right side of rock bottom

Сегодня второй день летних каникул, и, поскольку впереди у них целых тридцать свободных дней, Эндрю и Нил направляются в Колумбию. Это не входило в планы до вчерашнего дня. Нил попрощался со старшекурсниками перед тем, как они отправились в аэропорт — Мэтт и Дэн планировали провести месяц с мамой Мэтта после небольшого путешествия, чтобы Дэн смогла навестить её сестёр по сцене, тем временем Элисон приняла решение провести свободное время с Рене и её приёмной матерью — и общежитие ощутимо опустело. Ники был следующим, кто уехал, почти выжав жизнь из Нила, когда прощался в аэропорту. У Ники хватило духа не пытаться обнять Эндрю, но он одарил своего двоюродного брата многозначительной улыбкой, прежде чем перейти к объятиям с Аароном и Кевином. Пообещав позвонить по скайпу, как только отоспится после перелёта, он исчез в очереди на посадку. Через час после того, как Ники ушёл и они вернулись в Лисью башню, Аарон сообщил им, что уезжает домой с Кейтлин на месяц. Эндрю никак не отреагировал, продолжая собирать свои вещи, а единственными словами Кевина было «не расслабляйся на тренировках». Нил не очень ладил с Аароном и, вероятно, мог бы помочь ему или оставить наедине с собой в хороший день, но он всё равно попытался улыбнуться и сказал ему повеселиться. Бросив последний взгляд на Эндрю, Аарон кивнул, взял свою сумку и ушёл. После того, как они закончили собирать вещи и загрузили всё в багажник Мазерати, Кевин попросил Эндрю отвезти его на стадион, чтобы он мог поговорить с тренером. Он выглядел измученным и напуганным, когда покинул машину на стоянке и прокрался внутрь один. Эндрю и Нил сидели на капоте машины — Эндрю курил, Нил перекатывал зажжённую сигарету между пальцами, — Кевин подошёл к ним несколько минут спустя и сказал, что собирается остаться с Ваймаком на месяц. Эндрю никак не отреагировал, но Нил знал, что он удивлён. Он и сам был удивлён. На самом деле он не ожидал, что Кевин предпримет какие-либо действия для построения отношений с Ваймаком кроме как сказать ему правду. Кевин покинул стадион на машине Ваймака, оставив Эндрю и Нила на парковке. Как только машина скрылась из виду, Эндрю выкинул окурок на землю и откинулся на руки, чтобы искоса взглянуть на Нила. — Куда ты хочешь сбежать? Нил в замешательстве приподнял брови, немного повернувшись лицом к Эндрю. — Я никуда не убегаю. Эндрю закатил глаза, спрыгивая с капота машины, чтобы встать перед Нилом. — Мы можем сбежать, но только если вернёмся. — Что насчёт Кевина? Эндрю пожал плечами, ступая в пространство между ног Нила, который всё ещё сидел на капоте. — Он будет с тренером. — Ты добровольно выпускаешь его из виду? — удивлённо спросил Нил. — Ты действительно так сильно доверяешь Ваймаку? — Он больше не нуждается в моей защите и не сможет смириться с мыслью о том, что его не будет на поле дольше часа. Нил подался вперёд, врываясь в пространство Эндрю, и почувствовал пробегающую дрожь по спине, когда тот не отодвинулся. — Сколько времени пройдёт, прежде чем он попытается вернуть нас? — Он знал, что если решит не идти с нами к Эбби, то не сможет заставить нас остаться, — сказал Эндрю, сверля глазами Нила. — Колумбия? — выдохнул Нил, придвигаясь ближе. Последнее, что он увидел перед тем, как закрыть глаза, был кивок Эндрю, когда тот двинулся навстречу губам Нила своими. И вот, день спустя, они уже в пути, оставив Пальметто позади. Они уезжают не на целый месяц, потому что у Кевина, несомненно, на каком–то этапе случится срыв — будь то из-за экси, Ваймака, Рико или всех троих разом, — поэтому они планируют провести последние две недели каникул у Эбби, прежде чем смогут вернуться в общежитие, а пока есть только они и открытая дорога. В основном это тихая поездка: радио играет на низкой громкости, едва слышно при опущенных стёклах, но Нилу это нравится. Ему нравится тишина и покой наедине с Эндрю, нравится, как он чувствует, что все его тщательно выстроенные стены медленно разрушаются, чем дольше они остаются вдвоём. Это должно пугать его — раньше пугало — он так долго убегал, так долго скрывал каждую частичку своей личности и становился кем-то другим, что к тому времени, когда они с Эндрю начали отношения, кем бы они ни были, Нил не был уверен, что знал, какие части себя были достаточно реальны, чтобы отдать их Эндрю. Теперь, однако, он чувствует утешение, понимая, что Эндрю знает всё: каждую частичку Нила — настоящую и придуманную — и всё равно хочет остаться. Нилу всё ещё трудно вспоминать, что нужно впустить его полностью, но жгучая потребность в глубине его живота, которая жаждет удержать Эндрю рядом, часто перевешивает его сомнения. Они добираются к дому до полудня и оставляют свои сумки перед тем, как снова уйти, чтобы купить продукты, которых им должно хватить на две недели. Нил катит тележку по супермаркету, в то время как Эндрю, кажется, наугад выбирает товары с полок и бросает их в корзину. — Ты ведь знаешь, что нам следует выбрать продукты, которые могли бы составить какое-то блюдо? — Нил непринуждённо комментирует, как Эндрю бросает в корзину печенье трёх разных марок. — Говорит тот, кто не умеет готовить. — Эндрю не насмехается, но близок к этому, и идёт к следующему проходу. — Я умею готовить, — протестует Нил, скорее из инстинктивной защитной реакции, чем потому, что он гордится своими кулинарными способностями. — Ты можешь приготовить съедобную еду, — поправляет Эндрю, внезапно снова появляясь рядом с Нилом, — но вкус — чуждое тебе понятие. — Откуда тебе знать? — фыркает Нил. — Ты никогда не пробовал мою стряпню. — А я и не собираюсь, — съязвил Эндрю, оставляя Нила рыться в секции заморозки. Во время оплаты на кассе Нил оказывается быстрее Эндрю, на что тот хмурится и бормочет о повышении процента, но Нил только самодовольно ухмыляется в ответ и берёт половину продуктов, чтобы отнести их в машину. Когда они возвращаются в дом и заканчивают убирать свою еду и одежду, внезапно ощущается некое разочарование. Нет Ники или Аарона, умоляющих пойти в кафе «У Красотки» или Райские сумерки, нет Кевина, который твердит о пропущенных тренировках. Остались только Нил, Эндрю и тишина. Нил думает, что, возможно, это первый раз, когда он дышит за последние дни. Он не осознавал этого, потому что был поглощён сборами и прощанием со всеми, но теперь, когда всё закончилось, он вспоминает, что его добровольный обратный отсчёт должен был уже закончиться. Сейчас конец учебного года, и пять месяцев назад он думал, что уже будет мёртв. Вместо этого у него есть команда, будущее, дом и Эндрю. (Последние два — взаимозаменяемые) При этой мысли он чувствует себя неуверенно, не в своей тарелке. Всё в этом году произошло так быстро и отняло у него так много сил, что у него так и не нашлось времени смириться с тем фактом, что он всё ещё жив — он всё ещё здесь — кроме понимания того, что он наконец-то свободен. Когда он, наконец, позволил себе осознать это, его ошеломило. Потрясывание перед глазами пачкой сигарет выводит из задумчивости, и взгляд падает через кухонный островок на Эндрю, который кивает в сторону двери. Нил следует за ним на задний двор, и пытается скрыть своё удивление, когда парень решает лечь на траву, закуривая сигарету. Нил некоторое время наблюдает за ним, но когда Эндрю не подает никаких признаков движения, ложится рядом. Небо чистое, если не считать нескольких облаков, а погода тёплая и приятная. Нил на мгновение закрывает глаза и сосредотачивается на своём дыхании. Как только он чувствует, что успокоился, то снова открывает их и поворачивает голову в сторону, рассматривая профиль Эндрю. — Откуда ты знаешь? — спрашивает он в конце концов. Эндрю выпускает дым изо рта и поворачивает голову к Нилу. — Знаешь что? — Что мне нужно было уйти. Даже я не знал об этом. — Ты всегда медленно соображал, Джостен, — фыркает Эндрю, снова поднимая взгляд к небу. Нил на мгновение задумывается над ним. Даже если бы Эндрю больше не нужно было следить за Кевином, ему, должно быть, было бы трудно не делать этого сейчас, но он всё равно ушёл и забрал Нила, чтобы дать ему возможность отдышаться. Он знал, что Нил, возможно, чувствовал себя ошеломлённым сейчас, когда у него наконец появился случай осознать тот факт, что он в безопасности. И он дал Нилу шанс смириться с этим самостоятельно. Нил всегда знал, что Эндрю проницателен, но всё равно впал в шок от того, что тот не только заметил, но и проявил достаточно заботы, чтобы дать эту возможность Нилу. После минутного колебания Нил полностью перекатывается на бок, старательно сохраняя небольшое расстояние между ними. — Эндрю. Эндрю снова смотрит на него с пустым выражением лица, и Нил осторожно протягивает руку, чтобы провести кончиками пальцев по тыльной стороне ладони, которая безвольно лежит у него на груди. — Спасибо, — бормочет он, растягивая губы в загадочной улыбке. Он ожидает, что Эндрю усмехнётся или сделает какое-нибудь саркастическое замечание, но вместо этого он просто смотрит на Нила ещё секунду и кивает. Нил через мгновение убирает руку, но не переворачивается обратно на спину, довольствуясь тем, что смотрит на Эндрю, а не на небо. — Тебе когда-нибудь говорили, что пялиться — не нормально? — спрашивает Эндрю, туша сигарету и поворачиваясь на бок лицом к Нилу. — Нет, — говорит Нил. — Но я почти уверен, что это происходит только рядом с тобой. — Всегда так упорно пытаешься заставить меня страдать, — вздыхает Эндрю, но в его словах нет обычной язвительности. Нил усмехается, качая головой: — Тебе это нравится. — Почему мне это должно нравиться? — Потому что я тебе нравлюсь. — парирует Нил, ухмыляясь шире от того, как двигается челюсть Эндрю. Как будто он проглатывает то, что изначально собирался сказать. — Кто тебе это сказал? — спрашивает он вместо этого. — Согласно моей последней проверке я тебя ненавижу. — Ты ведь знаешь, что я перестал тебе верить примерно три месяца назад? — Только три? Нил фыркает, поднимая руку, прежде чем остановить её в воздухе. — Да или нет? В глазах Эндрю появляется огонек, который, как ему кажется, он не видел раньше, когда Эндрю говорит ему «да». Нил улыбается, проводя рукой по подбородку Эндрю и запуская пальцы в его волосы, чтобы притянуть его для поцелуя. После их поцелуев так часто остаются синяки, это всегда борьба, но не сейчас. Этот поцелуй медленный и мягкий, — нежное прикосновение их губ друг к другу заземляет больше, чем что-либо другое, — неспешный, потому что может таким быть, и Нил наслаждается этим. Чем дольше они остаются снаружи, тем больше он теряет счёт времени, но к тому моменту, как они возвращаются на кухню, проходят часы. Нил думает, что это довольно хорошее начало их каникул.

*

Когда они наконец решают лечь спать, Нил колеблется. Они и раньше делили постель, и это было прекрасно — Эндрю был в порядке, — но сейчас всё иначе. Раньше у них действительно не было выбора, не раздувая из мухи слона, но теперь Нил мог бы с таким же успехом спать в комнате Аарона или Ники, и он не хочет ставить Эндрю в неловкое положение, просто предполагая, что они делят комнату. Сначала он откладывает этот разговор, не торопясь в ванную, но он знает, что скоро должен будет что-то сказать. Он ловит Эндрю в коридоре, очевидно, намеревающегося воспользоваться ванной после того, как Нил принял душ, но тот послушно останавливается, когда Нил протягивает руку. — Где ты хочешь, чтобы я спал? — спрашивает он, решив просто прикусить язык и задать вопрос, на который он хочет получить ответ, а не ходить вокруг да около. Он уже давно понял, что единственный способ, который у них работает, — это непреклонная, жестокая честность. Эндрю изучает выражение его лица, и Нил послушно ждёт, пока он решит, чего хочет. В конце концов пальцы Эндрю цепляют футболку Нила, и он осторожно тянет за неё. — Идём, — бормочет он, пятясь назад, пока ведёт Нила в свою комнату. Нил следует за ним, у него перехватывает дыхание от непроницаемого выражения лица Эндрю. Они останавливаются у края кровати, и Нил снова ждёт, когда Эндрю сделает первый шаг. В конце концов всё, что он делает, это целует Нила, прежде чем сказать ему, что вернётся через секунду. Эндрю исчезает в коридоре, а Нил забирается в кровать, держась левее, так как знает, что Эндрю предпочитает спать прислонившись спиной к стене. Он старается не ёрзать, ожидая возвращения Эндрю, предпочитая просматривать сообщения на своём телефоне, которые остальные Лисы присылали ему в течение дня, чтобы занять свои мысли. Но как только он слышит мягкие шаги возвращающегося Эндрю, он захлопывает телефон и бросает его на прикроватный столик, глаза сразу же находят парня, когда тот появляется в дверях. Эндрю смотрит на него с непонятным выражением лица в течение пары секунд, прежде чем проскользнуть в комнату и закрыть за собой дверь. Он не прикасается к Нилу, когда забирается в кровать, и когда он, наконец, устраивается, между ними остается почти фут пространства. Нил не пытается преодолеть его, за исключением руки, которую он осторожно протягивает. Эндрю лежит на боку, лицом к Нилу, и с ленивым интересом наблюдает, как Нил тянет руку к центру кровати. Однако парень может сказать, что Эндрю удивлён тому, что Нил не пытается взять его за руку или притянуть ближе. Вместо этого он сцепляет свой мизинец с мизинцем Эндрю и встречается с ним взглядом поверх подушек. На мгновение между ними воцаряется тишина, пока Эндрю снова не обретает дар речи. — Даёшь мне новое обещание? — Если тебе это нужно, — шепчет Нил. — И что это за собой влечёт? — спрашивает Эндрю. Он пытается казаться незаинтересованным, и в основном ему это удаётся, но теперь Нил знает его лучше. Он знает, что Эндрю не говорит, если сам этого не хочет, и не спрашивает, если его не интересует ответ. — Для меня это всегда «да», я уже говорил тебе об этом. Но я знаю, что для тебя это не одно и то же, и что «да» зависит от ситуации, поэтому, что бы тебе ни было нужно от меня, я обещаю дать тебе это, — бормочет он, крепче сжимая палец Эндрю. — Если ты хочешь, чтобы я спал здесь или на диване, мне всё равно, просто скажи мне. — Ты думаешь, я позволил бы тебе лечь в эту постель, если бы уже не верил в это? — Это звучит холодно, но небольшая пауза, прежде чем он заговорит, и то, как его мизинец сжимается вокруг пальца Нила в мёртвой хватке выдаёт его. Ему было нужно, чтобы Нил сказал это вслух, и Нил это сделал. — И что я должен пообещать в ответ? Нил пожимает плечами, позволяя своему взгляду скользнуть вниз к их рукам. — Не закрывайся от меня. Если что-то случится или тебе понадобится пространство — я сделаю всё, что тебе будет нужно, но не закрывайся. Даже если ты не сможешь объяснить сразу, просто пообещай, что скажешь мне почему, когда сможешь. Я имел в виду это, когда сказал, что не разрешаю тебе позволять мне быть таким, как они, но это сработает, только если ты скажешь мне, когда что-то не так. Эндрю долго молчит, но Нил готов подождать. Он слегка ослабляет хватку на руке Эндрю на случай, если он захочет вырваться, но он и не пытается. Между ними воцаряется тишина, но через несколько секунд Эндрю кивает и шепчет: — Я могу это сделать. Нил кивает в ответ и позволяет себе улыбнуться, отпуская руку Эндрю и отворачиваясь, чтобы выключить настольную лампу. Как только он возвращается в исходное положение, его глазам требуется секунда, чтобы привыкнуть к темноте, но как только они это делают, то останавливаются на Эндрю. Он не двигался, и если бы Нил подумал, что Эндрю действительно может видеть прямо сейчас, он бы подумал, что за ним наблюдают. — Можно я тебя поцелую? — спрашивает он, и Эндрю не отвечает, только шаркает вперёд и находит губы Нила в темноте. Поцелуй сам по себе является обещанием. Это утешение. Это да. — Ненавижу, когда ты удивляешь меня, Джостен, — бормочет Эндрю ему в рот, прежде чем отодвинуться, всё ещё достаточно близко, чтобы Нил мог чувствовать его дыхание на своём лице. Нил только усмехается, слегка качая головой. — Я не думаю, что это на самом деле так. Эндрю фыркает, но больше ничего не говорит, отступая на несколько дюймов к своей стороне кровати. Нил знает, что это означает, что он выиграл этот раунд, даже если они больше не играют в правду. Он чувствует, как его тело постепенно расслабляется, чем дольше он лежит рядом с Эндрю, всё ещё не совсем привыкнув к весу другого тела на матрасе рядом с ним с тех пор, как он перестал убегать. Он думает, что ему это нравится, нравится комфорт от осознания того, что Эндрю рядом, от осознания того, что Эндрю подпускает его к себе. Это ближе, чем он когда-либо добровольно позволял кому-либо другому. Нил намерен защищать это всем, что у него есть.

