Горящие сердца

Чертова гребаная система.Если бы можно было скрыть этот красный цвет на коже Глеба, он бы не задумываясь это сделал. Но увы, он просто как маяк притягивает взгляды людей к своей груди, как бы ни старался скрыть свечение количеством и цветом одежды, сердце Глеба все равно горит так ярко, что пробивается сквозь все черные майки и толстовки. Так было с самого рождения парня, сначала над ним охали доктора, потом мать плакала ночами над ним, спрашивая, за что ее мальчику выпала такая судьба, позже вздыхали воспитатели и учителя, заставляя Глеба чувствовать себя неуютно. Сочувствие. Глеб ненавидит это слово, его раздражают взгляды людей, их перешептывания за спиной. Только у его лечащего врача нет этого противного взгляда, она всегда нагловато поучает парня, злится на него и ругает, вот и сейчас Ольга Петровна недовольна Глебом. — Ну и чего ты там встал? Давай шустрее, у меня обед через пять минут, Глеб, ну в самом деле, я хочу попить с тобой чай, а не бегать и проверять давление. Так что давай, рассказывай, как там твое многострадальное сердце и я достану печенье, — почти скороговоркой выдав все это вместо приветствия, Ольга Петровна надевает перчатки и хмыкнув, выдаёт, — ещё теплее одеться не мог, снимай все тряпки, что ты там прячешь, боже, ну подумаешь, горит сердце и горит, не так ярко, кстати, уже, так что прекращай свой стиль гота и носи одежду по сезону, иначе потеть будешь невероятно. — Ну мне надоело, что все пялятся, бабушки даже подходят и жалеют, конфеты дают, будто бы я при смерти, — пробурчал Глеб. — Чем больше ты прячешь, тем больше людям интересно, что же у тебя там. Так что прекращай. Приступов не было, как вижу, цвет не такой яркий, да и анализы у тебя в пределах нормы, так что, поздравляю тебя, Глеб, и надеюсь, что так будет продолжаться и дальше. А пока иди руки мой, поболтаем. Как мама? Слышала, что ее повысили, как ей новая должность? Вытирая руки полотенцем, Глеб со вздохом начинает отвечать: — Она давно хотела повышения, так что была рада, но у нее сменился начальник, вот он ей абсолютно не нравится, говорит, что довольно мерзкий тип, да и вряд ли будет отпускать, как предыдущий, если у меня вдруг начнется приступ. Хотя они давненько у меня не случались, так что думаю, об этом можно не переживать. — Я помню, как она переживала за тебя при каждом новом приступе, она смотрела на твое горящее сердце, слышала твои крики и так горько плакала, что у меня будто у самой начинало болеть сердце. Рада, что в вашей семье появилось спокойствие. А у меня вон зуб болел с самого утра, видишь, осталось ещё на подбородке, замазывала, а то Егор, помнишь его, он месяца полтора назад у меня на приеме был, когда тебя с приступом привезли, ну веснушчатый такой, рыженький мальчик, так вот, он все пытался в меня тыкнуть, мол, что там красное. -Да, я помню его, а что у него, — Глеб нахмурился, — порок, как и у меня? — Не совсем, у него чуть-чуть другое, но тоже приступы боли бывают, только у него ещё и задышка, — Ольга Петровна перевела взгляд на часы, кисло улыбнувшись, — ну вот, через десять минут закончится мое спокойное время, буду ждать свои «горящие сердца», иди уже, Данко, надеюсь, что в следующий раз мы опять с тобой просто попьем чай. Попрощавшись, Глеб шагнул из белого кабинета, встретившись взглядом с тем самым веснушчатым парнем, о котором ему говорил врач. Мальчик выглядел очень плохо, он опирался на плечо отца, глубоко дышал и держался за левую сторону тела, где сквозь его пальцы просвечивалась краснота, настолько сильная, что почти что слепила глаза. Глеб быстро отвёл глаза от мальчика и, ускорившись, покинул больницу. Дни тянулись за днями, Глеб все так же ходил в школу, лишь предстоящие экзамены немного заставляли нервничать и переживать, он не мог понять, кем же он хочет стать, каждый день пересматривая сотни различных реклам и видео о профессиях. Он впадал в лёгкую депрессию, стоило лишь ему подумать о будущем, сердце иногда напоминало о себе, изредка побаливая. Ольгу Петровну он давно уже не видел, она сначала отправилась на больничный, а затем в отпуск, продляя себе тем самым больничным, так как ее сломанная нога никак не хотела заживляться раньше времени. Лишь спустя 3 месяца он вспомнил о своем лечащем враче, внезапно пришедшей ему в голову, отвлекая от литературы и «Тихого Дона». Внезапно прозвучавшая пожарная сигнализация заставляет Глеба вздрогнуть, дернуться и тут же согнуться в дикой боли, ослепляя одноклассников красным светом, исходящим от сердца парня.

