Если бы только ты зашёл раньше

в углу ванной комнаты на холодном полу сидел феликс с включённым душем, тем самым заглушая напором воды свой тихий скулёж и резкие прерывистые вдохи. не дай бог кто-то услышит. его босые ноги упирались в ледяной кафель, немного приводя в чувства, пока навязчивые мысли сжирали его ещё трезвое сознание. руки сложены в локтях крест на крест и покоятся на согнутых коленях, в которые судорожно закапывается покрасневший веснушчатый нос. щёки обжигают горячие слёзы, скатываясь к губам.

«солёно»

феликс чувствовал себя оголенным проводом. коснёшься – убьёт. только вот не ясно кого, ведь сейчас феликс сам страдал от самого себя. точнее, от мельтешащих мыслей в своей голове. его восприятие сузилось до размеров этой крохотной комнаты. его концентрация не выходила за её пределы. он был заключённым в своей же голове. всё, что феликс чувствовал сейчас вокруг себя: лишь голые стены и цепкие руки на своём теле. словно мира нет. есть только он, эта ванна и его взрывающаяся голова. феликс словно ослеп, глаза крепко зажмурены, рот шепчет неразборчиво, пытаясь внушить что-то хорошее. мир ускользал сквозь пальцы, будто песок. ты стараешься собрать всё воедино, удержать, а оно бесповоротно рушится. и больше не подлежит восстановлению. в маленькие ладошки впиваются неподстриженные ногти, сдирая нежную кожу.

«не помогает»

пальцы переключаются ниже, на колени, оставляя красные полосы.

«мне нужно. нужно почувствовать, что я здесь. нужно унять истерику. всё хорошо. спокойно»

вдох. выдох. вдох. выдох. вдох-

«я уйду, и всем станет легче»

мысли снова возвращаются туда. казалось бы, феликс вот-вот настроил свой курс, выстроил траекторию полёта. он как маленький одинокий пилот своего большого крылатого судна. вот только шторм снаружи отнимает у него весь контроль.

«всё будет хорошо»

момент, он тянет рычаг и вновь набирает высоту, стабилизируя железную птицу, находя равновесие. ещё момент, и в следующую секунду грёбаный шторм снаружи вновь сбивает его с пути, утягивая вниз, засасывая в свой бешенный водоворот, в котором нет ничего кроме бездонной тьмы.

«нет, чёрт, я не справлюсь»

судно теряет высоту. картинка вновь начинает плыть и новая лавина накатывает со всей мощью куда хлеще предыдущей. глаза хоть и на мокром месте, но их все равно режет от сухости. как такое возможно? теперь и солёные губы поддаются жестоким терзаниям. парень не жалеет. впивается в нижнюю до крови, двигая челюстью, чтобы острые зубы вошли поглубже. губа немеет. челюсть начинает сводить от напора.

«нужно. нужно на что-то отвлечься»

голова гудит, тело прошибает дрожью. шум воды начинает действовать на нервы. ничего не помогает, всё становится только хуже.

«феликс, сконцентрируйся! хоть что-то. ну же, займи этот чёртов чердак чем-то другим. ты должен выкарабкаться, твою мать!»

тёмная макушка резко поднимается, а стеклянный взгляд утыкается в стенку напротив.

«нужно посчитать плитки»

пока карие глаза бегают по кафелю перед собой, ванна продолжает наполняться, почти доходя до краёв. феликс не заметил опущенную затычку. кто-то из мемберов вновь нежился в тёплой ванне, позабыв поднять за собой клапан. плевать. ему сейчас не до этого. в глазах читается паника, зрачки впираются в самый верхний квадратик у потолка, спускаясь змейкой вниз.

«один, два, три, четыре, пять, шесть, семь-, чёрт!»

сбился.

«заново. один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь..»

всё идёт довольно успешно. хватка на коленях ослабла, губы ещё покрасневшие, но хотя бы уже не в плену безжалостных клыков. пол под ногами по-прежнему холодит. сознание проясняется. господи, неужели он справился с этим? боже, пожалуйста, пусть он смог выйти из этого состояния. смог вырваться из цепких лап пустоты и страха.

«..двадцать один, двадцать два, двадцать…три…или четыре?