*

Нил держит своё обещание в течение следующих двух недель. Он позволяет Эндрю проводить границы и очень твёрдо остаётся в их пределах. Теперь он благодарен за побег, но не потому, что это было необходимо ему ради его собственного психического здоровья. Он даёт им возможность исследовать свои границы вдали от любопытных глаз и назойливых вопросов. Они могут целоваться до тех пор, пока их губы не онемеют, не опасаясь, что их прервут. Эндрю может толкнуть Нила на диван или прижать его к стене или кухонному столу, и никто не войдёт. Они могут вместе принимать душ и ходить без повязок, когда почувствуют себя достаточно храбрыми. Это потрясающе. Это процесс обучения для них обоих — для Нила это совершенно новая территория, а для Эндрю это проверка его собственных возможностей, — но Нил благодарен за это. Они не продвинулись намного дальше, чем заходили раньше. На протяжении всего их пребывания было много случаев, когда Эндрю толкает Нила на кровать и доводит его; иногда он остаётся, чтобы самому закончить, иногда он извиняется и уходит в ванную или выгоняет Нила из комнаты. Но Эндрю не позволяет ему прикоснуться к себе, а Нил и не пытается. Однако Нил на самом деле не беспокоится о том, что они зайдут намного дальше, когда дело дойдет до секса. Он знает, что хочет этого — что само по себе является удивительным и неожиданным чувством,— но он доволен тем темпом, в котором они идут. У Эндрю слишком много демонов, с которыми нужно справиться, а Нил всё ещё слишком не уверен в своих собственных пределах в отношении того, к чему он эмоционально готов, а к чему нет, чтобы действительно пытаться подтолкнуть Эндрю сделать ещё один шаг вперёд. В основном он благодарен, что они провели эти две недели, узнавая друг друга немного лучше. Не обязательно в смысле изучения жизненных историй друг друга — хотя они ведут долгие, запутанные беседы, куря сигареты на заднем крыльце и любуясь закатом, — но в том, чтобы чувствовать себя комфортно с телами друг друга. Нил начинает привыкать к тому, что рядом с ним в постели находится ещё одно тело, и к концу второй недели он думает, что Эндрю тоже привыкает. Иногда по утрам ему всё ещё нужно побыть одному, но в целом он никогда не уклоняется от Нила. Они становятся менее нерешительными в своих прикосновениях. Большую часть времени они по-прежнему задают запатентованный вопрос «да или нет?», но Нил всё лучше понимает Эндрю, понимает, когда его прикосновение будет принято, а когда нет. К тому времени, как две недели подходят к концу, они не заметно меняются, просто... становятся лучше, более спокойными.

*

К тому времени, как они возвращаются домой, Кевин всё ещё цел и невредим, что, честно говоря, больше, чем ожидал Эндрю. Он находится у Эбби с Ваймаком, когда они приезжают, и пропускает тёплый приём в пользу допроса их обоих о том, как они тренировались. Эндрю полностью игнорирует его и относит свою сумку в комнату, которую он считает своей в доме Эбби; он слышит, как Нил выдаёт какое-то дурацкое оправдание, которое в любую секунду может перерасти в спор. Классика. Однако в конце концов Нилу приходится сбежать от Кевина, потому что Эндрю слышит его шаги ещё до того, как он появляется в открытой двери с сумкой, перекинутой через плечо. Эндрю позволяет своему взгляду скользнуть по нему на короткое мгновение, прежде чем вернуться к задаче размещения своей одежды в комоде в углу комнаты. — Какая комната принадлежит Ники? Это ставит Эндрю в тупик. Он чувствует, что замерзает, но заставляет себя продолжать убирать одежду, мягко спрашивая: — Почему тебя волнует, какая комната принадлежит моему двоюродному брату? — Потому что я ни за что на свете не буду спать в комнате Аарона, — издевается Нил, прислоняясь плечом к дверному косяку. Он совершенно не осознаёт, какое влияние оказывает на людей. Эндрю уверен, что если бы Ники был здесь прямо сейчас, у него, вероятно, потекли бы слюнки от лёгкой уверенности в сутулости Нила и его взъерошенных волосах из-за того, что они ехали с опущенными стёклами. Эндрю, с другой стороны, обычно просто злится каждый раз, когда смотрит на него. Когда он понимает намерение Нила, он едва сдерживается, чтобы не закатить глаза, даже если какая-то тайная часть его души ценит то, что Нил никогда не предполагает, никогда не принимает. Эндрю сказал ему, что они могут спать в одной кровати в Колумбии, но он никогда ничего не говорил о том, что им с этим делать в доме Эбби. Он бросает свитер, который держит в руках, в открытый ящик и движется к двери, пока не оказывается перед Нилом. То, как Нил сутулится, ставит их на один уровень, и Эндрю смотрит, как Нил некоторое время наблюдает за ним, прежде чем протянуть руку и забрать у Нила сумку. — Ты остаёшься здесь, — говорит он, делая шаг назад в комнату и замечая выражение, которое мелькает на лице Нила, когда он отталкивается от дверного косяка. Нил следует за ним дальше в комнату, и что расстраивает Эндрю больше всего на свете, так это то, что он не знает, чего ожидать. Он не знает, будет ли Нил спорить с ним из-за этого или Нил будет продолжать идти, пока Эндрю не прижмётся спиной к стене и не начнёт целовать его до дрожи в коленях. В конце концов, он не делает ни того, ни другого. Он останавливается, когда это делает Эндрю, оставляя несколько дюймов пространства между их телами, и медленно поднимает руки — достаточно медленно, чтобы Эндрю мог сказать ему остановиться, если ему захочется, — и обхватывает челюсть Эндрю ладонями. — Ты уверен? — это всё, что он спрашивает, без сомнения, ища в глазах Эндрю ложь или нерешительность. Но Эндрю уверен уже на протяжении долгого времени. Он давным-давно сказал Нилу, что это нормально, потому что Нил останавливается, когда Эндрю говорит ему об этом; это больше, чем кто-либо другой делал для него. Но не только это, ведь Нил спрашивает, Нил заставляет Эндрю говорить и доказывает это снова и снова. Эндрю может потребоваться немного больше времени, прежде чем он полностью успокоится, но лёгкое беспокойство, которое он испытывает при мысли о том, чтобы делить постель с Нилом или делать с ним что–либо, почти всегда пропадает рядом с ним, что само по себе является трудной концепцией для его головы. Он знает, что в ближайшее время с ним не всё будет в порядке, но Нил тоже это знает и не ожидает, что всё будет гладко. Этого достаточно, чтобы заставить Эндрю захотеть попробовать, заставить его захотеть попытаться преодолеть страх и насладиться близостью. Поэтому он кивает, стараясь не сбросить руки Нила, и говорит: — Я уверен. Нил улыбается — Эндрю замечает, что он начинает делать это чаще — и ненадолго прижимается лбом к лбу Эндрю, прежде чем отпустить его. — Хорошо. Затем он забирает свою сумку из рук Эндрю и подходит к комоду, чтобы высыпать свою одежду в ящики. Эндрю требуется мгновение, чтобы переварить то, что только что произошло, прежде чем встряхнуться и собрать остальную одежду, чтобы присоединиться к нему. Это вызывает у него своеобразное чувство дежавю из-за чего-то, что ещё не произошло. Технически они живут вместе и живут вместе с тех пор, как Нил и Аарон поменялись комнатами, но, стоя рядом с Нилом и наблюдая, как их одежда лежит бок о бок в ящике, он представляет себе жизнь через несколько лет, где они будут заниматься этим же. Где их одежда так перепутается, что они уже не смогут сказать, где чья. Эта мысль на мгновение приводит его в ужас, потому что в это время в прошлом году единственным планом Эндрю в его жизни было выжить, найти что-то, чтобы убедить себя, что выживание того стоит. Но теперь он видит будущее, каким бы туманным оно ни было. Он видит будущее с Нилом и знает, что в глубине души Нил помогает ему убедиться, что выживание того стоит. Ирония судьбы, думает он, в том, что мальчик, который был так решительно настроен на то, чтобы его собственное будущее было прервано, — это человек, который заставляет Эндрю думать, что будущее может быть возможным.

*

Кевин и Ваймак остаются на ужин, и Кевин властно смотрит на Эндрю и Нила, пока Нил не сдаётся и не соглашается пойти на стадион потренироваться после того, как они закончат есть. Эндрю закатывает глаза и называет Нила наркоманом и слабаком и решительно подавляет маленькую вспышку возбуждения, которая накапливается в его собственной груди при мысли о возвращении на поле после двухнедельного отсутствия. Поездка по большей части проходит в тишине. Когда Нил спрашивает Кевина, как идут дела с тренером, Кевин замолкает, но в конце концов признаёт, что они разговаривали. Он не говорит про «что», «если», «лучше» или «хуже», но Нил не настаивает, а Эндрю молчит. Часть его объективно хочет этого для Кевина, потому что он может признать, что Кевин нуждается в этом, но пока Кевин не решит, что ему нужно снова переживать из-за этого, Эндрю не вмешивается. Как только они переодеваются и запираются на поле, Эндрю чувствует, как меняется атмосфера, чувствует, как предвкушение волнами накатывает на Нила, когда он выходит на позицию. Иногда он, блять, хуже Кевина. Тем не менее, Эндрю занимает своё место в воротах и принимает вызов, который бросают Нил и Кевин, по очереди нанося удары по нему. Кевин тратит впустую половину своего запаса кислорода, критикуя и жалуясь на то, насколько не в форме Эндрю и Нил после двух недель без тренировок, но Эндрю может сказать лишь то, что он доволен собой. В основном потому, что проходит два часа, прежде чем Нил или Кевин действительно пытаются остановиться. Кевин продолжает свой список всех вещей, которые они сделали неправильно, пока они идут в раздевалку. Эндрю перестаёт его слышать после того, как критика работы ног Нила идёт по пятому кругу. Он всё ещё разговаривает, когда они принимают душ и переодеваются, и Эндрю, честно говоря, думал, что жизнь с их тренером дала Кевину достойного соперника для обсуждения экси и ничего, кроме экси в течение последних двух недель, но, очевидно, нет. Он наконец замолкает, когда они оказываются в машине, и Эндрю прерывает молчание. — Тебя отвезти к Ваймаку или ты останешься у Эбби? Кевин замолкает, и Эндрю краем глаза встречает взгляд Нила, но продолжает маневрировать, выезжая со стоянки. — К Ваймаку, — в конце концов бормочет Кевин, и Эндрю кивает. После этого поездка проходит в тишине.

