Шанс на спасение

Изображение дороги расплывается перед глазами, а земля словно уходит из-под ног. Кофе в руках Чонвона ещё не успел остыть. Он шёл быстро, из-за чего его волосы растрепались и передние пряди спадали на глаза, но парень игнорировал дискомфорт, продолжая путь. Домой. Нужно домой. Он должен был вернуться домой ещё двадцать минут назад. Парень сорвался на быстрый шаг, почти бег. Сердце готово вырваться из груди, дыхание сбилось. Ощущение страха и неприязни разрасталось внутри него и сковывало всё его тело, заставляя остановиться и отдышаться. Ян думал, что сейчас потеряет сознание от накатившей в мгновение паники. Родители явно будут недовольны его опозданием, даже очень, ведь он давно не опаздывал и не появлялся где-то, помимо дома и института. Как он посмел их ослушаться? Недолго думая, Чонвон поспешил дальше. Чем ближе он подходил к дому, тем больше страх поглощал его. Самым пугающим для него был факт того, что родители даже не позвонили. Ни одного пропущенного на его телефоне. Это может свидетельствовать о том, что дома его ждёт очередное наказание. Перед глазами внезапно всплыло до жути знакомое суровое лицо отчима, этот осуждающий и пробирающий до мозга костей взгляд, ритмичные постукивания ремня о плоть. Этот мужчина не из тех людей, кто станет разбираться в том, как ситуация обстоит на самом деле. Вместо этого ему проще выплеснуть свой гнев и обиды за нереализованные амбиции на козла отпущения, упиваясь видом чужих страданий. Всё равно они не стали друг другу родными людьми за столько лет нахождения в одном доме. И родная мать Чонвона, видимо, не сильно отличалась от отчима, поскольку она ни разу не предприняла ничего против этого, а предпочла просто смириться, точно так же осуждая сына по любому значимому для неё поводу. Это наводит на мысль о том, что женщину всё вполне устраивает. – И где же ты был, Ян Чонвон? – как только дверь отворилась, с порога квартиры тут же спросил мужчина грозным тоном, впуская парня внутрь и с грохотом захлопывая дверь за ним, сразу же поворачивая замок. – Меня задержали, – в панике отвечает Ян, пытаясь спрятать стакан с кофе, моментально опустив голову вниз. – Кто? – краткий вопрос заставил парня напрячься лишь сильнее. По спине Чонвона пробежал холод, парализовавший его тело. – Классный руководитель. Это единственное, что пришло ему в голову в этот миг. За враньё ему прилетит ещё больше, он и сам прекрасно знал, но он не хотел говорить про общение с тем, кого считает своим врагом. Отчим сжал челюсть, подходя ближе к Яну, и резко перехватил его руку, державшую стаканчик с кофе, поднимая и крепко сжимая её. Парень тихо прошипел от внезапно накатившей боли. – Классный руководитель, говоришь? Мог бы придумать что-то более правдопобное! – разносится по всей прихожей резкий мужской голос, – Похоже, ты так и не усвоил урок, мелкий выродок! Ты снова смеешь мне врать!? – отчим сильнее сжимает хватку на чужом запястье. Чонвон в своём бессилии мог лишь прикрыть глаза, пытаясь стерпеть боль. – Я не… Я не вру! – произносит он дрожащим от страха голосом. Гнев мужчины лишь усилился после этих слов, что можно было сказать по его лицу, на котором всё предельно ясно написано. Он выхватил стаканчик. Бесцеремонно откинув крышку в сторону и позволяя кофе разбрызгаться, он приподнял его над головой парня и вылил содержимое прямо на Чонвона. Тёплая жидкость стекала по светлым волосам, лицу и одежде, а после капая на пол. Приоткрыв глаза, парень вздрогнул. Его взгляд опустился на маленькую лужу под собственными ногами. – Убирай. Бегом. Чтобы всё было начищено здесь до блеска, даже если придётся вылизывать твоим собачьим языком. Ты понял меня? – он сминает опустевший стаканчик и швыряет в Яна, развернувшись в сторону гостиной. Подобное развитие событий было вполне ожидаемо. Можно сказать, он обошёлся лёгким испугом. Тяжело вздохнув, парень морально готовился к тому, чтобы выполнить это “поручение”. Ему лучше сделать так, как говорят, и обойдётся без