в унисон

под бомбер забираются порывы ветра, отчего кожа моментально покрывается мурашками. осень нынче выдалась сырая, весь сеул насквозь продувает ветер, а с неба не прекращая льётся вода, оседая на асфальте непроходимыми лужами. в одну из таких чонгук только что наступил прямо новыми найками, мгновенно промочив носки. ругнувшись под нос, он широко шагает, стараясь хоть как-то избежать воду в своей обуви, однако это не сильно помогает, ведь мысок кроссовка снова проваливается в расщелину на дороге. понедельник — не самый счастливый день. нужный автобус отошёл ещё пятнадцать минут назад, поэтому теперь чон идёт до следующей остановки пешком. он искренне не хотел опаздывать в первый день своей стажировки на новом рабочем месте, но намджун-хён плевать хотел на его желания, поэтому прямо перед выходом заставил помыть за собой посуду и закинуть вещи в стирку. намджун является другом-родителем, который и любой разговор поддержит, и приласкает, и за оплошность нагоняй устроит. по-другому у него не получается — всю жизнь воспитывал младшую сестру, а как уехал в столицу, встретил чонгука. смешного, юного чонгука, который, по мнению кима, и шагу не мог самостоятельно ступить до их встречи, и стал тем, кого намджун смог опекать. на самом деле, чонгук действительно нуждался в ком-то, кто вселил бы в него чувство защищённости. изначально, до их знакомства, чон был до безумия скрытным и тревожным. он никогда не снимал шапку и не носил ничего облегающего, всегда только худи, желательно больше на два размера. и только сблизившись с чонгуком, что оказалось чудом, намджун понял, в чем дело. впервые придя к джуну домой, гук замер на пороге, будто принюхиваясь к чему-то. старший, успевший пройти на кухню, вернулся за другом, но тоже остался стоять в прихожей, с нескольким удивлением рассматривая лицо напротив. кончик носа чонгука двигался. — гук? всё хорошо? — у тебя есть животные? — намджун не соврет, если скажет, что тогда глаза чона были чернее в два раза. — н-нет… у меня вообще кроме рыбок в жизни животных не было. о чем речь? — и после этой фразы чонгук как по щелчку расслабился и продолжил развязывать шнурки на кроссовках. спустя пару секунд до намджуна дошло. — гук-и, мне неудобно просить, но не мог бы ты снять шапку? — шнурки снова остались без внимания. — зачем? — младший снова напрягся, но заметно старался это скрыть. ким не собирался сдаваться. — мне кажется, тебе больше не нужно скрывать… то, что ты скрываешь, — он терялся в словах, боясь спугнуть. гибридов в сеуле немного, но они есть, и к ним по большей степени привыкли, однако намджун понимал, по какой причине чонгука так беспокоила его природа. — нос, да? — джун кивнул. гук встал с колена и выглядел побежденным, стаскивая шапку с головы. по обе стороны от лица легли шоколадного цвета кроличьи уши. чонгук закусил губу. намджун научил его жить заново. чонгук больше не нуждался в своей шапке, выходя из дома, и чувствовал себя свободнее. единственное, что осталось от прежнего замкнутого чона — это боязнь вливаться в новые компании, а конкретно — боязнь сблизиться с тем, кто его не примет. поэтому, заводя знакомства, гук прощупывает почву, иногда всё-таки прячась под шапкой. в автобусе тепло и сухо. чонгук прилипает к поручню и во все свои огромные глаза смотрит за окно, где мелькают яркие деревья на фоне серого неба. внутри трепещет предвкушение перед первым днём на работе. гук устроился консультантом в музыкальный магазин, так как достаточно хорошо разбирается в исполнителях и индустрии в целом. плюс, их график отлично ложится на расписание пар в институте. плавая в своих мыслях, чон чуть не пропускает свою остановку и в последний момент испуганно взвизгивает о том, что ему срочно нужно выйти именно здесь. водитель не задаёт лишних вопросов, лишь оглядывает странного парня в оранжевой шапке с помпоном и качает головой. чонгук же со всех ног несётся в магазин. на пути он старательно оббегает неприветливые лужи и людей, которые очень некстати сегодня до раздражения медлительные. и вот он мнётся перед стеклянной дверью и боится зайти. сверяясь с часами, чонгук отмечает, что у него есть ещё десять минут, которые он может смело провести на улице под моросящим дождем и попробовать переварить тревогу, распирающую внутренности. мимо проходят люди, кто-то торопится, кто-то спокойно гуляет, а чонгук стоит как вкопанный напротив чертова магазина и не может заставить себя войти. — ой, извините! — как из ниоткуда на него налетает какой-то парень, чуть не сбивая с ног. гук испуганно дёргается и округляет глаза, когда понимает, что изнутри вырвался нечеловеческий писк. кролики склонны к резким инстинктивным движениям, однако чонгук старается в себе это искоренить. порой он пугает людей, когда в компании дёргается от мимолётного шума, который вызвал в подсознании чона испуг. молодой человек глядит на него с беспокойством и крепко стискивает плечи, всматриваясь в лицо. — с вами все в порядке? я вас не ушиб? — растерянно лепечет виновник происшествия. чонгук лишь мотает головой и хмурит брови, осознав, что парень напротив не заметил в нем ничего подозрительного. — может, зайдёте? я могу предложить чай в качестве извинения. я здесь работаю… — в следующий раз внимательнее смотрите, куда идёте, — только и отвечает гук, отряхиваясь, хотя он и не падал. в следующий момент он осмысляет остальную часть монолога незнакомца и понимает, что, кажется, только что встретил своего коллегу. — да, конечно. боже, я такой невнимательный… так, что? чай? — он в приглашающей жесте толкает дверь пропуская чонгука вперёд, а чонгук, потоптавшись на месте пару секунд, всё-таки решается войти. внутри очень светло из-за панорамных окон и множества светильников разных видов. тут и люстры, и настольные лампы, и напольные торшеры, и настенные абажуры. глаза разбегаются от количества стеллажей и витрин, все пестрит различными цветами и формами, отчего