Одинокий писатель

Темные пятна теней становятся всё длиннее. Ещё несколько мгновений назад жёлтый, а теперь переливающийся багровым светом круг солнца постепенно скатывается к горизонту. Невыносимый летний дневной шум начинает умолкать. Стол, как и всегда завален кипами бумаг, газетными вырезками, связками перьев и залит чернилами. Он уже которую неделю пытается закончить свой рассказ.       Наконец, скомкав и выбросив в окно очередной листик с неудачными строками, он встаёт, потягиваясь и охая, из-за стола и выходит из залитой охровым светом комнаты.       На кухне уже которую минуту свистит давно закипевший чайник. Из казанка с пловом валит густой пар. Поставив посудину на стол, горе-писатель снимает чайник с огня, и, чуть не ошпарившись, заливает несколько листьев чайного дерева, привезенных дядей пару лет назад, кипятком.       Поужинав, он по обыкновению выходит на пустую дорогу, и стоит там с полчаса, высматривая знакомый автомобиль. Не увидев долгожданный жёлтый свет фар, он идёт мимо опустевших, зияющих черными провалами окон, домов обратно. По дороге заходит домой, и, взяв несколько ломтей хлеба и спички, идёт к краю обрывистого берега озера. Не спеша собирает ветки и остатки чьей-то кровати в кучу. На небе начали зажигаться первые звёзды, а краешек кроваво-красного солнца уже скрылся за противоположным берегом. Уже почти ничего не видно. Тихо. Настолько тихо, что раздавшееся вдалеке завывание одинокого пса неприятной дрожью отзывается по всему телу. Сложив ветки по индейскому обычаю, шалашом, он, потратив несколько спичек, дрожащими руками зажёг костер. Где-то неподалеку отозвался филин. И снова только веселое потрескивание огня раздается над высоким обрывом. Уже которую ночь он проводит вот так, на краю пропасти, во власти ночи и звёзд.       Улегшись на мягкий травяной ковер, парень стал искать знакомые звёзды и созвездия. Это нехитрое занятие - единственное что его хоть немного отвлекало от мыслей о ней. Она обещала приехать ещё несколько недель назад, но ее все не было. Каждый день она присылала письма с извинениями, и обещаниями приехать позже. Его это угнетало. Он старался не думать о ней, не вспоминать, старался сосредоточится на своих повестях, на сюжете, на портретах героев. Но она все сильнее овладевала его мыслями, чувствами... Снова послышался филин, теперь уже совсем близко. Затем завыли собаки с соседней улицы. Его стало клонить в сон. Во сне он также сидел на обрыве и считал звёзды. Но уже не один. Рядом сидела она, положив голову на его плечо, и рассказывала ему какие-то истории. Он слушал, слушал внимательно, и старался запомнить каждое слово, так как понимал, что больше никогда не услышит этого голоса, раздающегося так близко, такого родного, этого голоса, влекущего его из реального мира, в мир мечты, существующий только для них двоих... Утро разбудило его каплями росы на щеках и копошащимися вокруг рук и на них муравьями. Поднявшись, он сбросил остатки костра с кручи и побрел к дому, где его ждал очередной день, заполненный работой над повестью и мыслями о ночах вместе с ней...