Методическое пособие по вопросам гендерных преимуществ

Видит бог, Ричи любил вечеринки. Почему он на них не ходил? Потому что никто из друзей обычно не был готов составлять ему компанию, и уж тем более Эдди. А что за веселье без Эдди? Но для Каспбрака «вечеринка» было стоп-словом, в том плане, что после его произнесения, тот начисто переставал функционировать, пока его клятвенно не уверишь, что ни на какую вечеринку идти не придется. Тем больше Ричи был удивлен тем, что после уроков Эдди заявил: – Надеюсь, приглашение на тусовку у футболистов, о которой ты трындел в начале недели, еще в силе. – Конечно, – недоверчиво протянул Тозиер. – А что? – Мне надо напиться. – Чего-чего? – Ричи аж встрепенулся. – По-моему, я что-то не так услышал. – Все ты услышал правильно. Мне. Надо. Напиться. Тозиер моргнул: перед ним стоял все тот же Эдди Каспбрак, каким он знал его без малого десять лет, но при этом это был совершенно другой Эдди Каспбрак, который так обыденно говорил об алкоголе и вечеринках, словно для него это было самым привычным делом. Ричи стало нехорошо. – Что случилось-то? – Да ничего, – Эдди отмахнулся. – И все сразу. Одновременно. Слушай, вот напьюсь вечером, тогда и расскажу. Посмотреть на пьяного Каспбрака согласились и все остальные, кроме Билла и Стэна (по крайней мере, большинство из них это привлекло гораздо больше остальных прелестей вечеринки). Ричи же до последнего не верил в то, что Эдди решил напиться, но, когда тот, не поморщившись, залпом прикончил принесенный ему Тозиером стакан виски с колой, парню пришлось признать серьезность его намерений. – Принеси еще, – потребовал он у Ричи. Как оказалось, пока тот ходил за добавкой (а было это делом небыстрым, потому как у бара всегда набиралась порядочная очередь), язык у непривыкшего к алкоголю Эдди уже начал потихоньку заплетаться. Поэтому, когда Тозиер подошел к: «И, вот серьезно, Ричи гораздо лучше даже той, которая последняя», он ничего не понял. – Чего я лучше? – уточнил он, подавая Эдди стакан, а потом поспешно предупредил. – Только не пей залпом, а то на меня уже косо смотрят, что я так часто за добавкой хожу. – Девушек. Очень удачно, что Ричи в этот момент не пил, иначе виски с колой потекли бы у него через нос. Чего, блин? Тозиер, конечно, иногда позволял себе мечтать о том, что Эдди однажды признается ему в любви, но никак не мог представить, что это случится подобным образом. – В смысле? – уточнил он осторожно. – Эдди жалуется, – пояснила Беверли, – что общаться с девушками ему скучно. – Да вообще капец! – Каспбрак прикончил еще полстакана. – О чем бы речь ни заходила, через пару минут я начинаю думать: «Ну, почему вместо свидания я не пошел тусоваться с Тозиером?». – Может, дело в том, что тебе не с девушками скучно, а с Ричи весело? – уточнила Бев, подмигивая при этом Тозиеру. Тот страшно округлил глаза: он доверил ей свою тайну о том, что неравнодушен к Эдди не для того, чтобы она ему все разболтала. Но Каспбрак сейчас, кажется, вообще не был в состоянии врубаться в подтекст. – Так это ж одно и то же, – он медитативно поболтал в стакане остатками напитка, прежде чем воскликнуть. – Ричи! Тозиер вздрогнул. Тем более, что Эдди попытался сфокусировать на нем мутный от алкоголя взгляд. Ричи ждал, что Каспбрак вновь попросит его сходить к бару, но тот жалобно протянул: – Ричи, ну почему ты не девушка, а? Тозиер попытался спрятаться за своим стаканчиком. Более неловкого диалога в его жизни, пожалуй, еще не было. – Так уж получилось, – пробормотал он застенчиво. Ему не очень-то хотелось, чтобы Эдди продолжал прилюдно развивать эту тему, но тот даже голоса не пожелал снизить, прежде чем сообщить: – Будь ты девушкой, я бы встречался с тобой. Без вариантов. С первого взгляда влюбился бы, и… – Эдди махнул рукой, проливая оставшийся алкоголь себе на брюки. – Вот ч-черт, надо застирать, а то мать убьет меня. – Пойдем, провожу тебя в туалет, – вызвался Бен. Судя по его сочувствующему взгляду, обращенному к Ричи, у того на лице было написано, как на него подействовало неожиданное признание Каспбрака. А оно ранило и без того растерзанное любовью к другу-натуралу сердце Ричи по самое не могу. – Я в полной жопе, – Тозиер сжался на кресле так, насколько это вообще