у чонгука непроизвольно заходится сердце. незнакомый парень же спокойно проходит мимо всего этого количества впечатлений и скрывается в комнате за кассой. гук продолжает стоять на месте и чувствует, как под толстовкой мечется хвост. глубоко вздохнув, чон пытается усмирить все свои инстинкты и движется в сторону, где несколько мгновений назад исчез тот парень. чонгука очень раздражает практически полное отсутствие контроля над гибридными частями тела, будь то нос или хвост. с ушами дело обстоит немного проще, их возможно зафиксировать, и они не потревожат. но вот когда гук нервничает, тут уж как ни пытайся, что-нибудь да выдаст в нем принадлежность к гибридам. отдельный сорт чонгукова кошмара — нос. когда он принюхивается, внимательно слушает, ест и совершает ещё множество повседневных действий, нос мелко дрожит. он пытался как-то на это повлиять, дабы, опять же, не шокировать людей при первой встрече, но все, что у него получилось — сделать вывод, что ничего у него не выйдет. намджун-хён строго настрого запретил ему носить маску, когда гук отчаялся и изрёк гениальную, по его мнению, идею. — нет, гук! ты бы ещё противогаз додумался надеть. а почему сразу не скафандр? — неплохая идея, кстати. и хвост не придётся заправлять… — гук-а… ты не можешь вечно прятаться от мира. ты не единственный человек с такими особенностями, это твоя фишка. только представь, сколько девчонок ты мог бы привлечь только ушами! они моментально сбегутся их погладить, я уверен, — джун дожевывает цукаты, сидя на барной стойке в их уже общей квартире, и непринуждённо болтает ногами. — ты же знаешь, что мне не нравится, когда их трогают, — гук закатывает глаза и тяжело вздыхает, откладывая маску в сторону. — да тебе вообще мало что нравится. просто попробуй. но если всё-таки решишь залезть обратно в свои мешки — выбор твой. за кассой никого нет, да и посетителей тоже не густо. чонгук обходит стойку и уже собирается постучать в дверь, как она отворяется, и неуклюжий парень, имя которого чон до сих пор не узнал, чуть не сталкивается с ним лбом. за то непродолжительное время, что чонгук стоял на пороге и пялился по сторонам, тот успел снять пальто и переодеться из свитера с горловиной в темно-зеленую футболку, которая, судя по всему, является формой сотрудников. — проходи, я уже поставил чайник. сейчас быстро приму смену и вернусь, — неожиданный переход на «ты» не озадачил, а очень даже облегчил дальнейшее общение. дверь за чонгу закрывается, и он остаётся один в небольшой комнате, однако обставленной достаточно уютно. гук садится на самый край оливкового дивана и, пользуясь свободными минутами, запускает пальцы под шапку, немного массируя уши и кожу головы. он не знает когда сможет обходится без конспирации, мало ли, люди здесь невосприимчивые, а им вместе ещё долго работать… опуская неверие, чонгук надеется, что всё-таки однажды откроется коллегам. в частности, этому странному парню. проходит около десяти минут, прежде чем незнакомец возвращается, держа в руках миску с печеньем. чонгук сразу же встаёт и прячет руки в карманах. — а ты чего одет? жарко ведь. да и одежда мокрая. позволь, я повешу на вешалку, — молодой человек стаскивает с него бомбер и легко тянет за шапку, норовясь её снять. чонгук ловит её пальцами прямо на уровне роста ушей и успевает натянуть обратно, приминая челку. — прости, но тебе не кажется, что ты слишком… напираешь? — пыхтит чон, поправляя волосы, сбившиеся на глаза. — я снова тороплюсь, чёрт. извини, я не специально. просто сегодня должен прийти новенький и, кажется, он опаздывает, а мне ещё нужно провести ему экскурсию… ну, впрочем, пока его нет, мы может выпить по кружечке, что скажешь? — его слегка хриплый глубокий голос завораживает, и чонгук не сразу понимает, что он ему сказал. но когда до него доходит, на лице расцветает скромная улыбка. — так… новенький, вроде как, уже здесь. — да нет же, я только что был в холле, там никого, только пара старичков слушает пластинки. — ну, вообще, это я, — чон снисходительно улыбается и переминается с пятки на носок. парень немного зависает с кружками в красивых пальцах, но в тот же момент на его лице появляется очень широкая улыбка. нет, серьёзно, чонгук ещё никогда не видел, чтобы можно было так привлекательно демонстрировать оба ряда зубов. — кажется, сегодня не мой день… ты прости, я просто был очень взволнован тем, что в штате прибыло, что у меня… затуманился здравый смысл. я ким тэхён, кстати, — он протягивает худую ладонь, глядя своими глазами-улыбками прямо в черные пропасти чонгука. тот принимает рукопожатие и замечает, что ладонь тэхёна чуть меньше его собственной, а кожу холодит пара тонких колец на чужих пальцах. гук впервые в жизни настолько не хочет разрывать такой тёплый контакт. — а ты… — ким подталкивает его к взаимному знакомству, но собеседник лишь невинно хлопает глазами и, тэхёну кажется, пару раз дёргает носом. — твоё имя? — а… я чон… чон чонгук, — он всё ещё сжимает чужую ладонь и рассматривает красивую форму ногтей, когда тэхён осторожно высвобождает свою руку. — красивое имя, чон чонгук. в холле пустеет, и тогда тэхён решает показать чонгуку устройство магазина. они без спешки гуляют мимо высоких стеллажей с винилом и литературой, огибают стеклянную витрину посреди торгового зала, проходят мимо всевозможных проигрывателей. все время тэхён с энтузиазмом расписывает все прелести работы здесь, такие, как небольшой поток людей, спокойная атмосфера, общение с творческими людьми, ну и, естественно, хорошая музыка. чонгук болванчиком кивает на любую реплику консультанта, слушая его голос и утопая в его звучании. голос намджи-хёна, конечно, тоже низкий и проникновенный, но тембр тэхёна будто окутывает со всех сторон и уносит в мир чудесный грёз, в котором чонгуку хочется задержаться на подольше. однако, ким замечает отрешённость своего подопечного и касается его запястья. — чонгук-ши? ты