нет, двадцать три..двадцать три..блять, нет, пожалуйста. хватит меня мучить.

ну же, продолжай считать!»

«меня не станет, и я больше не буду причинять никому боль»

«господи, молю, НЕТ!»

всё по новой. изображение плиток вновь плывёт. стена слилась в одно белое бесформенное облако. голова яростно трясётся из стороны в сторону. феликс буквально вытряхивает из себя мешающие слёзы, пытаясь унять пробивающие его судороги.

«я беспомощен. закончи уже все поскорей и не мучай ни себя, ни других»

«заткнись! мать твою, заткнись сейчас же, я не желаю это слушать!!»

руки взмывают вверх, ладонями закрывая уши. дыхание сбивается окончательно. феликс вдыхает через раз. лёгкие обжигает. такое ощущение, будто его горло кто-то яростно сжимает, не давая сделать и глоточка воздуха. задыхается.

«сука! сука! сука!»

ярость. бьёт по ушам, в то время как корпус начинает покачиваться взад-вперёд, спиной ударяясь об стенку. пятки давят в пол в попытке вновь ощутить холод под ногами, сконцентрироваться на этом морозящем ощущении. хоть на чём-то. но мерзкие мысли вновь сбивают. шторм снова настигает пилота.

«я мешаю всем жить! как ты не понимаешь! уйди уже!

сдохни! сдохни! сдохни!»

скулёж перерастает в громкие рыдания. но ничего страшного, вода по-прежнему плещется из крана. снаружи ванны ничего не слышно. пусть ребята думают, что феликс решился намыться на сто жизней вперёд, поэтому так долго. уровень почти что кипятка уже в пяти-семи сантиметрах от бортика.

«это пройдёт, всё будет хорошо»

«нет, не пройдет»

«игнорируй. это просто временная паника, она исчезнет, и мне станет легче»

«ничего не изменится, феликс. я буквально говорю со своим же подсознанием. это мои мысли. это моя правда»

«ложь, наглая ложь. тупые галлюцинации и только»

всё откровенно ужасно. в мыслях феликса идёт прямой диалог. между ним…и кем-то, выдающим себя за него. он не знает, кому верить. кого слушать. голова трещит по швам. ему некуда деться. хочется уснуть. просто отдохнуть. он устал. ему просто нужен перерыв.

«просто…

голова откидывается назад, глухо ударяясь об кафель стены, веки слипаются, хотя картинка теперь уже потолка и яркой жёлтой лампочки по-прежнему режет зрачки. руки падают на пол, струясь по швам, ладонями вверх. обмяк.

…мне просто надо отдохнуть»

«мне просто надо умереть»

феликс опускает веки, хрустальная бусинка формируется в уголке глаза.

«я никому не нужен»

солёная капля срывается с нижних ресниц, словно с обрыва, быстро струясь по скуле вниз, по красной щеке. мокрая дорожка красиво бликует в свете лампы, переливаясь словно кристалл на солнце. по телу новый табун мурашек. почему-то стало дико холодно. феликса знобит.

«ещё не поздно. я могу всё исправить»

слеза на миг задерживается на нижней челюсти, скапливаясь.

«меня ничего здесь не держит, сдайся»

капля стремительно летит вниз.

«дальше будет только хуже»

время замедлилось? иначе, почему слеза все ещё в воздухе.

«я всё порчу»

пол всё ближе

«я всем надоел»

ещё чуть-чуть

«МЕНЯ НИКТО НЕ ЖДЁТ»

треск. громкий, оглушающий. будто слеза проломила кафель. значит, она уже приземлилась и разбилась об пол. а может это его сердце?

«я устал»

«я чертовски устал бороться»

веки разлипаются. сколько он так сидел? полчаса? час? может уже начался новый день, потому что эта пытка казалась бесконечной. глаза устремились на уровень воды. она поднялась лишь на сантиметр. феликс грустно улыбнулся.

«похоже, я схожу с ума»

парню казалось, что прошло как минимум минут десять с начала его бессознательно транса и заведомо проигрышной борьбы с самим собой, а оказалось…меньше минуты. он перестал ощущать время и пространство. звуки странные, будто сквозь толщу воды. но ведь он на суше. пока. ничего не хочется. просто лечь. а ещё согреться. губы от чего-то посинели, а зубы застучали.

