Серебряная пустота

По иссиня-черному бархату ночного неба, устланного полотном мириадов звёзд, плыл серебристый диск ночного светила, украшенный силуэтом повелительницы ночи, поливающий землю своим призрачным светом, что разгонял непроглядную и всепоглощающую тьму, укрывающую земли Эквестрии. В это время, полное спокойствия и умиротворения, которые просто нельзя было встретить при свете дня, величественная столица страны пони, Кантерлот, стоящая на склоне одноимённой горы, спала в блаженных тиши и полумраке, нарушаемое лишь, редкими патрулями гвардейцев, облачённых в золотистую, украшенную гербом в виде солнечного диска, броню, что блестела при свете уличных фонарей, освещавших своим тусклым белым светом, испускаемых магическими кристаллами, вымощенные камнем улицы и бульвары города. В Кантерлотском дворце, возвышающемся над остальным городом, словно гигант из древних легенд, юная пони, отнюдь, не спала. Рыжая кобылка с огненно-красной гривой по имени Сансет Шиммер, ходила вокруг большого зеркала, накладывая на то всё новые и новые заклинания, переодически заглядывая в древний гриммуар, некогда, написанный ещё Старсвирлом Бородатым более чем тысячу лет назад. Изготовление магического зеркала, соединяющее два мира, оказалось куда более сложной задачей чем могла предположить юная волшебница, но это никогда её не останавливало. В очередной раз витой рог Сансет окутала голубая магическая аура и поверхность зеркала сверкнула, тем самым давая понять, что зачарование сработало и окно в другой мир открылось. От радостного визга, кобылку остановил лишь тот факт, что сейчас была глубокая ночь и своим шумом она могла привлечь ненужное внимание королевских гвардейцев. Теперь, Сансет осталось лишь выяснить куда именно ведёт портал и можно с гордостью представлять своё достижение наставнице. Только она собиралась идти спать, чтобы быть готовой к завтрашнему… сегодняшнему дню, как вдруг, позади неё произошла яркая вспышка, ослепившая кобылку, а ночная тишина была нарушена громким хлопком и звоном бьющегося стекла. Кое-как восстановив зрение, пони увидела маленького, лет пяти на вид, чёрного жеребёнка с короткими белоснежными гривой и хвостом. Ей потребовалась минута, чтобы осознать, что малыш является аликорном, ведь у него был витой рог на голове и два больших, для его тела, перьевых крыла, которые он прижимал к бокам. На секунду кобылка испугалась, что жеребёнок мёртв, но подбежав ближе и проверив его состояние, она смогла облегчённо выдохнуть, ведь он просто был без сознания… что, всё равно, не решало её огромную проблему. «Я призвала живого аликорна» — пришла ей в голову странная мысль, почему-то заставившая Сансет улыбнуться, — «Да Селестия меня в Тартар сошлёт».

***

Очередное утро, для принцессы Селестии, началось с ежедневного ритуала смены дня и ночи. Лишь пробудившись, она надела королевские регалии и вышла на балкон своих покоев, откуда был виден весь Кантерлот, в то время как жители столицы могли лицезреть её. Длинный витой рог окутала золотая магическая аура, и луна начал неторопливо уходить за горизонт, в то время, как солнце показалось на востоке, возвещая маленьких пони о начале нового дня. Как только золотой диск дневного светила полностью появился на небосводе, а от серебристого диска луны не осталось и следа, белоснежная аликорна с многоцветными, развевающимися, словно на неощутимом ветру, длинными гривой и хвостом, вернулась в свои покои и, неосторожно сняв с себя королевские регалии, которые легли на письменный стол, стоящий неподалёку, вновь упала в объятия мягкой постели, с блаженной улыбкой, укутываясь в тёплое шелковистое одеяло с головой, откуда торчал только длинный рог. До завтрака оставался ещё час, во время которого можно было ещё немного вздремнуть, чем мудрая принцесса с радостью пользовалась, предупреждая впереди долгий нудный день, полный общения с чиновниками и перебирания