Белый танец

Они познакомились на танцевальном фестивале. Бен уже и не помнит, как там очутился. Он всю жизнь занимался танцами на любительском уровне и уж никак не хотел связывать свою жизнь с танцами, техника и наука, всё же, были больше по душе, но вот он здесь: танцует безумный рок-н-ролл, который так нравился Тому, который, собственно, и затащил сюда учёного. Харпер обещал, что это будет самый весёлый вечер в его жизни, но, похоже, это работало только для одного из них, ведь к танцам до упаду добавлялась ещё кокетливая белая кошечка, Анджела, которая всё время шептала Тому что-то на ухо, а он улыбался и заходился в новых лихорадочных движениях. — А сейчас, господа и дамы, медленная композиция и специальное предложение: белый танец! — ведущий, говорящий в микрофон, выглядел уж слишком жизнерадостным. И вот Бен уже наблюдает, как Анджела по-кавалерски протягивает Тому руку, как он строит из себя недотрогу, нежно берёт кошечку под руку и они растворяются под спокойную музыку среди других влюблённых сладких пар. Пёс остаётся один, совсем потерянный и не знающий, куда себя деть. Бен понимает, что никакая дама не соизволит к нему подойти и, он, конечно, радуется, что не придётся ни с кем танцевать, но на душе остаётся горький осадок, что прожигает грудь насквозь. — Извините? — сквозь раздумия доносится тоненький, нежный голос и Бен поворачивается. Перед ним стоит девушка с огненно-рыжими короткими волосами. Она искренне улыбается и протягивает руку. — Не подарите мне танец, сэр? — в её светло-голубых глазах раскатывается чистое небо, и они так сочетаются с её платьем цвета морской волны. Харрисон, даже не думая, берёт её за руку, и она утягивает его в воздушный танец. Незнакомка улыбается так искренне, её шерсть такая гладкая и блестящая, тёмные пятна по всему её телу рассыпаются шоколадной крошкой, а глаза так и притягивают к себе, заставляя смотреть только в них. Волосы с жаром огня заставляют учёного сгорать, он не может вымолвить ни слова, пока продолжается танец. Они двигаются в унисон, плавно, медленно, так, словно они одно целое и никого кроме них в мире не существует. Музыка стихает и переходит в энергичный джаз. Собачка медленно отстраняется, всё ещё улыбаясь этой своей улыбкой, сводя Бена с ума. Он несколько раз моргает, приходя в себя. — Спасибо за танец, — она поправляет подол своего платья и кланяется, что делает и Бен. Развернувшись, незнакомка собралась уходить, но её остановил резкий восклик Бена. — Подожди! — вырвалось у учёного изо рта и девушка обернулась на него. И зачем? Что теперь сказать? Смотрит ли Том? Имеет ли это всё хоть какой-то смысл? — Э-э… Меня зовут Бен, — резко выдаёт он, выпрямляясь. Незнакомка стоит несколько секунд, а потом тихо хихикает в ладонь. — Что ж, Бен, меня зовут Фрэнсис, — она улыбается. — Раз уж познакомились, станцуешь со мной джаз? И они танцуют до конца фестиваля всё, что включает диджей — рок-н-ролл, джаз, отбивают чечётку в степе и ещё один медленный танец. Бен даже совсем позабыл про Тома, который пропал из виду полчаса назад. Фрэнсис занимала теперь всё внимание учёного. Что-то в ней было такое, что смогло его зацепить. Конец фестиваля прошёл замечательно, завершившись не танцем, а песней, где все участники встали в круг, держась друг за друга (и, кстати, Бен не разглядел Тома). И, конечно же, Харрисон решил проводить Фрэнсис до дома, как истинный джентльмен. — Часто ты ходишь на такое? — спросил Бен у коротковолосой, а та лишь повела плечами, и даже это простое движение веело лёгкостью и воздушностью. — Да! Я с детства занимаюсь танцами, хочу даже открыть свою студию. Джаз мне больше всего нравится, — Фрэнсис улыбнулась. — А ты? — Да не так уж и часто, — Бен пожал плечами. — Вообще, я был с другом, но он ушёл со своей девушкой и я хотел уйти, но ты позвала меня на танец… Кстати, почему? Фрэнсис молчала какое-то время, обдумывая свой ответ, и каждая секунда казалась мучительно долгой. — Ну, ты выглядел грустным и потерянным, словно… Не в своей тарелке. Я тоже была в такой ситуации… Мой парень бросил меня прямо на фестивале и я была совершенно подавлена, — собачка грустно улыбнулась. — Но моя любовь к танцам была сильнее и я пришла на этот фестиваль. Он был прекрасен. — Мы можем сходить на следующий, когда он будет, — неожиданно даже для самого себя выдаёт Бен, чем повергает в шок и себя, и