*

Эбби суетится вокруг них, когда они возвращаются домой. Нил никогда не оставался у неё дома, и Эндрю знает, что она умирала от желания стать ему матерью ещё с Балтимора, если не раньше. Она предлагает им все блюда и напитки на кухне, но после того, как Нил вежливо отказывается от всего, а Эндрю просто пожимает плечами, она вздыхает и говорит им, что они могут занять гостиную. — Мне неловко занимать её гостиную, — говорит Нил, усаживаясь на диван и поджимая под себя ноги. — Эбби предпочитает читать в своей спальне, — говорит Эндрю, потому что она так и делает. Эбби почти никогда не смотрит телевизор, если только это не её мыльные оперы с Ники, но Эндрю видел стопки книг в её комнате, и это то место, куда она всегда уходила прошлым летом, если они становились слишком шумными. Эндрю почти уверен, что ей нравится проводить время наедине с собой. Нил прикусывает губу, как будто не уверен, но всё же принимает такой ответ и включает телевизор. Эндрю сидит рядом с ним, на комфортном расстоянии, примерно как вытянутая рука. Нил включает какой-то ситком, но становится совершенно ясно, что он не обращает на него внимания после того, как проводит по крайней мере пять минут, уставившись в сторону лица Эндрю, а не в телевизор. — Моё лицо вряд ли интереснее любого тупого шоу, которое ты ставишь, — комментирует Эндрю, отрывая взгляд от телевизора, чтобы посмотреть на Нила. Нил пожимает плечами, его рот растягивается в ухмылке. — Да или нет? Эндрю на мгновение задумывается над этим. Эбби наверху и, вероятно, не спустится вниз по крайней мере в течение часа. Телевизор работает достаточно громко, чтобы заглушить любой шум, а дверь закрыта. Это, вероятно, самое близкое к уединению, что у них будет в ближайшие пару недель, и волосы Нила начинают виться, так как он никогда не сушит их после душа, его глаза широко раскрыты и наполнены чем-то, что Эндрю не может точно определить. И Эндрю хочет- Он говорит «да» ещё до того, как осознает, что наклоняется к нему, но мгновение спустя их губы соприкасаются, и Нил выдыхает через нос. Как только его руки обхватывают челюсть Нила, чтобы направить его, руки Нила находят его волосы. Его пальцы перебирают пряди, и Эндрю подавляет дрожь, когда хватка Нила усиливается. Вместо этого он сосредотачивается на углублении поцелуя, на том, чтобы продвинуться вперёд настолько, чтобы Нил понял намёк и откинулся назад. Эндрю следует за ним вниз, устраиваясь в пространстве между ног Нила и прикусывая его губу, прежде чем дать себе секунду, чтобы вздохнуть. — Так и знал, что экси возбуждает тебя, — фыркает Эндрю ему в рот, не давая ответить, втягивая его в ещё один обжигающий поцелуй. — Подай на меня в суд, — смеётся Нил, когда их рты разъединяются. Его смех выходит на выдохе, легко и непринужденно, и этот звук на мгновение заставляет Эндрю остановиться. Он не уверен, что когда-либо раньше слышал смех Нила. Его нога задирается, но не обхватывает Эндрю за талию, а просто прижимается к его бедру. Это мягкое напоминание о том, что Нил всё ещё помнит о границах Эндрю, и Эндрю целует его за это ещё крепче. — Чёртов наркоман, — он впивается зубами в челюсть Нила, оставляя горячие поцелуи на его коже, пока его губы не возвращаются к губам Нила. Пальцы Нила вплетаются в его волосы, а его язык настойчиво касается языка Эндрю, и Эндрю чувствует, как огонь разливается по его венам, когда он прижимается своим телом к телу Нила. Даже несмотря на то, что их одежда приглушает ощущения, он всё равно чувствует, что задыхается от соприкосновения. Его ещё больше пугает, что этого недостаточно, что он хочет прижаться ближе, обнять крепче и поцеловать глубже. Нил издает эти хриплые тихие звуки у рта Эндрю; он, вероятно, даже не осознаёт, что делает это, но они сводят Эндрю с ума. Каждый раз, когда их рты перестраиваются, он пытается вытянуть из Нила звуки, пытается растянуть их подольше. Он знает, что они не могут долго так лежать на диване; руки Эндрю уже переместились с подбородка Нила под футболку, чтобы провести по рельефным шрамам Нила, и если бы он так остро не осознавал, где они сейчас находятся, эта футболка, вероятно, была бы уже на полпути через комнату. Поэтому, собрав все самообладание, на которое он способен, он отрывает свой рот от рта Нила и прижимает их лбы друг к другу, пока они оба переводят дыхание. Нил тяжело дышит под ним, пальцы теперь рассеянно гладят волосы Эндрю, а не дёргают их. Эндрю расслабляется от этого ощущения — хотя он никогда в этом не признается. Он ждёт, когда Нил встретится с ним взглядом, видит, что его глаза всё ещё горят желанием, и просто говорит: — Спальня.

*

Просыпаясь утром, Эндрю переживает момент — всегда крошечный, крохотный момент, — когда он забывает, что с ним в постели Нил. Это длится всего секунду, пока он заставляет себя проснуться, но на эту секунду его всегда охватывает ледяной страх, потребность отреагировать, наброситься и достать свои ножи. Он никогда этого не делает, потому что пройдёт еще секунда, и он вспомнит, что это Нил. Эндрю ненавидит эту секунду всем своим существом. Он чертовски ненавидит её, потому что ненавидит связывать своё прошлое с Нилом. Потому что он доверяет Нилу и чувствует себя достаточно храбрым, чтобы заснуть рядом с ним, но каждое грёбаное утро это как яркий красный флаг, напоминающий ему, что он не лучше. Что независимо от того, насколько он доверяет Нилу, прошлое Эндрю всегда найдёт способ добраться до него, всегда найдет способ попытаться обнулить его прогресс. Но потом Нил проснётся, вздрогнув от малейшего шума или движения на кровати, и Эндрю вспомнит, что он не единственный, кто имеет дело с травмой. Он не единственный, у кого прошлое прячется в глубине его сознания, как монстр под кроватью, ожидающий, чтобы выпрыгнуть наружу. Когда их глаза встречаются, всё, что видит Эндрю, — это зеркальное отражение понимания и смирения. Это почти успокаивает. Эндрю, может быть, и облажался, но Нил тоже, и тот факт, что они оба так чертовски усердно борются за то, чтобы создать положительные эмоции в местах, которые были испорчены отрицательными, заставляет его думать, что однажды у них действительно может получиться. Сегодня он просто вздыхает и придвигается немного ближе к Нилу. Он останавливается, когда чувствует, как их колени соприкасаются под одеялом, и его голова оказывается на подушке Нила. Нил наблюдает за ним усталыми глазами, которые говорят о гораздо большем, чем бессонная ночь. Это такая усталость, которую чувствуешь, когда тебе надоедает волноваться по любому поводу каждые пять минут. Они не разговаривают и не соприкасаются, кроме как коленями, но они достаточно близко, чтобы вдыхать друг друга, использовать близость и ощущение присутствия друг друга, чтобы смыть все мысли и страхи, которые могла вызвать ночь. Когда они оба немного успокоились, Нил протягивает руку и постукивает указательным пальцем по кончику носа Эндрю, так нежно, что Эндрю почти не чувствует этого. Эндрю знает, что выражение его лица становится пустым от удивления, но он ничего не говорит, потому что это действие почти вызывает у Нила улыбку. — Поспи ещё, идиот, — говорит ему Эндрю чуть громче шёпота и наполовину приглушённым подушкой голосом. Нил только один раз качает головой и наклоняет голову чуть ближе. — Я не хочу. Эндрю тоже этого не хочет. Но он также не думает, что готов встать и поговорить, или поцеловаться, или что-то в этом роде. Однако Нил, кажется, понимает. — Давай просто... — бормочет Нил, блуждая глазами по лицу Эндрю, прежде чем снова остановиться на его взгляде. — Давай просто полежим так немного. У Эндрю пересыхает в горле от эмоции, для которой у него ещё нет названия, и кивает. — Хорошо.

*

Если и есть что-то хорошее в тренировках, на которых Кевин настаивает каждую ночь их каникул, так это то, что Эндрю обычно слишком устаёт после них, чтобы его разум начинал работать сверхурочно, думая о том, что он делит постель с Нилом. Он и так едва может стоять, прислонившись к своему шкафчику с закрытыми глазами, пока ждёт, когда Нил закончит принимать душ. Кевин уже ждёт в комнате отдыха, вероятно, в миллионный раз просматривая заметки Ваймака о новобранцах. Звук выключающегося душа заставляет Эндрю открыть глаза, и через несколько минут перед ним предстаёт слегка влажный, полностью одетый Нил. — Всё хорошо? — спрашивает Нил, на мгновение задерживая на нём взгляд, прежде чем бросить полотенца в корзину и подойти к своему шкафчику. — Мм, — мычит Эндрю. У него немного болит плечо, и ему не помешал бы четырнадцатичасовой сон, но всё же. Должно быть, он снова закрыл глаза, сам того не осознавая, потому что следующее, что он помнит, это то, что Нил выжидающе стоит перед ним. Эндрю прочищает горло и отталкивается от шкафчиков, но Нил преграждает ему путь. — Забыл, как пользоваться ногами? Нил игнорирует его и протягивает руку. — Отдай их. — Что? — Ключи, — уточняет Нил. — Ты едва можешь держать глаза открытыми; я за рулём. — Да пошёл ты на хрен, — усмехается Эндрю, протискиваясь мимо Нила, который послушно делает шаг назад, прежде чем поравняться с ним. — Знаешь, у меня есть свои ключи, — небрежно говорит Нил. — И иногда я даже быстрее тебя. Если я доберусь до машины первым, тебе придётся позволить мне сесть за руль. — Или я мог бы пырнуть тебя ножом, — произносит Эндрю нараспев. Нил снова останавливает его, как только они оказываются в коридоре, встаёт перед ним и пристально смотрит на Эндрю. — Позволь мне вести. Эндрю подумывает о том, чтобы поспорить с ним, но потом он даже не может вспомнить, почему он вообще спорит. Может быть потому, что Нил пытается сделать это, потому что ему небезразлично, и это всё ещё что-то вроде чуждой ему концепции. Или, может быть, это потому, что это его естественная реакция — сопротивляться, не допускать Нила думать о том, что он может так легко заставить Эндрю сдаться. Но на самом деле Эндрю с тех пор, как Нил вошёл в раздевалку пять минут назад, знал, что не сядет за руль. Проглотив готовую сорваться с губ реплику, он безмолвно отдаёт ключи. Уголки рта Нила чуть приподнимаются, когда он поднимает руку, чтобы потянуть за первую попавшуюся прядь волос Эндрю. — Давай заберём Кевина и уберёмся отсюда. Эндрю не отвечает, потому что не верит, что его голос будет звучать так бесстрастно, как ему хотелось бы прямо сейчас, поэтому вместо этого он обхватывает пальцами запястье Нила и ведёт его в комнату отдыха. Кевин ничего не говорит, когда Эндрю забирается на пассажирское сиденье, а Нил садится за руль — не то, чтобы Эндрю ожидал от него этого; он единственный Лис, который не сделал ни одного замечания о них двоих с тех пор, как все узнали. Наверное, потому, что если бы он что-то сказал, то это было бы о том, как трудно быть звездой гей-спорта, и тогда Эндрю снова задушил бы его. Посмотрите у кого, наконец-то, появился инстинкт самосохранения. Он не помнит, как заснул, но следующее, что он помнит, это то, что он открывает глаза и слышит мягкое бормотание голоса Нила, зовущего его по имени. Смаргивая сон с глаз, он садится, чувствуя себя немного дезориентированным, когда оценивает, где он находится. Он понимает, что они всё ещё в Мазерати, припаркованном на подъездной дорожке Эбби. Он смотрит поверх консоли и обнаруживает, что Нил наблюдает за ним. — Всё хорошо? — проверяет он, и Эндрю кивает, зевая, рассеянно потирая глаза. Нил несёт сумку Эндрю в дом, уклоняясь от Эндрю, когда тот пытается забрать её. Он мог бы легко выдернуть её обратно, но до входной двери около пяти шагов, а Эндрю всё ещё наполовину спит, поэтому он забивает на это. Они тихо передвигаются по дому, так как Эбби, скорее всего, спит; Эндрю начинает переодеваться, в то время как Нил исчезает в ванной. В целом проходит около пятнадцати минут, прежде чем они оба устраиваются, и Эндрю может заползти под одеяло, с благодарностью растягиваясь на матрасе, как только ему становится удобно. Минуту они лежат в тишине, и этого достаточно, чтобы Эндрю понял, что в ближайшее время он больше не заснёт. Он очень хорошо чувствует Нила рядом с собой — он лежит на животе, подложив руку под голову, повернувшись к Эндрю. Всё, что Эндрю нужно сделать, это повернуть голову влево, и их лица оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга. Он почти может разглядеть черты лица Нила в темноте. Это не заставляет хотеть его меньше. — Да или нет? Нил едва успевает произнести «да», как Эндрю начинает двигаться. Нил перекатывается на спину как раз вовремя, чтобы Эндрю забрался на него сверху, руки взлетают к волосам Эндрю, чтобы стащить его вниз. Их губы соприкасаются, и Эндрю чувствует, как его мозг отключается. Это отличается от апатии, которую он обычно испытывает; его эмоции всегда кажутся приглушёнными, как будто он борется с этим облачным туманом. С Нилом он ощущает, что чувствует так много, что его мозг не может за этим уследить. Это не лишает его эмоций, это вызывает у него покалывание, и если бы его мозг работал на полную мощность, он был бы в ужасе от такой мысли. Как бы то ни было, он слишком поглощён тем, как губы Нила на его губах вызывают дрожь, пронизывающую его до самых кончиков пальцев ног. Он не планировал этого, но где-то между поцелуями рука Эндрю находит руку Нила. Он намеревается прижать его руку к кровати, намеревается придвинуться ближе и целовать, покусывать дорожку вниз по горлу Нила, пока тот не начнёт хныкать. Вместо этого его пальцы переплетаются с пальцами Нила, и их поцелуи начинают замедляться. Он позволяет этому случиться, медленно прижимаясь губами к губам Нила, растягивает касания. Это производит желаемый эффект, если судить по тому, как дрожит всё тело Нила, и по тому, как его пальцы сжимаются вокруг пальцев Эндрю. — Эндрю, — бормочет Нил, но остальная часть того, что он собирался сказать, теряется из-за очередного поцелуя. Эндрю убирает свободную руку с челюсти Нила, проводя пальцами по рельефным шрамам на руке, пока не находит другую руку. Переплетение их пальцев не должно вызывать у него такого возбуждения нервных окончаний, но Эндрю давно понял, что его тело реагирует неправильно, когда дело доходит до Нила. Легко потеряться в ошеломляющем чувстве, которое вызывает поцелуй Нила, он почти рад, что они держатся за руки — это даёт ему что-то, за что можно держаться. Эндрю никогда не испытывал такой потребности целоваться, как с Нилом. Дело не в том, что ему не нравилось с другими людьми, когда это был его выбор, но что-то в поцелуях с Нилом — это словно принуждение, он просто всегда хочет целовать его. Всегда; до такой степени, что ему даже всё равно, делают они что-то ещё или нет, потому что Эндрю ходил с постоянным зудом под кожей в течение нескольких месяцев после их встречи, и он исчез в ту минуту, когда они с Нилом впервые поцеловались. Он не вернулся, но это в основном потому, что Эндрю отказывается существовать, не целуя Нила, чтобы позволить это. — Я думал, ты устал, — выдыхает Нил со смехом, когда Эндрю отстраняется, чтобы перевести дыхание. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — спрашивает Эндрю, позволяя своему лбу прислониться к лбу Нила, пока он ждёт, пока жжение в лёгких прекратится. Вокруг темнота, но глаза Эндрю достаточно привыкли к ней, чтобы увидеть ухмылку на лице Нила, когда он вздёргивает подбородок и шепчет: — Нет. Он оставляет поцелуй в уголке рта Эндрю, его пальцы сжимаются в их переплетении, и Эндрю думает, что не может смотреть на него прямо сейчас. Он соглашается вернуться к своему предыдущему плану и начинает водить губами по челюсти Нила, пока не достигает его шеи. Это так же отвлекает Нила, как и его самого, когда он отпускает одну из рук, чтобы провести пальцами по поясу брюк парня. Когда он держит Нила в своих руках, легко сосредоточиться на его удовольствии, обратить внимание на учащённое дыхание и тихие, непроизвольные звуки, которые он издаёт. Сосредоточиться на правой руке Нила, всё ещё держащей левую руку Эндрю, и рте Нила у его уха. Ещё проще, когда он действительно толкает Нила через край, когда он прикусывает точку пульса Нила и поворачивает его руку как раз так, чтобы Нил застыл под ним. Всё в порядке, пока он сосредоточен на Ниле — всё идеально, пока он сосредоточен на Ниле. Проблема в том, что как только Нил выдыхает под ним и расслабляется на матрасе, Эндрю внезапно снова сосредотачивается на себе. Это самая трудная часть. Потому что, как только он сосредотачивается на себе, становится почти невозможно избавиться от воспоминаний. Потому что были времена, когда он был моложе, и они прикасались к нему, но его тело не понимало, что не хочет, чтобы к нему прикасались. Он провёл чертовски много времени, ненавидя себя за это — он возненавидел себя ещё больше, когда понял, что ему нравятся парни после всего, что они с ним сделали. Это означает, что иногда мысль о том, чтобы добиться своего удовлетворения, пока Нил всё ещё находится в комнате, заставляет его кожу покрываться мурашками, потому что он не всегда может сдержаться, когда ненависть к себе снова просачивается внутрь. — Эндрю. Голос Нила вырывает его из раздумий, и только тогда он понимает, что нависает прямо над ним. — Ты в порядке? — спрашивает он. Мягко и успокаивающе, и его пальцы сжимаются вокруг пальцев Эндрю, где они всё ещё сцеплены вместе. — Мне нужно в туалет. — Он чувствует разочарование из-за того, что не может объясниться, но Нил, кажется, всё равно понимает. — Хорошо, — бормочет Нил. — Ты хочешь, чтобы я спал в гостевой? Эндрю подумывает о том, чтобы сказать «да», но в конечном счёте он знает, что не хочет этого. Он хочет, чтобы Нил был здесь. — Нет, — шепчет он. — Я вернусь. Он быстро приводит себя в порядок в ванной и моет руки, не глядя в зеркало. Нил незаметно пошевелился, когда он вернулся в спальню, но он выглядит немного менее растрёпанным, чем несколько минут назад. Он ничего не говорит, когда Эндрю возвращается в постель, но он ложится на расстоянии, когда Эндрю это делает. Он уверен, что Нил хочет что-то сделать, будто хочет как-то успокоить Эндрю. Именно это знание заставляет Эндрю протянуть руку. После небольшой паузы рука Нила встречается с его рукой посередине, и их пальцы переплетаются, как раньше. Возможно, они не так близко, как хотелось бы Нилу прямо сейчас, но даже в темноте Эндрю всё ещё видит понимание на его лице. Он видит, что этого достаточно, и это может быть не очень важным шагом для других людей, но для них это так. — Иди спать, Нил, — шепчет он, когда больше не может выносить взгляд парня на себе. — Ты тоже, — говорит Нил, но услужливо закрывает глаза после того, как быстро наклоняется, чтобы поцеловать костяшки пальцев Эндрю. Эндрю позволяет себе пять секунд разглядывать черты лица Нила, прежде чем проглотить комок в горле и закрыть глаза.