бесконечных документов. Однако, заслуженный отдых был прерван негромким стуком в дверь, после которого та еле заметно приоткрылась. — Ваше Высочество, Сансет Шиммер хочет увидеть вас. Говорит, что это очень важно, — произнёс гвардеец из коридора. Селестия тихо застонала, понимая, что, скорее всего, на этом её отдых завершается до самого вечера. — Ни сна, ни отдыха измученной душе, — прошептала она, после чего выглянула из своего мягкого кокона, — Я выйду через минуту! Аликорна ещё даже не встала на ноги, в то время, как её рог окутала магическая аура. Диадема, ожерелье и накопытники, сами по себе, надевались на тело принцессы. Со стола, взлетели духи и другие косметические принадлежности, начавшие беглый уход за своей хозяйкой, подготавливая её для выхода в свет. Бросив взгляд на, всё ещё спящего домашнего феникса, по имени Филомина, Селестия горестно вздохнула и открыла дверь своих покоев, сразу встретившись взглядом со своей ученицей, на лице которой читалось сильное волнение. — Здравствуй, Сансет, — с доброй улыбкой произнесла принцесса, — Что привело тебя сюда в столь ранний час? Единорожка несколько секунд мялась, подбирая правильные слова. — Думаю… проще будет показать, — дрожащим голосом ответила она, направляясь вперёд по коридору и, жестом, предлагая наставнице, следовать за ней. — Сансет, что-то случилось? Ты выглядишь очень взволнованной, — обеспокоенно спросила Селестия, глядя на свою ученицу. — Я совершила ужасную глупость, — не стала упираться та. — И что же это за глупость? — заинтересовалась принцесса. — Вы всё увидите, когда мы дойдем. Селестию, по настоящему, захватило любопытство. Что такого страшного совершила её ученица, раз уж она встала ещё до рассвета, пришла к её покоям, а теперь боится говорить о причинах своего поведения. Тем временем, они подошли к двери гостевых покоев, которую Сансет открыла, пропуская наставницу вперёд. Лишь зайдя в комнату, Селестия увидела маленького чёрного жеребёнка с белоснежной гривой, который лежал на кровати, с интересом, рассматривая собственные крылья. Принцесса уже хотела спросить ученицу о том, кто перед ней, но в ту же секунду, увидела на голове малыша витой рог, отчего застыла на месте, не веря своим глазам. В свою очередь, жеребёнок заметил появление новой фигуры в своём окружении и перевёл взгляд больших голубых глаз на Селестию. На его лице отразились удивление и восхищение, и он тут же начал что-то тараторить на неизвестном языке. — Он… — Да, он аликорн, — ответила единорожка, закрыв за собой дверь. Принцесса медленно подошла к аликорну, который с явным трудом сел на кровати и изо всех сил старался не завалиться на бок. — Откуда он здесь? — принцесса внимательно посмотрела на ученицу, отчего та съёжилась. — Я… пыталась создать магическое зеркало… Он появился, а зеркало разбилось, — виновато опустив ушки, говорила Сансет. — Он из другого мира?! — ужаснулись аликорна. — Д-да… Он говорит на непонятном языке, так что я не смогла узнать кто он и откуда, — Селестия перевела взгляд на жеребёнка, который внимательно рассматривал её в ответ, — Ещё, он с трудом двигается, так что я подумала, что прежде он не был пони, — добавила кобылка. Принцесса лишь тихо вздохнула, попутно думая как теперь решить эту проблему. Малыш не может ни ходить, ни говорить, он не понимает где он и что за существа вокруг. У него, наверняка, есть семья, которая волнуется из-за его внезапного исчезновения. Повернувшись к своей ученице, которая изо всех сил старалась слиться с мебелью, Селестия закрыла глаза, быстро продумывая план дальнейших действий. — Сансет…, — тихо сказала аликорна. — Д-да? — В будущем мы с тобой очень серьёзно поговорим… А сейчас, пожалуйста, пройдись со мной. — Х-хорошо. Рог белоснежной аликорны засветился и удивленный жеребёнок осознал, что оторвался от мягкой поверхности кровати и теперь парил в воздухе, отчего начал оглядываться во все стороны, пытаясь