Сексолог для...

— Я превращу твою жизнь в ад, — раздалось сверху. И я догадывалась, кто это мог быть. Подняв голову, я удостоверилась, что это была выскочка Евгения, которая не давала мне прохода последнюю неделю. Все семь дней, что мы вернулись в наш мир. Все шесть дней с тех пор, как мы побывали у самого главного нашего участка, где нам было сказано, что мы целый год лежали в коме. Поэтому сейчас нет вакансий на должность капитана, а значит нам не нужно повторно сдавать тест. — И как это? — Ты и сама догадываешься, — противно улыбалась девушка, прислонившись к соседней дверце, а в моем поле зрения оставались ее высокие ботинки до колен. — Расскажешь, что там произошло? — Я поморщилась, так как у меня было теперь еще больше проблем из-за нее, чем в том мире, где мы сдавали экзамен. — Могу... — Во-первых, кто поверит? Где доказательства? — Я запишу на носитель свою память и предоставлю улики. Сердце ухнуло в пятки, но я не подала вида. Это был бы большой скандал, который взбудоражил всю общественность. Девушки-лесбиянки да еще и в агентстве правопорядка. И это означало приклеенный ярлык до конца жизни. — Во-вторых, не боишься за свою репутацию? В-третьих, мне все равно, потому что любые последствия я смогу принять и выжить. — Не боюсь. Тебя нужно вышвырнуть из агентства. Ты же ходячее недоразумение, которое каким-то образом смогло выслужиться до старшего лейтенанта. Я мысленно вздохнула и послала ее к бабрику и заодно к земным чертям. Она мне куда больше нравилась, когда была моложе меня, и мы почти не знали друг друга. Ее версия в этом мире... Точнее реальная она была намного противнее и раздражала настолько, что хотелось только скрыться подальше. Я резко выпрямилась, слегка вторгаясь в ее личное пространство, отчего она чуть дернула плечом. Больше никаких признаков ее нервозности не увидела. Да, мы - лейтенанты полиции. Да, мы соблюдаем регламенты и отстреливаем преступников. Только знания и навыки, которые я приобрела в том, виртуальном мире, никуда не делись. — Как захочешь, Женя, — я специально произнесла ее имя из того мира, потому что в этом точно не было такого аналога. Я развернулась, захлопнула шкафчик и, машинально цепляя значок, пошла к выходу из раздевалки. Главный вызывал еще вчера, а мне было некогда, пока я отмывалась от крови в общем душе, смывая мозги нескольких особо опасных персонажей со своих волос. До двери оставалось всего ничего, как жесткая хватка на плече остановила меня, а после меня толкнули в бок, впечатывая в дверцы. Горящие глаза Жени оказались на одном уровне с моими. Ее ноздри раздувались, а губы были сжаты в тонкую полоску. На какой-то миг меня откинуло в прошлое, когда она почти также выглядела, сидя на мне и умоляя поцеловать ее. Навязчивое дежавю. — Ты что? Даже не боишься, что твой парень узнает о том, что мы там вытворяли? Она одной рукой вцепилась мне в горло, а другой давила на грудь, заставляя меня остаться в одном положении. Дышать было сложно, но можно. Краем глаза я уловила мигающую лампочку, что раздражала неимоверно. — У меня его больше нет, — я закрыла глаза, расслабляясь и создавая мнимую иллюзию безопасности, когда резко подняла руки и опустила их на локти Жени, разрывая ее хватку. Не давая ей опомниться, я юркнула в сторону и толкнула девушку в те же шкафчики. — Делай, что хочешь, только отстань от меня. Выйдя и бредя по коридору, я пыталась понять, почему я раньше с ней играла в войну, которая была навязана и высосана из пальца, едва я переступила порог агентства. Она уже тогда работала здесь как год. Тогда я включилась в борьбу, лишь узнав, что все средства будут хороши для победы. Два