мак

Какая наглость, думает он, завидев Не Хуай Сана. Хотя, он АО время учёбы не отличался особым тактом, глупо было надеяться, что с годами, что-то измениться. Но сейчас… Виски болезненно ноют и каким-то чудом Цзян Вань Инь умудряется пропустить всю официальную часть приветствия. Он обнаруживает себя в компании младшего из братьев Не, у воды где несмело зацветают нежно-розовые лотосы и плещутся карпы. Самое время для рыбалки, мысль настолько абсурдная и ребяческая, что хочется спалить её к чертям на корню. Не выходит. — Я бы мак выращивал, — неожиданно тихо произносит Не Хуай Сан. — В Нечистой Юдоли земли не слишком плодотворные, а в Пристани Лотоса… До уставшего истощенного вечным вопросом «Как быть дальше?» сознания Цзян Чэна смысл сказанного Хуай Саном доходит медленно. Настолько медленно, что этот чудак успевает абсолютно не подобающе статусу разуться и спустить ноги с небольшого, только отстроенного причала, в воду. — Зачем мне ма… Осознания бьет больно и зло, прямо по затылку, и вместе с осознанием приходит злоба. Она поднимается откуда-то из груди и ярость застилает глаза и глава ордена Цзян упускает момент, как умудряется буквально за ворот вытащить наглеца с причала и затащить за угол. — Ты! Ты хоть знаешь что предлагаешь?! Цзян Чэн думает, что Хуай Сан привычно сожмется, съежится начнет бормотать, мол, «Я ничего не знаю. Я не специально. Я не имел ввиду ничего плохого! «. Вместо этого в грудь главы ордена упирается тонкая холеная ручка. Та самая рука, которая привыкла держать веер, кисти и украшения, но никак не саблю. Где-то там в Нечистой Юдоли негодует один Не Минцзюэ. Эта мысль в духе Вей Ина и её тоже хочется сжечь или придушить. Как и самого младшего из братьев Не. — Я зная, что и кому предлагаю, — тихо и спокойно отвечает он. — На восстановление ордена нужны деньги. Я предлагаю вариант. Один участок твоих земель, мой мак. После войны многим нужен лауданум. Кто-то подсел на опиаты, кому-то нужны лекарства. Это все деньги. И моя авантюра. Дагэ не одобрит… Именно на упоминании брата у Не Хуай Сана хватает совести отвести взгляд. И то не на долго. В пронзительных болотно-зеленых очах мерещится настоящий огонь. И нет, это не огонек шалости и озорства. Нечто иное, что иногда проскальзывает во взгляде Минцзюэ. — Я не прошу ничего в замен. Только воплощение идеи, ты ничего не теряешь, а я гарантирую анонимность. Такие простые слова. А дальше больше, Не Хуай Сан, вечный Незнайка расписывает во всех красках такой план, что не пришёл бы никому в здравом уме. Цзян Чэну хочется встряхнуть его за плечи и спросить: — Какого черта сейчас? Какого черта ты так долго молчал? Какого черта ты предлагаешь подобное мне? Многие сейчас в бедственном положении, план с маком грязный и авантюрный и самое противное, что та часть Цзян Вань Иня, что продолжает выслушивать этого безумца, готова рискнуть. Ради ордена, ради людей, ради сестры и… Ради всех! Ведь это логично и так просто. — Ты сошел с ума, — это самое логичное, или… — Тебя кто-то науськал, да?! Ты хочешь меня подста… И когда маленький хрупкий Хуай Сан успел так вымахать и успел стать настолько… Быстрым? Он прижимается к Цзян Чэну неприлично близко и быстро зло шепчет. — Я. Хочу. Тебе. Помочь, — каждое слово, как гвоздём в грудь забивает и разрушает при этом образ глупого несмышленыша. — Никто не узнаёт, если ты сам не решишь рассказать. Ну же… Подумай об Ордене? И эти слова задевают что-то настолько глубоко внутри, что хочется выть в голос. В воде плещутся карпы, над лотосами вьются пчелы и осы. На только-только построенной пристани виснет напряженная тишина. Хотя оба участника диалога понимают каким будет ответ. — Я верну деньги. Позже. Как все наладится. Не Хуай Сан раскрывает веер и кокетливо, словно девица обмахивается им. Словно минуту назад не он пылал праведной идеей и расписывал весь план. Образ Незнайки медленно возвращается. — Как вам будет угодно, глава ордена, — мягко и покорно говорит младший из братьев Не. И от этой лживой покорности мурашки бегут по коже.