*

Нил проводит каждую свободную минуту последней недели, прежде чем остальные Лисы вернутся, наедине с Эндрю. Тренировки с Кевином по-прежнему занимают значительную часть их дней, но Эбби обычно оставляет их наедине, когда они дома, и Нил живёт ради этих тихих моментов. Он почувствовал вкус к этому в Колумбии, и теперь он действительно не знает, как жить без этого. Прямо сейчас они в гостиной Эбби, смотрят какой-то найденный ими фильм, который, скорее всего, принадлежит Ники. Они сидят на противоположных концах дивана с попкорном и чёрт знает чем ещё, что Эндрю заказал доставкой, сидя на подушке между ними, а Нил молча умирает над комментариями Эндрю. Эндрю язвителен в своих замечаниях, каждые несколько минут вполголоса комментируя, насколько глуп главный герой или почему шутка не смешная, и Нил практически перестаёт обращать внимание на сюжет примерно через десять минут, чтобы послушать его. Он немного удивляется, когда понимает, что счастлив. Он объективно знает, что был счастлив последние пару месяцев, что он постепенно научился чувствовать это с того момента, как встретил Лисов, но это просто... это шок, когда он понимает, что в этот момент с Эндрю он чувствует себя полностью и абсолютно удовлетворённым. Его разум свободен от беспокойства, и он почти смеётся. Он даже не может вспомнить, когда в последний раз смеялся по-настоящему. Нога Эндрю, настойчиво толкающая его в ногу, заставляет его поднять глаза. — Куда ты ушёл? Нил пожимает плечами, на его губах играет печальная улыбка. — Никуда. Я счастлив прямо здесь. Глаза Эндрю сужаются, прежде чем он бормочет: — Сто девятнадцать процентов. Необъяснимо, но это только заставляет улыбку Нила стать шире, и он снова поворачивается к телевизору, чтобы Эндрю этого не увидел. Эндрю больше ничего не говорит, но кладёт ноги на колени Нила. Сначала Нил удивляется, прежде чем это чувство — счастье — снова расцветает в его груди. Он собирается опустить руки на ноги Эндрю, но останавливает себя, позволяя рукам зависнуть в воздухе. — Могу я? — спрашивает он, бросая взгляд на лицо Эндрю. —Мм, — хмыкает Эндрю, его глаза задерживаются на Ниле достаточно долго, чтобы увидеть, как он обхватывает руками лодыжки Эндрю, прежде чем снова сосредоточиться на телевизоре. В конце концов, всё, что нужно, — это испуганный крик Эндрю: — Ты, блять, издеваешься надо мной? — над чем-то, происходящим на экране, чтобы заставить Нила расколоться и рассмеяться по-настоящему. После этого он чувствует на себе взгляд Эндрю, но ничего не говорит. (Однако количество саркастических острот, вылетающих из его уст, удваивается)

*

— Я тут подумал. — Опасная привычка, — комментирует Эндрю, выпуская струйку дыма и наблюдая, как она спиралью поднимается в воздух, пока не исчезает. Они сидят на капоте его машины на подъездной дорожке Эбби. Какая-то часть Нила на удивление тоскует по крыше Лисьей башни. Он до сих пор помнит, как почувствовал лёгкую тошноту, когда в первый раз последовал туда за Эндрю. Теперь это похоже на их собственное маленькое убежище, а капот машины, по мнению Нила, — плохая замена. Он закатывает глаза: — Заткнись. Эндрю издает звук, что-то между насмешкой и раздражением — Нил начал думать, что это его версия смеха. Нилу нравится этот звук. — Я тут подумал, что нам нужно выучить другой язык. Это удивляет Эндрю. Он уверен в этом, потому что парень замирает с сигаретой на полпути ко рту. Он поворачивается лицом к Нилу, приподнимая брови в немом вопросе. — Ники и Аарон говорят по-немецки. — И? — Так разве ты не хочешь иметь возможность поливать всех дерьмом на языке, понятном только нам? Эндрю снова издает этот звук; почти смех. — Я серьёзно, — настаивает Нил. — Это будет чёртов хаос, когда мы вернёмся в общежитие, особенно с новобранцами. И ты знаешь, насколько любопытны остальные члены команды; я просто... я хочу иметь что-то, что принадлежит только нам. Эндрю молчит, пока обдумывает это, рассеянно глядя на свою сигарету, пока не поднимает взгляд и не встречается им с Нилом. — Какой язык? Нил пожимает плечами, втайне радуясь, что ему так легко удалось убедить Эндрю. У них есть три дня, прежде чем они вернутся в Лисью башню. Завтра приедет Ники, а Аарон и все остальные вернутся через два дня. И всё это время, проведённое в одиночестве, убедило Нила в одном — он собирается воспользоваться любым шансом, чтобы убедиться, что их отношения останутся их. — Какой язык ты хочешь выучить? Эндрю так долго обдумывает этот вопрос, что Нил уверен, что разговор окончен, но затем, словно из ниоткуда, он говорит: — Русский. На следующее утро они покупают свои первые разговорники.

*

Возвращение в Лисью башню — это хаос, но, по необъяснимой причине, Нилу это нравится. Прошёл всего месяц, но он искренне скучал по Лисам, пока их не было, и что-то в нём успокаивается, зная, что они все снова в безопасности под одной крышей. Встреча с первокурсниками немного неловкая, поскольку большинство из них либо невероятно запуганы, либо прячутся за маской плохих ребят, поэтому, как только Нил и Дэн представились и благополучно проводили их в комнаты, они оставляют их в покое. Эндрю встречает его в коридоре, когда он заканчивает, и Нил с благодарностью принимает предложение убежать. На крыше воздух холоднее, но Нил чувствует, что расслабляется, как только переступает порог. Эндрю ничего не говорит, пока они оба не усаживаются с зажжёнными сигаретами в руках. — Первое впечатление от свежего мяса? Нил приподнимает плечо, глядя на парковку: она всё ещё занята учениками из других команд, возвращающимися пораньше. — Сейчас они все довольно односложны, думаю, мы посмотрим, изменится ли это, когда они освоятся. — Ты так говоришь, как будто с тобой не было невозможно разговаривать по крайней мере три месяца, — усмехается Эндрю, глядя на него равнодушным взглядом. — Потому что у нас с тобой было так много возможностей поговорить по душам в самом начале, — фыркает Нил, отвечая на взгляд Эндрю своим острым взглядом. — С тобой было трудно. — Как и с тобой. — Ты не облегчил задачу. — Ты тоже, — парирует Нил, довольный своей победой, когда видит, что Эндрю хмурится.— Как думаешь, сколько времени им потребуется, чтобы понять, что мы вместе? — спрашивает он в основном потому, что это не выходило у него из головы с тех пор, как Элисон заговорила об этом через пять минут после того, как вошла в комнату. — Мы не вместе, — отвечает Эндрю, не теряя ни секунды. — В прямом или переносном смысле? Потому что я почти уверен, что мы, на самом деле, сидим рядом друг с другом, а значит вместе прямо сейчас. — Ненадолго, — парирует Эндрю, намеренно глядя на край крыши. — Столкнёшь меня — и я потащу тебя за собой, — напоминает Нил. — В любом случае, перестань уклоняться от ответа. Как скоро? Эндрю вздыхает. — Уже заключено пари, не так ли? — Ага. — Ты поставил на это какие-нибудь деньги? — Нет, я хочу посмотреть, что из этого выйдет, — говорит он, гася сигарету, и откидывается назад, опираясь на руки. После этого они замолкают, но в конце концов, когда Эндрю докуривает сигарету, он поворачивается лицом к Нилу. — Они, наверное, все эгоцентричные идиоты, так что не раньше того момента, пока Ники или Элисон не оступятся. Нил даже не пытается скрыть ухмылку, которая расползается по его лицу.

*

Их первая ночь после возвращения застаёт их всех — за исключением первокурсников —в комнате девочек, чтобы наверстать упущенное. Нил довольствуется тем, что сидит на полу, слегка прислонившись к Эндрю, и слушает о приключениях каждого, вместо того чтобы по-настоящему участвовать в разговоре. Он скучал по ним. Он буквально скучал по тому, чтобы просто быть рядом с ними, он не понимал, сколько утешения черпал от них, пока они не уехали. Слушая громкий смех Мэтта и Ники, пока Элисон и Дэн кричат о новых ставках через кофейный столик, видя безмятежную улыбку Рене, когда она наблюдает за ними, и Аарона, сидящего в углу с таким видом, будто он не знает, почему он общается с кем-то из них, даже Кевин, напивающийся до беспамятства, каким-то образом заставляет Нила чувствовать себя непринуждённо. Он всё ещё не ожидает этого, когда Рене поворачивается к нему и Эндрю и спрашивает: — Итак, чем вы занимались, пока нас не было? Все разговоры немедленно прекращаются, и Нил чувствует, что все взгляды в комнате — кроме Кевина — обращены к ним, даже Аарон пристально наблюдает за ними. Нил знает, что Эндрю не ответит, поэтому он пожимает плечами и отвечает за них обоих. — Мы провели пару недель в Колумбии, а затем вернулись сюда, чтобы потренироваться с Кевином, прежде чем вы, ребята, вернётесь. Он знает, что они все это знают, ведь они поддерживали связь весь месяц. С другой стороны, может быть, Нил не упоминал, что они с Эндрю поехали в Колумбию одни? Шесть разинутых ртов, уставившихся на него в ответ, наводят на мысль, что он, вероятно, не делал этого. Элисон первая нарушает молчание с дьявольской ухмылкой: — Я знаю, как это было. Романтический отдых на двоих? — В доме в Колумбии? — озадаченно спрашивает Нил. Ники фыркает и, как ни странно, приходит им на помощь. — Я за Нила. Это место не совсем люксовый номер для новобрачных или что-то в этом роде. — Вы, хотя бы, немного порезвились в клубе, в который вы, ребята, всегда ходите? — нажимает Элисон. — Или были на свидании в том кафе? Как оно там называется? У Красотки? На самом деле они этого не делали. Если они и пили, то обычно в уютной гостиной или на заднем дворе. И обычно они либо брали еду навынос, либо Эндрю готовил им ужин. Честно говоря, они не так уж часто выходили из дома. Они всё ещё находили способы занять своё время. Однако ему не особенно хочется делиться этой информацией с Лисами. Увидев пустые лица Эндрю и Нила, Элисон вскидывает руки в знак поражения. — Вы двое невозможны. Разговор, к счастью, продолжается после этого, и все в значительной степени перестают обращать на них внимание — хотя Мэтт ловит взгляд Нила и вопросительно показывает ему большой палец. Нил кивает в ответ, а Мэтт сияет, прежде чем отвести взгляд. Остальная часть ночи проходит без происшествий, все расходятся по своим комнатам где-то после двух часов ночи, Кевин, спотыкаясь, входит в их комнату за Эндрю и Нилом и сразу же проходит мимо них, чтобы завалиться на свою кровать и, вероятно, отключиться, пока не сработает его будильник. Эндрю только приподнимает бровь в знак признательности, прежде чем увести Нила в спальню. Они переодеваются и по очереди идут в ванную, и это похоже на каждую вторую ночь за последний месяц, за исключением того, что сегодня вечером они снова будут спать в разных кроватях. Нил не ожидает, что у него в животе возникнет тоска и разочарование, когда он это поймёт. Возможно, потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть спать рядом с Эндрю, но теперь, когда это произошло, он действительно не хочет прекращать. Не то чтобы Эндрю был за много миль отсюда — он всего лишь на койке над кроватью Нила, — но всё равно это кажется странным. Эндрю останавливается у подножия лестницы, ведущей к его кровати, когда возвращается в спальню, и Нил делает то же самое. Сначала они молчат, и Нил догадывается, что Эндрю пытается определить, спит Кевин или нет. Когда он, кажется, удовлетворён тем, что они относительно одни и что Кевин мёртв для всего мира, он поднимает руки, скользя ими по челюсти и по волосам Нила, чтобы притянуть его к себе в мучительный поцелуй. Спина Эндрю сгибается от силы удара, и Нил хватается за одну из перекладин лестницы для равновесия, а другой рукой тянется вверх, чтобы вцепиться в волосы Эндрю. Он прикусывает губу в ответ, и Нил едва сдерживает вырывающийся стон. С тех пор, как Нил встретил его, он был убеждён, что Эндрю Миньярд станет его смертью. Сначала он думал, что наткнётся на плохую сторону Эндрю и получит за это нож в живот. Теперь он уверен в том, что в конце концов его убьют поцелуи. Он думает, что это, вероятно, того стоит. Эндрю в конце концов отстраняется, бросаясь вперёд для последнего прикосновения губ, прежде чем откинуться назад. Его глаза на мгновение впиваются в глаза Нила, прежде чем он выпускает одну из своих рук из волос, чтобы поймать подбородок Нила между большим и указательным пальцами. И с тенью ухмылки на губах он шепчет: — Спокойной ночи, наркоман, — и поворачивается, чтобы подняться по лестнице. Да, это определённо будут поцелуи.