Фрэн. Но она улыбается и берёт учёного за руки, приближаясь ближе, вставая на носочки. — Это было бы замечательно! — восклицает девушка. Бен улыбается и думает о том, что непременно позовёт Тома на следующий фестиваль. Они начинают встречаться совсем скоро, чем приводят всех гаражных друзей в шок. Том и Анджела совершенно не помнили Фрэнсис, так как были слишком увлечены друг другом, Хэнка вообще рядом не было и он был безумно рад за этих двоих, а Джинджер, закатив глаза, заявил, что никогда не влюбится, за что Том тут же подколол его, ведь была какая-то девчонка, с которой он всё время проводил время (Агата, что ли?), которая тоже любила танцевать и из-за неё младший Харпер просил несколько уроков. Фрэнсис понравилась всем без исключения, даже Джинджеру, потому что у неё был байк, а это увеличивало процент крутости в его глазах раза так в три. Бен всегда считал свою возлюбленную удивительной, поэтому предложение он решил сделать так же удивительно и неожиданно: на очередном фестивале. М-да, не самый лучший выбор: после безумного джаза мысли путались и все толкались, но когда всё стихло, Харрисон неожиданно встал на одно колено и попросил у Фрэнсис руки и сердца. Зато Бен никогда не забудет слёзы счастья, застывшие в небесно-голубых глазах, её улыбку и громкое «да», ревущую толпу и медленный танец уже в качестве жениха и невесты. Сразу после свадьбы Бен и Фрэнсис, у которых была уже общая фамилия, открыли свою студию. Танцевальная студия Харрисон, сокращённо — HDS, в которую сразу же потянулись дети и их родители. Фрэнсис готова вечность вспоминать, как статный мужчина привёл свою маленькую 10-ти летнюю дочку Агату на танцы, и она оказалась действительно способной, но сломала лодыжку в тот же день, и как был расстроен Джинджер. Несмотря на детские травмы по несторожности, такое, в конце концов, случалось редко, дела шли в гору и о танцевальной студии узнавали всё больше людей. — Поставим им наш первый танец в дуэт? — Фрэнсис кивает в сторону Агаты и Джинджера, азартно улыбаясь и тепло целуя Бена в нос. — Ты его помнишь? — мужчина светло улыбается и целует жену в макушку, приобнимая её. — От и до, — хихикает Фрэнсис, утягивая мужа в очередную репетицию их танца жизни. Бен ясно помнит последний их поцелуй. Он был еле сладкий, с привкусом горечи и пленящий, а после него по щекам мужчины скатывались слёзы, а губы Фрэнсис расплывались в грустной улыбке. — Я люблю тебя, — тихо шепчет Фрэнсис. — Позаботься о нашей Поппи. Напомни ей, что если не можешь танцевать — делай это с помощью рук, голоса и сердца… В тот вечер её не стало. Мало того, что она не смогла родить дочь сама — её болезнь оказалась несовместима с жизнью, но она умерла, окружённая любовью и оставила частичку себя в их дочери Розмари. Розмари была, хоть и не полностью родной для Фрэнсис, их единственной и любимой дочерью. Веснусчатая, улыбчивая, милая девочка, которая, к сожалению, навсегда была прикована к инвалидному креслу. Поппи, так её ласково звала покойная Фрэнни, мечтала танцевать, как и её родители, но не могла, поэтому мама постоянно напоминала ей, что можно танцевать с помощью рук, голоса и сердца. И Розмари никогда не сдавалась, не давая сдаваться и своему отцу. Она была копией Фрэнсис по характеру, милой и бойкой, и только это утешало разбитого Харрисона. Он сидел здесь, в студии, которая отныне пренадлежала только ему, но в воздухе, даже спустя столько лет, чувствовалось присутствие Фрэнсис. Джинджер, Агата, Бонни и остальные давно выпустились из студии и теперь Бен тренировал детей Тома и Анджелы, Бекки и Хэнка, остальных, кто хотел, и выглядел он до сих пор подавленным. — Тяни носок, Рейчел! — он был груб и строг с детьми, но именно поэтому они и занимали первые места, именно поэтому прославляли фамилию Харрисон. — Так, ладно, ладно, закончим на сегодня… Всем спасибо. Уходя из уже пустой студии, выключая свет, Бен остановился около двери, пока старший хореограф помогал Розмари. Совместная фотография его с Фрэнсис висела рядом со входом, создавая ощущение, что она всё ещё здесь. Бен вздохнул и поправил рамку, с нежностью глядя на такую весёлую покойницу Фрэнсис. — Я люблю тебя, милая, — Бен тихонько прикосается губами к изображению его жены и выходит из студии, закрывая дверь с надписью «Танцевальная студия Харрисон. В честь Фрэнсис, прекрасной танцовщицы, матери и жены».