«ванна. там тепло»

феликс еле как поднимается на негнущихся ногах, руки скользят по кафелю на стене в поисках опоры. он выглядит как подбитый птенец, что выпал из гнезда и больше не в состоянии вернуться домой, к своим близким, к семье, в уют и спокойствие. с трудом передвигает замёрзшими конечностями, волоча стопы по полу. подходит к слегка запотевшему зеркалу. проводит ладонью, чтобы увидеть своё отражение. лучше бы не видел. дрожащая рука машинально движется левее, хватаясь за зеркальную дверцу, за которой прячутся полки со всякими гигиеническими принадлежностями. вот только. зачем там набор лезвий. но феликса это ничуть не удивляет, ведь он заведомо знал, что именно полез искать. едва зажившие белые рубцы годовалой давности на веснушчатых предплечьях и запястьях тому доказательство. он искренне надеялся, что не вернётся к этому. но сейчас это его последняя надежда унять ноющую боль в области сердца, или того, что от него осталось, и заглушить надоедающую пластинку, что въелась на подкорку сознания и не даёт переключиться. он уже проходил через это. сможет и сейчас. жаль, что не вышло обойтись без самоповреждений. но если это и в этот раз поможет, то пусть. феликс стерпит. он всё стерпит. пальцы быстро тянутся к маленькой упаковке, резко хватая и закрывая зеркало. оттуда на него смотрит не феликс, а кто-то другой. кто-то без души, с потухшими глазами, опухшими губами и мокрыми щеками. феликсу жалко этого парнишку в отражении. что же такого с ним приключилось, что в его былых жизнерадостных янтарных глазах теперь плещется лишь щемящая боль и беспросветная тоска?

«это я?»

«это ты, и ты жалок»

парень чертыхается и, замахиваясь, с яростью бьёт в стекло, не жалея голого кулака, разбивая зеркало вдребезги. мелкие и крупные осколки осыпаются в раковину, перемешиваясь с кровью из свежей раны. щиплет. на секунду замирает, боясь, что это было чересчур громко. но никто не зовёт. может, все ушли?

«сейчас ты заткнешься. сейчас я тебя прогоню и снова буду в покое»

феликс не церемонится и прямо в одежде залезает в переполненную ванну. ему по-прежнему холодно, несмотря на кипящую в жилах ненависть. вот только к кому? разве что, к самому себе. в одной руке пачка лезвий, а другая сжимается от боли на рассечённой коже. перекисью тут не обойтись.

«придётся наложить швы»

феликс вновь горько усмехается ироничным мыслям. не он ли сейчас собирается вспарывать себе кожу, чтобы унять душевную боль? о каких швах тут идёт речь. слёзы, кстати, закончились. хотя, это он так думает. феликс опускается ниже, погружаясь под воду с головой. может хоть так он перестанет слышать чёртов голос и восстановить дыхание. хочется смыть с себя всю усталость и засохшие дорожки слёз на щеках, что неприятно стягивают кожу. вода ходит ходуном, крупными волнами выплёскиваясь за край бортика прямиком на пол. шум плескающейся воды успокаивает.

«вот бы сейчас на море»

«тебе светит лишь холодный гроб в промёрзлой земле»

толща воды не помогла. голос всё ещё здесь. и теперь он обращается прямо к феликсу. это пугает. такое ощущение, будто его второе «я» обособилось и живёт отдельно. а как контролировать того, кто больше не зависит от тебя? голова выныривает, а рот судорожно хватает воздух. он снова потерял счёт времени. страшно. феликсу безумно страшно.

«почему я сейчас один, почему никого нет рядом, почему мне никто не может помочь?»

ответ приходит тут же.

«потому что

я

никому

не нужен».

глаза расширяются, а сердце начинает стучать с новой силой. паника возвращается, сметая всё на своём пути. а всё потому, что это были уже именно его мысли. мысли феликса. он осознал. он сдался. усталость как рукой сняло. дрожь пробила всё тело. вода продолжает выливаться за края. феликс поверил в то, во что отказывался верить долгое время. ему будто открыли глаза. тот парнишка в зеркале победил.