последствий. Казалось бы, что в этом такого? Просто взять и вытереть пролитый на пол напиток? В обычной ситуации это должно быть нормой. – Какого хрена? Это что такое? – повысил голос мужчина, нахмурив брови и указав на чистый пол пальцем. Одна едва заметная капля молочного цвета привлекла внимание мужчины. – Но… Я даже не заметил, – тихо пробормотал Чонвон, присев на корточки, чтобы приглядеться. Спустя несколько секунд он приметил ту маленькую каплю в углу. Но как можно было заметить такое с первого раза? Парень потянулся за шваброй, чтобы снова протереть, но не нащупал её. После того, как он повернулся в поисках швабры, его настигла темнота, сопровождающаяся лишь оглушительным звуком тяжёлой пощёчины. Чонвон пришёл в сознание от чувства пробирающего до костей холода. Встревоженно открыв глаза, он обнаружил себя лежащим лицом к полу. Стоило парню пошевелиться на месте, как пронизывающая боль настигла его врасплох, что заставило того скрючиться на полу, поджав ноги ближе к себе. Преодолев этот приступ, он с трудом приподнял голову, понимая, что боль исходит именно из этого места. Ян потянулся рукой к лицу, кончиками пальцев касаясь щеки, отчего его вновь прошибла боль. Его взгляд вскоре упал на тяжёлый кусок льда с морозилки, подкинутый к нему. Тот холод, судя по всему, исходил от него. Никто явно бы не стал давать ему это из простой заботы, он был уверен в этом. И он не ошибался. С большим трудом Ян поднялся с пола, прикладывая к опухшей щеке лёд. Но легче не становилось, резкий холод льда в руке лишь усиливал жгучую обиду в его сердце. Его взгляд устремился на кухню, откуда последовал голос: – Только попробуй пожаловаться кому-то и соврать, что тебя кто-то бьёт дома, – холодно ответила женщина, словно стараясь выглядеть грознее, сидя за кухонным столом и медленно потягивая сигарету, – Это твоё заслуженное наказание, – заключила она, выдыхая клубок едкого дыма. Её тон звучал так, словно озвученное представляло из себя само собой разумеющееся. Привычным движением руки она поднесла дотлевающую сигарету к пепельнице и легко потушила, бросив там. Какого ему слышать подобные слова “заботы” от родной матери? Это стало обыденностью, поэтому он не ожидал чего-то другого, не строил лишних надежд, что помогало избегать дополнительных поводов для разочарования. В конце концов, ему никто не поможет, ведь никому нет до этого дела. Это та самая правда о жизни, которую он усвоил ещё с детства. Очередная пара. Преподаватель задерживался, отчего кабинет вскоре наполнился шумом. Среди этого гула звучали различные темы для обсуждения. Лишь когда дверь в аудиторию открылась, голоса одногруппников утихли на мгновение. Это был Ян Чонвон. Его глаз прикрывала светлая повязка, а на щеке красовался свежий багрово-синий синяк, болезненный на вид. По дороге к своему месту, он слышал шёпот одногруппников, которые явно были удивлены увиденным. С этого момента у них появится на одну тему для бурных обсуждений больше. Присев на место, парень выложил свои принадлежности с сумки на парту, уже чувствуя на себе пристальный взгляд Хисына и не только его. Казалось, что все отбросили свои привычные дела, чтобы направить всё своё непрошенное внимание в его сторону. У Чонвона сердце в пятки провалилось. Парень молчал, стараясь сохранять внешнее самообладание, но его руки продолжали с силой сжимать ткань собственных брюк. Тело предательски выдавало его нервозность. Но почему? Его ведь не волновало чужое мнение. На самом деле он лишь хотел, чтобы так оно было. Хотел забыть обо всём, лишь на один день. – Я боюсь даже спрашивать, – тихо произнёс Хисын, сжимая руками край своей рубашки, не сводя обеспокоенного взгляда с друга. – Просто ничего не говори, хорошо? – попросил Ян. Он сжал челюсть, устремив безэмоциональный взгляд в одну точку прямо перед собой в попытках контролировать свои эмоции, ведь он был готов сорваться на лучшего друга, поддавшись порыву злости. Сону, конечно же, не мог не обратить внимание на это зрелище. Сказать, что