года беспрерывных тычков и подстав, прежде чем мы решили раз и навсегда выяснить, что из нас лучше. Наверное, я лишь хотела остаться на этой работе, так как у меня больше не было выбора. Теперь после всей той ошибки, я и сама была не против уйти отсюда. Я знала, что я выживу и смогу сделать деньги на чем угодно. Мне не обязательно каждый раз, приходя на работу, бодаться с этой выскочкой без чувства такта и уважения к другим, и вычищать из волос кровь и мозги чужих мне людей. Мы работали в том отделе, которое специализировалось только на устранении особо опасных существ. Если везло, нам удавалось их брать под стражу. В кабинете главного никого не оказалось, так что я уселась и стала терпеливо ждать, попутно настраивая свои рабочие часы, которые почему-то до сих пор сбоили. Вчера мне это почти стоило жизни. В процессе я каким-то образом вернулась мыслями к тому, что было вчера. — Ты не можешь просто так заявить, что мы расстаемся! Я ждал тебя целый год. Я надеялся, и я... — Перетрахал половину агентства, пока я пребывала в коме, — я зажала переносицу, желая, чтобы он убрался из моей квартиры с минимум истерик. Дело даже было не в том, что он изменял мне направо и налево, но предлог было слишком козырным, чтобы им не воспользоваться, а не сидеть и объяснять, что мужчины меня больше не интересуют. — Я был в печали и... — Продолжай дальше печалиться, — я встала и прошла в другой конец комнаты. — Возьми необходимые вещи и уходи. Остальное я вышлю послезавтра после смены. Я видела, как он открыл рот, чтобы возразить, как я перебила его, обрубая его оправдания или объяснения в самом зародыше. — Либо ты уходишь без истерик и сейчас, либо я уничтожу твою карьеру в агентстве за два дня. Он молча сверкал глазами на меня, сжимая руки в кулаки. Секунда и я вытащила пистолет, останавливая его на полпути к себе щелчком затвора. — Сука, ты пожалеешь об этом, — зло выплюнул он. — Не мсти мне, милый, — язвительно проговорила я, вспоминая нашу с ним совместную жизнь и понимая, какой же я была безмозглой идиоткой. — Тебе будет хуже. Тогда не только пострадает твоя карьера. Я устрою так, что ты никуда не сможешь устроиться. Мэр очень рад моему возвращению, — я усмехнулась, наблюдая за тем, как он стискивал зубы и кулаки, сдерживаясь от того, чтобы на меня напасть. Насчет Мэра я блефовала, потому что еще не успела с ним связаться. — Разве ты не из-за этого был со мной все это время. Мои связи и возможности. Теперь я наконец могу их использовать. Надо было думать правильной головой, когда ты полез ко мне, надеясь мной попользоваться. — Я попользовался. Идиоткой ты была, такой и осталась, — изо всех сил пытался задеть меня уже мой бывший парень и жених. — Время пользования истекло. Я даю тебе шанс разойтись мирно. Он резко развернулся и вихрем исчез в проеме входной двери. Все также держа пистолет наготове, я дошла до двери и закрыла ее, прежде чем прислониться к ней, снять пистолет с затвора и зареветь, вспоминая то, что произошло до того, как я вернулась сюда. Страсть, сидящая на мне Женя и любовь к ней. Я дернулась, услышав сначала крики, а потом вошедших, которые продолжали спорить. Я закатила глаза и повернулась к ним, зная, кого я увижу. — Вы не можете так сделать, при всем уважении, — возмущалась Евгения, выглядя так, словно проглотила дохлую лягушку, а еще ей кол в зад вогнали. Интересно, в той реальности она такая же была? — Я сделаю так, как посчитаю нужным, — грозно и нетерпяще возражения рыкнул главный и унесся к себе за стол. Я лишь повернулась к нему, заставляя себя не думать о том, насколько Женя привлекательна в гневе, и сосредотачиваясь на работе. — Значит