здесь? — названный снова наивно моргает и чуть оголяет крупные резцы в полуулыбке. — да, я… здесь полка 70х-80х, там полка 90х и 2000х, дальше стоят пластинки от 60х и раньше, потому что на них меньше спрос, — гук замолкает, нервно теребит край худи и выжидающе смотрит на реакцию. — о, да ты меня слушаешь. мне приятно, — тэхён отпускает его руку и идёт дальше мимо окон, активно жестикулируя и иногда повышая голос. первый день прошел не так напряжно, как чонгук предполагал. все время он провел в изучении библиотеки и практике в использовании каждого проигрывателя, как CD, так и LP. иногда к ним заходили покупатели, и чон наблюдал, как ловко и профессионально с ними общался тэ. сам он пока ничего не мог подсказать людям, но запоминал на будущее, как лучше отвечать в разных ситуациях. самой приятной частью было общение с кимом. тэхен, несомненно, понравился гуку, ему было приятно его внимание и редкие комментарии насчёт чонгуковой аккуратности или его «очаровательных кудряшек», выглядывающих из-под яркой шапки. прекрасное время, проведенное в лавке, омрачало лишь то, что постоянно приходилось контролировать надёжность шапки и спокойствие кончика носа, который порывался дернуться всякий раз, как улавливал тонкий аромат тэхенова парфюма или когда гук слишком внимательно вчитывался в инструкцию. дома пахнет чем-то горелым и, если честно, чонгук уловил этот запах ещё на лестнице. к тому же, на всю квартиру звучит плейлист старого рэпа, а это значит, что намджун-хён решил вспомнить молодость и совместить это с готовкой, но он явно отвлекался на любимые треки. — я вернулся! — чонгук орёт прямо из прихожей, снимает кросовки носком о пятку и лениво плетётся в ванную. ему никто не отвечает, на что гук и не рассчитывал, ведь когда намджун уходит в музыку — до него не докричаться. чон входит в кухню, где слегка дымно, а возле плиты танцует ким и подпевает песне, что давит на барабанные перепонки своей громкостью. гук опирается поясницей о столешницу и пытается понять, что именно готовит старший. судя по запаху, намджун пережог свинину. рядом валяются упаковки от лапши и пучки лука. — я скоро закончу, только срежу горелый слой, — джун перекрикивает музыку и даже не смотрит на соседа. — я думал, ты не заметил, что я пришёл. — ты так хлопаешь дверью, что нужно быть совсем глухим, чтобы не заметить. в конечном итоге музыка стихает, а на столе появляются две тарелки с раменом. это не первый раз, когда хён готовит ужин, поэтому чонгук смело берет палочки, не боясь, что отравится неизведанной кулинарией. даже подгорелое мясо кажется самым вкусным после тяжелого дня. намджун садится напротив и смотрит на друга, ожидая, пока тот расскажет о работе. однако, тот только жуёт, подёргивая ушами и иногда блаженно попискивая. намджун сдаётся. — ну? — гук перестаёт жевать и поднимает глаза-бусины, в которых читается искреннее удивление. — как работа? — а, ты об этом, — чонгук значительно расслабляется и прожевывает до конца. — всё прошло лучше, чем я думал. весь рассказ ким внимательно слушает и иногда кивает. он не удивляется воссторженным вскрикам, смешанным с фырчанием, посвященным тому парню консультанту. чонгук совсем недавно плакался ему в желании обрести наконец кого-то, с кем можно будет спать в обнимку и целовать в висок. намджи, естественно, пошутил, что всё это они могут делать и вдвоём, ведь диван у него большой, но чонгук шутки не оценил и обиженно лягнул хёна с ощутимой силой. ну вот, благо, на горизонте появился человек, который имеет все шансы стать тем самым, который заберёт у намджуна необходимость утешать гуки каждый раз, когда на него накатит сентиментальность. — у него такой голос… если бы он был певцом, я бы скупил все его релизы и организовал из них алтарь, — чонгук снова жуёт лапшу и мечтательно разводит руками. — только не говори мне, что влюбился с первого взгляда… а как же твои принципы? — чон слегка подвисает. об этом он забыл подумать. ну, значит, подумает потом. так он и отвечает. — ого, значит он и правда тебе так понравился. ну конечно понравился! чего только стоят его волосы, которые на солнце отливают бронзовым и прикрывают лоб мягкими объемными волнами, его музыкальные пальцы с трогательными тоненькими кольцами, его голос, пропитывающий лёгкие и заполняющий внутренности бабочками. гук так жалеет, что они знакомы лишь один день, что он не может позволить себе зарыться пальцами в волосы на чужом затылке и ткнуться носом в область за ушком. в чонгуке столько любви, которую он стремится подарить. подарить одному лишь тэхёну. минует неделя. чонгук исправно ходит на работу, знакомится с новыми людьми и всё так же прячется за головным убором. с тэхёном они видятся лишь два раза, не считая первую встречу, — в среду и четверг. как оказалось, он работает лишь три раза в неделю, потому что в остальные дни практикует фотографию. гук видел несколько кимовых работ у того в телефоне, и его восторг не описать словами. то, как тэхен через множество мелких деталей передает целостность композиции и собирает всё это в единый посыл, заставляет неосознанно задержать дыхание. впрочем, и сам тэхен с каждой их встречей ускоряет сердцебиение чона в максимальное количество раз. с ним хочется контактировать, смотреть на его реакцию, открываться ему и видеть, как он открывается в ответ. они неосознанно притягиваются друг к другу всего за три дня, проведенных вместе на работе, и чонгук хочет выжечь эти дни в своей памяти. и вот — новый понедельник. утром кроль встаёт ни свет, ни заря, когда из комнаты джун-хёна все ещё слышен мирный храп. сегодня после пар чонгу снова едет на работу, а это значит, что он встретится с парнем из своих грёз и нужно выглядеть лучше, чем обычно. стоя перед зеркалом в ванной, он гладит свои щеки и подбородок и пытается выяснить, нужно ли бриться. после пары покалываний в районе скул, гук принимает решение и берется за бритву. на спинку кресла