«лучше бы меня не было»

«я никому не нужен»

«мне нужно уйти»

«без меня всем станет лучше»

рой мыслей, сбивающий с толку, горячая вода поднимает температуру тела. феликс бредит. он мечется, как загнанный зверь в клетке. и никто не знает, где от неё ключ.

«ключа нет»

«есть»

«он в твоей руке, феликс»

взгляд прожигает руку, что всё это время сжимала уже промокшую пачку бритв. эхо в голове не даёт сосредоточиться, но это уже и не требуется.

«к чёрту всё»

парень достаёт одну пластину, откидывая коробку с оставшимися лезвиями за борт. металлические прямоугольники с плеском приземляются на кафель, бликуя и расплываясь в лужах вытекшей воды. пол ванной комнаты почти полностью затоплен. ещё пара минут и расползающаяся жидкость пройдёт в щель под дверью. феликс снова плачет. он закидывает голову наверх, пытаясь в последний раз зацепиться за что-то. в это время пальцы одной руки крепко сжимают лезвие, что вплотную прижато к предплечью другой руки. феликс мысленно молится, пытаясь ухватиться за последний лучик надежды, прося всех богов переубедить его, и заставить вновь поверить в жизнь. в себя. пусть они пошлют какой-то знак, и тогда он остановится. пусть судьба даст ему выбор, и он навсегда отбросит эти мерзкие мысли. пусть он будет жить. феликс переводит взгляд на дверь, пытаясь вслушаться в шаги, смех, разговоры. хоть что-то. хоть что-то, что он сможет расценить как знак свыше. но вокруг лишь мертвая тишина и звук непрекращающейся воды.

«неужели я и правда должен уйти, чтобы всем стало лучше..»

«да»

феликс в последний раз смотрит на дверь, давясь своими горькими слезами, и смело делает один глубокий надрез, ведя от запястья, вдоль, прямиком до локтя. — простите, простите, простите, – уже вслух шепчет феликс, сам не зная у кого просит прощения. за первым надрезом следует и второй, и третий, и…

«и пусть обо мне никто и не вспомнит.

я бы и сам о себе не вспоминал»

мысли убивают. въедаются под кожу словно ядовитые клещи и прочно приживаются, размножаясь. четвёртый, пятый..

«тепло»

голова от напряжения и переутомления весит будто тонну, поэтому феликс старается расслабиться, откидываясь на бортик и прикрывая глаза с подрагивающими ресницами. и чужой страшный голос затих.

«я наконец могу поспать»

рука с лезвием замирает на бортике, пока вторая смиренно уходит под воду, окрашивая её в розовато-красный оттенок. дыхание замедляется, сердце успокаивается. паника проходит. — наконец-то..., – последнее, что слетает с покусанных губ феликса, шёпотом разлетаясь по комнате, отскакивая от голых безжизненных стен. таких же безжизненных, как и сам феликс. — ликс? а вода всё же вышла за дверь.