*

Первая неделя тренировок — это не те лёгкие деньки, на которые надеялся Нил. Между оригинальными Лисами всё гораздо лучше, но новички заметно повлияли на прогресс, которого они добились за год. Нилу это нравится, потому что он скучал по стадиону и по своей семье, но ему, конечно, не нравится чувствовать, что они вернулись на круги своя. Кевин жесток с первокурсниками, в то время как Нил и Дэн пытаются быть немного более ободряющей силой — хотя Нил всё ещё по-настоящему не научился ценить тактичность, как деликатно выразились Ники и Мэтт, — но к концу недели тренировки всё ещё не начали входить в рутину. Они решают поехать в Колумбию — в основном потому, что Кевин, похоже, близок к тому, чтобы взорваться, если проведёт ещё немного времени рядом с первокурсниками, а Ники продолжает жаловаться, что у них не было семейных посиделок с тех пор, как он вернулся домой. В половине девятого они уже в пути, Эндрю и Нил на переднем сиденье, а Аарон, Ники и Кевин на заднем. Ники всю дорогу болтает с Нилом или Аароном, время от времени предлагая что-то ответить, но ему, похоже, нет до этого дела. Сначала они заходят к Красотке, чтобы купить мороженое. Эндрю съедает своё в рекордно короткие сроки и доедает остатки Нила, когда Нил замечает, что он смотрит на миску, и решает просто пододвинуть её к нему. Ники выглядит опасно близким к воркованию, когда замечает их, но один взгляд Эндрю заставляет его замолчать. Райские сумерки переполнены людьми, когда они приходят, и им приходится проталкиваться сквозь толпу, чтобы найти столик. Они как раз берут дополнительные стулья с соседних столиков, когда появляется Эндрю и хлопает Нила по плечу, приглашая пройти с ним к бару. Там так много народу, что Роланд задерживается только для того, чтобы налить им напитки и отпустить пару шуток, прежде чем поспешить на другую сторону бара, чтобы обслужить кого-нибудь ещё. Нил расчищает путь сквозь толпу, Эндрю следует за ним, держа поднос высоко над плечами, чтобы напитки не расплескались. Когда они возвращаются к столу, Аарон и Ники с благодарностью берут свои напитки, быстро выпивая по две рюмки вместе с Кевином. Обычно это сигнал Аарону и Ники исчезнуть на танцполе, а Кевину переключиться с коктейлей на его собственную смесь с очень неравным соотношением водки и чего-то ещё, но, к удивлению, Кевин позволяет Ники подталкивать себя присоединиться к нему на танцполе, когда они с Аароном уходят. Эндрю равнодушно наблюдает, как они уходят, убирая последние два напитка с подноса и ставя один перед Нилом. Эндрю пару раз взболтал виски в своем стакане, прежде чем сделать глоток и снова поставить его на стол. Нил более склонен к потягиванию, хотя вкус такой же сильный, и он всё ещё обжигает его горло по пути вниз. Некоторое время они пьют в тишине, лениво наблюдая за посетителями клуба вокруг них. Примерно в то время, когда стакан Нила пустеет, его взгляд останавливается на Эндрю и остаётся там. Его волосы практически светятся в неоновых огнях клуба, взъерошенные так, что Нил не уверен, намеренно это сделано или нет. Его бледная кожа выглядит почти прозрачной и резкой на фоне его чёрной одежды — его чёрной одежды, которая облегает, как вторая кожа, — и Нил внезапно чувствует непреодолимое желание прикоснуться к нему. Эндрю, должно быть, заметил его разглядывания, потому что кидает на Нила косой взгляд, прежде чем сделать что-то вроде повторного осмотра и развернуться на своём стуле лицом к Нилу. — Что. — Это не вопрос, и то, что Эндрю выглядит так, будто почти стискивает зубы, говорит о том, что он что-то в себе подавляет. Нил не знает, как выглядит его собственное выражение лица, но судя по тому, как темнеют глаза Эндрю, может догадаться. Действуя храбрее, чем он себя чувствует, он соскальзывает со своего стула и ступает в пространство между ног Эндрю, которые раскрываются, чтобы вместить его, как только Нил подходит ближе. Он кладёт одну руку на колено Эндрю, но только для того, чтобы сохранить равновесие, пока наклоняется ближе — по крайней мере, так он говорит себе. — Мы можем пойти туда? — спрашивает он, когда его рот оказывается достаточно близко к уху Эндрю, чтобы тот мог его услышать. Эндрю вздрагивает. Едва заметно, и Нил, вероятно, даже не понял бы этого, если бы не стоял так близко — если бы не чувствовал его. — Куда? — Эндрю скрежещет зубами. Нил кивает в сторону танцпола и внимательно наблюдает за лицом Эндрю, ожидая каких-либо изменений в его выражении. Когда Эндрю отталкивает его, он предполагает, что это значит «нет». Он собирается извиниться и вернуться на своё место, но тут Эндрю спрыгивает со своего стула, хватает Нила за запястье и тащит его в толпу. Он на самом деле не знает, куда они идут; он никогда не был в этой части клуба, за исключением своей первой ночи здесь, и воспоминания всё ещё туманны. Но они углубляются в толпу, и он думает, что они, возможно, движутся к левой стене. Люди извиваются и корчатся вокруг них, но всё, на чем Нил может сосредоточиться, — это рука Эндрю, сжимающая его запястье, и то, как его кожа горит от соприкосновения. Внезапно толпа рассеивается, и Нил понимает, что они достигли окраины танцпола. У него не так много времени, чтобы переварить это, прежде чем Эндрю использует руку на нём, чтобы развернуть их и начать прижимать Нила спиной к стене. Нил наконец-то видит лицо Эндрю после того, как последние пять минут пялился ему в спину, и не может удержать улыбку от того, что видит. Выражение лица Эндрю наполнено намерением, и когда спина Нила упирается в стену, а Эндрю внезапно прижимается к нему спереди, он может видеть весь эффект, который он оказывает на Эндрю. Это сбивает с толку, и он ни капли этого не понимает; он не понимает, как и почему Эндрю мог так сильно хотеть его. Но зрачки Эндрю настолько расширены, что орехового цвета его глаз практически не видно, и он продолжает незаметно пытаться придвинуться ближе, хотя между ними уже нет пространства. Сначала руки Эндрю скользят по груди Нила, и этого уже достаточно, чтобы лёгкие Нила вздымались, но когда Эндрю слегка проводит пальцами по горлу Нила и позволяет одной руке скользнуть дальше вверх, чтобы сжать его волосы в кулак, Нил уверен, что он вообще перестаёт дышать. Эндрю придвигается ближе, на мгновение прижимаясь лбом к лбу Нила, прежде чем пытается захватить губы Нила в поцелуе. Нил уклоняется от него, ровно настолько, чтобы поцелуй пришёлся не по центру, ровно настолько, чтобы увидеть, как Эндрю хмурит брови и как свирепо смотрит на Нила, как его глаза вспыхивают. Нил чувствует, как его губы растягиваются в ухмылке, он трепещет от мысли, что Эндрю так сильно хочет его. — Сто двадцать процентов, — сердито смотрит Эндрю. Нил смеётся, пальцы скользят по волосам Эндрю, чтобы прижать его к себе. — Поцелуй меня. Эндрю прикусывает губу в отместку и стирает ухмылку с лица Нила, прежде чем скользнуть языком в рот, и Нил слабеет. Он вцепляется в волосы Эндрю — достаточно сильно, чтобы быть уверенным, что это, вероятно, больно, но Эндрю не протестует — и прерывисто выдыхает через нос, когда пальцы Эндрю возвращаются вниз, к его торсу. Ему нравится проводить руками по волосам Эндрю в такие моменты, как этот, нравится чувствовать мягкие пряди между пальцами, но его руки так и чешутся пошевелиться, почувствовать больше Эндрю под своими ладонями. — Где... — он тяжело дышит, отрывая свой рот от губ Эндрю и проводя губами по его челюсти. — Где я могу прикоснуться к тебе? Дыхание Эндрю резко отдаётся в ухе Нила, когда он вытягивает шею, чтобы дать Нилу лучший доступ к ней. Нил не давит на него, пока он принимает решение. — Выше талии, — в конце концов выдыхает он, снова запуская руку в волосы Нила, чтобы снова втянуть его в поцелуй. Нил вздыхает в его рот и кладёт руки на плечи Эндрю. Это совершенно другой уровень головокружения — чувствовать Эндрю вот так. И не только ощущение плоскости груди и рук Эндрю под своими ладонями вызывает у него одышку, но и осознание того, что Эндрю доверяет ему, что он позволяет ему немного больше. Они целуются до тех пор, пока Нил даже не может вспомнить, где они находятся. Комната вокруг них исчезает — она может быть заполнена или пуста, и он этого не заметит; музыка — не более чем слабая пульсация на заднем фоне. Всё, на чём он может сосредоточиться, — это прикосновение пальцев Эндрю к его челюсти и волосам, и то, что его губы так онемели, что их покалывает. Только когда его собственные руки сжимаются в кулаки на спине рубашки Эндрю, тот убирает свой рот. Нил гоняется за ним своим собственным, пока лоб Эндрю не прижимается к его лбу, и Нил не открывает глаза. Глаза Эндрю всё ещё закрыты, а его плечи вздымаются, пока он пытается выровнять дыхание. Его глаза всё ещё не потеряли искру желания, когда они, наконец, открываются друг от друга, и они задерживаются на губах Нила так долго, что Нил почти притягивает его к себе для ещё одного поцелуя, но слова Эндрю останавливают его. — В задней части кухни есть кладовка, — бормочет он, наклоняясь к нему, когда Нил не может удержаться и целует его в нижнюю часть подбородка. Он обдумывает невысказанное предложение Эндрю. Они могли бы, и Нил не сомневается, что это было бы приятно, но с другой стороны, он знает, как сильно Эндрю ценит уединение и как, несмотря на то, что это может быть приятно в моменте, Эндрю всё равно иногда нужно побыть одному после этого. Поцелуи в переполненном клубе — это уже достаточно большой шаг для них, решает Нил; им не нужно сегодня продолжать. Он разжимает руки, лежащие сзади на рубашке Эндрю, и поднимает одну, чтобы убрать волосы со лба Эндрю. Его полуприкрытые глаза всё это время не отрываются от лица Нила, и он понимает, что прежний огонь не угас. Он всё так же сильно хочет Эндрю. Но больше всего он хочет, чтобы он был в постели, в которой чувствовал бы себя как дома. Поэтому он выравнивает их лбы и на расстоянии между их ртами говорит: — Отвези меня домой.

*

Остальные ворчат и жалуются на то, что их заставили уйти раньше, но один взгляд Эндрю в зеркало заднего вида, и они замолкают. Нил старается не смотреть на Эндрю слишком часто по дороге домой, но ему трудно оторвать от него взгляд. Он решил, что Эндрю выглядит прекрасно при любом освещении — в неоновом свете клуба, в серых облаках на вершине Лисьей башни, в оранжевом свете фар. Самый тёмный, призрачный мальчик, которого он знает, — самое ослепительное, яркое пятно в жизни Нила. Поди разберись. Они возвращаются в дом в рекордно короткие сроки, и Эндрю едва бросает взгляд на Ники, Кевина и Аарона, когда они падают в гостиной. Они ушли слишком рано, чтобы дать им шанс протрезветь, а это значит, что они всё ещё полностью разбиты и почти не функционируют. Нил просто делает паузу, достаточную, чтобы убедиться, что входная дверь заперта, прежде чем поспешить за Эндрю вверх по лестнице под непристойный комментарий Ники. Едва он проходит через дверь в спальню Эндрю, как его прижимают к ней. Через секунду рот Эндрю оказывается на нём, пробормотав: — Всё ещё да? — Чёрт возьми, да, — выдыхает Нил, поднимая руки и позволяя им зависнуть по обе стороны от талии Эндрю. — Всё ещё да? — Да, — твёрдо говорит Эндрю, беря Нила за запястье и прижимая его руки к бокам. Это всё, что нужно Нилу, прежде чем позволить своим рукам путешествовать по спине Эндрю. Эндрю только мурлычет ему под нос, наклоняя голову и углубляя поцелуй. Они бездумно целуются несколько минут, достаточно долго, чтобы Нилу снова начало казаться, что время ускользает от него. Они прижаты так близко, и он чувствует, как Эндрю становится твёрдым там, где его промежность прижата к бедру Нила, но Нил не осмеливается пытаться продвинуться дальше. Он знает, что нужно ждать, пока Эндрю сделает первый шаг. Но то, что произошло дальше, последнее, чего ожидал Нил. Эндрю отворачивается, чтобы прервать поцелуй, и сжимает руки по обе стороны от лица Нила, чтобы удержать его на месте. — Ты можешь прикоснуться ко мне, — говорит он, сверля глазами Нила с непроницаемым выражением. Это сказано мягко, не совсем вопрос, но и не совсем приказ. Это разрешение, вот и всё. Нил чувствует, что совершенно замирает, когда до него доходят эти слова. — Это то, чего ты хочешь? — медленно спрашивает он, рассеянно поглаживая руками спину Эндрю. Эндрю смотрит на него неопределённое мгновение и кивает головой. — Прикоснись ко мне. Нил тяжело сглатывает, позволяя своим рукам скользнуть ниже, пока они не оказываются на поясе джинсов Эндрю. Он делает паузу, пытаясь оценить реакцию Эндрю, но выражение его лица не изменилось. Тем не менее, он сжимает руку вокруг запястья Нила, но начинает говорить прежде, чем Нил успевает забеспокоиться. — Ты можешь снять футболку? — спрашивает он, не сводя глаз с груди Нила, как будто может видеть сквозь неё. — Я... никто не чувствуется так, как ты. Нил слышит то, чего он не говорит. Если я запаникую, твои шрамы напомнят мне, что это ты. Нил молча отпускает его и поднимает руки. Он чувствует, как мурашки бегут по его коже вслед за руками Эндрю, когда он стягивает футболку Нила через голову, и он с трудом подавляет дрожь. Затем они стоят там, оба обнажённые по-своему, и Нил должен чувствовать себя уязвимым. Вместо этого он чувствует себя в большей безопасности, чем когда-либо за долгое время. Эндрю в безопасности. — Скажи мне, если хочешь остановиться, — шепчет он, а затем позволяет своим рукам вернуться к джинсам Эндрю лёгким, как пёрышко, прикосновением. Эндрю молчит всё время, пока Нил расстёгивает джинсы и молнию, и он чувствует взгляд Эндрю на своих руках. Он опускает джинсы ровно настолько, чтобы они не мешали ему, и когда он не решает стянуть с Эндрю нижнее бельё вместе с ними, он поднимает взгляд и видит тихое облегчение в глазах Эндрю. Вместо этого он просовывает руку под боксеры Эндрю и сжимает его; это первый раз, когда Эндрю издаёт звук. Он тихо выдыхает, и это на мгновение заставляет Нила остановиться, потому что он никогда раньше не слышал этого звука. Но глаза Эндрю всё ещё пристально смотрят на него, а его рука всё ещё прикована к шраму от раскалённого железа на плече Нила, поэтому он медленно начинает двигать рукой. Он на самом деле не знает, что делает, так как ракурс отличается от того, к которому он привык, но Эндрю не жалуется, поэтому Нил просто не торопится и экспериментирует. Он прислушивается к учащённому дыханию Эндрю и пытается вытянуть из него те тихие звуки, которые тому всегда удается выдавить из него самого. Именно тогда, когда он выкручивает и слегка сжимает руку, лоб Эндрю опускается на другое плечо Нила, и он судорожно выдыхает. Это всё, что нужно Нилу, чтобы продолжать. Он ускоряет движение рукой и запускает свободную руку в волосы на затылке Эндрю, используя этот жест, чтобы заземлить его так, как Эндрю всегда делает для него. Рука Эндрю сжимает его плечо, и его дыхание вырывается короткими струйками воздуха у груди Нила, и Нил не верит в рай, но если бы он верил, то это был бы этот момент. Он не понимает, насколько близко Эндрю, пока у него не перехватывает дыхание, и всё его тело не замирает рядом с Нилом, и ещё одно движение рукой — это всё, что ему нужно, чтобы перейти через край. Наступает блаженный момент, когда Эндрю прижимается к нему, а Нил поворачивает голову, чтобы поцеловать его в висок, но всё заканчивается слишком скоро. Эндрю отстраняется, и Нил услужливо отпускает его. Есть доля секунды, когда он ждёт, что Эндрю поднимет глаза, и он в ужасе от того, что всё это было огромной ошибкой, но затем Эндрю поднимает голову, и он почти улыбается, и Нил чувствует, что расслабляется. — Всё хорошо? — спрашивает он. — Да, — кивает Эндрю, на мгновение уставившись вниз на себя и беспорядок в руке Нила, прежде чем многозначительно посмотреть на всё ещё очень заинтересованную промежность парня. — Ты не обязан... — начинает говорить Нил, но слова застревают у него в горле, когда Эндрю снова возвращается в его пространство. — Да или нет? — Да. Эндрю притягивает его к себе для ещё одного поцелуя, и его колени превращаются в желе.