чонгук повесил огромную хлопковую рубашку, которую раньше носил хён, но, очевидно, больше не носит, и проверенные временем и чувствами черные джинсы. на пороге стоят его лучшие мартинсы, а на вешалке висит черная кожанка, тоже принадлежавшая хёну до того, как тот раскачался. и, снова пялясь на свое отражение, чон пытается как-то уложить свое облако из волос. к этому времени по квартире уже снует намджун и раскидывается щедрыми советами, как правильно закадрить парня. откуда такие познания у человека, который за жизнь состоял лишь в одних, и то сомнительных, отношениях — неясно, но чонгук не отказывается, пассивно внимая словесному потоку хёна. день припекает октябрьским солнцем и морозит редким ветром, отчего чонгуку думается, что погода чересчур эмоциональна. сегодня он смело вышел из дома без шапки, но предусмотрительно кинул её в рюкзак. предстать перед тэхёном целиком он ещё не готов. пары пролетают как одна, и чонгук торопится успеть на свой автобус. за остановку до пункта назначения чон прижимает уши и прячет их под черной бини. холл встречает его неожиданно шумно. в прошлые разы здесь было намного меньше людей, и сотрудники практически не напрягались, но сейчас гук видит, как какой-то парень в зелёной футболке пробивает товары на кассе, а знакомый и уже родной ким улыбчиво общается с небольшой компанией клиентов. чон напрягается. он совсем не ожидал такого напора, глаза испуганно мечутся от человека к человеку, дыхание сбивается, но чонгук отчаянно пытается взять себя в руки. его замечает тэ. вежливо покинув компанию, он направляется прямиком к новенькому и, положив ладонь на спину, неожиданно молчаливо ведёт к комнате персонала. они проходят мимо стойки, и чонгук отмечает, что парень за кассой красивый. а что если тэхён уже занят? — привет, чонгук-ши, — как только закрывается дверь, тэхён расслабляется и позволяет себе фирменную широченную улыбку. — привет… а с чего такая запара? — гук неуверенно стягивает куртку и пытается утихомирить хвост, что обеспокоенно виляет. — туристы. это не надолго, так что мы с чимом закончим, а потом я его отпущу, и ты заступишь на смену. — с… чимом? — он переспрашивает, дабы всё же узнать, кто тот парень за кассой. — пак чимин, мой лучший друг, — от сердца чонгука мгновенно отлегло. — мы работали с ним на одной смене, пока он не решил уйти в утреннюю. ты теперь вместо него. с чимином все же удаётся пересечься, когда чон выходит в холл. парень оказывается очень приветливым и даже милым. он не задаёт лишних вопросов про шапку, хотя раньше люди каждую секунду сыпали ими. они перекидываются парой фраз для довершения диалога, и пак уходит домой. он кажется чону приятным, хотя сначала он хотел его избегать. сегодня общение с кимом не такое активное, как обычно. они больше молчат, слушают музыку на фоне и разбирают новую партию альбомов, которую привезли утром. пару раз заходили клиенты, один даже купил пару дисков. чонгуку действительно хорошо среди всего этого. он всем нутром чувствует, что находится на своем месте, что так и должно быть. иногда он смотрит на тэхёна: как он сортирует альбомы по датам и что-то шепчет себе под нос. чон засматривается. внутри разливается тепло и хочется смотреть дальше. мечтания заканчиваются, когда открывается входная дверь, и слышатся шаги тяжёлой обуви. тэхён встаёт на ноги и приветливо идёт встречать нового гостя. гук тоже встаёт, но не спешит показываться из-за стеллажа и просто расставляет пластинки на полки, наблюдая сквозь них за другой стороной холла. и обречённо прикрывает глаза. что он тут забыл? — хён, ты чего пришёл? тебя обычно не дождёшься, — тэхён смеётся и складывает руки за спиной. — я соскучился, мы вообще-то месяц не виделись. ты телефон утопил что-ли? я тебе с утра трезвоню. — я с утра работал. тут столько людей набежало, не представляешь! — так у вас же работник новый. не помог? — так он во вторую смену, а я сегодня парня одного подменял, вот и… кстати, сейчас я вас познакомлю. чонгук-а! гук тяжко вздыхает, но появляется в поле зрения и подходит ближе. — привет, юнги-хён, — он останавливается рядом с тэхёном и скромно поджимает губы, молясь всем богам, чтобы привычная натура юнги сегодня не выдала лишнего. — сколько зим, гук-и! — он так орет, будто век не виделись, хотя на позапрошлой неделе они с намджуном пили пиво у них дома. — неделя всего прошла, — мрачно тянет чонгук, насылая на мина кучу заговоров, лишь бы тот поскорее исчез. — ладно, — хён снова принимает невозмутимое выражение и скрещивает руки на груди. — покурим? — помрёшь в сорок лет, — гук тоже каменеет и следит за реакцией юнги. — я твоему драгоценному хёну не скажу, — и нагло достает пачку из внутреннего кармана куртки. чонгук закатывает глаза, потому что, естественно, курить он не будет. он как обычно постоит рядом с мистером «я прокурил свою молодость» и пожмётся к тёплому хёновскому боку, потому что, кажется, скоро пойдет снег. тэхён непонимающе смотрит на обоих и уже хочет что-то спросить, как юнги хлопает его по плечу и выдает: — я ещё позвоню, увидимся! — и уходит, кивая чонгуку на выход. стоять за углом, где ветер дует с двойной силой, в одной футболке — дурная идея, но противиться хёну себе дороже. гук все ещё думает о тэхёне, которого так нагло оставили одного стоять посреди зала в замешательстве, но, опять же, это юнги, и тут по-другому никак. — ты хотел что-то мне сказать? — обычно, терпение чонгука заканчивается раньше, чем мин успевает докурить, потому что курит он безумно медленно, под конец пытаясь выжать из бедного фильтра последние крупицы табака. — я хотел дать тебе пизды. — абсолютно равнодушно выплёвывает старший. чон даже вздрагивает от того накала, что прослеживается в интонации. не то, чтобы мин ни разу при нём не матерился, обычно он делает это через предложение, но сейчас это звучит особенно безразлично и от этого более резко. — чего это? — чон смешно морщит нос и трёт