time

      Она всегда следила за временем. Приходила за час, а то и больше, до назначенной встречи. Они удивлялись ее пунктуальности: как, при таком-то ветреном поведении, можно быть настолько дотошной к стрелкам на циферблате? Она всегда знала время смены караула, когда Луна или Солнце поднимаются на небосвод, во сколько начинаются занятия и сколько ей потребуется, чтобы сбежать от учителей.       Северный Шпиль был ее любимым местом, пускай именно здесь располагались Большие Часы, но никто сюда не заходил, только Сероголовые орлы разрезали мощными крыльями воздух. В объятой холодом зале с часовым механизмом она чувствовала спокойствие, именно здесь не слышно назойливых разговоров — мерный ход стрелок все заглушает. Братья всегда знали где она отдыхает и никогда, без особой необходимости, не приближались к черно гранитным ступеням. Потом появился он. В одну из ночных вылазок на гору они встретились, благо из-за капюшона он не смог увидеть ее лица. Тогда ему, по чистой случайности, не спалось и ей пришлось отбиваться и скрываться в тени высоких зарослей, уже оттуда тихо пробираясь к себе в комнату. Потом его назначили следить за ней, когда она напортачила — переписать свод правил, которые, к слову, она знает наизусть. Он тогда удивился: она даже не смотрела в книгу, записывая один пункт за другим. После проверки оказалось, что не совершила ни единой ошибки.       Ей было неимоверно весело узнать, что он принял ее за парня. Она охотно поддерживала эту маленькую игру, зная, что выйдет победительницей. Без зазрения совести флиртовала с ним, подшучивала над его невозмутимой серьезностью и делала все возможное, чтобы в прежде холодном золоте, появились теплые искры веселья. Она не побоялась оседлать орла, зная, что через десять минут закончится общее собрание и все выйдут на улицу. Братья долго валялись на земле, держась за животы и проглатывая смех, когда один из орлов спикировал прямо на учителя, отчитывающего ее. Тогда она узнала, что Темный Лес не такой страшный, как о нем рассказывают.       На совместных заданиях она разговаривала с людьми, хотя больше любила молчать. Привычные комплименты и немного уверенности, даже пыталась научить их этому, но, как оказалось, по уровню красноречия они мало чем отличались от деревьев. Всегда прикрывала им спины, попадая точно в цель, не любила ближний бой и чаще оставалась в тени. Отводила глаза, когда он замечал чуть кровоточащие порезы и мозоли на ее пальцах, стала реже снимать перчатки, отшучиваясь. Ей было безмерно страшно видеть чужие раны, но она умело скрывала легкую дрожь в руках, выдавая одну шутку за другой, лишь бы успокоиться самой и закончить работу, лишь бы они остались живы.       Когда его проклинают, то что-то внутри взрывается. Чувство липкого страха захватывает разум. Она впервые рвется в ближний бой, лишь бы успеть и забрать его оттуда. Тогда зеленое пламя разгорается пожаром, сжигая всех духов вокруг. Она просит алых братьев отправиться за помощью и старается спрятать панику глубоко в себе, лихорадочно вспоминая, что может ослабить проказу. Когда у него поднимается температура, ей приходится призвать силу, которую она скрывала от других. Совсем немного, но ему становится легче и она возвращает себе уверенность. Наверное именно тогда она поняла, что их обманывают. Тьма ласковой колыбельной покрывала маленький дом, в котором они остановились, лилась прохладным бризом с ее флейты. Тогда ей стало холодно, но холодно по-доброму — словно под прекрасным дождем, когда легкие прозрачные капли омывают лицо. Именно в тот раз она по-настоящему стала собой, именно тогда всю ночь шел ливень. Он сказал очень многое, мучился в лихорадке, с безумным взглядом цепляясь за ее холодные руки, а она лишь тихо говорила, что все хорошо и ласково гладила по непослушным волосам. Когда их доставили обратно в школу, то она впервые за многие годы смогла вдохнуть полной грудью. Долго сидела в библиотеке, тайком читая книги о силе тьмы, старалась не встречаться с ним, а когда привела мысли в порядок, с привычной теплой улыбкой поприветствовала и извинилась. Он отнекивался, брал вину на себя, извинялся за неудобства и попытался дотронуться, но она раненым зверем отскочила — слишком внезапным было тепло его рук и след на груди вновь обжегся. В ту ночь она долго смотрела на Луну, которая дала ей имя.       Когда он пришёл к ней в тот раз, на его лице четко отражалось замешательство и привычная серьезность. Он нервно сминал рукав одежды и поправлял меч, что выдавало его волнение с головой. Когда она услышала его вопрос, то по лицу, против воли, расползлась ехидная ухмылка и с языка соскочил шутливо-издевательский вопрос, который вызвал у него удивительно прекрасную реакцию — тогда он забыл о ее прекрасном зрении. Теперь одним из ее развлечений стало доводить его до состояния крайнего смущения и любоваться на покрасневшее лицо, в наглую флиртуя, а после смеясь. Когда ее ранят, то она, как всегда, начнет перекручивать кольцо на пальце — это немного успокаивало ее. Потом алые братья придут к ней с повинной и расскажут о том, что не удержали язык за зубами и поведали ему о ее прошлом. Она лишь тепло улыбнется и взъерошит рыжие волосы, включит старшую сестру и отправит спать, вновь разглядывая Луну и дотрагиваясь до ожога. Ответом на его вопрос станет молчание и тяжелый вздох. На фестивале она лишь помогла той девушке, но за милые комплименты она получит букет маленьких цветов и танец, а еще гремучую смесь эмоций на его лице. На школьном балу она снова пустит в ход свое обаяние и немного разочаруется, когда не увидит его в том углу, тоже уходя под предлогом усталости.       