Сказание Шестимирья. Равновесие

Ещё с раннего утра Мора приготовилась к сбору трав. До восхода солнца она уже успела умыться и приготовить себе завтрак. Огонек весело потрескивал, изредка выплевывая яркие искорки. Свою еду Мора готовила на сковородке, которую ей любезно предоставил Момо. Сегодня была яичница и немного жареных корешков водостебля (это растение похоже на сельдерей), а в довесок все блюдо можно было украсить листиками крушицы, для большего аромата: даже в такой ситуации, как у Моры, стоит находить свои прелести. Далеко не каждый стал бы делать себе завтрак из того, что смог найти, при этом находясь так далеко от дома, без возможности в него вернуться. Такое умение «мелких радостей» в какой-то степени можно назвать романтичным. Вилки, разумеется, у девушки не было, поэтому ей приходилось есть либо руками, либо палочками, с которыми она успешно сдружилась, хоть первое время эти чудаковатые приборы не поддавались эксплуатации. — Ммм, желточек ещё жидкий, — радостно промурлыкала волшебница. Она любила макать в солоноватый желток кусочек хлеба, когда была у себя дома, но здесь, на Миарде, эту роль выполнял хлебный гриб — и, можно сказать, вполне неплохо. — Так, какие травы стоит собрать в первую очередь?.. — задумавшись, она понесла палочки к губам и какое-то время просидела в таком положении. Быстренько прикинув список у себя в голове, Мора убедилась, что он остался таким же, каким она придумала его ещё вчера, без всяких новшеств. — Хм, да, пожалуй, в этот раз обойдёмся без новинок, — подытожила она, отставляя опустевшую посуду. Поднявшись с земли, она захватила заготовленную корзину и отправилась на поиски. В последние месяцы её жизнь действительно была похожа на постоянный сбор или поиски, но она ни капли не жалела об этом. Мысли о прошлом её тяготили, да и сама волшебница пока не могла его отпустить. Она направилась к обычному месту сбора трав, но, к её сожалению, новых побегов нужные ей растения не дали. Всё вело к тому, что Море придётся искать новое место. Пришлось так и поступить. Несмотря на то что эта часть леса была для неё неизведанной, в душе чувствовалось, будто тут она уже бывала. Снова камни с витыми узорами, деревья и розовая листва — все успело стать родным, хоть и за такой маленький срок; может, это потому, что никто не хочет навредить Море и «к хорошему быстро привыкаешь»? Но размышления девушки сбил растущий из земли пучок живницы: она-то и входит в один из пунктов списка для сбора — пора приступать. Обычно она растёт кустиками, поэтому наверняка поблизости найдётся ещё немного нужного растения. Спустя некоторое время Мора собрала почти все травы, внесенные в ее мысленный список, однако этот поход привёл её в до боли знакомое место, в прямом смысле слова. Её окружали развалины, словно из её родного дома, нет, это были именно они. Куски рельефов, скульптур, стен, даже бытовой утвари в выдержанном античном стиле, от всего этого веяло ее родным домом. От всех этих вещей воспоминания нахлынули с такой сильной болью, от которой девушка рухнула на колени, корзинка с травами упала, и часть того, что она успела собрать, рассыпалась по земле. Но сейчас это было совсем не важно. Море становилось дурно, она жадно глотала воздух ртом, пыталась хоть как-то привести в порядок дыхание и сделать его более ровным. Учащенное сердцебиение отдавалось барабанным гулом прямо в уши, изнутри все пульсировало. Глаза застилала пелена из слез, которые позже сами по себе скатывались по щекам. Горло перехватило, что вызвало сильный кашель, от которого волшебница каждый раз скрючивалась в болезненной судороге. Сфокусировав взгляд на ладонях, она увидела, как багровела откашлянная ею кровь. Ещё немного, ещё чуть-чуть, нужно перетерпеть… Пока Мора превозмогала боль, на её плечах появились силуэты змеи, а ноги покрыли тёмные следы, как будто волшебница запачкалась углем. Рядом с ней возникла эфемерная фигура змея с синей чешуей, глаза его сверкали синим огоньком из глазниц черепа, не покрытого чешуей, мышцами и кожей. Он хотел было обвиться вокруг девушки, заключив её в свои хладнокровное тиски, но его присутствие заметил кто-то другой. Змей с разочарованием ослабил хватку, и силуэт его потихоньку растворился, оставив замученную девушку без сознания. Напугавший змея подошёл поближе к волшебнице и осмотрел её своим пронзительным взглядом. Ему ничего не оставалось, кроме как помочь.