заледеневшие пальцы. — почему я — твой лучший, любимейший хён, узнаю новости о тебе самым последним?! — юнги делает страдальческое лицо и очень активно машет руками. поймать момент смены его настроения — тоже сложный навык. — боже, юнги, — чонгук закатывает глаза, думая лишь о тёплом ковре, на котором десять минут назад он мирно сидел и копался в новом виниле. нет же, пришёл старик… — и ради этого ты вытащил меня на мороз? — я считаю, это достойный повод, чтобы ты подумал о своем поведении. — обязательно, — младший топчется на месте, желая поскорее вернуться обратно. несколько минут проходят в молчании. — а вообще я просто зашёл тебя проведать. ну, и его за одно, — вдруг спокойно вздыхает мин и выкидывает окурок. он взлохмачивает челку и поправляет куртку. чонгук скромно кивает. в обоюдной тишине они идут до входа в магазин, пока юнги не останавливается. — и тебе не интересно, откуда мы с ним знакомы? — почему меня должно это волновать? мир тесен, — чонгу мирно пожимает плечами, и очередной порыв ветра заставляет его покрыться мурашками. — мы встретимся на этой неделе, если хочешь, можешь присоединиться. — я подумаю. чонгук провожает хёна долгим взглядом, пока за спиной не скрипит дверь. — холодно, чонгук-а. пойдем? сердце чона плавится от интонации, с которой была произнесена эта фраза. он сам плавится от тепла, исходящего от кима даже на расстоянии трёх шагов. тэхён стоит в проходе и держит ему дверь. его лицо окрасило беспокойство и растерянность, и чонгуку до судорог захотелось стиснуть его в объятиях. тэхен молчит. они просто продолжают работать, но атмосфера уже не такая чарующая, как двадцать минут назад. ким делает вид, что сосредоточен на сортировке товара, но на деле внутри него потоки путающихся мыслей. чонгук видит это, и его это тоже волнует, потому что строить отношения на недосказанности очень неразумно. однако, как завести об этом разговор? — ты выглядишь озадаченным, — гук стоит с противоположной стороны сквозного стеллажа и скромно посматривает на тэ. — прости, задумался, — очень сухо. внутри сворачивается неприятный комок тревоги. — может, поговорим? — просто… я не ожидал, что вы, кажется, очень близки. мы правда с ним давно не виделись, да и сюда он заходит раз в год, вот я и… — эй, я не собираюсь делить с тобой хёна, — заверяет чон и косо улыбается. — дело не в этом. юнги странный, мало ли что ему захотелось сделать, но не всегда подготовишься к этому. я имею ввиду, он так внезапно украл тебя, я испугался. — мне даже неловко. ему просто захотелось узнать, как у меня дела. я все ещё маленький в их глазах, ничего не могу с этим поделать. и… извини? — он заламывает пальцы и старается успокоить ногу, которая тихо барабанит по полу. тэхён всё же улыбается. не широко, одними лишь губами, но это уже прогресс. чонгуку очень не хочется, чтобы тот чувствовал себя неловко или некомфортно с ним. и делить с ним юнги-хёна он уж точно не собирается, предложите что-то более выгодное. — ты не должен извиняться. всё хорошо, я просто не ожидал, это нормально. всё в порядке, — тэхён наконец-то улыбается и, кажется, расслабляется. чонгук чувствует болезненную привязанность. вечером они с намджуном смотрят телевизор в гостиной, выключив мозг и пытаясь не думать о предстоящих делах. однако телефон намджи-хёна не позволяет им расслабится полностью. судя по одностороннему диалогу, звонит юнги. чонгук за время проживания с намджуном научился различать его поведение по телефону, когда звонит юнги, а когда кто-то ещё. от мина по телефону не добьешься отзывчивости, он просто выдаст информацию, которую ему надо передать, а после будет просто молча выслушивать монолог по ту сторону трубки. вот намджун и чешет языком практически без остановки, прерываясь лишь на секундные паузы, видимо, когда юнги мычит в ответ. — хён зовёт к себе. это что-то невероятное, — ким завершает вызов и ошарашенно смотрит в телевизор, где без звука идёт какое-то шоу. — когда? — левое ухо заинтересованно приподнимается, и чонгук садится в пол оборота. — на выходных. он сказал, что решил устроить встречу старых друзей, и там будут и его знакомые тоже. что думаешь? — намджун всматривается в лицо гука, в попытке отыскать там панику, потому что планируется чужая компания. однако, ни один мускул на его лице не дрогнул. — было бы неплохо сменить обстановку, — чонгу вытягивается, и в его спине хрустит пара позвонков. — мне кажется, обычно ты не настолько спокоен, когда идёшь к незнакомцам… я чего-то не знаю? — там будет тэхён. — с чего бы ему там быть, чонгук? — джун находится в глобальном замешательстве. чонгук снисходительно улыбается, издает странный фыркающий звук и принимается объяснять. — он вездесущ… мне кажется, будь мы даже на аляске, он бы приехал к нам на снегоходе… — покорно выслушав занимательную историю о визите юнги в магазин, намджун пустился в поражённые возгласы о личности старшего. — значит, ты точно идёшь к хёну? получается, и я. остаток вечера они проводят в разговорах о ерунде в компании какой-то передачи, в смысл которой никто не погружается. в среду тэхён не приходит на работу. вместо привычной улыбчивой физиономии чонгука встречает девушка. он видел её раньше, но лично пересечься не удалось, да и, если честно, ему и не хотелось. неосознанно он начинает нервничать. — привет! я минсо, а ты чонгук? — она приветливо выходит к нему из-за стеллажа и скромно улыбается. гук отмечает, что тысяче таких улыбок он бы предпочел одну единственную. — да… а где тэхён? с ним все хорошо? — тэ просил меня его подменить. сказал, у него сегодня важное мероприятие. день окрашивается в серый. вся воодушевленность испаряется, и чонгук проводит весь рабочий день за кассой с отрешенным видом. важное мероприятие… как же чонгук хочет быть ближе, чтобы знать, где именно тэхён, и всё ли с ним хорошо. минсо старательно пытается его подбодрить и как-то разговорить, но он выдаёт лишь односложные