Она знала, что ее семья скоро будет здесь и небо хмурилось вместе с ней, нещадно поливая землю дождем. В ту ночь она решила выйти к дереву на обрыве — оттуда прекрасно видно всю гавань. Тогда её не отвлёк шорох в кустах, её волновал лишь парус где-то в дали и бег стрелок на Северном Шпиле. Она чувствовала чужое тепло за спиной, но ощущала только прохладные капли и ветер, которые словно поддерживали её. Ей впервые за много лет захотелось плакать. Взять и расплакаться, проклиная всех вокруг, но она не позволила себе этой слабости, твёрдо уверенная в своём выборе. Она выбрала себе имя.       Перед состязаниями она пообещала посвятить свою победу им и сдержала слово, понимая, что, возможно, видит их в последний раз. Когда часы пробили полдень она сорвалась, тогда то, что она хранила в строжайшем секрете вырвалось на волю и она была не против. Перед своей семьей держала себя стойко, зная, что все вещи уже собраны и пути назад нет. Как же ей нравился страх на лицах напротив, нервные движения брата и недоумение на лице отца. Она не сдержала холодный смешок, когда уходила и в гробовой тишине он окрестил начало ее новой жизни.       Пока прощалась — улыбалась, по-доброму, наставнически прижимая братьев к себе и заверяя их, что все будет хорошо и она их не винит. Когда пришёл он, то удивилась: столько печали и сожаления на чужом лице, слишком медленный шаг, словно он старается ее запомнить. Тогда она решила пошутить, снова увидеть смущение на чужом лице и, вместе с подарком, коснулась губами теплой кожи. Потом долго махала им с лодки, с печалью наблюдая за спадающими с лиц улыбками и незаметными слезами.       Его кисть она делала сама, портреты рисовала с натуры, подвески братьев украшала только лучшими камнями. Надеялась, что оставит только хорошие воспоминания, прежде чем появится вновь, разрушая прошлый образ. Поддержка учителя безмерно помогает ей, он единственный не противится ее изучению тьмы. Меняет фамилию и уходит из дома, в котором была рождена, ловя на себе изумлённые взгляды слуг и семьи. Она селится у Изумрудной Лозы и называется именем удачи жителям деревни Юин. Выстраивает доверительные отношения и предлагает честные сделки. Начинает опыты и погружается в работу, иногда присматривая за ними. Рост алых братьев на службе в Сенши, возглавление им собственного рода. Ей нынешней, наверное, нет места рядом с ними. После получения второго имени она запирается у себя дома и занимается исследованиями. Когда приходит предложение посетить Совет Старейшин, она, как глава рода, обязана на нем присутствовать и представится. Ее слава бежит перед ней и она знает — ее будут боятся. Они, скорее всего — тоже.       Одним из ее планов было эффектное появление и темно-зеленое пламя ей помогает. Они здесь, в зале, но не участвуют в тихих переговорах, просто смотрят, наверное разочарованы. Слегка нервное объявление ее Леди и томительное ожидание того самого вопроса, который позволит ей больше никогда здесь не появляться. И время вознаграждает ее: на губах расцветает ядовитая ухмылка. Она изменилась, пусть знают все — Копье Жнеца не дремлет, а Колыбельная Смерти готова сыграть им реквием. Исчезает как можно быстрее, лишь бы не видеть их разочарованных взглядов, которые точно ударят по сердцу. Больше на Собрания она не ходит.       Тьма полностью приняла ее. Потраченное время окупилось и она безмерно этому рада. Изумрудная Лоза теперь под ее покровительством и она открывает жителям правду, поклялась оберегать их от любых напастей. Теперь ей привычен холод, да, она иногда замерзает и всё реже касается других людей, предпочитая Зверя Тьмы в качестве спутника. Она знает, что Совет придет по ее душу и не жалеет. Однажды, пока собирала травы, находит его без сознания, с огромной раной и забирает под своё крыло. Когда он открывает глаза в первый раз, то она рядом, но он этого не видит. Спустя несколько часов, когда на небо восходит Луна, он просыпается снова и тогда она уже не прячется, улыбаясь и шутя, как раньше. Терпеливо отвечает на его вопросы и удивленно отмечает его радость. Он не расстроен или обижен. С души словно камень падает. Строго следит за его выздоровлением и позволяет маленькие шалости, соглашаясь взять в руки гребень. Ночами играет ему на флейте, которая не совсем оправдывает свое название. Но время бежит быстро и раны затягиваются. Она провожает его и дает маленький подарок, поддаваясь эгоистичному порыву вызвать у него улыбку. Удивляется, когда ее обнимают, осторожно и невесомо гладит ледяными руками чужую спину. Она знает, что даже если он позовет ее с собой, то она откажется. Ей нужно пройти этот путь в одиночку. Целует, как несколько лет назад и еще долго провожает взглядом, возвращаясь домой.       Суд выносит ей смертный приговор. Она к нему готова. Только терпеливо ждёт и играет на флейте, создавая иллюзию собственного страха перед Сенши. Она молится, чтобы никто из них не пришел. Не хочет видеть их взгляды. Ведь она не жалеет о выбранной дороге.       Когда ее тело овивает вода озера — она улыбается. Она знает, что сделала то, что хотела. Она доказала другим, пускай никто не принял ее путь. Крепко сжимает кольцо и выдыхает, позволяя себе разбиться миллионом искр о песчаное дно.       Она всегда следила за временем. Приходила за час, а то и больше, до назначенной встречи. Она знала, где закончится ее путь.       Она всегда следила за временем. Приходила за час, а то и больше, до назначенной встречи. Часы Северного Шпиля разбились вместе с ней.

Она всегда следила за временем, время за ней, безусловно — тоже.