Сейчас ночь – и здесь темно

Грушевый штрудель был великолепным. И сладкие равиоли, которые, в конце концов, готовили Линда с Мален, тоже всем понравились. И все уже забыли про бурю, из-за которой все это стало возможно. Вильгельм даже перестал думать о дворце и приеме, на который он к своей радости не попал. Он даже почти перестал злиться на Августа. И готов был простить ему, ну если не все… то хотя бы часть его гнусных поступков. Нужно было убрать со стола. Но никто не хотел двигаться. Ужин удался на славу. Вильгельм честно мог бы сказать, что это лучший Новый год в его жизни. Это вообще просто лучшее, что с ним происходило. Он достал телефон, чтобы сфотктать, как мило Симон устроил голову на его плече, потому что слишком объелся и не может двигаться, как вдруг свет замигал и погас. Телевизор тоже выключился. И вокруг стало очень-очень темно. Вильгельм давно не оказывался в такой физически плотной темноте. Ему вдруг снова стало трудно дышать. Но присутствие Симона рядом немного успокаивало. – Что случилось? – спросил Симон, подняв голову. – Ну эй! – возмутилась Рош. – Ну как так-то, – вслед за ней возмутился Аюб. – Ваше Высочество, оставайтесь на месте, – велела Мален. Вильгельм почувствовал, как к нему подошел Йоахим. А Мален подошла к окну и отодвинула занавеску. А потом открыла дверь. Слабый отсвет от снега выхватил из темноты ее фигуру. – Похоже, что свет отключился везде, – она закрыла дверь. – Должно быть, это авария? – предположила Линда. – Такого, конечно, давно не было. Но в прогнозе погоды предупреждали, что провода могут обмерзнуть. – Это авария, – подтвердил Йоахим. – Света нет во всем городе. Обрыв высоковольтной линии. – О боже! Это надолго? – обеспокоенно воскликнула Линда. – Возможно, да, – кивнул Йоахим. – У меня пока нет информации. Но на такой ремонт требуется время. Тем более, что ветер пока не стих. А еще, возможно, некоторые вышки сотовой связи отключатся. – Что? – Аюб достал свой телефон. – Вот же блин! У меня уже нет сети, – воскликнул он. – У меня, похоже, тоже, – Рош проверила и свой телефон. Вилле свой проверять не стал, ему было плевать, сможет ли очередной герцог прислать ему сердечные поздравления. – Да ну… что ж такое-то, – раздосадовано воскликнул Аюб. – Просто полный отстой, – подтвердила Рош. – Ладно, я принесу свечи, – Аюб включил телефон, чтобы подсветить им дорогу. – Вы знаете… у нас есть генератор, – неуверенно произнесла Линда. – Мы давно им не пользовались. Он в гараже. Но, может, его удастся завести? – Давайте посмотрим, – Йоахим включил фонарик, и Линда повела его в гараж. – Эй, Аюб, ты где там застрял? – возмутилась Рош. – Темно же как… – Да не могу я спички найти. Помоги? – попросил он. – Что бы вы без меня делали, – вздохнула Рош и тоже пошла на кухню. Мален снова приоткрыла дверь и вышла на крыльцо, видимо, чтобы понять, что происходит на улице. И Вильгельм вдруг понял, что они остались с Симоном только вдвоем. Одни в этой плотной на ощупь темноте. – Симон… – Вильгельм осторожно взял его за руку. – Прости, что я… устроил это. Во время обещаний. Я знаю, что не должен был. – Боже, Вилле, как хорошо, что ты никуда не уехал! – выдохнул Симон, и Вильгельм почувствовал его горячее дыхание на своей шее. – Я бы с ума сошел, если бы вдруг это произошло раньше, и я бы не смог с тобой связаться. – Я бы уже приехал гораздо раньше, – фыркнул Вилле. – Просто заткнись, идиот, – попросил его Симон. И Вильгельм почувствовал прикосновение его губ к своим. – Как же я ненавижу тебя! – выдохнул он между поцелуями. – Каждый раз… Ты просто сводишь меня с ума. Каждый долбанный раз, – его голос сбивался. И Вильгельм чувствовал, как дрожат его губы. Он чувствовал на них влагу – должно быть это были слезы. – Прости… Прости, – он больше не мог ничего сказать. – Прости… пожалуйста… Пожалуйста… – Просто… просто выполни свое обещание, хорошо? – попросил его Симон. – Не бросай меня. Я не хочу тебя терять. – Я выполню, – снова пообещал Вильгельм. Он