вкрадчивым, тихим голосом, окутывая спокойствием и комфортом. когда он поёт песни, напоминающие колыбельную, когда играет на гитаре в своей детской комнате в родительском доме, куда приглашает ёнджуна каждые каникулы, когда тихо читает вслух, усыпляя старшего после особо тяжелых дней.       когда бомгю рядом, ёнджун чувствует себя живым.       и он совсем не против стать кометой, если его солнцем всегда будет бомгю.

потерянный плутон

      время летит со скоростью света. или звука — ёнджун не интересовался. его дни наполняются серостью, даже если на дворе уже май. тепло поминутно накрывает суматошный город, улицы пахнут зеленью, а внутри ёнджуна — холод и мысли о родителях, которые ждут его к ужину уже час. наверное, они его не дождались. наверное, мысли о бомгю его тоже одолевают. вероятнее всего.       он мог бы оправдать свои порывы скукой по родителям и родному дому, но врать себе нет смысла. ёнджун уже заврался. из раза в раз одно и то же — отрицание всего. отрицание незаинтересованности в своей профессии, нежелания полюбить кого-то другого, отрицание собственного я. последнее — больнее всего, предпоследнее — почти смертельно. потому что он не хочет любить кого-то другого. он хочет стать кометой и улететь поближе к бомгю.       но ёнджун устал. поэтому сдал экзамены раньше, забрал необходимые вещи из комнаты в общежитии и уехал домой. удалил все социальные сети и игнорирует звонки.       может быть, ему жаль. может быть.       на часах двадцать сорок шесть. ёнджун сидит на ступеньках, ведущих к дому, и молчит. он слышит, как ходят с этажа на этаж родители, слышит, как бегает по прихожей кот по кличке тток, слышит вибрацию телефона, лежащего на деревянной поверхности рядом с его ногой, но не притрагивается.       — если я отвечу, что-то случится? он же не начнёт любить меня в ответ, так зачем? — шепчет ёнджун и обречённо смотрит на экран. он светится фотографией смеющегося бомгю, нос которого измазан в креме от торта. ему тогда исполнилось двадцать.       совершенно развороченный, еле попадая пальцами, открывает чат. около тридцати сообщений, состоящих из рассказов о просмотренной недавно дораме, несколько новых песен их общего любимого исполнителя и куча восклицательных знаков. и точек. и беспокойства вперемешку с переживаниями, потому что бомгю волнуется за него. и это было ожидаемо.       — какой же я все-таки хреновый хён, — открывая клавиатуру и высматривая сквозь пелену последние входящие. от: гю «хён, я спросил у старосты, она сказала, ты все сдал» «где ты?» «я волнуюсь» «ответь мне, пожалуйста» «хотя бы здесь» «отправь мне точку и я все пойму»

кому: гю «извини, гю» «я дома»

      замечая свои трясущиеся ладони, ёнджун вздыхает. облажался по полной. хотел отдохнуть или заставить младшего волноваться? попробуй теперь отыщи истинный ответ в бардаке из мыслей и чувств, переполняющих его тяжёлую голову.       взгляд цепляется за пришедшие сообщения спустя несколько секунд. бомгю ждал его. от: гю «хочешь, я приеду?»       пока ёнджун думает, его пальцы уже набирают ответ. и он не знает, правильно ли это. он теперь ничего не знает.

кому: гю «да» «приезжай»

      ёнджун ничего не знает. он лишь чувствует себя потерянным плутоном, которого исключили из состава солнечной системы. только вот если планета не смогла расчистить пространство вокруг своей орбиты от сторонних объектов, то ёнджун просто потерялся.       но ёнджун тоже хочет, чтобы его исключили. ёнджуна, который влюблён в своего лучшего друга — в первую очередь.