было возможным при его росте. Беверли жалостливо передала ему свой, почти полный стаканчик. – Да ладно, все не так плохо, – попыталась утешить она парня. – Ну, почему я не родился девчонкой? – Ричи застонал. Господи, да все было бы гораздо-гораздо проще, будь он обычной гетеросексуальной девушкой. У него бы уже были отношения, и, может, это были бы такие желанные (и недоступные сейчас) отношения с Эдди. – Поверь, это не так уж классно. Я постоянно думаю о том, почему не родилась парнем, – фыркнула Марш. – Я в жопе, Бев, – повторил Тозиер. – Помнишь, я говорил тебе, что, может быть, у меня есть хоть какой-то шанс на ответное чувство от Эдди? Так вот, только что он дал понять, что этого шанса нет! Я хочу сдохнуть… – Да ладно, чел, брось, – это уже Майк, тоже присутствовавший при разговоре и посвященный в тайну Ричи пару вечеринок назад, похлопал его по плечу. – Посмотри на это с другой стороны: он сказал, что предпочитает тебя всем девчонкам! – Он сказал, – мученически взвыл Ричи, – что предпочел бы, будь я тоже девчонкой. Все, хватит меня успокаивать! Моя жизнь кончена, давайте просто смиримся с этим фактом. Правда, Тозиер первым же отказался смиряться с этим фактом. Эдди был парнем мечты всей его сознательной жизни. Кто вообще в здравом смысле отказывается от мечты, только потому, что не таким уродился? Ричи, пострадав от разбитого сердца всю ночь, утро, день и часть вечера (даже в большей степени, чем от похмелья) решил, что у него есть еще один, самый крохотный шанс. Поэтому сейчас он настойчиво барабанил в дверь дома Беверли, искренне надеясь, что ее папаши нет дома. – Ричи, мне кажется, это не очень хорошая идея, – с сомнением протянула Бев, выслушав план Тозиера. – Поверь, это отличная идея! А, если тебе жалко, так и скажи, – Ричи считал свою идею как минимум гениальной. – Ох, конечно, мне не жалко. Я тебе даже помогу. Просто… – Марш замялась. – Я не думаю, что сексуальность работает именно так. – Ой, да брось! Это же простое уравнение: Эдди нравится общаться со мной, а целовать нравится девчонок. Но, если я буду больше похожим на девчонку, все получится. Я буду идеальным вариантом для него! Беверли еще какое-то время посмотрела на его сияющее энтузиазмом лицо, прежде чем выдохнуть: – Пообещай, что не упадешь духом, если у тебя ничего не выйдет. – Придумаю что-нибудь еще, – легкомысленно отмахнулся Ричи. Он был уверен, что все сработает. Честно сказать, работой Беверли он остался не слишком-то доволен. Ему казалось, что всего недостаточно: он должен был выглядеть ярче, привлекательнее, настолько женственным, насколько это было возможно, но девушка заверила, что в соответствии с его представлениями о женском образе одеваются и красятся только драг-квин, и что это в данной ситуации немного чересчур. Ричи знал, что сегодня мама Эдди будет работать в ночную смену, потому не сильно опасался встретить ее на пороге дома. Опасался он того, что Каспбрак, стоит ему открыть дверь и увидеть Ричи, рассмеется ему в лицо, и скажет, что его лучший друг идиот, если думал так привлечь его внимание. И это еще в самом лучшем случае. – Ричи… – пожалуй, Эдди смотрел на него пугающе долго. Его взгляд поочередно задержался на уложенных гелем волосах, подведенных черным глазах с накрашенными ресницами, чуть тронутых румянами щеках, розовом блеске для губ, прежде чем спуститься ниже к розовому же топу на бретельках («Не пытайся его надеть, Ричи, ты порвешь его на… Ай, ладно, оставишь себе»). На юбку и туфли Тозиер бы тоже решился, если бы нашел в гардеробе Беверли что-нибудь подходящего размера, но увы. Как бы сильно ему не хотелось завершить свой образ, пришлось довольствоваться малым. – Ричи? – снова повторил Каспбрак, словно проверяя его ли друг перед ним или кто-то очень похожий, но с макияжем. Тозиер ощущал, как сердце бьется у него в горле. – Да? – с трудом выдавил он из себя. – Ты… Ну, просто вау! – Эдди выглядел так, как будто внезапно забыл все слова. А еще он определенно точно покраснел, ни на секунду не переставая разглядывать Тозиера. – Правда? Тебе нравится? – Ричи знал, что его план сработает! То, что он ни на секунду не верил в него последние полчаса по пути к дому Эдди – дело другое. – Да, – Каспбрак закусил губу. А потом