***

Все как раньше. Белый цвет. Палата. Родители. Слезы мамы. Бледный отец. Их руки, сцепленные вместе. Все как и годы назад. Только вот теперь добавилось ещё кое-что: Ольга Петровна и ее слезы. Он никогда не видел, как плачет его лечащий врач. Он открывает глаза, откашливается и испуганно выдает: — Что? Что случилось? Почему вы плачете? Ольга Петровна поднимает на него свои зелёные глаза, вытирает слезы со щек и говорит: — Милый, ну как же так? Почему ты не обратился ко мне? Если меня не было пару месяцев, это не значит, что тебе можно было вот так просто взять и забить на свое сердце. Теперь идёт подозрение на сердечную недостаточность, ты ведь знаешь, что это не лечится? Глеб глубоко вздыхает и вновь опускается на подушку, конечно он знает, он читал и слышал миллион раз про свою болезнь и осложнения, но никогда не думал, что до этого и впрямь дойдет. Теперь ему нужна не та операция, к которой они так тщательно готовились, собирая его анализы. Теперь ему поможет только новое сердце. Чье-то сердце. И он очень надеется, что никто в этой комнате не станет для него донором.

***

Экзамены. Слово, что чертовски пугало раньше, теперь кажется абсолютнейшим пустяком. Кому нужны эти тесты и поступления, если ты не уверен, что выживешь до завтрашнего вечера? Теперь совсем не важно, кем же быть Глебу в дальнейшем, если этого самого дальше может и не быть. Он чувствует апатию. Безразличие. Вот какое чувство теперь в глазах парня в ответ на сочувствие в глазах прохожих. Данко. Он и правда сейчас может достать свое сердце и осветить весь земной шар, только вот дальше палаты ему нельзя заходить, он постоянно в своей белоснежной клетке. Рядом только родители, Ольга Петровна и Егор. Да, тот самый Егор, он снова попал с приступом, а позже его прооперировали, теперь он является единственным другом Глеба. Мальчик довольно весёлый и общительный, часто прибегает к нему, рассказывает истории и делится едой. А также приводит единственного человека возраста Глеба — Алису. Это сестра Егора, и она полностью здорова, только иногда ее голова подсвечивается светом, но как думают все взрослые — это дело рук ее брата, он настолько шумный, что обойтись без головной боли просто невозможно. Но как бы то ни было, Глеб знает Алису уже целых пять месяцев, и она, возможно, ему очень нравится. Но это не точно. Или точно. Парень и сам не знает. Может, все дело в том, что она единственный человек, который говорит с ним на одни темы и понимает, а может из-за того, что она красива. Правда красива. Ее кудри, родинка на щеке и карие глаза заставляют Глеба снова и снова смотреть на это приятное лицо, мягкую улыбку и улыбаться в ответ. Они такие разные. Она совершенно не похожа на своего брата, Егор вообще не похож ни на кого из своей семьи, являясь единственным рыжеволосым. Иногда Алиса рассказывает ему о колледже, одногруппниках и преподавателях, иногда о фильмах и книгах. Она часто приносит ноутбук и книги с собой, затем они садятся втроем на кровать Глеба и смотрят все на свете, пока их не разгоняют медсестры. Тогда Алиса и уходит. Прощается с братом, целуя его в щеку и неловко машет Глебу, снова улыбаясь той самой мягкой улыбкой на свете. — Он убийца, — скучающим тоном произносит девушка, кидая в рот попкорн и переводя взгляд на парня, — понятно как день, что вот этот колясочник в итоге окажется не инвалидом. Глеб не удивлен.За все его 17 лет он ни разу не угадал убийцу в детективе, но верит Алисе, та угадывает каждый раз, абсолютно каждый. — Как ты это делаешь? И спасибо за спойлеры, смотреть стало куда интереснее, — притворно закатывает глаза парень и услышав сопение возле своей руки, переводит взгляд на Егора. — Ой-ей, кажется, кому-то фильм не особо интересен, видимо, он отгадал убийцу даже быстрее, чем ты. Алиса в ответ на это только сужает глаза, смотрит на Глеба и произносит: — Надо занести его, он последнее время храпит из-за насморка, только мешать будет. — Ну а я что говорила, колясочник убийца, даже и гадать не надо было, — перетянув Егора, девушка с парнем досматривают фильм в тишине, лишь на развязке фильма Алиса победно вскрикивает. Молчание затягивается.