*

Они не спят уже час, и ни один из них еще не сделал ни малейшего движения, чтобы встать с постели. Нил почти различает звуки движения на кухне, но он не может сказать, кто из остальных ещё спит. (В любом случае, ему всё равно) Эндрю лежит на спине в центре кровати — вместо своего обычного места с левой стороны — это лёгкий способ для него сказать, что он действительно хочет, чтобы Нил был рядом прямо сейчас. Нил лежит на боку, наблюдая за ним и водя указательным пальцем вверх-вниз по руке Эндрю; Эндрю снял свои повязки прошлой ночью, когда они легли спать, и не надел их обратно. Нил чувствует, как его сердце замирает каждый раз, когда ему удаётся провести пальцем по одному из шрамов Эндрю. Прошлая ночь была таким большим шагом во многих отношениях, и Нил просто чувствует себя таким полным чего-то, чему у него нет названия, зная, что это открыло что-то в них обоих. Эндрю не уклоняется от него и не отстраняется, вместо этого он открывается по-своему. Это заставляет его задуматься о том, как далеко они продвинулись, как много они позволили друг другу во многих отношениях. Сколько прошло — пять месяцев? И Нил до сих пор не может до конца поверить, что у него это есть. Что самый трудный, испорченный, замкнутый член Лисов каким-то образом сумел стать тем, кто раскрыл все секреты Нила и дал ему то, с чем он уже смирился, что никогда не получит. Он надеется, что Эндрю понимает, как много это для него значит. — Привет. — Его голос звучит громко в тишине комнаты, даже если он хриплый со сна. Эндрю вытягивает шею, чтобы посмотреть на него, и Нил на секунду теряется в спокойном выражении его лица. В последнее время Нил замечает его всё чаще и чаще. Для кого-то другого это, вероятно, просто выглядит как обычный апатичный взгляд Эндрю, но Нил видит по-другому; он знает, что это лицо означает, что Эндрю чувствует себя непринуждённо, чувствует себя в безопасности. — Мне так и не удалось сказать, что в тот раз я поблагодарил тебя... — Он сразу понимает, что Эндрю знает, о чём он говорит. Есть только один раз, когда он сказал «спасибо», и это засчитано. — Я так и не смог тебе сказать, — повторяет он, беря Эндрю за руку. — Я не просто хотел поблагодарить тебя за игру. Он поднимает их соединённые руки, пока они не оказываются на груди Эндрю поверх одеяла, на мгновение его разум застревает на образе их переплетённых пальцев. То, как две руки, которые нанесли столько вреда и могут владеть оружием, могут так нежно держать друг друга, всё ещё озадачивает его. Он украдкой бросает взгляд на лицо Эндрю, и вокруг его глаз появляется напряжённость, но Нил не думает, что это гнев, поэтому продолжает. — Я имел в виду, спасибо за всё это, — шепчет он, наклоняясь, чтобы коснуться губами плеча Эндрю. — Ключи... — Он сжимает руку Эндрю, встречаясь с ним взглядом. — Доверие и честность... — Он придвигает голову ближе к подушке, пока их носы не соприкасаются, и он может ощутить призрачное прикосновение губ Эндрю. — Поцелуи... После краткого взгляда в глаза Эндрю он соединяет их губы вместе, рот начинает растягиваться в улыбке, когда Эндрю отпускает его руку, чтобы он мог повернуться к нему. — Продолжай говорить, и я никогда больше не поцелую тебя, — угрожает Эндрю, хотя полностью противоречит себе, бормоча эти слова в рот Нила. Нил издаёт протестующий звук и не утруждает себя сдерживанием ухмылки, которая появляется на его лице. — Тебе слишком нравится целовать меня, чтобы остановиться. — Словно в доказательство своей правоты, он притягивает Эндрю в ещё один долгий, затяжной поцелуй. — Я бы выжил, — бормочет Эндрю между прикосновениями губ. — Сомневаюсь, — фыркает Нил, прежде чем позволить Эндрю перевернуть его на спину и прижать его руки к кровати, переплетя их пальцы вместе — держание за руки было постоянным, когда они оставались наедине последние пару недель, и Нил не может насытиться этим. — Сто двадцать пять процентов. Нил усмехается и целует его крепче. Это странная мысль, когда он понимает, что да, Эндрю, вероятно, мог бы выжить без Нила, точно так же, как Нил мог бы выжить без Эндрю. Разница в том, что Нил не думает, что кто-то из них этого хочет.

*

Оставшиеся несколько недель летних каникул, по мнению Эндрю, проходят без происшествий. Новичков вразумляют либо Кевин, Дэн или Нил, либо все трое сразу. Только один или два из них всё ещё создают проблемы, и Эндрю готов отступить и понаблюдать, потому что он знает, что это то, чего хочет Нил, но если этот маленький говнюк Джек сделает хоть ещё одну ошибку, Эндрю не будет нести ответственности за то, как он реагирует. После этого всё возвращается к относительно привычной рутине — они тренируются, курят, сидят на крыше и спрягают русские глаголы, они ещё немного тренируются, они ездят в Колумбию, и Нил неоднократно тащит его, чтобы провести время с Лисами или наедине. Всё это очень... нормально. Для Эндрю и Нила — это не то, к чему они привыкли, но им это нравится — или, по крайней мере, не вызывает отвращения. Начало семестра и их первая игра в сезоне. Выездная игра против Брекенриджа, а это значит, что они все садятся в автобус, на взгляд Эндрю, слишком рано. Шесть лишних тел означают, что они больше не могут свободно рассесться, и, честно говоря, будь Эндрю проклят, если он позволит кому-нибудь из первокурсников занять своё место сзади, поэтому, пока все остальные решают, где им сесть, он цепляется за завязки толстовки Нила и ведёт его к задней части автобуса, даже не взглянув на остальных членов команды. Нил, всё ещё полусонный после продолжительной тренировки с Кевином и некоторыми первокурсниками накануне вечером, не жалуется и просто садится рядом с Эндрю, как только тот устраивается. Кевин по-прежнему сидит перед ними, но пара первокурсников присаживаются рядом, чтобы расспросить его о Шакалах. Эндрю замечает Аарона и Ники, сидящих на сиденьях позади Элисон и Рене в передней части автобуса, и расслабляется на своём сиденье. Они все пригвоздились, для него этого достаточно. Нил ссутулился в кресле рядом с ним, его шея изогнута под неудобным углом, а капюшон натянут на голову в неудачной попытке заменить подушку, пока он пытается хоть немного поспать. Эндрю спокойно осматривает остальную часть автобуса, как только они трогаются, но все остальные, похоже, либо заняты своими разговорами, либо пытаются вздремнуть. Когда он уверен, что никто не обращает на них внимания, он дёргает Нила за толстовку. Нил смотрит на него тяжёлым взглядом; похоже, он в нескольких секундах от того, чтобы снова заснуть. — Предлагаю только один раз, — говорит Эндрю и наблюдает за чередой сложных эмоций, которые мелькают на лице Нила, прежде чем он, кажется, понимает, что Эндрю имеет в виду. — Ты уверен? — это всё, что он спрашивает, и Эндрю просто закатывает глаза. Губы изгибаются в полуулыбке, Нил благодарно придвигается ближе и кладёт голову на плечо Эндрю. Сначала это ненадёжное положение, как будто ни один из них не уверен, как это делается, но потом Эндрю проглатывает всё беспокойство, которое чувствует, и кладёт голову на макушку Нила, и он чувствует, как они оба становятся податливыми. Это удобно так, как не должно быть, и чем дольше они сидят вместе, тем больше он чувствует, как его конечности медленно расслабляются. Нил через несколько минут даже набирается храбрости и переплетает их руки вместе, но Эндрю уже привык ко всему этому, поэтому он не протестует, просто поправляет их руки, чтобы они удобнее лежали у него на коленях. Нилу не требуется много времени, чтобы заснуть. Эндрю может сказать это, как только тело Нила становится для него мёртвым грузом. Следующий час он проводит, положив голову на голову Нила и не сводя глаз с проносящегося за окном пейзажа. Этого почти достаточно, чтобы он почувствовал себя в безопасности и заснул.

*

Эндрю ждал, пока Нил выйдет из ванной, по крайней мере, пятнадцать минут. Он слышал, что душ выключился двадцать минут назад, а Нилу требуется максимум десять минут, чтобы вытереться и переодеться. Покачивая ногой по редкой нервной привычке и глядя на время на своем телефоне, он, наконец, сдаётся. Он бросает телефон на диван и направляется в ванную, небрежно постучав, прежде чем открыть дверь. Он не знает, что ожидал увидеть, но почему-то не удивляется, когда видит Нила, стоящего без рубашки перед зеркалом и смотрящего на своё отражение с затравленным выражением в глазах. Он не замечает появления Эндрю, за исключением того, что следит за его движениями через зеркало. Эндрю останавливается позади него, спокойно встречаясь взглядом с Нилом в отражении. Ему не нравится выражение лица Нила, ему не нравится, каким отстранённым он кажется из-за этого, как будто его сейчас здесь нет. Ему нужно прикоснуться к нему, чтобы доказать, что он здесь. Он не знает, пытается ли успокоить себя или Нила. Медленно он кладёт руки на его бедра и подбородок на плечо, так что их лица оказываются рядом в их отражениях. — Ты победил слишком много демонов, чтобы это стало тем, что калечит тебя, — тихо говорит Эндрю, проводя большими пальцами по мягкой, неповреждённой коже боков Нила. Он никогда не собирался утешать его мягкими прикосновениями; но иногда это всё равно случается. — Я просто подумал, — слабо отвечает Нил, всё ещё глядя на свой торс, а не на Эндрю. — О чём? — Из всех отметин на моем теле, — бормочет Нил. — Ни одна из них не была моим выбором. Эндрю потребовалось всё, что у него было, чтобы подавить свою ярость в этот момент. Потому что он понимает. Потому что он может смотреть на свои собственные шрамы, и, хотя он ненавидит их сейчас, он знает, какими они были в то время — это была боль, которую он мог контролировать, боль, которую он выбрал, а не та, которую он был вынужден терпеть. Жизнь оставила Нила испещрённым в шрамах, и если бы он не ненавидел их так сильно, Эндрю действительно был бы благодарен за них. Потому что они показывают, что он сделал это, остался в живых до конца. Неуверенный в словах, которые могли бы улучшить ситуацию, вместо этого он переходит к действию. — А как насчёт этой? — спрашивает он, приподнимаясь на цыпочках и наклоняясь, чтобы поцеловать Нила в шею сбоку, где засос, который Эндрю сделал ему прошлой ночью на крыше, почти исчез. Он больше ничего не делает, пока не видит, что глаза Нила закрываются, и не чувствует, как его тело расслабляется рядом с ним. Затем он начинает посасывать то же самое место чуть ниже точки пульса Нила, пока отметина снова не становится тёмно-фиолетовой. Закончив, он проводит губами по этому месту, возвращая подбородок на плечо Нила. Он ненавидит видеть Нила таким, особенно потому, что знает, что никто другой никогда не увидит. Он знает, как много значит то, что Нил позволил ему зайти так далеко; он знает, что Нил делает это, потому что думает, что Эндрю — единственный человек, который может справиться со всем этим и всё ещё хочет остаться. (Эндрю в это не верит. Он считает, что Нил - неотразимый, приводящий в бешенство человек, который может заставить любого захотеть остаться, независимо от его прошлого) Знание, что он действительно не может помочь, убивает его. Он может защитить Нила от Рико, его отца и любого другого, кто попытается прикоснуться к нему, но он никогда не сможет защитить его от своего собственного разума; точно так же, как Нил не может защитить Эндрю от своего. Не зная, что ещё сделать, он прижимается к спине Нила, обнимая его за талию и прикрывая большую часть шрамов на животе. Он чувствует, как мышцы Нила дрожат под его руками. — Эта метка твоя, — говорит он тихо, вызывающе. — И это единственное, что имеет значение. — Она пройдёт, — вздыхает Нил, осторожно кладя свои руки поверх рук Эндрю. — Остальные этого не сделают. — Тогда я сделаю её снова, — говорит ему Эндрю. — Это, кажется, будет трудоёмко, — комментирует Нил с тенью улыбки на губах. Эндрю закатывает глаза. — Тогда сделай что-нибудь более постоянное. — Что, например? — Татуировку, — бормочет Эндрю в плечо Нила. Нил полностью замирает в его объятиях, что побуждает Эндрю снова посмотреть в зеркало и найти взгляд Нила. Выражение его лица пустое, и Эндрю видит, как в его голове крутятся шестерёнки, пока он обдумывает это. — Может быть, — наконец говорит он. — Хорошо, — соглашается Эндрю. — А теперь давай, зеркалу надоело смотреть на твоё уродливое лицо. Это вызывает смех у Нила — а это всё, чего на самом деле хотел Эндрю. — Спасибо, — отвечает Нил, быстро поворачивая голову, чтобы поцеловать Эндрю в висок, прежде чем позволить вытащить себя из ванной. Эндрю ведёт его в спальню, на девяносто процентов уверенный, что у них есть по крайней мере полчаса до возвращения Кевина. Он толкает Нила на кровать и не прекращает целовать его до тех пор, пока шрамы Нила не становятся самой далёкой его мыслью.