вздрогнул, боязливо попятившись. – В смысле, нет, с чего бы? В его глазах сейчас плескалась паника. И Ричи совершенно не понимал, что изменилось. – С того, что ты сказал вчера. Я просто подумал… – Слушай, не знаю, что я там вчера наговорил, но это точно не повод для ваших дурацких розыгрышей! – Эй, стой, это не розыгрыш, – благодаря тому, что Эдди попятился, Ричи, наконец, смог зайти в дом и прикрыть за собой дверь. – Я тут один. И я не понимаю, с чего ты так разнервничался. – Ох, то, что я сказал вчера, что хочу тебя, вовсе не это означало! – Че-го? Эдди определенно вчера не говорил ничего подобного. Он, стоит отметить, говорил даже нечто, прямо противоположное. – Этот твой маскарад, – Каспбрак обвел силуэт парня рукой (задержавшись взглядом на его губах чуть дольше необходимого). – Это ведь потому, что я вчера пьяный сказал что-то вроде, что у меня не получается ни с одной девушкой, потому что я постоянно думаю о своих чувствах к тебе? Так вот, ты рехнулся, если думаешь, что после этого твоего представления мне резко начнут нравиться девушки! – Чего?! – тут Ричи совсем перестал понимать, что происходит. – Постой-ка! Ты вчера вообще не об этом говорил! Ты сказал, что влюбился бы в меня, будь я девушкой, и я подумал: «может, у меня будет шанс понравиться ему, если я оденусь более женственно», и… Я тебе нравлюсь? – внезапно понял он суть того, о чем говорил Эдди прежде. – То есть – я? Такой, какой есть? – А ты так нарядился, потому что тебе нравлюсь я? – кажется, до Каспбрака тоже начал доходить смысл происходящего. – И ты думал так привлечь мое внимание? Еще несколько секунд они обескуражено разглядывали друг друга, пока, наконец, Эдди не выдержал: – Да какого хрена вообще! – он толкнул Ричи в плечо. – Почему ты молчал? – А ты чего молчал? – возмутился Тозиер. И, эй, это ему сейчас приходилось стоять перед другим парнем в женском топе и с накрашенными губами – вот где точно скрывался миллион поводов для возмущения. – Я не молчал вообще-то! Я вчера все сказал! – Эдди снова толкнул его. – Да херню ты вчера сказал! – распалился Ричи, хватая Каспбрака за запястья, чтобы и не думал больше руки распускать. – И почему ты вообще так восхищенно смотришь на меня с макияжем, если тебе не нравятся девушки? – Да потому что мне нравишься ты! – парень принялся вырываться. – Хоть с макияжем, хоть в мешке из-под картошки. Я просто подумал: «Ну, если Ричи хочет так выглядеть, значит я хочу видеть его таким». – Мог бы сразу так и сказать, черт возьми! – Тозиер дернул Эдди на себя так резко, что тот с силой впечатался в его грудь. А потом крепко обнял, прижимая к себе. – Эдс? – М? – это прозвучало вполне мирно. Руки Каспбрака тем временем мягко обняли его за пояс. – Может, хватит спорить? Ты мне нравишься, я тебе нравлюсь, – Ричи ощутил, что краснеет, но все же набрался смелости, чтобы договорить предложение до конца. – Мы могли бы найти занятие получше. – Ты про секс? Господи, как Эдди мог одной своей фразой выбить Тозиера из колеи – он, наверное, никогда к подобному не привыкнет. Ричи подавился воздухом, а штаны в области паха резко стали тесноваты (жаль, все же, что не удалось юбку раздобыть). – Про поцелуй хотя бы, – уточнил Ричи скромно. И с каких это пор он стал скромником, а Эдди тем, кто предлагает ему заняться сексом? Может быть, потому что у него самого, в отличие от Каспбрака, даже с девчонками ничего никогда не было. – Только мне не нравится блеск, он липкий, – Эдди глянул на Тозиера сверху вниз, проводя большим пальцем по его нижней губе, что тут же заставило его сердце учащенно забиться. Усилием воли он удержался от того, чтобы лизнуть этот палец. – Большой опыт по части блесков? – не удержался Ричи от того, чтобы ткнуть себя же в больное место. – Не особо, – ответил Каспбрак честно. Он уже выудил из кармана шортов платок, которым бережно прошелся по губам парня. – Я целовался всего пару раз, мне не понравилось. – Почему? Губы Ричи продолжали быть ярко-розовыми, хоть больше и не отливали глянцем. Тот на пробу облизнул их, заставляя взгляд Эдди потяжелеть. – Всякий раз думал, что ты, наверняка, целуешься лучше. – Хочешь проверить? Тозиер ужасно боялся, что целуется отвратительно. Вообще хуже всех на свете, потому что у него