знал, что цена может быть для него очень высокой. Но ничто в этом мире не может быть дороже слез Симона. Ничто. Вильгельм твердо знал это теперь. Он хотел еще что-то сказать, но вдруг зажегся свет. Симон отпрянул от него, как будто бы они не целовались до этого на глазах у всех. Вильгельм поднял голову и увидел, что Рош, Аюб и Мален стоят на кухне втроем. Подозрительно близко и делают вид, что внимательно рассматривают свечи. – Боже, можете не делать вид, что вы не слушали, – фыркнул Вильгельм. – Мы не слушали, – заверила его Рош. – Ни единого словечка, – подтвердил Аюб. А Мален просто предпочла не смотреть на своего подопечного. – Пойду умоюсь, – Симон поднялся. Вильгельм хотел пойти за ним, но понял, что это будет уже совсем глупо. Так что он просто отрезал себе еще кусок штруделя. – Ну вот, похоже, что все заработало, – объявила Линда, когда они с Йоахимом вернулись. – Это генератор? – спросил Вильгельм. – Да, к сожалению, – ответил Йоахим. – Электричества не будет еще несколько часов. – А еще, похоже, что отопление отключилось, – развела руками Линда. – Так что скоро может стать холодно. – Да уж, вот же ночка, – покачал головой Аюб. – Ну что ж, пока у нас есть свет и тепло, может, поиграем в карты? – предложил он. – А фейерверки? – спросила Рош. – Вы же с Симоном купили их? – Ох, точно, – вспомнил Аюб. – Но надо спросить у Симона, где они. – Не будем ждать полуночи? – спросила Линда. – Давайте запустим сейчас, – предложила Рош. – Хоть посветлее станет на улице. – Да, – согласился Аюб. – А потом мы, наверное, пойдем домой. Надо проверить, как там родители. – Там так метет, – забеспокоилась Линда. – Ничего, – ответил Аюб. – Мы доберемся. – Вы, что уже хотите уйти? – спросил Симон, вернувшись с гостиную. – Ну, не сейчас. Сначала фейерверки бахнем, – ответила Рош. – Родителям может понадобиться помощь. – Хорошо, – кивнул Симон. – Я могу проводить вас. – Эй, что значит «я»? – возмутился Вильгельм. Он не желал отпускать Симона ни на секунду. – Ну… тебе, наверное, лучше остаться, – Симон неуверенно глянул сначала на него, а потом на Мален. – Что за бред, – фыркнул Вильгельм. – Мы пойдем вместе. Но встретив взгляд Симона, он тут же посмотрел на своих телохранителей. – Если Мален не будет против, – добавил он. – Можно? Ему дорого дался этот вопрос. Но, судя по одобрительному взгляду Мален, он справился. – Да, Ваше… Прости… Вилле, – ответила она. – Так что там, фейерверки? – победоносно воскликнул Вильгельм. – Только оденьтесь, – попросила их Линда. – Еще не хватало, чтобы вы простудились. – Да, мам, – кивнул Симон. – Я и так, похоже, простыл, – тихо сказал Вильгельм и потер ладонью горло. – И собираешься еще куда-то идти, – упрекнул его Симон. – Ты стоял на улице, когда я только подъехал, – тихо сказал Вильгельм, наклонившись к его уху. – Интересно мне, как долго? – Это не твое дело, – Симон легонько пихнул его. – Вот и молчи тогда, – заключил Вильгельм. Это были далеко не самые красивые фейерверки, которые видел Вильгельм, но впервые он радовался им как ребенок. В соседних дворах тоже начинали запускать петарды и хлопушки. Постепенно район оживился. Люди стали выходить на улицу и поздравлять друг друга. Они дарили друг другу свертки со свечами и угощали друг друга хлебом с ветчиной, вином и конфетами. – Прости, у меня нет подарка, – Вильгельм взял Симона за руку. – Ты опять накосячил, – тот покачал головой и засмеялся. – Ты мне тоже ничего не подарил, – обиделся Вильгельм. Хотя ему не было обидно. Свой главный подарок он уже получил. – Я тоже накосячил, – пожал плечами Симон. – Я тебе это припомню, – пообещал ему Вильгельм. – Конечно, конечно, – закивал Симон. Но он был слишком беспечен и не успел увернуться от молниеносной снежной атаки Вильгельма. Так что вскоре был повержен на землю. Вернее, в сугроб. Это была бы полная безусловная победа, если бы Симон не воспользовался подлым приемом – ухватил Вильгельма за ногу и дернул его на себя, так что тот тоже