*

Три дня спустя они на крыше, и Эндрю как раз докуривает сигарету, когда Нил заговаривает. — Я хочу татуировку, — говорит он, не сводя глаз со своих рук, как будто намечает на них место для нанесения чернил. Эндрю бросает на него косой взгляд и приподнимает бровь. — Прямо сейчас? Руки Нила сжимаются в кулаки, и он поднимает на него решительный взгляд. — Да. — Хорошо, — говорит Эндрю, тушит окурок сигареты и встаёт. — Пойдем. Тренер, вероятно, был бы лучшим человеком, чтобы отвезти Нила, может быть, даже Кевин, но Эндрю ни за что на свете не доверит кому-либо другому помочь Нилу пройти через это. Он ни за что не заставит Нила объяснять кому–либо ещё, зачем ему это нужно — даже если Ваймак или Кевин поймут его лучше, чем большинство людей. Нил молча следует за ним к машине, но выражение его лица не меняется, когда они добираются до парковки. И, бросив последний взгляд на Нила на пассажирском сиденье, он садится за руль.

*

Нил не позволяет ему увидеть татуировку. Он впускает Эндрю в комнату, пока она делается, — после быстрой личной консультации с татуировщиком, — но заставляет Эндрю сесть с другой стороны от него и не позволяет Эндрю отвести взгляд от своего лица, пока рисунок не будет перевязан. Он крошечный, нанесён чернилами на внутреннюю сторону среднего пальца Нила на правой руке между первой и второй костяшками. Повязка на мгновение напоминает Эндрю те, что украшали пальцы и руку Нила после Балтимора. Это вызывает у него желание сорвать её, хотя бы для того, чтобы выбросить этот образ из головы, но Нила, похоже, ничего не беспокоит, поэтому он держит эту мысль при себе. Он нетерпеливо ждёт, пока Нил расплачивается с татуировщиком, и на мгновение благодарит Нила за то, что он такой быстроходный, когда они пересекают парковку за считанные секунды, как только выходят из салона. Они садятся и пристёгиваются, не говоря ни слова, но Эндрю не может терпеть это молчание так долго, прежде чем он расколется. — Ты собираешься сказать мне, что набил? — спрашивает он, когда они возвращаются на главную дорогу. — Позже, — лениво напевает Нил, и Эндрю бросает на него взгляд краем глаза. — Если это связано с экси, клянусь богом, Нил... — Не связано, — смеётся Нил, прерывая его. — Я думал об этом... Эндрю усмехается. Конечно он думал, грёбаный наркоман. — И я, вероятно, когда-нибудь набью лисью лапу или что-то в этом роде, — продолжает он, игнорируя смешок Эндрю. — Но я хотел, чтобы моя первая татуировка была чем-то другим. Напоминанием, наверное. Эндрю подумывает над тем, чтобы потребовать больше информации, но вместо этого он стискивает зубы и чуть сильнее нажимает на газ. Он не знает, почему его так беспокоит татуировка Нила. Он просто... он хочет знать, что там такого важного, что Нил счёл это достаточно достойным, чтобы сделать свою первую татуировку. Даже важнее, чем экси. У него сложилось впечатление, что ничто не имело для Нила большего значения, чем экси, он не может себе представить, что ещё Нил мог захотеть навсегда нанести на свою кожу. Когда они возвращаются в Лисью башню, Нил едва выходит из машины, как Эндрю хватает его за запястье и тащит внутрь. Он не останавливается на их этаже, просто продолжают идти, пока не оказываются на крыше. Он отпускает Нила только для того, чтобы сесть, и Нил послушно садится перед ним, скрестив ноги, достаточно близко, чтобы их колени соприкасались, пока они устраиваются поудобнее. Пальцы Эндрю так и чешутся от желания прикурить, подержать что-нибудь, чтобы он не наделал глупостей, например, не взял Нила за руку. Он довольствуется тем, что засовывает руки в карманы куртки. — Покажи. — просит он. Нил смеряет его раздражённым взглядом, прежде чем осторожно снять ленту и марлю с пальца. Сначала он поворачивает руку так, чтобы её было видно только ему самому, но затем он вздыхает, когда его плечи опускаются, и поворачивает руку, чтобы показать Эндрю. Это английская булавка. Эндрю пристально смотрит на неё — она маленькая, просто тонкий чёрный контур, — но при ближайшем рассмотрении смысл не становится яснее. Он отрывает взгляд от руки Нила и вместо этого смотрит ему в лицо, только чтобы понять, что Нил наблюдает за ним, прикусив нижнюю губу, на его лице ясно написано беспокойство. — Объясни. Нилу требуется мгновение, чтобы, по-видимому, собраться с мыслями, взгляд отрывается от Эндрю и снова фокусируется на его руке. — Мне приходилось менять себя так много раз, что иногда становится трудно вспомнить, — бормочет он, лениво сгибая пальцы и наблюдая, как растягивается татуировка. — Я — куча пересекающихся, оборванных личностей, объединённых в одну, и когда я пришёл сюда, я был так близок к тому, чтобы развалиться на части... но я этого не сделал. Эндрю начинает понимать, к чему клонит Нил, и уже чувствует, как в глубине его живота разгорается паника. — Я... ты собирал меня воедино, пока я не научился собирать себя сам, — бормочет он. — Ты позволил мне быть Нилом; ты помог мне сделать ту версию меня — ту версию, которой я хотел быть — реальной. Эндрю в шоке смотрит на него, чувствуя, как мир поворачивается вокруг своей оси — он бы списал это на головокружение от того, что на крыше так высоко, если бы уже не знал, что слова Нила всегда оказывали на него такое воздействие. Его грудь словно вспороли, и он отчаянно пытается вернуть себе контроль, свою апатию, остановить всё, что бы это ни было. Он всегда знал, что Нил полагался на него в прошлом году, он просто не думает, что когда-либо осознавал до какой степени он это делал. Это пугает его, потому что Нил не должен полагаться на него — Эндрю слишком испорчен и недостаточно стабилен, чтобы быть для него опорой. И всё же тихий голосок в глубине его сознания напоминает, что это то, что он делал с того дня, как поклялся защищать Нила. Это тот же голос, который напоминает ему, что Нил делал то же самое для него со времён Дрейка, если не раньше. Его собственные слова застревают у него в горле, и пока единственное, что он может сказать, это: — Я не твоя английская булавка. Губы Нила изгибаются в полуулыбке, и он качает головой. — Нет, ты моя несбыточная мечта. — Нил... — Нет. — обрывает его Нил неожиданно резким голосом. — Не рассказывай мне сейчас свою чушь типа «это ничто», Эндрю. Я провёл последнее десятилетие своей жизни, убеждённый, что то, что у нас есть, — это то, чего у меня никогда не будет. Я думал, что никогда не перестану убегать, я думал, что у меня никогда не будет того, кто заставит меня захотеть остановиться. Моя мать буквально выбивала из меня мысль о том, чтобы хотеть кого-то, пока я не убедился, что вообще не могу никого хотеть. — Но я хочу тебя, — говорит он с тем глупым благоговейным выражением, которое всегда появляется у него, когда он смотрит на Эндрю, как будто он что-то нереальное... как будто он действительно какая-то несбыточная мечта. — И, несмотря ни на что, ты позволил мне обладать тобой, так что заткнись и прими тот факт, что ты мне нужен, и я действительно чертовски благодарен, что ты появился в моей жизни. Эндрю пристально смотрит на него. Выражение его лица пустое, но это не обычное бесстрастное лицо, которое у него постоянно; по правде говоря, он просто чувствует себя настолько ошеломлённым словами Нила, что в кои-то веки не знает, как реагировать. — Ты грёбаное крушение поезда, — бормочет он, наконец, поддаваясь желанию схватить Нила за руку, чтобы получше рассмотреть татуировку. Нил закатывает глаза. — А ты — автокатастрофа; хорошо, что мы нашли друг друга. — С этими словами он запускает левую руку в куртку Эндрю и притягивает его ближе. — Да или нет? Эндрю бросает последний взгляд на руку Нила, прежде чем встретиться с ним взглядом. — Да. Нил целует его так, словно хочет что-то доказать, и Эндрю рассеянно гадает, когда именно его так называемая несбыточная мечта каким-то образом стала его английской булавкой.

*

Примерно неделю спустя, когда они должны были вставать на тренировку в шесть утра, Нил замечает, что Эндрю не встаёт с кровати, когда звенит будильник. Ему требуется ещё около пяти минут, чтобы понять, что что-то не так. Он выходит из ванной, едва замечая, как Кевин протискивается мимо него, чтобы почистить зубы, и когда он возвращается в спальню, Эндрю всё ещё не двигается. Он осторожно возвращается к их кроватям и приподнимается на цыпочки, чтобы заглянуть в койку Эндрю. Он не спит, лежит на боку, скомкав одеяло между пальцами, и смотрит на Нила глазами, которые, кажется, на самом деле его не видят. — Эндрю, — шепчет он, складывая руки на матрасе, чтобы сохранить равновесие, и опускает на них подбородок. Эндрю не отвечает, его пустое выражение лица становится еще более тревожно пустым, чем обычно. Нил прикусывает губу, ломая голову в поисках чего-нибудь такого, что могло бы вывести Эндрю из себя в последнее время, но ничего не приходит на ум. Возможно — даже вероятно, — ему приснился кошмар. Эндрю никогда не издаёт ни звука, когда ему снится плохой сон — он слишком долго учился быть тихим, — а это значит, что Нил обычно никогда не узнает об этом, если они не окажутся в одной постели и его не разбудит Эндрю, вырывающийся из своего кошмара. — Плохой день? — спрашивает он, стараясь держать руки при себе, как бы сильно ему ни хотелось протянуть их и успокоить Эндрю. Эндрю кивает, и этого достаточно, чтобы Нил почувствовал почти облегчение — по крайней мере, он не совсем потерялся в собственных мыслях. Но это облегчение тут же омрачается стеснением в груди. Эндрю так чертовски старается стать лучше, а Нил всегда чувствует себя таким беспомощным, когда этот прогресс идёт вспять. Он предполагает, что это то, из-за чего Эндрю даже сейчас позволяет себе иметь плохие дни, что он не загоняет все плохие мысли вглубь, чтобы позволить им гноиться. — Хочешь, чтобы я остался? — он не удивляется, когда Эндрю отрицательно качает головой, но всё равно ненавидит этот ответ. Он понимает потребность Эндрю в одиночестве в такие времена, как сейчас, но оставлять его одного никогда не кажется хорошим вариантом. Он кивает в знак согласия, вытягивая мизинец на матрасе и придвигая его чуть ближе к Эндрю. — Пообещаешь мне кое-что? — бормочет он, проглатывая комок в горле, когда Эндрю протягивает руку и обхватывает мизинец Нила. — Позвонишь, если день станет хуже? Эндрю сжимает его палец один раз, прежде чем отпустить и снова прижать руку к груди. — Иди на тренировку, Нил. — бормочет он так тихо, что Нил едва слышит, но всё равно кивает. — Я прикрою тебя. Снова встав на ноги, он заставляет себя отвернуться от кровати и обуться. Когда он входит на кухню один со своей сумкой для снаряжения, перекинутой через плечо, Кевин приподнимает брови. — Где Эндрю? — Он плохо себя чувствует, — бормочет Нил, проходя мимо Кевина, чтобы налить кофе в термос для поездки. — Он заболел? — спрашивает Кевин. — Нил, нужно ли мне напоминать тебе, что в пятницу у нас игра и... С грохотом ставя кофейник обратно на гарнитур, Нил разворачивается и смеряет Кевина холодным взглядом. — Забей. Завтра с ним всё будет в порядке. Не говоря больше ни слова, Нил выходит из кухни и хватает свои ключи. Кевин догоняет его у лифта, молча кипя от злости и подавляя любую реплику, которую ему до смерти хочется сказать. Как бы то ни было, Нилу всё равно. Сегодня никому не позволено говорить что-либо Эндрю. Ники и Аарон одинаково удивлены, обнаружив Нила на водительском сиденье, когда садятся в Мазерати. Нил отмахивается от беспокойства Ники, когда тот упоминает о болезни Эндрю, и уверяет их, что это, вероятно, всего лишь на двадцать четыре часа, и что ему действительно нужен отдых, тишина и покой. (Последняя часть может быть сказана немного многозначительно в сторону Кевина) Рене — единственная из Лисов, которая подошла к Нилу и спросила, всё ли в порядке с Эндрю, после того как Нил сказал тренеру, что его сегодня не будет на тренировке. Ваймак выглядел так, как будто знал, чего не говорил Нил, потому что принял половинчатое оправдание Нила без возражений. Рене, со своей стороны, просто улыбается и кивает, когда Нил говорит, что с ним всё будет в порядке. — Я уверена, что так и будет, — тепло говорит она, коротко сжимая руку Нила, прежде чем отойти, чтобы присоединиться к девочкам на беговых дорожках. Тренировка тянется мучительно медленно, и Нил никогда так не хотел играть в экси, как сегодня утром. Он даже приходит в душ раньше остальных членов команды, хотя по привычке всё равно остаётся одним из последних. У него только одна пара по вторникам, и она сразу после тренировки. Он нетерпеливо выслушивает лекцию, проводя большую часть времени в отключке и даже не пытаясь записать что-нибудь за весь час, но как только они заканчивают он вылетает за дверь. Он знает, что Эндрю хочет побыть один, но ему также нужно убедиться, что с ним всё в порядке. Эндрю может и наплевать на Нила за то, что он никогда не просил о помощи, но он такой же плохой. Нил просто хочет, чтобы он понял, что это нормально, если он хочет побыть один, но это не обязательно. В их комнате тихо, когда он открывает дверь — у Кевина занятия всё утро, если Нил правильно помнит, — и шторы в их спальне всё ещё задернуты, когда он заглядывает внутрь. Бросив свои вещи в коридоре, Нил проскальзывает в дверной проём. Он снимает ботинки и оставляет их у двери, прежде чем подойти к койке Эндрю. Он проснулся и всё ещё лежит в той же позе, в которой был, когда Нил уходил этим утром. — Привет, — выдыхает он, когда глаза Эндрю находят его. — Я останусь в гостиной, если хочешь, — тихо предлагает он. — Но я здесь. Если понадоблюсь тебе. Эндрю смотрит на него какое-то незаметное мгновение, прежде чем испускает легкий вздох. — Иди сюда, идиот. Нилу не нужно повторять дважды, он мгновенно карабкается вверх по лестнице, в то время как Эндрю прижимается ближе к стене. Нил ложится на спину, оставляя достаточно места для Эндрю, чтобы он мог снова подвинуться ближе к центру матраса, если ему захочется, но он остаётся прижатым к стене. Он выглядит смущённым и измученным, и Нил может только смотреть на него, прежде чем протягивает Эндрю руку в молчаливом предложении. Он только наполовину удивлён, когда Эндрю устало кивает и позволяет Нилу провести рукой по его затылку и притянуть его ближе. Эндрю прижимается к нему, кладёт голову Нилу на грудь и мнёт ткань футболки между пальцами, как он делал с одеялом. Нил натягивает на них одеяло, как только Эндрю перестаёт двигаться, и нежно начинает проводить пальцами по волосам Эндрю. Он не говорит, потому что думает, что этого может быть достаточно. Он думает, что, может быть, Эндрю просто нужно, чтобы он был здесь. Они долго лежат вместе — достаточно долго, чтобы Нил почти подумал, что Эндрю, возможно, действительно засыпает, но потом он заговорил. — Я не могу заставить их остановиться, — глухо бормочет он, утыкаясь лицом в грудь Нила и прижимаясь ближе, как будто давление на его лоб могло физически вытеснить мысли. Нилу требуется всё, что у него есть, чтобы не потерять контроль. Потому что ничто из того, что он может сделать, никогда не вытеснит эти мысли и воспоминания из головы Эндрю. Всё, что он может сделать, это попытаться заменить плохие воспоминания хорошими и просто быть рядом, чтобы обнять его, когда он не выдержит. — Я знаю, — отвечает Нил, чувствуя, как сжимается горло, когда его рука скользит к затылку Эндрю — просто лёгкое давление, чтобы не зайти слишком далеко за край. Они снова замолкают, и Нил не отпускает его — даже когда его телефон начинает пищать, сигнализируя о текстовых сообщениях от команды, спрашивающей, почему он не на дневной тренировке. Он придумает оправдание позже, прямо сейчас он ничего не хочет, кроме как держать Эндрю воедино. Через некоторое время Эндрю находит свою вторую руку и притягивает её ближе, пока она не оказывается на груди Нила. Сначала Нил думает, что он хочет показать свои шрамы, но когда Эндрю разжимает пальцы, он понимает, что смотрит на татуировку. Нил подносит руку ближе к лицу Эндрю, чтобы тот мог получше рассмотреть её, чтобы ему не пришлось отходить от того места, где его голова все еще покоится на сердце Нила. Он несколько раз проводит пальцем по английской булавке, прежде чем вздохнуть и сложить их руки вместе. — Сейчас это не похоже на правду, — бормочет он в футболку Нила, и Нил немедленно качает головой, хотя Эндрю этого не видит. — Работает в обе стороны, — обещает Нил, сжимая руку Эндрю в своей. — Постарайся еще немного поспать. Я буду рядом. Эндрю не отвечает, но Нил слышит это, когда его дыхание в конце концов выравнивается некоторое время спустя. Нил тоже не помнит, как заснул, но, должно быть, заснул, потому что следующее, что он помнит, — это как он открывает глаза, когда Эндрю прижимается к нему. Сначала его взгляд находит Эндрю, по-прежнему в основном в кругу его рук, но теперь он приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на Нила сверху вниз. Тени под его глазами уже не так заметны. — Да или нет? — спрашивает Эндрю, как только понимает, что проснулся. Нил ищет в выражении лица Эндрю прежнюю пустоту, любой признак того, что Эндрю делает это только для его блага, но всё, что он видит, — это ясные глаза и проницательный взгляд. — Да. Эндрю наклоняется и один раз касается его губ, ненадолго прижимаясь лбом к лбу Нила, когда тихо бормочет: — Спасибо. Нил на мгновение чувствует себя ошеломлённым этими словами, потому что Эндрю никогда раньше их не произносил. Но он проглатывает это и заставляет себя не казаться холодным, потому что знает, насколько уязвимым, должно быть, чувствует себя Эндрю, сказав это, и больше всего на свете он просто хочет убедиться, что с ним всё в порядке. — Ты голоден? — спрашивает он, в основном потому, что это самый безобидный вопрос, который приходит на ум. Эндрю не отвечает, но встаёт с кровати, и Нил воспринимает это как хороший знак. Сунув ноги в ботинки и положив сигареты в карман, Эндрю бредёт на кухню, чтобы взять пинту мороженого, две ложки и запасную водку Кевина. Нил понимает намёк и хватает одеяло с кровати, чтобы последовать за ним на крышу. Наверху жутко холодно, небо начало темнеть, и мороженое определённо не лучший вариант на ужин, но оно достаточно близко к норме, чтобы Нилу стало легче дышать. (Если Эндрю прижимается к нему чуть сильнее, чем обычно, пока они кутаются под одеялом, что ж, Нил знает, что лучше ничего не говорить)