понять что происходит вокруг. Через пару секунд, он приземлился на спину принцессе, поддерживаемый чуть расправленными крыльями. Малыш вновь начал что-то говорить, но было понятно, что он обращался скорее к самому себе, чем к Селестии или Сансет. Принцесса, со своей верной ученицей, вышли из гостевых покоев и направились дальше по коридору в полном молчании, прерываемой лишь редкими бормотанием маленького пассажира, с интересом крутящего головой из стороны в сторону, осматривающего любую мелочь. Вскоре, они подошли к покоям принцессы Ми Аморе Каденции, где Селестия попросила Сансет подождать снаружи, а сама постучалась в дверь. — Войдите! — послышалось с той стороны, и принцесса, вместе с, уже, успокоившимся, жеребёнком, вошла в покои своей племянницы. — Здравствуй, тётушка, — улыбнулась ей розовая аликорна, которая, судя по всему, только проснулась, — Кто это с тобой? — Каденс, моя ученица, случайно, призвала этого жеребёнка из другого мира, — на лице принцессы любви появилось удивление и непонимание, — Он не знает нашего языка и едва управляет своим телом. Не могла бы ты присмотреть за ним, пока я попытаюсь найти способ вернуть его домой? — Конечно, — удивлённо ответила Каденс, смотря как принцесса солнца осторожно переносит жеребёнка на её кровать. — Большое спасибо. Я предупрежу слуг, так что возьми его с собой на завтрак. — Хорошо… Селестия обняла свою племянницу и, попрощавшись, вышла из комнаты, оставив двух аликорнов наедине. Несколько секунд Каденс смотрела на дверь, после чего перевела взгляд на нежданного гостя из другого мира, который уже успел залезть под одеяло, откуда торчали белоснежный хвост и чёрное крыло. Тихо хихикнув, она в последний раз осмотрела себя в зеркале, убеждаясь, что выглядит подобающе титулу принцессы, после чего направилась к жеребёнку. Осторожно сняв с него одеяло, в котором малыш, явно, запутался, принцесса лишь сейчас заметила рог на его голове, чему очень сильно удивилась. Жеребёнок же, точно также, уставился на розовую пони, начав что-то задумчиво бормотать. Его язык был отрывистым и чётким, словно удары барабанов, в отличии от эквестрийского языка, больше напоминающего один сплошной стих, со своей мелодичностью и плавностью произношения. Казалось, словно он тратил усилия, чтобы произнести каждое слово, но это было лишь иллюзией, вызванной детским голосом и общей строгостью произношения. — Чем хочешь заняться? — спросила Каденс, ложась рядом с ним. Ответом был ещё один набор бессвязных, на взгляд аликорны, звуков, после чего жеребёнок попытался подняться на ноги, что у него, закономерно, не получилось и он повалился обратно на мягкую перину. Однако, первая неудача не остановила его и во второй раз, поддерживая равновесие широко расправленными крыльями, он смог удержаться, сопровождая каждое действие тихими комментариями. Как только он понял как правильно стоять на четырёх ногах, что он делал очень неуклюже, расставляя копыта слишком широко, крылья начали медленно складываться, и, как только, они коснулись боков, маленький аликорн вновь упал, под аккомпанимент смеха со стороны Каденс. Два больших голубых глаза обвинительно уставились на принцессу любви, а слова, вылетающие из его рта, можно было интерпретировать как «Ты не помогаешь!», отчего аликорна вновь залилась смехом. — Ну не обижайся, — сказала она, сгребая своего подопечного в нежные объятия, чему тот не сопротивлялся, — Скоро ты вернёшься домой, и всё будет хорошо. Жеребёнок закрыл глаза и полностью расслабился, отдаваясь приятному теплу тела принцессы. Взглянув на часы, Каденс поняла, что до завтрака осталось чуть меньше получаса и можно было ещё немного полежать. Осторожно гладя малыша по голове и укрыв его своим крылом, словно одеялом, аликорна задумалась о его чувствах и эмоциях. Если бы она оказалась в незнакомом месте, в незнакомом теле, окружённой незнакомыми существами, аликорна чувствовала