не было ни малейшего опыта. Однако, судя по тому, как Эдди сейчас льнул к нему, горячо выдыхая ему в губы и касаясь своим языком его, парню все, определенно, нравилось. Ричи и не заметил, как руки Эдди из задних карманов его джинсов переместились под их ткань, пока тот, застонав в поцелуй, крепко не сжал его ягодицы. – О, черт! – Ты чего? – Каспбрак испуганно отстранился. – Не нравится? – Нравится, конечно, – Тозиер загнанно дышал, однако, многое отдал бы за то, чтобы этот поцелуй длился вечно. – А тебе? – Да. Да, очень, – глаза Эдди сияли. Ричи хотел было уточнить про вчерашнее: может, Эдди все-таки не уверен, и девушки ему нравятся больше, просто так вот случилось, что Тозиер сегодня соответствовал его ожиданиям. Но тут же расхотел, когда Каспбрак принялся настойчиво расстегивать его ширинку. Мурашки побежали по телу, стоило Эдди застонать, обхватывая его член поверх белья, поглаживая пару раз на пробу, а потом стягивая хлопковую ткань вниз. – Эдди, – Ричи потянулся было к шортам парня, но тот оттолкнул его руку. – Подожди своей очереди, – в его голосе так и сквозило то, насколько сильно он хотел все это время вот так вот спустить с Тозиера штаны и обхватить его член ладонью. – Можно делать это одновременно, – предпринял Ричи робкую попытку возразить. Хотя, когда Эдди вот так, заворожено глядя ему в глаза, мягко и медленно поглаживал его, заставляя задыхаться и просить большего, возражать не очень-то и хотелось. Тозиер видел, насколько парню нравилось то, что он делал. Это было слышно по его стонам, заметно по его неспешным, исследующим движениям: он то сжимал руку сильнее, то ускорялся, чтобы потом вновь обхватывать мягко и почти невесомо. Ричи не знал, чего парень добивается этими едва ощутимыми касаниями, пока жалобно не попросил: «Эдс, быстрее!», и не увидел, как при этом у парня возбужденно загорелись глаза. С этого момента Тозиер уже не затыкался. – Да, пожалуйста, да, Эдди, черт, давай сильнее, вот так, вот так, так хорошо, умоляю, не останавливайся, не… Ричи почти кричал, кончая. Когда он открыл глаза, Эдди стоял, заворожено глядя на него – по щекам расползся румянец, дыхание сбилось, а на шортах расплывалось влажное пятно от смазки. – Господи, как я люблю члены, – Каспбрак потянулся было к своим шортам рукой, перепачканной в сперме, но Ричи его опередил. – Уверен, что это то, о чем следует сообщать Господу? – усмехнулся Тозиер исключительно для того, чтобы скрыть, как от волнения у него тряслись руки. – Уверен, что об этом следует сообщить всем. Что ж, Ричи был согласен. Сейчас, прижимая Эдди к себе одной рукой, ощущая телом его горячее дыхание, а второй рукой решительно надрачивая его член, Тозиер тоже готов был рассказать всему миру о том, как же сильно любит это занятие. Член Эдди. Боже. В его руке. Черт возьми. Случаются же все-таки чудеса на свете. Каспбрак едва слышно стонал, утыкаясь лбом ему в грудь, и комкая пальцами ткань атласного топа, прежде чем зашипеть, податься бедрами вперед, и кончить, пачкая белыми потеками джинсы Ричи. – Это же не все? – осторожно уточнил Тозиер, дав парню пару секунд, чтобы прийти в себя. – Ну, уж нет. Во-первых, тебя нужно раздеть. Во-вторых, загнать под душ. В-третьих, – глаза Эдди все еще были подернуты пеленой удовольствия. – В-третьих, тебе нужно отсосать. И я собираюсь все это сделать в названной последовательности прямо сейчас. Тозиера в вышеупомянутом сценарии абсолютно все устраивало. – Ты, правда, не помнишь, что наговорил нам вчера? – все же не удержался он от вопроса, когда, уже будучи голым, поднимался на второй этаж в ванную. – «Нам»? Как много людей это слышало? – Эдди мученически застонал. – Как минимум, четверо. Удивительно, но парень переплюнул свое прошлое мученичество еще более несчастным стоном. – Никогда больше пить не буду! И, нет, я не помню. И, да, я был уверен, что сказал то, о чем думал: выложил все о своих чувствах к тебе. Оказывается, я даже пьяный не так уж плох в конспирации. – Твоя конспирация меня вчера чуть не убила, – проворчал Тозиер, а потом уточнил. – Ты вообще собираешься теперь как-нибудь заглаживать свою вину? Вместо ответа Эдди ущипнул его за ягодицу. Наверное, при данных условиях, это можно было расценить за уверенное согласие.