ответы. пробивать товары — всё, на что сегодня способен чонгук. в университете его полностью выжали, и гуку хотелось зарядиться неиссякаемой энергией тэ, но… пришлось забыть об этом и доживать день на остатках собственной батарейки. — ну ты какой-то совсем неулыбчивый, — минсо вырастает из-за стойки и с широкой улыбкой протягивает чону кулак. гук нечитаемым взглядом буравит её руку, не понимая, что она от него хочет. на это девушка трясёт кулаком, призывая ударить в ответ. чонгук вздыхает, касается костяшками пальцев минсо, и в этот же момент её ладонь раскрывается, а на ней отказывается сосательный леденец. чонгу кривовато улыбается, пытаясь хоть как-то показать, что эта невинная шалость его чуточку развеселила. конфета оказывается вкусной. под вечер посетителей все меньше. чонгук изо всех сил старается не упасть лицом в клавиатуру кассового аппарата и продержаться до закрытия. внезапно дверь открывается и внутрь проходит семья с маленькой девочкой, на вид лет пяти. чонгук любит детей. более того, когда у них дома гостила племянница намджуна, по большей части с ней развлекался чонгук-оппа, нежели родной дядя. так и сейчас: взгляд гука завораживает девчушка и её аккуратные хвостики на голове. рассматривая юную посетительницу, чон даже не замечает, как слева от него раздается игривое: — ну привет, гуки, — этот голос он узнает из тысячи. всё тело как будто бы окатывают ледяной водой, а затем с ног до головы оно покрывается мурашками. чонгук ненавидит свое неконтролируемое чувство страха, которое может проявится в любой момент, но почему-то сейчас никакой паники не происходит. неужели тэхён так действует на него? — ты пришёл! — ну я же должен был проверить, как мой подопечный справляется с работой, — ким лучезарно улыбается, слегка взъерошивает вьющуюся чёлку, выглядывающую из-под черной шапки и идёт в сторону посетителей. его необходимость в постоянном поиске новых знакомств и стремление общаться дают о себе знать. чонгук лишь восхищённо смотрит ему в спину. он невероятный в своей лаконичности. ему до безумия идёт это чёрное пальто и кофейного цвета джемпер, он чудесным образом сочетает в себе простоту и величие. чонгук теряется в ощущениях, но продолжает жадно поглощать тэхёна взглядом. ожидаемо, на тэхёна с объятиями налетает минсо и что-то неразборчиво, но очень ярко тараторит. гук наблюдает, как мягкие волны его волос плавно движутся с каждым кивком головы. к тэ подбегает девочка и что-то спрашивает у него. чон уже открыто любуется тем, как изящно тэ поправляет штанины, чтобы опустится на корточки рядом с девчушкой. как он улыбается ей и доверительно держит за узкий локоток своей большой ладонью. в этот теплый миг чонгук чувствует себя счастливее, чем когда-либо. видеть тэхёна в лучах закатного солнца в любимой обстановке становится необходимостью, и он не может отвести взгляда. мужчина подходит к кассе, дабы расплатиться, и к нему спешит его дочь, ведя за собой тэхёна, удерживая за руку. чонгук невольно улыбается картине, отчего мужчина напротив тоже растягивает губы в улыбке. — ой, у аджосси очень красивые зубки! — она указывает на гука возле кассы. — похож на зайчика! тэхён на секунду теряется, но вовремя собирается и снова присаживается рядом с девочкой. — да, чонгук-оппа у нас зайчонок. хочешь поздороваться? — она воодушевлённо кивает, и тэхён берёт её на руки. — привет, малышка! — гук протягивает ей раскрытую ладонь, и девочка смущённо касается её своей. чонгук замечает, что тэхён смотрел на него всё это время только тогда, когда тот переводит взгляд на гостью в своих руках и опускает её на пол. чону показалось, тот взгляд был наполнен щемящей нежностью. наверное, всё-таки показалось, однако так думать не хотелось. тэхён выглядит вымотанным. да, обычно под конец смены он немного помятый и уставший, но сейчас в его походке и частых вздохах чонгук видит изнеможение. ким старательно прячет собственные недуги, и у него здорово получается, но чонгук не глупый и не слепой. ему очень хочется спрятать тэ подальше от всей этой рабочей суеты и уложить его спать, чтобы он отдохнул, как следует, и продолжил дарить себя миру. даже после «важного мероприятия», о котором упоминала минсо, он зачем-то приехал на работу. тэхён молвился, что ради чонгука, и чону из-за этого неловко. — хён, зачем ты приехал? — слишком разочарованно спрашивает гук, когда тэхён прилипает к стойке, но разочарование здесь только из-за состояния старшего. — ты не рад меня видеть? — тёмные брови в удивлении ползут вверх. — ты устал. я был бы очень рад знать, что ты сейчас отдыхаешь у себя дома. — ничего я не устал, — он дует губы и хмуро глядит на чона. — хотелось увидеть, как мой гуки мастерски справляется с работой без меня. «мой гуки» чонгук ошарашенно смотрит на хёна и мысленно призывает себя успокоиться. то, что он назвал тебя «мой», ещё ничего не значит, чонгук! — и всё же, тебе следует отдохнуть. у тебя глаза слипаются, хён! — чон невольно заостряет взгляд на трепещущих ресницах тэхёна, который, похоже, решил сдаться. — ладно. мне льстит, что малыш гук заботится о моём здоровье, — он, как может широко и довольно улыбается, кажется, одному лишь чонгуку и направляется к выходу, половину пути пятясь к нему спиной и демонстрируя ладонь в знак прощания. «малыш гук» то, что он назвал тебя малышом тоже ничего не значит, чон! займись делом! намджуну хочется быть в бирушах, когда чон издает нечеловеческий писк громкостью сто децибел. впрочем, он привык выслушивать младшего, и тот иногда тоже пищал или стучал зубами, или шипел, или фырчал. но таких громких звуков от него ким ещё не слышал. чонгук в красках расписывает, как он хотел выпилиться сегодня на работе, и как самый чудесный парень спас его от гибели. намджун со знанием дела изрекает: — гуки, так он с тобой флиртовал. — ч-чего? да ну, он просто вежливый, — чонгук замирает, как вкопанный, как будто не скакал по всей кухне минуту