Алиса молчит от того, что попкорн во рту, Глеб из-за незнания того, что же сказать. Только парню приходит идея расспросить девушку о прошедшем походе, как она поворачивается к нему и говорит: — Тебе плохо? Сердце стало гореть ярче. — Нет, все хорошо, — Глеб отрицательно машет головой и неожиданно для себя и девушки, выдает, — это безумно некомфортно, когда окружающие видят твою боль, иногда мне кажется, что легче было бы без этого света. Просто для обычных людей это полезно, не надо говорить у терапевта, что тебя беспокоит, но когда ты живёшь с этим светом каждый день, даже когда ничего не болит, думаешь, как же сильно ты ненавидишь красный цвет. Договорив, Глеб испуганно поднимает глаза, судорожно пытаясь наладить ситуацию: — Эм, прости, что так загрузил тебя, не слушай, я не должен был этого говорить. — Нет, я рада, что ты поделился, я никогда не думала о том, что это и правда мешает. Набравшись смелости, Глеб заканчивает свою речь: — Сейчас мне это мешает, но однажды мое сердце погаснет и никогда больше не загорится красным, я уверен в этом, — широко улыбнувшись, парень заглянул в глаза Алисе, — как у Егора, мое сердце тоже постепенно перестанет гореть. Алиса улыбается в ответ после его слов, садится прямо и накрывает своей рукой руку Глеба. Она заглядывает в глаза парня, кивает и почти что шепчет слишком громкие обещания. — Я верю. Ты обязательно будешь здоров, — голос девушки кажется ему единственным слышимым звуком в этой палате, хотя титры фильма все ещё идут, — и не пойми неправильно, но мне нравится цвет твоего сердца, хотя бы видно, что оно у тебя есть, в отличии от моих одногруппников. Глеб хмыкает от ее слов, затем его пробирает на смех и он уже вовсю начинает хохотать, падая на подушку. — Ты чего? — Неловко спрашивает девушка, — шутка не такая уж и смешная была. — Не знаю, — честно отвечает парень, — наверное, ожидание предстоящей операции сказывается, нервный смех. После слова «операция» девушка двигается ближе, забираясь на кровать коленями. — Когда у тебя операция? Я слышала, что сейчас ты третий в очереди на сердце, — видя, что парень пожимает плечами, Алиса перестает его расспрашивать, — я пойду тогда, мне завтра к первой паре, на неё нельзя опаздывать, увидимся завтра, хорошо? Глядя на собирающуюся девушку, парень кивает, рассеянно улыбается и машет рукой. Завтра Алиса не приходит. Как и послезавтра. Да и на следующий день тоже. Глебу тоскливо, скучно, и он переживает. Безумно.Хоть Егор и передаёт ему новость о том, что Алиса просто заболела и не хочет заражать их, но парню не становится спокойнее. Он чувствует, что в тот день должен был сказать Алисе хоть что-то, о своей симпатии, например, а не глупо кивнуть и улыбнуться на прощание. Каждый день он сам себя утешает, мысленно утверждая, что они увидятся, и он скажет ей все, о чем думал за все время ожидания встречи. Так проходят почти две недели. Егора выписали, и Глебу становится ещё хуже. Сейчас он вообще не уверен в том, что Алиса придет к нему, ее брат дома, а значит, можно больше не навещать парня со светящимся сердцем. Глеб удивляется своим мыслям, он никогда не был таким пессимистом, так что он просит родителей привезти ему кучу книг и полностью погружается в них, заменяя эту унылую и наполненную болью жизнь на фантазии, в которых он чувствует себя куда лучше. Каждый раз звук открывающейся двери заставляет парня смотреть на входящего с надеждой. Да, он ждёт Алису, но это снова и снова не она.Он старается не слишком показывать разочарование от того, что входящий человек не 17-летняя кудрявая девочка, но когда к нему заходит Ольга Петровна, он не скрывает своего удивления и поспешно встаёт с постели, на ходу раскрывая руки для объятий. — Приветики, парень, давненько с тобой не виделись, я тут с отличной новостью, — обнимая Глеба, женщина улыбается и подталкивает его к кровати, — ты стал первым в очереди, довольно скоро ты будешь с новым сердцем, родители твои уже знают, так что останется лишь, чтобы вы подходили с донором. Эта новость буквально выбивает почву из-под ног парня, он уже думает о жизни после операции, вот он избавился от свечения в груди, никто не оборачивается и не смотрит на него с сочувствием, будет весь год стараться для поступления в следующем году, встретится с Алисой, будет счастлив с ней. Впервые за долгое время он засыпает счастливым. Все случается на следующий день. Его будят несколько медсестер, говоря, что донор найден и операция будет сегодня.Это волнительно.Приезжают родители, мать бесконечно обнимает Глеба, утешает, правда, непонятно кого: сына либо же саму себя, судя по ее трясущимся рукам. Его уже нарядили в странный халат, он заходит в помещение, ещё белее, чем его палата, машет родителям, и глубоко вздохнув, ложится на кушетку. Ему тут же надевают кислородную маску, медсестра все мило беседует с ним, затем просит посчитать цифры. 100,99,98,97,96… Он доходит до 75, и все вокруг начинает стремительно чернеть.