***

Оперевшись на каменный бортик и нервно постукивая по камню, девушка мысленно считала минуты. Сегодня Амарас кишел людьми, особенно базар. Но через Северный мост, где ожидала Талия, почти никто не ходил. От этого казалось, что время остановилось насовсем. Они договорились с Морой встретится сегодня, на этом самом месте, но ее до сих пор нет. От долгого стояния на одном месте потихоньку сводило ноги. Чтобы совсем не окаменеть, Талия начала мерить шагами мост, пока наконец-то на горизонте она не увидела знакомую фигуру. Это была Мора. Она изрядно запыхалась и решила перевести дух. — Ох, ну и что же так долго? — возмущенно развела руками Талия, направляясь к своей лучшей, хоть и не всегда приходящей вовремя, подруге. — Да снова задержалась из-за нотаций отца, все как обычно. Талия, закатив глаза, вздохнула. К сожалению, дома у её единственной подруги все было не очень хорошо. — Ладно, пойдём, — со вздохом сказала Талия. Девушка направились в свое излюбленное место, где они часто проводили время, весело общаясь и шутя. Талия, как и всегда, шла впереди. Это уверенная в себе девушка с бойким нравом. Она горделиво маршировала, а её длинные серебристые волосы то и дело покачивались от каждого шага. Зоркие янтарные глаза смотрели вперёд, а каждый смотрящий на девушку в ответ в смущении отводил взгляд. Талия та ещё красавица: с чудесной фигурой, немного атлетического телосложения, высокого роста, с прекрасными локонами и стойким характером. Да, и ещё послушница храма Амараса. Не то что Мора — она всегда сравнивала себя с ней. В отличие от храмовницы Талии, волшебница была замухрышкой: невысокого роста, слегка пухленькой и с большими бёдрами. Единственное, что Мора считала в себе уникальным, так это ее алые глаза и волосы цвета лаванды. В остальном она была ничем не примечательна, даже за так любимый ею цвет волос и глаз ее, хоть и нечасто, но все же дразнили дети, а взрослые старались с ней не общаться. Такая внешность в народе Амараса считалась дурным предзнаменованием и признаком связи с миром Изгоев, но никому ведь не интересно, что это просто особенность организма, и все слепо боятся всего, что не похоже на них и их мировоззрение. За это Мора и не любила народ родного мира. Они слепо верили в правоту религии и высших храмовников. Несмотря на это, она дружит с Талией, которая сама является жрицей при храме. Но мнение подруги схоже с мнением волшебницы. Хоть Талия и близко связана с религией, но не потому, что она ей нравится, а лишь из-за необходимости. Когда она осталась сиротой, единственное место, где она смогла найти приют, было храмом. Ну, а дальше она осталась там насовсем, хоть и смогла бы уйти оттуда, когда стала бы самостоятельной, но девушку не привлекала торговля тканями на базаре или изготовление корзин. Будучи даже не согласной с устоями, ей хотелось быть кем-то значимым, а религия была прямой дорогой к ее цели. Так что жрица Талия весьма уважаема, а обряды с ней приобретают особую ценность, ведь она одна из прекрасных храмовниц, к которым боги благосклонны, а значит, и все обряды, что она проводит, гарантированно сработают. Пробравшись сквозь шумный базар, где можно было немного поглазеть на интересности, разложенные на прилавках, немного захватив городскую площадь, завернув в районы на окраине и пройдя через лесок, девушки оказались в «их» месте. Это были старые термы под открытым небом, которые раньше пользовались популярностью, но после некоторых глупых законов — мол, купальни нужно держать только под крышей и только в священных местах, чтобы задобрить богов, — их закрыли. От них остались лишь большие мраморные ванны, которые сейчас до краёв заполняет только дождевая вода с проросшими на дне водорослями, и некоторые еле-еле работающие фонтанчики. Всю дорогу сюда Мора весело трещала о своих открытиях и новых статьях, которые она прочитала в книгах. Она всегда так делала, лишь бы не думать о домашних проблемах, да и о проблемах в целом. Уж слишком все близко к сердцу принимает девушка и всегда тяжело переживает и волнуется, поэтому она старается говорить и думать о чем угодно, только не о тревожащих её мыслях. — … А ещё я вычитала вот такую… — Мора, — прервала её подруга. Талия присела на бортик одной из мраморный ванн и окунула ноги в прохладную воду. В этой ванне плавали маленькие юркие рыбки, а дно успело немного покрыться водорослями, но девушку это ни капли не смущало. Мора же повторила за ней, но ноги в воду опускать не стала, а аккуратно свесила их, едва касаясь сандалиями зеленой травы. — Ты же знаешь, что совсем скоро нас ждёт обряд инициации? — серьёзно продолжила длинноволосая. Всё попытки Моры не думать о плохом начали потихоньку рассыпаться. Мысли об обряде пугали девушку не меньше, чем все остальное. — Повезло же родиться и попасть в число инициируемых, — иронично подметила волшебница. Да, обе подруги — ровесницы, родились с разницей в несколько дней, но главное, что они попали в число тех, кто будет приближен к богам — в их случае принудительно приближен. Бог Амараса даровал своим созданиям большую привилегию. Раз в несколько лет, с зимы по весну, Амарас призывал своих почитателей на обряд, где священные звери даровали божественные способности, а после отправлял новоиспеченных богов во все уголки Шестимирья, чтобы влияние Бога Создателя распространялось по всему сущему. Кто-то мог стать богом земледелия в неком мире людей, а кто-то богом ещё чего-нибудь поменьше: например, покровителем творчества или духом леса. Конечно, от дара можно отказаться, но взамен нужна плата, чтобы не обидеть и без того столь щедрого Амараса. Дары зависят от силы, которую хочет дать создатель. Если сила мала, значит, и ответный дар тоже невелик, но если окажется наоборот, то придётся пожертвовать частью тела или продолжительностью жизни. Конечно, кто-то слепо идёт на поводу, даже если ему суждено быть богом придорожных камней, ведь это великая честь, но есть и те, кто лишал себя ноги или руки, лишь бы остаться дома с семьей и продолжить мирно жить на родине. Никто заранее не знает, кем ему суждено стать после инициации, а ожидание ответа всегда мучительно. После таких разговоров появлялась тяжесть на сердце, даже если они были вскользь. К сожалению, ничего не попишешь и остаётся надеяться только на благосклонность судьбы. — Ладно, может, пойдём? Пройдёмся и купим вкусностей? Как тебе идея? Сегодня после обряда один толстопуз отсыпал мне нехилую горсть золотых. Хах, в своём возрасте этот толстый прожженный эгоистичный идиот думает, что обряд приведёт к нему любовь, представляешь! Мерзкий тип посчитал, что именно мои танцы под ритуальные инструменты помогут намного лучше, чем танцы других жриц. Как по мне, он пришёл лишь пялиться на меня и попытаться затащить к себе в кровать за эти золотые. Наглый дурак, — ближе к концу своей речи Талия перешла с милого тона на злобные ворчания. Мора же была в своих мыслях. -… Вот бы врезать ему! — размахивая кулаками, будто разбивая ненавистное лицо, грозно завершила жрица. Задорный крик заставил волшебницу опомниться. — Ты, кажется, что-то говорила о сладостях? Идём? — улыбнувшись, Мора оглядела подругу, а после протянула руку, чтобы помочь ей встать. — Ладно-ладно, пойдем. Я угощаю, — Талия улыбнулась в ответ.

