М16 и Беретта92

— Танцуй, сука! — слышит Попов, а следом за криком раздаются выстрелы. Прямо в стеллаж с ужасами. Шастун не видит, как Арсений кувыркается в сторону кассы. Мужчина быстро пытается сообразить, что ему делать. Любимая Беретта 92 оказалась разряжена — бывший напарник всё продумал. После того, как череда выстрелов стихает, он медленно высовывает найденную на полу книжку. Это был Толстой, «Война и мир». В ответ от Антона прилетает пуля, попадая точно в центр обложки. — Злишься на то, что я трахнул ту шлюху? — голос Попова прямо-таки сквозит ядовитым сарказмом. — Или ты хотел побывать на её месте? — он скользит по полу, выбираясь из укрытия. Кажется, чёрный пиджак скоро станет серым, а он ведь только его купил. В ответ лишь тишина; она играет на нервах, отплясывая брейк-данс. Адреналин даёт в голову, но нужно пытаться здраво мыслить. Не каждый день сталкиваешься с человеком, который хочет тебя убить. Хотя, в случае Графа — каждый. Он доползает к фантастике, когда рядом раздаётся шорох. Так ужасно выдать своё местоположение мог только Шастун. Попов резко выглядывает из-за угла стеллажа, что был преградой, но не находит там никого. Всё же этого тридцатилетнего (с хвостиком) деда провели. Антон снова выпускает череду. — А ты помнишь нашу первую встречу? — вдруг подаёт голос Шаст. Мужчина не может понять, откуда доносится звук. — Вспоминаю и дрочу на неё каждую среду! — огрызается Граф. — А если серьёзно? Не могу поверить в то, что ты забыл про свой проигрыш мне в покер. У тебя было тогда такое лицо. — И что? У тебя встал на меня? Неприлично не заканчивать предложения! — рычит Арсений. Где же сидит этот гадёныш? Ответа так и не следует — опять тишина, и Попов снова напрягся. Он прижимается спиной к полкам с детской и школьной литературой. Ему открывается отличный вид на всё помещение в целом, и никакой высокий зеленоглазый Шастун никак не мог проскочить, не попав в поле зрения. Граф бесшумно перекатился по стене и затаил дыхание. В одном из дальних углов блеснул М16. Пиздец. Попов как можно быстрее прижался к иностранным детективам и притих. Мужчина судорожно вспоминал информацию об автомате. Магазин был на 30 патронов. Это отлично. Не мог же Антон принести с собой дохуя? Или мог? — Ну что ты там прячешься, сучка? Или боишься папочку? — насмехается он. — В последнее время я научился держать пушки в руках так же прекрасно, как ты члены во рту. — Ты так разбираешься в моей половой жизни. — Арсений встаёт на ноги и встречается взглядом с зелёными глазами, что стремительно сокращают расстояние между ними. — Хочешь в ней поучаствовать? — Если бы хотел, то давно поставил тебя раком. — Антон отбрасывает автомат и закатывает рукава чёрной толстовки. Попов принимает правила игры. — Не боишься замарать ручки? Когда мы работали вместе… — Никогда не боялся. — Арс первый кидается на Шастуна. Резкий удар в живот и в грудь; Арсений уселся на брыкающимся напарнике, оставляя на теле всё новые и новые ссадины. И всё было бы хорошо, если бы было. Они меняются местами. Антон восседает чуть ли не на члене Графа. — Детка, можно было просто попросить и не устраивать весь этот спектакль. — за это Арс получает по лицу и по всему чему можно. Боль пронизывает каждую частичку тела. Граф крепко сжимает зубы, чтобы не завыть в голос. Не в силах вытерпеть ещё, он сталкивает Антона с себя и отползает к стеллажам с детскими книгами, облокачивается на них спиной. Шастун будто зеркалит и тоже отдаляется от Попова. Он сплёвывает кровь. — Какой ротик. — заворожено комментирует Арсений, пялясь на пухлые губы Антона. Тот маньячно лыбится и вновь кидается на Арсения. Только теперь не бьёт со всей силы, а прижимает колено к паху Попова и сладко-сладко шепчет на ухо: — Ощущение, что у тебя недотрах, но сегодня ты уже стонал под Выграновским. — он хочет отстранится, но Арсений хватает его за нитки, торчащие из капюшона толстовки. — Так что тебе нужно, сладкий? — Мне от тебя — ничего. Моему заказчику нужно, чтобы ты понял, как же плохо поступил с Кузнецовой. — Я никак не принуждал её. Секс был на одну ночь. Так что, видишь, даже Ира хочет, чтобы ты меня наказал! — Арсений трётся членом о шастуновское калено. — Антош, я вижу, как ты смотришь. Давай же, выпори меня, ну? — Как же я мог забыть про то, что ты та ещё сука… — вздыхает Шастун и вдруг сильно давит на пах Арсения. В ответ слышит то ли стон, то ли скулёж. — Я может та ещё сука, но я всё ещё тебе не безразличен, детка. — ухмыляется Попов. В следующую секунду Графа жёстко притягиваю к себе и впиваются в такие грязные губы, время от времени покусывая и облизывая их. Жар тел, сбившееся дыхание и огоньки в глазах — это ведёт к чему-то очень занимательному. Когда Антон начинает ласкать шею, Арс тянется к чужой толстовке, но его быстро останавливают. — Ты забыл про наказание? — отрывается Антон от своего занятия. Арсений не забыл, но возбуждение так вскружило голову, что ему хочется всего и сразу. Шастун тянется к поповскому черному галстуку и, сняв его, завязывает руки Графа за спиной. Попов выгибается и тихо постанывает, прося о большем — он и правда ведёт себя как сучка. А Антон лишь ухмыляется, словно Люцифер, и принимается ласкать соски прямо через ткань белой рубашки. Он специально дразнится. Вот тебе и наказание. Попов стонет и вьётся в руках напарника, зажмуривает глаза до появления звёздочек и трётся-трётся-трётся. Дальше Антон опускает руки к графской заднице, мнёт её, сжимает. По ощущениям как будто мармелад, наверняка и на вкус такая же. Арсению всего мало — и рук, и поцелуев, хочется чего-то большего. В себе, например. Неожиданно для Попова Шаст подхватывает его за бёдра и начинает тереться об его уже колом стоящий член. Ткань ужасно мешает, — Арс стонет от безысходности и переполняющих его чувств. Хочется до безумия, до дрожжи в коленках. Арсений уже близко к пику, стонет громче и самостоятельно усиливает трение. Заметив это, напарник отстраняется. Он опускает ноги Арсения и смотрит на получившуюся картину. Связанный по рукам Попов лежит весь разгоряченный на полу, под стеллажами с детской литературой и чуть поскуливает. — Зачем ты остановился, Антон? — раздаётся хриплый голос и на Шаста смотрят затуманенным взглядом. — Наказание, дорогой. Это и есть твоё наказание. — Антон подбирает свой М16 и просто-напросто уходит. Уходит, блять. — Пошёл ты! — кричит ему вдогонку Арсений и сдавлено мычит. Ну ничего, Шастун, ещё увидимся.