назад. даже уши легли. — обычно влюблённые люди видят в любом знаке внимания к ним выражение любви до гроба. по моему, ты не входишь в их число, — намджун отпивает спрайт из банки и сверлит взглядом застывшего кроля. — я вхожу в число адекватных, джун-хён. — вспоминая, как ты пищал и чуть не разнёс нам кухню пару минут назад, мне хочется и оттуда тебя исключить… дело движется к выходным и тусовке у юнги. чонгук уже кучу раз успел согласится и отказаться от этой затеи. почему он был так уверен в понедельник? загадка. что надеть? что сказать? понравится ли тэхёну, что на их встречу с хёном какого-то чёрта придёт просто коллега? чонгук перемерил уже кошмарное количество вещей, и ни одна не была выбрана. намджун покорно ждёт его на диване ровно десять минут, пока его истеричное желание помочь и надавать советов не пересиливает его. он появляется на пороге комнаты гука с видом всезнающего, будто у него борода до колен и морщины на лбу. — я уверен ты отмел множество достойных вариантов. — нет, они все ужасны. я в отчаянии… — чонгук опускается на кровать и практически стекает на пол, когда ему в голову приходит идея. — хён, а где твои штаны с карманами? — ты в них утонешь, — намджун мгновенно собирается и старается оценивать ситуацию со стороны хёна, а не милого-доброго дружка. — у нас разница в бедрах пару сантиметров, роли не играет. ну пожалуйста, — он строит такие умоляющие глазки, что ранимой натуре старшего ничего не остаётся, кроме как пойти к себе и найти свои брюки карго. чонгук стоит посреди спальни в одних штанах, которые велики ему на два размера, и пытается застегнуть ремень. он частенько таскает шмотки у намджи, это уже не натсораживает и не доставляет неудобств. намджун просто позволяет, ему хочется думать, что таким образом чон чувствует его заботу. впрочем, гук благодарен ему и всегда старается давать что-то в ответ. с горем пополам чонгук натягивает на себя лонгслив и футболку. намджун с облегчением вздыхает и по-отцовски изрекает: — он обязан обратить на тебя внимание, — они стоят в прихожей, чонгук шнурует конверсы и тихо усмехается. — не убивай его, если этого не произойдёт, ладно? если честно, за все время их знакомства они так и не удосужились обменяться номерами. наверное, это потому что чонгук боится. святое правило «не привязывайся» не сработало, и теперь чон не представляет себя без ежедневных мыслей о чудоковатом консультанте из магазина дисков. чонгуку слегка за двадцать и чонгук ещё ни разу не позволял себе отношений. больше всего он боялся презрения в глазах того, кого он полюбит, из-за этого почти всегда он избегал близкого общения. единственный, кого он подпустил, был намджун, с которым в комплекте шёл юнги. они научили чонгука доверять, но проверять, и жить стало проще. но гук всё ещё не привязывался. пока на улице в него не врезался тэхён. в квартире у юнги чон был пару раз, но учитывая, что у них дома мин ошивается чуть ли не постоянно, закрадываются сомнения о том, а не скрывает ли хён гору трупов у себя в спальне. впрочем, светлый коридор и теплое освещение гостиной не навевает подобных мыслей, когда намджун и чонгук снимают обувь на пороге. как бы не выпендривался юнги, как бы не старался выглядеть холодным и неприступным, сейчас в кухонном фартуке и с одной прихваткой на руке он выглядит очень хозяйственным и заботливым. с кухни слышится голос, в котором чонгук узнает хосока — однокурсника юнги, с которым он пересекался пару раз, когда бывал в университете намджуна. общение завязывается быстро, они обсуждают последние новости, чонгук ближе узнает хосока и чимина, появление которого гука шокировало. но все ещё нет тэхёна, и чон мнет салфетку в руках, в пол уха слушая занимательную историю от хёнов. тэхён не появляется ни через двадцать минут, ни через час. чонгук стремительно расстраивается с каждой минутой, а намджун становится чуть серьезнее, обмениваясь взглядами с юнги. они должны позаботиться об их гуки. чонгуку до скрежета в зубах хочется уехать. его начинает раздражать неуместный юмор хосока и приторный смех чимина. его подбешивает привычная прилипчивость намджуна и матерная речь юнги. ему стыдно за это, но он ничегошеньки не может с собой сделать, он слишком расстроен. чон надеялся, что сегодня увидит его, услышит и коснется. но тэхёна снова нет. ещё через некоторое время он решается: — мне нехорошо… наверное, мне стоит поехать домой, — он смотрит на юнги и старается сделать вид, что ему действительно плохо, и уезжает он не от разбитого сердца. хён смотрит в ответ очень странным взглядом и встаёт из-за стола. чонгуку кажется, что тот что-то знает. юнги вызвался проводить младшего, поэтому теперь стоит, прислонившись к стене плечом, и буравит его взглядом. — у него правда важное дело, гук, — чон, кажется, даже вздрагивает от этой фразы. он не говорил, что ждёт тэхёна. он вообще не выказывал своего отношения к нему. юнги и вправду сверхчеловек… — позвони, может встретитесь где-нибудь, он сегодня не до поздна. в руке у хёна кусочек бумаги, на котором аккуратным почерком выведены цифры. чонгук до сих пор в недоумении берёт его и хмуро смотрит на мина. тот снисходительно треплет его по голове и поправляет шапку. да, у гуки действительно прекрасные хёны. на улице холодно и почти темно. люди расходятся по домам, кто-то остаётся на скамейках в парке ждать звёздного неба, а чонгук не может решиться позвонить ким тэхёну. раньше это казалось плевым делом, а теперь он даже не может придумать, что сказать. правда, что говорить? получается, как ни крути, это приглашение на свидание. тэхен точно откажет. осторожно и мягко, как он умеет, но откажет. так, хорошо, главное — правильно настроится. палец давит на вызов. гудки сводят с ума. — да? — в трубке его голос ещё более низкий и обезоруживающий. — эт-то чонгук… — а, гуки! я слушаю тебя! — мгновенно появляется его улыбка, которую слышно. — я хотел спросить… когда ты будешь