он удивлён — ничего не сказать. Видимо, их вчерашняя встреча понесла за собой определённые последствия. Но Ким даже подумать не мог о том, какой оборот примут события. Он не мог не почувствовать укол вины. Внутри него поселилось чувство беспокойства. Возможно, он допустил оплошность? – Эй.. Всё в порядке? – раздался мягкий голос справа. Сону повернул голову к своему соседу. Его взгляд с испуганного сменился на настороженный. – А, да. Да не переживай так, – успокоил Сону, отведя взгляд в сторону. Он не хотел подавать лишние поводы для беспокойства, однако мысленно продолжил корить себя за произошедшее. Даже если в этом не было его вины как таковой. – Это из-за Чонвона? – Харуа переводит взгляд на одногруппника, сидящего перед ним. – Ты не виноват, слышишь? Ты не знал, что может произойти. Сону помотал головой, хмурясь и смотря на соседа. Может, от него не многое зависело, но частично его вина здесь была. Если бы он задержал Чонвона.. К тому же, им даже не удалось спокойно поговорить. Сону тяжело вздохнул, отводя взгляд в сторону. Почему же он не может быть примерным старостой? От него требовалось лишь не доставлять проблем своим одногруппникам. Будучи старостой, он, напротив, должен был оказывать помощь. Сейчас же он хорошо ощутил, как этот груз ответственности с грохотом опустился на его плечи. – Думаешь? – спросил Сону. Шигета вздохнул в ответ, опустив руку на плечо друга в подбадривающем жесте, нежно погладив его большим пальцем. – Да. Ты просто хотел решить проблему и как можно скорее. Исхода заранее никто знать не мог. Эти слова повисли в воздухе после того, как преподаватель вошёл в аудиторию. Пара подходила к концу. Чонвон понимал, что сейчас в его адрес последует много вопросов личного характера, в особенности от Хисына. Не дожидаясь этого, он быстро встал и молча направился в туалет. Ли, не медля ни секунды, направился за ним. Сону заметил это, однако сдержался, оставаясь сидеть на месте. Харуа заметил куда устремлён его взгляд и напрягся, но он предпочёл молчаливо наблюдать за движениями парня. Ян врывается в туалет, принявшись дёргать за ручки каждой кабинки. Его преследовало желание поскорее спрятаться в одной из них. Всё было занято. Ну почему всегда всё выходит именно так? Он вздохнул, раздражённо пнув стену перед собой. – Эй… Всё нормально? – резко раздаётся голос позади, что заставляет парня вздрогнуть. Чонвон замер. Он не хотел оборачиваться, чтобы не приходилось отвечать на вопросы и делиться подробностями своей жизни с кем-либо, кто бы это ни был. Больше всего он хотел, чтобы его оставили в покое в этот момент. – Я в порядке, – не задумываясь отвечает Чонвон, тут же опуская голову вниз, лишь бы не столкнуться глазами с чужим взглядом, полным недоумения. Он облокотился спиной к стене, потупив взгляд в пол. Чонвон мельком услышал приближающиеся шаги и понял, что кто-то точно также направляется в сторону туалета. Его кулаки с силой сжимаются, ногти впиваются в кожу, а вены на руках выпирают от напряжения. – Чонвон, мы с тобой, конечно, не друзья, но… Что случилось? – для Юмы было очевидно, что предыдущий ответ парня звучал неправдоподобно, поэтому предпринял повторную попытку задать вопрос как можно мягче и аккуратнее, чтобы не спугнуть одногруппника. – Не важно. Не нужно лезть ко мне, пожалуйста, — всё так же отстранённо отвечает Чонвон. Хисын поспешил дойти до туалета за другом, но вдруг его кто-то нагнал, резко схватив за запястье. Это был Сону? – Что происходит? Это из-за меня, да? – спрашивает на одном дыхании Ким. Глаза Ли округлились от удивления. Обернувшись назад, он в действительности обнаружил перед собой Сону. – Если бы я только сам знал, что произошло. Он даже мне не рассказал, значит, это может быть нечто ужасное.. “Видимо, теперь не один я переживаю за его состояние”, — подумал Ли. – Это я виноват. Не нужно было задерживать его после уроков вчера.. – с сожалением признал Сону, опустив глаза. По его лицу было видно, что он абсолютно искренен в своих словах