оказался в сугробе. В итоге к ним присоединились Рош с Аюбом, и все они вывалялись в снегу как булочки в сахарной пудре. – Серьезно? – сказала Линда, когда это увидела. – Сушиться негде. А ну вставайте. Это не дети, а просто проклятье какое-то. – Прости, мам, – Симон выбрался из снега, пытаясь перестать смеяться. – Ладно ты, но у Вилле же нет других вещей, – покачала она головой. – Я дам ему свои, – пожал плечами Симон. – Идите в дом, – велела она. – И переодевайтесь. И вы тоже не ходите в мокром. Еще воспаления легких не хватало, – сказала она Аюбу и Рош. Она говорила что-то еще. Но Вильгельм уже не слышал, потому что Симон потянул его в дом. – Хочешь, чтобы я помог тебе переодеться? – Симон засмеялся и потянул Вильгельма в свою комнату. – Можешь помочь раздеться, – предложил ему тот. – Ты же хотел пойти провожать Аюба с Рош? – усмехнулся Симон. – Это ты хотел. Я просто не отпущу тебя одного, – ответил Вильгельм. – Ну, я же не могу не пойти, – пожал плечами Симон. Он открыл шкаф и уставился на стопку толстовок. – Значит, мы оба не можем, – Вильгельм подошел к нему сзади и обнял за талию. – Черт, может, правда, не пойдем? – выпустить Симона из объятий сейчас было просто невозможно. Это как будто бы кусок плоти от себя оторвать. Больно. Противоестественно. И даже подумать об этом невозможно. – Вилле, что ты делаешь? – тихо спросил Симон. Его голос звучал возмущенно, но он совершенно не сопротивлялся. – Вилле… пожалуйста… Нас же ждут… – Что-то ты тоже не очень торопишься, – возразил ему Вильгельм. – Они нас потеряют, и сейчас кто-нибудь зайдет, – выдохнул Симон. – А моя рука в твоих джинсах. Какой конфуз, – тихо засмеялся Вильгельм и коснулся губами изгиба шеи Симона. – Серьезно, Вилле, давай потом, – попросил Симон. Хотя Вильгельм совершенно отчетливо чувствовал, что никакого «потом» сейчас не предполагается. – Хочешь идти со стояком? – тихо спросил он. – Ну… – Симон, кажется, не мог больше ничего сказать. – Тогда заткнись, – попросил его Вилле. – Ненавижу тебя, – выдохнул Симон. Но было уже поздно. Вильгельм вытащил руку из его джинсов и огляделся в поисках салфетки. От запаха Симона у него голова начинала кружиться и темнело перед глазами. И контролировать себя было почти невозможно. Но их, действительно, уже заждались. – Вы там что, решили перемерить все шмотки? – возмущенно крикнула Рош. – Мы сейчас, – пообещал Симон и сунул Вильгельму в руки толстовку и спортивные штаны. – Тебе хана, когда вернемся. – Жду не дождусь, – усмехнулся Вильгельм. Когда оба, наконец, были готовы, они все вместе вышли на улицу. Большинство празднующих уже разошлись. Время перевалило за полночь. И, учитывая, что город остался без электричества, жители просто отправились спать, наверное. Снег все еще сыпал, но метель уже прекратилась, ветер почти утих. Кое-где в окнах были видны свечные огоньки, фонарики или свет от телефонов. И в этом зыбком освещении, в снегу, в разбросанных то тут, то там фантиках от хлопушек город стал поход на Рождественскую открытку. Вильгельм никогда такого не видел. И это было так прекрасно. Так непередаваемо волшебно. – Сейчас ночь – и здесь темно, – вдруг тихо сказал Симон. Они шли, держась за руки, но почти все время молчали. Как будто бы звуки их голосов могли разрушить это волшебство. – Что? – Вильгельм не понял, о чем идет речь. – Помнишь, что ты сказал мне, когда валялся обдолбанный на футбольном поле? – спросил его Симон так же тихо. – Ну… в целом… Но я был обдолбанный, ты же понимаешь, – ответил Вильгельм, даже не стараясь скрыть свое смущение. – Ты тогда сказал, что все вокруг не настоящее, – напомнил ему Симон. Вильгельм помнил это. Но он не мог точно сказать, он просто думал об этом или говорил это вслух. – Там было слишком светло, – ответил Вильгельм. – Хотя была ночь. Но она была как будто не настоящая. Только ты был настоящим. – Сейчас ночь – настоящая, – сказал Симон и сильнее сжал пальцы Вильгельма в своей ладони. – Сейчас все – настоящее.