свободен? — ладони потеют, горло пересыхает, ноги еле держат, а теплые интонации и сам тэхён лишь усугубляют — чонгук плавится всё сильнее. — я почти закончил со всеми планами, но мне нужно ещё пятнадцать минуточек, хорошо? — чон кивает. — чонгук-а? — да, хорошо, хён! ты где сейчас? — он бьёт себя по лбу и проклинает свою неловкость. — я в бизнес-центре недалеко от нашего магазина, кстати, встретимся у него? — да, отлично! он сбрасывает вызов и чуть ли не пищит, лишь слегка дёргает ушами, которые так и норовят подняться, но чонгук поправляет шапку и заставляет их лечь. они действительно встречаются у магазина через двадцать минут. чонгук не находит себе места, глаза бегают по стеклянной двери, по темной ткани пальто тэхёна, по его пальцам, чуть выглядывающим из рукавов, но он никак не решается посмотреть в глаза. тэхен устает ждать и, улыбнувшись, хватает младшего под руку. он шагает в сторону парка, где всё меньше людей, и вдыхает прохладный воздух. гук напрягается всем телом. — я сегодня был на выставке, — ким говорит тихо, но чон его слышит. он услышит его всегда. — на какой? — чонгук поворачивает голову и встречается взглядом с красивым профилем. тэхён вздыхает. — на своей. чего? — н-на своей? — я решился показать свои работы людям, — он выглядит настороженным, будто ждёт, что сейчас чонгук отцепит его руку и, посмеявшись, уйдет. чонгук так никогда не сделает. — это же огромный шаг, хён. ты молодец. тэхён заметно расслабляется и начинает рассказывать о том, как ему удалось собрать материал, найти помещение и нужных людей. собственная выставка является очень ценным детищем, в груди гука греется гордость, и он улыбается на широкую жестикуляцию тэ. и снова засматривается. клетчатый шарф развевается на его шее, тэ выглядит уставшим, но эта усталость лишь красит его, ведь сам он светится от того, что добился своей цели. чонгук греется его улыбкой и взглядом и чувствует, что готов открыться этому человеку. он чувствует, что его не оттолкнут. — я давно хочу спросить, каким образом вы познакомились с юнги? — чонгук скромно треплет пальцами молнию на куртке. — он постоянно приходит к чимину. и, кстати, в тот день он тоже приходил за ним, но немного опоздал. ещё я понял, что ты не знаешь об их отношениях, и поэтому хён быстренько увёл тебя пока я не стал задавать лишних вопросов. если коротко — нас свёл чимин, — он бархатно смеется и покрепче хватается за чужой локоть. несколько минут проходят в тишине. она не давит, лишь обволакивает и помогает сформировать мысли. людей почти нет, ночь медленно вступает в свои права. гук тихо вздыхает и берется за шапку. уши ощущают прохладный ветер. — эй, замёрз… — тэхен прерывается на полуфразе. в карих глазах золотом блестит недоумение. — нешь… длинные окольцованные пальцы тянутся к голове и впутываются в волосы, массируя. тэхён завороженно наблюдает за тем, как кроличьи уши вздымаются и иногда подрагивают. до слуха доходит что-то, напоминающее тихое мурлыканье. — я никому не даю их трогать, — чонгук шепчет на грани слышимости, но этого хватает, чтобы тэхён благоговейно выдохнул и с нежностью растянул губы в улыбке. — зачем ты прятал их? — я всегда боюсь непринятия, — он в невинном жесте льнет к желанным рукам и прикрывает глаза. — если это важно, то… они прекрасны. ты прекрасен. и я благодарен, что ты позволил мне прикоснуться, — тэхён вглядывается в глаза, которые, кажется, стали ещё темнее, и сентиментально сжимает губы. чонгук думает, что не заслуживает такого, как тэ. позже они ходят по парку, так и не присев на скамейку. пальцы переплетаются с чужими, ставшими такими знакомыми, ведь чонгук выучил каждую неровность, когда ненароком рассматривал. морозный воздух щекочет щеки, тэхён прячется от него в широком шарфе и ещё ближе льнет к чонгуку. разговор о гибридности заходит сам по себе, и чонгук обыденно отвечает: — моя мама, не зная, что беременна, согласилась на внедрение гена. ну… и вот — модификации налицо. видимо, тогда это было модным, — он пожимает плечами и тоскливо вздыхает. тэхён тянется к нему поправить прядку, и чон снова чувствует тэхёнов парфюм, сводящий с ума. нос принюхивается, пытаясь уловить и сохранить подольше этот аромат. естественно, его обладатель замечает попытки гука и откровенно пялится в его лицо. — нравится запах? — он очень широко улыбается, его глаза наполнены безграничным обожанием, чонгук готов провалиться сквозь землю, но вместо этого он скромно кивает и отводит взгляд. мгновение спустя вокруг его шеи оборачивается палантин, пропитанный тэхёном. лёгкие по инерции раскрываются, и чон передёргивает плечами. по венам растекается тепло, когда на щеках ощущаются прохладные ладони, и носик снова заходится. медленный выдох. чонгук клюёт тэ в губы, не успев обдумать это действие, и испуганно шарахается в сторону. он ждёт, когда услышит удаляющиеся шаги или кулак на собственном лице, но вместо этого на губы ложится целомудренный поцелуй. дыхание учащается, пульс прыгает под пальцами на шее, и хочется замереть в этом моменте, остаться застывшим янтарём, лишь бы не прекращать это прикосновение. но тэхён отстраняется. между ними считанные сантиметры, заряженный воздух делится на двоих, когда чонгук выдыхает: — может… зайдешь на чай? — по правде сказать, я жутко голоден. купим якисобу? — он делает шаг назад и снова хватает чонгука под руку, поправляя на нём свой шарф. с ним чонгук согласен на всё. намджун озадаченно хмурит брови, когда видит неизвестные туфли на пороге их квартиры, но недоумение сменяется пониманием на улыбчивом лице. ким тут же заглядывает в гостиную и застывает на пороге. на столе упаковки от лапши и банки от напитков. телевизор на низкой громкости показывает какую-то дораму. чонгук спит на диване, до носа укрытый пледом, а к его спине прижимается тот самый тэхён. намджун думает, что теперь у чонгука есть человек, с которым он спокойно уснёт, пригретый поцелуем в висок.