и намерениях. При виде этого, Хисын несколько смягчился и аккуратно спустил чужую ладонь, ослабившую хватку, со своего запястья. В момент, когда Хисын и Сону оказались в туалете, там уже образовалась целая толпа одногруппников вокруг Чонвона. Он усердно игнорировал любые вопросы. – Отойдите, – строго сказал Ким, с усилиями пробираясь сквозь толпу. – Чувак, мне кажется, именно тебя он сейчас хочет видеть меньше всего, – раздаётся уверенный голос из толпы. Сказавшим это был их одногруппник, Маки, тёмноволосый парень, который выделялся из толпы своим высоким ростом и крепким телосложением. Однако Сону уже не слышал его, переведя всё внимание в сторону Чонвона, сидящего на корточках, наклонив голову вниз. Хисын был одним из тех, кто пытался остановить Кима, но тот никого не слушал. Как говорится, за что боролся, на то и напоролся. – Чонвон… – произносит он тихо, протягивая руку к плечу парня, но осознание реальности происходящего заставляет его остановить руку на полпути и убрать назад. Это уже не сон. Он чувствовал, что-то не позволяет ему сделать нечто подобное. Возможно, перед ним не тот Чонвон. Не тот, которого он знает из своего сна. Заслышав знакомый голос, Чонвон приподнял голову. Его глаза в мгновение наполнились яростью. Он тут же приподнялся, крепко схватив Сону за воротник, потянув к себе. Их лица разделяли лишь считанные сантиметры, так что Сону почувствовал на себе сбившееся дыхание парня. Воздух был пропитан напряжённостью, которую, казалось, могли почувствовать все присутствующие. Кто-то принялся перешёптываться с особым энтузиазмом при виде развернувшейся картины, а кто-то предпочёл с интересом наблюдать за происходящим далее. И всё же, у всех было разное мнение на этот счёт, и лишь немногие готовы были открыто высказаться. – Это всё из-за тебя! – сквозь зубы прорычал Чонвон. Голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. Совсем немного и он сорвётся на крик. – Если бы ты не задержал меня вчера, ничего бы не случилось! Сону молча смотрел в глаза напротив. Он уловил в них боль, страх и ненависть. Но, присмотревшись, заметив в глубине сокрытую уязвимость. Вина давила на Кима с неимоверной силой, отчего его тело сковало. Он нервно сглотнул, ощущая сухость в горле. – Чонвон, отпусти его, – попытался вмешаться Хисын, но Ян лишь сильнее сжал воротник рубашки Сону. – Ты понятия не имеешь, что я пережил! – крикнул Чонвон. Его голос сорвался и это стало точкой невозврата, после которой он потерял контроль над своими эмоциями. – Ты даже не представляешь, что такое жить в аду! Атмосфера сгущалась. Никто из присутствующих не подозревал о каком именно "аде” идёт речь. Сону намеревался что-то сказать, но Чонвон не дал ему и шанса. Ян оттолкнул его от себя, и парень впечатался в стену, с глухим стуком ударившись о неё спиной. Боль пронзила позвоночник, заставив его приоткрыть рот и свести брови. – Прекратите! – раздался тот же голос со стороны, что и несколько мгновений ранее, вслед за чем высокий парень выступил из толпы. – Не устраивайте очередную драку, – твёрдо приказал Маки, аккуратно обхватив Сону за плечи и оттянув его в сторону. Перед Чонвоном появился Ники, бросив на него строгий взгляд. – Не выход, хён. Не нужно снова прибегать к силе и создавать себе новые проблемы, – честно выдал он. Ян громко вздохнул, вернув исполненный злобы взгляд к Сону. Он последовал к выходу и люди тут же расступились, позволяя ему покинуть туалет, который превратился в арену для гладиаторских боёв с множеством зевак. На выходе он задел плечом идущего навстречу студента, не останавливаясь ни на секунду. Чонвон раздражённо фыркнул. Ему даже не дали выплеснуть свои эмоции, что он обычно и делал, устраивая драки с Сону. Теперь его гнев лишь усилился. За спиной послышались быстрые шаги. Парня позвали, но ему не было до этого дела, поэтому он не сбавил шаг. – Нам нужно поговорить, – раздался совсем близко голос Хисына. Он поспешил догнать Чонвона и ухватился за рукав его свитера, заставляя остановиться. Но