the last day of summer

— И что, мы больше не увидимся? — Эдгар смотрит вдаль. Куда угодно, только не на Фэнга, только не видеть его смазливое лицо, только не смотреть в его глаза.       Скамейка у́же, чем была несколько дней назад. Каждый раз они заканчивали на ней свою прогулку, каждый раз невольно соприкасались бëдрами.       Фэнг вечно что-то рассказывал, пока Эдгар устало водил носом кед по песку, вырисовывая непонятные линии. У него историй полно — как раз на три месяца лета, на все девяносто два дня. За целый год он успевает собрать достаточно, чтобы вечером, пока тёплый летний ветер обдувает обоих, ломать душащее молчание.       Оттянуть его цепкие лапы сегодня не удалось — поперëк горла встал ком, не пропускающий даже глотка воздуха. Сегодня ветер был холодным. — Ну почему… Я буду писать тебе письма. — Эдгар невольно сжимает руки, впиваясь ногтями в скамейку; кажется, делает рубцы на слое краски. Не нужно смотреть, чтобы понять, что Фэнг грустно улыбается. — Отстойная идея, — сбоку хмыкают, и Эдгар ëжится от холода, поднимая плечи ещё выше.       Дело не в том, что он считал письма старомодными, а саму идею слишком сентиментальной. Чтобы получить новое письмо, придётся ответить на старое, а Эдгар не умеет их писать. Он никогда не мог выражать что-то словами. Слушал, думал, молчал. В голове слова рекой текут, а стоит их адресовать кому-то — слепляются в невзрачный ком.       Бесячий парень осторожно проводит рукой по чëрным волосам, пальцами разделяя пряди. Так аккуратно, что чувствуются покалывания тока, что кожа головы нагревается от рук по каждой волосинке. Так, как он ещё никогда не прикасался, будто только сейчас побоялся стать отвергнутым.       Фэнг был проницателен. Даже слишком, в чём-то непростительно. Любой бы на его месте послал Эдгара куда-подальше, а этот тип — странный такой — цеплялся за любую деталь. Осмелел, когда понял в чëм дело, без слов учился всё понимать, когда из него самого они лились водопадом. Эдгар стремительно тонул.       Эдгар ненавидел гулять. Он ненавидел Фэнга, который был самым бесячим идиотом, пролезающим под шумок в самую душу словами, взглядом… И никогда Эдгар не определял точный момент, когда его сцепленное тысячью замками сердце переставало пустовать.       Ему не хватало смелости выражать даже банальные чувства, даже признать, что энергичность Фэнга уже давно перестала раздражать. Тому же никогда не было стыдно даже шептать невинные комплименты в пьяном бреду, пригнувшись к самому уху, а потом уже на трезвую голову повторять ещё более смущающие вещи. Эдгар боялся думать о том, кто они друг другу, ведь парень под боком точно обладал способностью читать мысли.       Они продолжают молчать. Найти девяносто вторую историю так и не удалось, а может она была припасена до завтрашнего дня. Дня, когда Эдгар понял, что проспал, и прибежал на перрон в первой попавшейся одежде, чтобы успеть произнести хотя бы одно «до встречи». Запыхавшийся, он провожал взглядом удаляющийся всё дальше поезд, гремящий колëсами так громко, что те заглушали треск где-то глубоко внутри.       Он снова сидел на этой же скамейке. Сжимая кулаки так сильно, а взглядом прокапывая ров в песчаной дорожке. Эдгар ломает сигарету, не забыв нервно раскрошить её ногой, когда та приземляется на землю — за три месяца успел отвыкнуть, ведь обещал Фэнгу не курить. Он уже никогда не узнает, чем Эдгар без него занимается.       Ветер всë холоднее, а поцеловать покрасневший от холода нос больше некому. Эдгар утыкается носом в ворот куртки, которую должен был отдать сегодня утром. Наверное, Фэнг его ждал. Скорее всего, у него тоже внутри что-то трескалось.       Любимое пиво, которым они глушили слишком трезвый разум, становится прогорклым и от одного глотка хочется выплюнуть все внутренности наружу. Вместе с тем щекочущим чувством в животе, которое всегда возникало, когда Фэнг наклонялся слишком близко.       Парень даёт волю слезам, нещадно давившим всё это время на веки и жмурится так сильно, как только может. Он надеется, что несказанное «до встречи» не обратится в «прощай», а Фэнг найдёт время навестить его снова, уже окончив учëбу и уехав за тысячу километров отсюда.