*

Только на второй неделе октября они впервые с тех пор, как переехали, остаются в комнате одни. Около полуночи Нил получает сообщение от Ники, в котором говорится, что Кевин отключился на их диване после вечера, проведённого за выпивкой с ним и Аароном. Эндрю делает паузу в поедании своего пакета чипсов только для того, чтобы закатить глаза, когда читает сообщение, прежде чем вернуться к текущей задаче. Они смотрят фильм, так как ни одному из них пока не хочется спать, сдвинув подушки вместе и положив голову Нила на колени Эндрю. Но Нил может терпеть только пальцы Эндрю, которые так долго перебирают его волосы, прежде чем он чувствует, что его глаза начинают слипаться, и бормочет, что им пора идти спать. Как только они направляются в спальню, Эндрю останавливает Нила у изножья его кровати и кивает на лестницу, ведущую к его койке. — Да или нет? На непонимающий взгляд Нила Эндрю фыркает. — Кевин не придёт сюда сегодня вечером, — решительно говорит он. — Хочешь поспать в одной постели? Внезапно почувствовав себя гораздо более бодрым, Нил чувствует, как на его лице появляется ухмылка. — Тебе нравится делить со мной постель. Эндрю бросает на него недовольный хмурый взгляд. — Заткнись на хрен. Нил смеётся, просунув руку через одну из перекладин лестницы. — Да, я хочу разделить с тобой постель. Но она не совсем такого размера, как кровать в Колумбии или у Эбби. Ты уверен, что не против спать так близко? Эндрю издает многострадальный вздох, прежде чем сделать шаг вперёд, так что они оказываются грудь к груди; он кивает на их близость, как будто доказывая свою точку зрения. — Да. Я в порядке с этим, — настаивает он, бросаясь один раз, чтобы поцеловать Нила. — Кроме того. Если я передумаю, то могу просто столкнуть тебя вниз. С этими словами он отмахивается от Нила и взбирается по лестнице. Нил смотрит ему вслед, прежде чем испуганно рассмеяться. — Ты всегда говоришь такие милые вещи, — фыркает он, взбираясь по лестнице и обнаруживая, что Эндрю уже лежит на боку, прислонившись к стене. Эндрю закатывает глаза, протягивая руку, чтобы подозвать Нила поближе. — Иди сюда. Нил ползёт вверх по матрасу, пока не оказывается на боку рядом с Эндрю. Перемена в близости становится очевидной, как только он устраивается поудобнее. Между ними едва ли дюйм расстояния, кончики их носов почти соприкасаются, когда Нил замечает выражение лица Эндрю. Его всё ещё удручающе трудно читать, но Нил не думает, что Эндрю беспокоит близость, и пока он знает, что Эндрю комфортно, ему этого достаточно. — Что ты хочешь сделать сегодня вечером? — спрашивает Нил. Эндрю спокойно встречает его взгляд, пока он не вздыхает, опускает глаза и наклоняет голову вперёд на подушке. — Поспать, — бормочет он, прежде чем соединить их губы. Это целомудренные поцелуи — сладкие, продолжительные и такие успокаивающие, что Нил не знает, как он когда-либо жил без них. — Повернись, — просит Эндрю, когда отстраняется. Нил кивает, не совсем уверенный, как его затылок расслабит нервы Эндрю, когда он проснётся в замешательстве от того, почему с ним в постели другой человек, но он всё равно переворачивается, пока не оказывается спиной к Эндрю. Он не ожидает этого, когда Эндрю прижимается к его спине, обнимая Нила за талию под одеялом. Нил лежит неподвижно, не понимая, что происходит, пока Эндрю не пыхтит ему в затылок. — Расслабься, идиот. Нил сглатывает и заставляет свои мышцы перестать напрягаться, позволяет себе стать податливым в объятиях Эндрю. Эндрю издаёт звук — если бы Нил не знал его лучше, он бы почти подумал, что это удовлетворение, — когда замечает это и утыкается носом в затылок Нила. — Возможно, мне придётся отпустить тебя, прежде чем я засну,— бормочет он, проводя губами по коже шеи Нила и посылая дрожь по его спине. — Просто на всякий случай. — Всё в порядке, — уверяет Нил, поднимая руки Эндрю с их места на животе и сцепляя их пальцы вместе. — Я рад, что мы делаем это таким образом, — говорит ему Нил, слегка изогнув рот в полуулыбке. — Потому что мы этого хотим и чувствуем себя в безопасности, а не потому, что кто-то из нас ранен или паникует. Я не хочу, чтобы каждый раз, когда я обнимаю тебя, мы пытались забыться. Я хочу обнимать тебя просто потому, что это приятно. — Заткнись, Нил, — бормочет Эндрю, но всё равно сжимает руки Нила в знак согласия. — Заставь меня. — Сто тридцать процентов. Нил, не заставляй меня бить тебя, — угрожает Эндрю, бросая вызов собственным словам, целуя Нила в плечо. — Понял, — фыркает Нил, на мгновение радуясь, что он не смотрит на Эндрю, поэтому он улыбается так широко, как хочет. Он наклоняет голову, глядя на их переплетённые руки с глупой улыбкой, пока его взгляд не зацепляется за что-то. Он отпускает правую руку Эндрю, используя обе свои, чтобы притянуть левую руку Эндрю поближе к своему лицу. — Что это? — спрашивает он, чувствуя, что земля вот-вот уйдёт у него из-под ног. Потому что прямо там, сбоку от среднего пальца Эндрю, между одной костяшкой и другой, находится английская булавка. Эндрю молчит позади него, но не убирает руку. — Эндрю, что это? — снова спрашивает Нил. Он подумывает о том, чтобы развернуться, но теперь понимает, что их позиция, возможно, была преднамеренной — способ для Эндрю показать ему, не позволяя себе быть полностью уязвимым. — Не задавай глупых вопросов, — медленно отвечает Эндрю. — Ты знаешь, что это такое. Нил смотрит на это в шоке, у него кружится голова. Он всегда думал, что будет достаточно, чтобы Эндрю знал, что чувствует Нил, что он понимает, насколько важен для Нила, и что он всё равно захочет остаться рядом. Он никогда не ожидал, что Эндрю ответит на эти чувства, и уж тем более озвучит их таким образом. Внезапно почувствовав, что прикасается к чему-то драгоценному, он притягивает руку Эндрю ближе к своему рту, благоговейно касаясь губами этого места. Эндрю тихо выдыхает позади него, и Нил крепче сжимает его руку в своих. Он не может поверить, что никогда этого не видел. Кожа вокруг всё ещё красная, что означает, что она свежая; скорее всего, он пропустил тренировку, чтобы сделать её сегодня. Это единственный раз, когда они были порознь, и его вратарские перчатки спрятали бы её во время тренировки сегодня днём, пока она была ещё завернута. — Эндрю, — говорит он, когда не смотреть на него становится слишком невыносимо. — Могу я перевернуться? — Зачем? — просто услышав его голос, Нил понимает, что Эндрю сейчас чувствует себя подавленным. Чувствует себя уязвимым и ненавидит себя за это, но он справляется с этим, чтобы показать это Нилу, и Нилу просто нужно дать ему понять, как много это для него значит. Нил печально улыбается, обводя глазами английскую булавку: — Потому что я хочу целовать тебя, пока у меня не закончится кислород, а потом, может быть, поцелую тебя ещё немного. Молчание между ними тяжёлое и осязаемое, и Нил почти дрожит от страха, ожидая решения Эндрю, но в конце концов он слышит тихое: — Ты можешь повернуться. Нил неохотно отпускает руку Эндрю, но, не теряя времени, переворачивается на другой бок. Он подумывает о том, чтобы даже не смотреть на выражение лица Эндрю и просто поцеловать его, но, в конце концов, он воздерживается. Он наклоняет голову так, что их лбы просто стесняются соприкоснуться, а носы соприкасаются, и это почти слишком близко — он чувствует, что начинает косить глазами, пытаясь посмотреть на Эндрю, — но не хочет отодвигаться. Сначала ни один из них не произносит ни слова. Он думает, что Эндрю может чувствовать себя таким же ошеломлённым, как и он, его глаза бегают по лицу Нила, как будто они не знают, на чём остановиться. Его горло сжимается, как будто он проглатывает любые эмоции, которые испытывает прямо сейчас, или, может быть, как будто он действительно позволяет себе чувствовать и всё ещё привыкает к этому. Нил подпирает щеку рукой, большим пальцем касаясь нижней губы Эндрю. Эндрю пристально смотрит на него; он выглядит так, словно ждёт — поцелуя, реакции, Нил не знает. Нил обдумывает всё, что хочет ему сказать. Я никогда не покину тебя. Никто никогда не заставлял меня хотеть остаться, как ты. Я не думаю, что смог бы жить без тебя, даже если бы попытался. Я люблю тебя. В конце концов, он думает о том, что Эндрю только что сделал для него, обо всём, что Эндрю делал для него. О том, как далеко он вышел из своей зоны комфорта, чтобы успокоить Нила, защитить Нила и показать Нилу то, что он не знает, как выразить. Он думает о том, какие слова Эндрю, возможно, хотел бы услышать, и какие слова заставили бы Эндрю замкнуться. Но сейчас на ум Нилу приходит всего пять слов, и он не знает, как они будут восприняты. Он не думает, что кто-то говорил их Эндрю раньше, поэтому, возможно, они могут быть безопасными. Может быть, это могли бы быть их слова. Убедившись, что смотрит Эндрю в глаза со всей искренностью, на которую способен, он шепчет: — Ты делаешь меня таким счастливым. Счастье. Это то, чего Нил не испытывал годами, пока не встретил Лисов. Это то, что Эндрю, вероятно, даже не сможет вспомнить, что чувствовал. Нил не знает, счастлив ли Эндрю сейчас, или он просто... немного лучше, чем несчастлив, но, возможно, Нил может быть достаточно счастлив за них обоих сейчас. Реакция Эндрю на эти слова очевидна. Его лицо застывает от удивления, и с такого близкого расстояния Нил может видеть, как его глаза слегка расширяются, а рот приоткрывается, как будто у него на губах была реплика, пока Нил не заставил его замолчать. Он смотрит на Нила неопределённое количество времени, пока, в конце концов, не проводит левой рукой по руке Нила, чтобы поймать его ладонь. Он скользит пальцами в промежутки между пальцами Нила, и Нил не может не восхищённо наблюдать, как их татуировки прижимаются друг к другу. Держась друг за друга. Оторвав взгляд от их татуировок, он снова смотрит на Эндрю, чьи глаза всё ещё внимательно наблюдают за ним. Затем, беззвучно сглотнув и едва заметно приподняв уголки рта, он говорит: — Работает в обе стороны.