***

В воздухе витал знакомый аромат персиков и листвы. Слышно, как тихонько шумит вода. Повсюду ощущалась приятная свежесть. По лицу ещё спящей девушки бегали солнечные лучики, а небольшие прядки волос колыхались от дуновений ветра. Мора безмятежно спала, словно это был её первый спокойный сон за много месяцев. Волшебница повернулась на бок и поудобнее закуталась в одеяло, захватив при этом его кусочек в нежные объятия. На плечах её красовались изображения со змеями. Знаки явно никуда не собирались исчезать, они так и остались на теле волшебницы даже спустя те полтора дня, которые она проспала. В комнате послышалось шуршание. Кто-то маленький укрывал немного раскрывшуюся Мору. Тихонько походил вокруг, осторожно поставил миску с персиками, а после мелкой поступью ушёл, со вздохом легонько плюхнулся на крыльцо домика. Момо сочувствовал волшебнице, где-то в глубине души он ощущал, как ей тяжело и больно. Это чувство привело его к ней, чтобы помочь и облегчить её страдания. Он ни капли не жалел, что познакомился с ней, ведь и ему самому хотелось новых друзей. В кустах кто-то зашуршал, и спустя несколько секунд из них вышел юноша. Он размеренной и слегка ленивой походкой направился в сторону Момо. Он также присел рядом с малышом, при этом по-свойски откинулся на стену домика, заложив руки за голову. — Долго она ещё будет спать? Момо только пожал плечами в ответ: малыш действительно не знал, сколько времени понадобится волшебнице, чтобы оправиться после того, что с ней случилось. Когда в ночи юноша принёс на руках Мору, Момо знатно перепугался. Сначала мельком дух подумал, что с ней сделал что-то его знакомый, но эта мысль улетучилась сразу. Малышу оставалось только уложить девушку в кровать и по необходимости давать лекарства и воду. Так и прошло первые несколько часов — хорошо, что сейчас с ней все в порядке и она просто отсыпается за все то время, когда ей снились кошмары. — Значит, ждём, — задумчиво произнёс молодой человек. Он приглядывал за девушкой все это время, с самого первого дня её появления. Почему он не напал на неё как на других, хороший вопрос. Может, из интереса, потому что ему просто захотелось узнать, что случится, если он будет плохо выполнять свою работу хранителя. За добрую сотню или сколько-то там лет ему наскучило делать все, как ему скажут — почему бы раз не попробовать сделать так, как он хочет сам, из своего собственного любопытства. К тому же, как и Момо, он чувствовал что-то такое, исходящее от волшебницы, что не говорило об опасности, словно она пропащая душа, которой нужен кров, не более. Мельком юноша взглянул на спящую Мору. Внешне она казалась совсем обычной, за исключением некоторых деталей, конечно. Лавандовые волосы разметались по подушке, она размеренно дышала: было видно, как спокойно вздымается её грудь. Что-то заставило юношу немного смягчиться, на его лице появилась лёгкая улыбка. Заметив, что Момо смотрит на него, молодой человек резко отвернулся и попытался сделать безразличное лицо, но малыш знал: в душе у хранителя стало теплее.