тот лишь отмахнулся, не оборачиваясь. Когда друг предпринял очередную попытку остановить его, Ян замахнулся этой же рукой, не в силах сдерживаться. Он недоумевал, почему его даже сейчас не могут оставить в покое? Его кулак был остановлен чьей-то рукой прямо возле лица Хисына. Когда он развернулся, то увидел, что его руку сдерживает Николас, его одногруппник. А рядом остановился Юма. – Да что с тобой происходит, Чонвон? – недоумевающе воскликнул Накакита. В его голосе, обычно таком мягком и понимающем, прорезалась непривычная резкость, что не вязалось с обычно спокойным образом. Парень недоумевающе наблюдал за раздражённым Чонвоном, который, видимо, не изъявлял желания отвечать на его вопрос. Хисын опустил глаза, скрывая печальный взгляд за ресницами, расстроенный тем, что ему так и не удалось поговорить с другом. Чонвон ведь даже не принимал помощь и заботу. Спустя день Сону всё ещё прибывал в потрясении после вчерашней перепалки в туалете. И как бы Чонвон его ненавидел, Ким не разделял этих чувств. Он не мог чувствовать то же, что и раньше после сна. Это изменило его восприятие ко окружающим предметам и людям вокруг. Его не покидало навязчивое чувство, что он должен помочь Чонвону. И не только с освобождением от ненависти, но и в отношении родителей. После лекций Сону предложил одногруппникам обсудить подготовку к предстоящим мероприятиям. – Можете идти, а Чонвон останется со мной, – сказал он, убирая материалы в рюкзак. Чонвон, недовольный ситуацией, решил покинуть кабинет. – Нет, мне нужно идти, – бросил он, направляясь к выходу. – Я предупредил твоих родителей, – ответил Сону, что вызвало у Чонвона состояние шока. Этот факт вызвал у Яна множество вопросов. – Сядь, – предложил Сону, занимая место за столом и предлагая свободный стул Чонвону. – Чего ты хочешь от меня? – раздражённо спросил Ян, подходя к нему с явным недовольством. – Хочу поговорить, – ответил парень, сохраняя самообладание. – О чём? Быстрее, – нетерпеливо произнёс Чонвон. – Хочу попросить прощения. Если я правильно понял, это из-за меня, верно? – он указал на синяк на лице Чонвона. – Да, из-за тебя, – подтвердил Ян, скрестив руки на груди. Со вчерашнего дня Сону не мог сомкнуть глаз ночью, прокручивая в голове, как должен состояться их диалог с Чонвоном, в попытках найти слова, которые смогут убедить парня довериться. Поэтому Ким решил открыться ему первым, пусть это и было сложно для него, в особенности это касалось темы родительских отношений. – У меня тоже были токсичные родители, которые применяли физическое насилие. Это касалось не только оценок, но и моего поведения в целом, – признался Сону, стараясь скрыть своё волнение, – Они были безразличны мне. Честно говоря, мне стало легче после их смерти. Для любого другого человека это стало бы трагедией, но теперь я наслаждаюсь жизнью, я могу жить. – И зачем ты говоришь мне это? – с недоверием покосился на него Ян. – Я просто хочу, чтобы ты тоже обрёл свободу. Как староста, я не могу оставаться равнодушным к твоим страданиям. Чонвон скептически отреагировал на слова Сону, не веря в искренность его намерений. – И что ты предлагаешь? – спросил он, направляясь к выходу, но вдруг услышал неожиданное предложение от одногруппника. – Ты можешь пожить у меня какое-то время. У меня найдётся свободная комната, и я гарантирую тебе личное пространство. – Мне не нужны твои предложения. И хватит лезть в мою жизнь. Даже если меня бьют... это не твоё дело, – Чонвон отверг это предложение, относясь к этому скептически. Сону, осознав тщётность своих усилий, написал свой номер и адрес на стикере и протянул его Чонвону. – Держи. Если передумаешь, я всегда готов ответить. Чонвон, не придавая значения этому жесту, быстрым движением смял стикер и убрал в карман. – Всё равно... это мне не пригодится, – бросил он, покидая кабинет и оставляя Сону наедине со своими мыслями. Ким, собрав вещи, вслед за ним покинул помещение, осознавая, что его попытка помочь Чонвону оказалась безуспешной.