бы страх, однако жеребёнок ни капли не боялся её. Он с интересом осматривал окружение и постоянно что-то обсуждал сам с собой, наверняка, делая для себя какие-то выводы или задаваясь какими-то вопросами. Может быть, он был слишком мал, чтобы осознать происходящее или там, откуда он пришёл, просто нечего бояться. Каденс интересовало как он выглядел в своём мире и как выглядел сам мир. Наверняка, она никогда этого не узнает… Внезапно, она захотела узнать как зовут жеребёнка, только всё не могла придумать как об этом спросить... Точно! Принцесса выпустила жеребёнка из объятий и села на кровати. Под непонимающим взглядом, она ткнула копытом себе в грудь и назвала своё имя. Малыш не сразу понял что от него хотят, так что пришлось проделать это несколько раз. — Каденс, — сказал он, указывая на неё копытом. — Молодец! — воскликнула она, пару раз стукнув передними копытами друг о друга. Потом она вновь указала на себя копытом, — Каденс, — после чего с вопросительным взглядом указала на него. — Каденс, — повторил он указывая на розовую аликорна, немного помедлив, явно размышляя что от него хотят теперь, после чего указал на себя, — Сонатио. — Сонатио? — переспросила она, указывая на жеребёнка, на что он кивнул. Довольная результатом, она вновь обняла маленького аликорна, полностью укутав его в кокон из своих крыльев, где он, немного повертевшись, прижался к груди принцессы, обнимая её в ответ. Так они и лежали, пока до назначенного, в шесть часов утра, завтрака, не осталось десять минут. Заметив, что время подбирается к шести часам, Каденс вскочила с кровати, вновь подойдя к зеркалу и начала проверять свой внешний вид, пока Сонатио, успевший задремать в тёплых объятиях своей новой знакомой, приходил в себя. Не зная, что его ждёт впереди, он решил ещё раз попытаться встать на ноги, что у него получилось, правда, лишь, с помощью крыльев. Удерживая равновесие, он начал медленно складывать крылья, стараясь не упасть. В этот раз у него получилось удержаться на ногах со сложенными крыльями, чему он был несказанно рад, но это было лишь пол пути к его конечной цели. Лишь он занёс ногу, чтобы сделать свой первый шаг, как вдруг, всё его тело было охвачено нежно-голубой аурой, поднимаясь в воздух, а после, опускаясь на спину розовой аликорны, что вызвало у него крайнюю степень возмущения, отчего он начал тихо бормотать. — Хватит бухтеть, — задорно сказала принцесса любви, — Я тебя завтракать несу, а ты ещё и недоволен. Однако, на этом, злобное *бу-бу-бу*, отнюдь, не прекратилось. Уже через пять минут хождения по коридорам, сопровождаемым удивлёнными возгласами и ёрзанием, два аликорна, вошли в просторный обеденный зал, где уже находился молодой белоснежный единорог с золотой гривой, по имени Блюблад, что был полностью поглощён очередной книгой. На столе уже стояли блюда с завтраком, однако, он не спешил приниматься за еду, желая дождаться всех. — Доброго утра, Блю! — с улыбкой на лице, поздоровались розовая аликорна, проходя к столу и начиная снимать с себя своего подопечного. — С добрым утром, Каденс, — отвлекся от книги, жеребец, после чего заметил жеребёнка, — Это аликорн?! — Это Сонатио, — с удовлетворением и гордостью за то, что самостоятельно смогла выяснить имя пришельца, сказала принцесса любви, — Будет лучше, если тётушка объяснит тебе кто он. — И почему же? — Не думаю, что ты поверишь моим словам. — И всё же… Жеребёнок же, усевшись на высоком стуле, поставленном сюда специально для него, с интересом рассматривал нового представителя народа пони, стараясь не перебивать собеседников. — Ну… Тётушка просто попросила присмотреть за ним, сказав что он из другого мира, не разговаривает на эквестрийском и плохо владеет своим телом, а после куда-то убежала. — Пришелец из другого мира? — со скепсисом спросил принц. — Я же говорила, что ты мне не поверишь, — с притворной обидой сказала Каденс, садясь на своё