так, Тери. Вы с Евгенией теперь напарники. У вас есть неделя, максимум две, чтобы сработаться. Если не получается, то агентство будет вынуждено уволить кого-то из вас. Свободны обе. И без вас геморроя хватало. Я встала и... — Я готова уй... — Мы согласны, — подскочила ко мне девушка и за руку поволокла меня к выходу. — Какого черта?.. — спросила я, когда мы отошли от кабинета на пару метров. Мне не хотелось вообще быть рядом с ней, не говоря уже о том, чтобы касаться ее. Или чтобы она касалась меня. Мне хватало той боли, которая теперь преследовала меня по вечерам и ночам. — Тихо, — цыкнула Женя. — Надо поговорить, но не здесь. А, может быть, адекватность в ней все же присутствует. Мы петляли, спускаясь по зданию, пока не оказались на парковке со служебными машинами - грави. Оценив обстановку, Евгения вновь меня потащила в один мало освещенный угол, находящийся в слепом пятне для камер. Достав из кармана, она что-то нажала, и внезапно я поняла, что у нее глушитель звуков. Я не смогла сдержаться и посмотрела на нее, распахнув в удивлении глаза. Да, кто она такая? Подобные девайсы были доступны только ограниченному кругу лиц. — Что? — спросила я, желая быстрее покончить с разговором и пойти писать заявление об увольнении. Не было никакого желания играть в фарс еще неделю перед тем, как я уйду в любом случае. Меня больше не привлекала работа в агентстве, как и игрища с ней. Почему я раньше поддавалась на все эти провокации и... — Нам надо поговорить. — Я уже это поняла, — кивнула я и, выдернув свою руку из ее хватки, убрала руки за спину. — Нам надо... — Поговорить? — усмехнулась я, не сдержавшись. — Заткнись, — она пожевала губы и еще раз оглянулась, заметно нервничая. — Мне нужна эта неделя с тобой в напарниках, чтобы… надо. Потом катись ко всем чертям, если меня не уволят. — Как нежно, — захохотала я, забыв на мгновение истинный статус наших отношений. Увидев ее сосредоточенный взгляд, я успокоилась. — Мне этого не надо. Всего хорошего. Едва я развернулась, чтобы покинуть стоянку, как она снова впечатала в стену. Да, что же теперь за привычка, хватать меня и припечатывать к стене. Щеку неприятно холодил грязный цемент. — Ты примешь условия и сделаешь то, что я скажу или... — Или что? Все расскажешь? — кинула я ей, снова улыбаясь. — Милая, разве ты не поняла, у тебя больше нет рычагов давления на меня. Ты мне перестала быть интересной, как и эта работа, так что будь добра отъебись и катись ко всем чертям, — я дернулась, чтобы освободиться, но в этот раз трюк не прошел. Внезапно что-то в воздухе изменилось. — Я. Так. Не. Думаю, — прошептала она мне в ухо, выделяя каждое слово, прежде чем провести языком по ушной раковине. Мурашки пробежали по спине, и я снова дернулась. — Я более чем уверена, что залезь я к тебе в штаны сейчас, то обнаружу, что ты меня хочешь и будешь готова постонать для меня. Я не выдержала и лягнула ее в щиколотку, рывком отдирая себя от стены. Она, опешив, стояла и смотрела, как я подхожу к ней. Я с величайшим удовольствием заехала ей по лицу, давая сильную пощечину, отчего ее голова дернулась в сторону. — Не смей так со мной разговаривать. Я уже была посередине пути, чтобы выйти со стоянки и отправиться к главному увольняться, когда услышала. — Пожалуйста. Мне это надо. Те же слова, когда она сидела на мне... И я сдалась. — У тебя есть неделя. Цена: ты не прикасаешься ко мне и не достаешь. Я открыла дверь, когда вновь услышала. — Я согласна на твои условия. И снова те же слова, которые когда-то она произносила. Я хлопнула дверью и отправилась на поиски кофе, который мог стать спасением в этом утреннем хаосе эмоций.