скучный астероид

      увидев последнее сообщение ёнджуна, бомгю срывается с насиженного места: сносит стул в комнате, пытаясь собраться за секунды и не задумываясь о том, что хён никуда не денется. он сказал, что хочет, чтобы бомгю приехал. бомгю приедет. попадёт под дождь, мелкими каплями стучащий по окнам, намека на который не было пару минут назад. он поедет куда угодно, лишь бы увидеть радостную улыбку и тёплый взгляд, обращённый на него.       так уж повелось, что бомгю тонет в любви. не помнит, когда это началось, но точно знает — он хёна любит и боится его потерять. так боится, что несётся на всех порах к остановке, чудом успевая залететь в отъезжающий автобус.       сев в первое попавшееся кресло, он тяжело дышит на стекло. с обратной стороны ему отвечает небо — дождь льёт с небывалой силой, отстукивая одному ему понятный ритм.        — какая романтика. неужели ждал, когда я соберусь во всем признаться? — усмехается бомгю, тихо нашёптывая собственные мысли. — только вот боюсь, что все это будет зря. хён вряд ли ответит мне взаимностью.       и грустно улыбается. в его голове сплетаются тысячи слов и вариантов развития событий. в каждом из них — отказ. грубый, с отблеском разочарования в глазах, мягкий, пытающийся сохранить дружбу, любой отказ, который бомгю уже готов принять. он понимает.       бомгю все понимает. понимает то, что годится только для дружбы, понимает возможную неприязнь старшего к подобного рода отношениям, хотя речи об этом между ними ещё ни разу не заходило. бомгю понимает, что по сравнению с ёнджуном он — скучный астероид.       потому что бомгю обычный. он носит растянутые худи из коллекции, посвящённой рику и морти, громко смеётся над глупыми шутками из тиктока и слушает музыку через проводные наушники, походя в такие моменты на забитого гика со своими длинными волосами в белую крапинку.       бомгю смотрит на ёнджуна и честно пытается не представлять его рядом с собой в качестве кого-то, кто не друг. кто будет тепло обнимать и осторожно касаться губами, прижиматься всем телом в общей постели и пробираться к нему в душ по утрам. он пытается, и черта с два у него это получается.       но бомгю — скучный астероид, который уступает по массе планетам и не имеет атмосферы. у него в кармане под со вкусом манго и клубники, из наушников льётся мягкий голос тейлор момсен из песни you, а в голове каша из неозвученных чувств.       за окном автобуса пузырятся лужи под давлением ливня, а бомгю думает, что он ёнджуну не подходит с этой своей любовью. с этим своим собой.       ёнджун интересный и блещущий харизмой. к нему тянутся все, а ёнджун подпускает и улыбается приветливо. вежливо. спрашивает имя, интересуется делами и тем, чем человек занимается в свободное от учебы время. его знает весь университет как ёнджуна, которого любят все. бомгю знают как бомгю, который всегда рядом с ёнджуном.       потому что бомгю обычный. и он любит ёнджуна. поэтому бежит изо всех сил, спотыкаясь о свои же ноги и падая в свежую грязь прямо перед домом старшего. колени его серых джинсов окрашиваются в темно-зелёный, а на мокрой земле виднеются следы его острого тела.       бомгю не жаль падать. он замечает обеспокоенный, до боли родной взгляд из-под козырька частного дома семьи чхве и трясущимися руками берётся за низкую калитку.       ёнджун смотрит на него и не понимает, что у бомгю в голове. он смотрит на подрагивающие от холода плечи в фиолетовой толстовке на флисе, которую сам ему дарил, на покрытые грязью колени после падения, на затуманенный взгляд и синие губы, залитые дождевой водой.       — извини, хён, я боялся не успеть сказать тебе кое-что, — бомгю уже рядом. стоит почти вплотную, обдавая ёнджуна запахом свежей травы, на которой он навернулся, и устало тянет губы вверх.       у ёнджуна во рту — сахара, а в глазах почему-то звёздами рассыпалось по радужке отчаяние. бомгю видит каждое из созвездий и цепляется пальцами за протянутую ему руку. становится легче. и уже совсем не страшно.       — что? — голос ёнджуна хрипит, а сам он пытается высмотреть в лице бомгю хоть что-нибудь.       бомгю обычный. самый скучный астероид во вселенной. у него под глазами синяки от недосыпа и плохо скрытая нежность, а в руке бледная рука ёнджуна, покрытая небесными каплями, и бьющееся сердце, которое он без сожаления собирается ёнджуну подарить.       поэтому он больше не боится. он просто решает любить.       — вот это, — цепляя зубами мокрые губы ёнджуна, он признаётся во всем, не боясь быть отвергнутым.       бомгю чувствует на своей щеке холодные пальцы и думает, что даже скучных астероидов можно любить. тех, что пишут песни для своего лучшего друга, тихо признаваясь в запретной любви; тех, что прячут лица в подушку, содрогаясь в сухих рыданиях; тех, что носят растянутые худи и таскают в карманах проводные наушники и фантики от любимых конфет.       и бомгю хочется плакать вместе с небом, потому что он чувствует всё: отчаянную хватку на своих плечах, судорожное дыхание и бесконечные сырые поцелуи, которыми старший покрывает его лицо.       — глупый, ну какой же ты глупый хён, — он соединяет их ладони в трепетном жесте. руки обоих дрожат от переполняющих тела эмоций, и ёнджун тяжело дышит, безумным взглядом проходясь по лицу бомгю.       он не может поверить. но бомгю здесь и он живой, из плоти и крови, ярко улыбается и делится загнанным дыханием, целуя в уголок губ.       — хён, ты помнишь, что я тебе сказал, когда мы сидели у меня дома? это было зимой, перед сессией на втором курсе, — ёнджун кивает. конечно, он помнит. он думает об этом каждый день.       — я тогда сыграл одну из песен джерарда уэя, которую выучил специально для тебя, — бомгю набирает побольше воздуха в лёгкие и гулко выдыхает.       он помнит каждый миг того дня. они проводили выходные дома у бомгю, много гуляли по окрестностям тэгу и помогали его отцу украшать дом к новому году. было настолько хорошо, что бомгю расслабился и ляпнул совершенно смущающую фразу, кое-как замяв ее словами о вечной дружбе.       — я сказал, что моя любовь к тебе такая же огромная, как и юпитер, — он кивает самому себе и сжимает руку ёнджуна чуть крепче.       бомгю решает взглянуть на ёнджуна и теряется. его любят глазами, губами и чем угодно ещё. он видит. и любит тоже. поэтому говорит, не останавливаясь.       — так вот… хотел сказать, что она больше, чем юпитер, хён. она больше самой вселенной. и я не шучу, — ему плохо. кажется, если сейчас он попробует сделать хотя бы шаг, то сразу упадёт. и не факт, что в объятия ёнджуна. с его-то везучестью он точно впечатается спиной в глубокую лужу перед домом. снова.       но бомгю некогда и не о чем жалеть. он рукой чувствует мягкие поглаживания и видит искренний взгляд. ему хватает этого с головой, чтобы все понять.       — я люблю тебя так долго, ты бы знал. ещё задолго до юпитера и песен джерарда уэя, — ёнджун распадается на осколки и собирается воедино; он чувствует, как бьется сердце бомгю.       продрогшие губы вновь находят чужие.       под козырьком частного дома семьи чхве оживает космос. здесь живет любовь.