место. Два жеребца с интересом рассматривали друг друга, пока розовая аликорна, выпавшая из их внимания, переводила взгляд с брата на подопечного, еле слышно посмеиваясь. Первым, затянувшееся молчание нарушил жеребёнок, переведя взгляд на Каденс и задав какой-то вопрос, но только потом вспомнил, что здесь его никто не понимает, начав бормотать себе под нос. — Что это за язык? — спросил Блюблад. — Я не разбираюсь в языках из других миров, — пожала плечами аликорна, — По моему, чем-то напоминает грифоний. — Немного… Думаю он немного неправильно произносит слова, — задумчиво произнёс жеребец. — Почему? — Ты сказала, что он плохо владеет телом. Может быть такое, что в своём мире он не был пони? — Не уверена. Тётушка ничего про это не говорила. — Если так, то у его другого тела мог быть другой речевой аппарат? — Речевой аппарат? — удивлённо переспросила Каденс. — Ну… форма челюсти, голосовые связки, дыхательная система и подобное. Те же грифоны не могут говорить на эквестрийском без акцента и щёлканья клювом, так и у него. Вдруг, его язык звучит вообще по-другому? — К чему ты вообще заговорил об этом? — Мне показалось это занятным. Перед нами сидит настоящий пришелец, а мы даже не можем его расспросить… — Он же просто жеребёнок. Не думаю, что мы получим от него много информации. Да и тётушка сказала, что постарается как можно скорее отправить его домой. Наверняка, его родители сильно волнуются. В этот момент, дверь обеденного зала распахнулась и, повернув голову на звук, Сонатио, увидел белоснежную аликорну, на спине которой он уже успел прокатиться, что не делало её менее интересной для юного исследователя. Он впервые видел её издалека и только сейчас мог полностью оценить её внешность. Она была выше обычных пони, коих он мог лицезреть в коридорах замка, почти в два раза, у нее была стройная фигура, длинные ноги, идеальные белоснежные шерсть и перья, завораживающие многоцветные грива и хвост, развевающиеся на невидимых потоках магии, напоминая собой волнующуюся водную длань, большие розовые глаза с материнской любовью смотрели на её маленьких пони, а от лёгкой доброй улыбки, в груди появлялось приятное тепло. Маленький аликорн вновь что-то начал бормотать себе под нос, чем привлёк внимание Каденс и Селестии. — С добрым утром, тётушка, — первым нарушил молчание принц. — Доброго утра, Блю, — ответила принцесса солнца, проходя мимо племянника, мимолётно приобняв его крылом, после чего, проследовала на своё место, — Надеюсь, наш маленький гость не доставил тебе хлопот, Каденс. — Вовсе нет! — с улыбкой сказала принцесса любви, — А ещё я смогла выяснить, что его зовут Сонатио, — услышав своё имя, жеребёнок повернулся в сторону розовой аликорны, но поняв, что обращаются не к нему, вернул своё внимание на большую белую пони. — Молодец. Я рада, что вы поладили. — Он действительно из другого мира? — с любопытством спросил Блюблад. — Да. Моя ученица, Сансет, проводила… эксперимент с магическим зеркалом, из которого и появился Сонатио. — Мы же сможем вернуть его домой? — обеспокоенно спросила Каденс. — Не знаю, — выдохнула Селестия, — Зеркало разбилось… Не думаю, что мы вовсе сможем его вернуть. Три пары глаз устремились на жеребёнка, который уже перестал следить за развитием событий и рассматривал различные блюда, расставленные на столе. Всё равно, Сонатио не мог понять о чем говорят окружающие, так что он не видел смысла в пристальном наблюдении за переговорами. — Каденс, не могла бы ты и дальше присматривать за ним? У меня скоро начнется утренний прием и я не хотела бы оставлять его одного, — сказала Селестия. — Конечно, тётушка! Тебе не стоит волноваться. — Большое спасибо, — улыбнулась белоснежная аликорна, — После обеда я заберу его. Может быть, нам всё же удастся понять откуда он. — Хорошо, — с готовностью сказала принцесса любви. — Вот и замечательно. А теперь, давайте завтракать. У всех нас сегодня много дел.