***

хёнджин проходил мимо ванной в сторону кухни, с наушниками в ушах, когда случайно наступил в лужу и чуть было не распластался в коридоре, хорошенько приложившись головой об пол. благо удержался. — ликс, всё в порядке? почему вода повсюду? тишина. — феликс, я зайду? что-то сломалось? да, сломалось. сердце хёнджина, когда он открыл, как оказалось незапертую, дверь. и починить хрупкое сердце уже никто не в силах. первым, что он увидел, была алая вода повсюду. белый кафель лишь придавал цвету яркости. хёнджин замер на пороге, не смея ступить дальше, не смея моргнуть, не смея дышать. как жаль, ведь феликс бы отдал сейчас всё, лишь бы ещё хоть разок вдохнуть полной грудью и ощутить наполняющий лёгкие кислород. хотя он и так уже отдал самое ценное, что у него было. следующим в глаза бросились разбросанные по полу лезвия, купающиеся в горячей воде. уделить внимание на осколки в раковине сил не хватило, ни моральных, ни физических. ведь последним, что предстало его взору, стал феликс, лежащий в ванне со вскрытыми венами. нет. вода всё продолжает течь из крана. пожалуйста. на привычном светлом лице нет места былой улыбке. уголки губ опущены вниз, а хрустальные слёзы застыли на щеках. только не это. руки. смотреть на предплечье просто невыносимо. там не осталось живого места. он не мог умереть. хёнджин срывается с места. брызги от короткого бега разлетаются по стенам, стекая вниз. кран тут же выключают, прерывая бесконечный водопад, погружая комнату в тишину. только лишь шум всплесков эхом отлетает от стен. — феликс! – голос осипший. будто бы он орал до этого дни напролёт. а он орал. сейчас. истошно. но только у себя внутри. к горлу подкатывает тошнота, глаза щиплет от подступающих слёз, сердце выворачивается наизнанку. парень подлетает к керамической поверхности, падая на колени подле бортика. руки не слушаются. тело будто бы прошибло разрядом тока. он тянется к израненной руке. накрывает своей крупной ладонью ещё тёплое предплечье. сжимает. хёнджин не знает, что делать. он просто не может поверить своим глазам. его друг. его самый близкий человек. — почему.. феликс не реагирует. может, если он накроет рану, сдержит кровь, то феликс очнётся? придёт в себя, и они будут долго и крепко обниматься, сотрясаясь от разрывающих их рыданий. — ну же, феликс.. может он очнётся и найдёт в хёнджине защиту, опору. доверится своему лучшему другу. уткнётся в шею старшего и будет плакать, отчаянно хватаясь за вырез на футболке. — очнись же, ну!! пока ладонь парня окрашивается в чужую красную кровь, вторая рука отчаянно трясёт феликса за плечо в надежде разбудить. вытащить из лап смерти. вот феликс очнётся, и он укутает его в тёплое полотенце. вот феликс очнётся, и он высушит его лохматые волосы. вот феликс очнётся, и хёнджин скажет ему как сильно его любит, дорожит и ценит.

вот феликс очнётся, и…

тонкая рука, покоящаяся всё это время на краю ванны, с лезвием в зажатых пальцах, сползает вниз от сильной тряски и виснет вдоль бортика. бритва выскальзывает и теряется в бесформенной луже. хёнджин застывает. глаза отрываются от бледного лица феликса и опускаются на безвольно повисшую руку. феликс словно тряпичная кукла. хёнджина прорывает. он начинает кричать так громко, насколько только ему сейчас позволяют сдавливающиеся в горле связки. а глаза выпускают из плена застывшие в них водопады слёз, что скатываются по аккуратному лицу вниз, срываясь с острой челюсти, смешиваясь с кровавой водой на полу. — зачем?! зачем ты это сделал!!

..феликс больше не очнётся.

— прошу! открой глаза! феликс больше не засмеется с его глупых шуток. — господи, умоляю! феликс больше не полезет обниматься, чтобы затем, в очередной раз, сравнить размер их ладошек. — феликс..пожалуйста! пожалуйста, не бросай меня! феликс больше не будет освещать его жизненный путь. — феликс, ты мне нужен!

феликса больше нет.

а хёнджин умирает изнутри прямо за ним. он продолжает содрогаться от громких рыданий, отчаянно хватаясь руками за постепенно остывающее тело. лезет руками в воду, обхватывая чужую талию, вытаскивая феликса за борт. затопленный пол больше походит на море. а ведь феликс хотел на море… но оно вовсе не тихое. оно кровавое. ужасное. смертельное. хёнджин сидит на мокром кафеле, а на руках у него лежит феликс. руки крепко впиваются в родное бездыханное тело, обхватывая, желая укрыть, согреть. хван разделяет последние долгие горькие объятия, покачиваясь из стороны в сторону. будто убаюкивая. заботясь. — если бы только я зашёл раньше..если бы только я.., – шумный всхлип. горячие слёзы катятся по щекам, падая на грудь феликса. слышится хлопок входной двери и торопливые шаги в сторону ванны. — что случилось? я услышал крики ещё с лестни-.. но фраза обрывается ровно тогда, когда вошедший видит сидящего на полу хёнджина, что утыкается своим лбом в еле тёплый лоб феликса, продолжая шептать слова сожаления. — я не успел, чан…