***

С трудом открывая глаза, он морщится от неприятного ощущениям.Тело будто не слушается. Но как только глаза привыкают к свету, он видит очень знакомый силуэт. — Алиса? — парень надеется, что это не сон, — Ты пришла? С двух сторон на него налетают с объятиями.Он был так удивлен появлением девушки, что не заметил маму, что сидела по другую сторону Глеба. Обе они начинают рыдать, мать вскакивает, чтобы дать ему витамины, чтобы сердце не отторгалось телом. Глебу все равно. Он так рад, что Алиса здесь, что будто не слышит и не видит ничего больше. Ему столько всего нужно ей сказать, но это потом, когда они останутся наедине. Это случается только через три дня.Мама наконец отходит переговорить с врачом по поводу ещё сильного свечения сердца Глеба. Ему пока до сих пор больно. Но боль сопровождала его всю жизнь, а значит, что он сможет потерпеть ещё чуть-чуть. Как только дверь за мамой закрывается, он поворачивается к Алисе, разглядывая ее. Кудри, улыбка, родинка, ее карие глаза. Он так скучал. Невероятно скучал. Он сглатывает, собираясь с мыслями. Волнуется жутко, ведь это не просто поздороваться или рассказать шутку. Рассказать о чувствах — это нелегко. Он надеется на положительный ответ с ее стороны, она ведь пришла, так? Это же не чувство вины заставило ее прийти? — Алиса? — Глеб робко заставляет ее посмотреть на него. — Да, — прядь волос попадает ей на глаза, и она поспешно убирает ее за ухо. — Я… Просто посчитал нужным сказать это сейчас, — шумно выдохнув, он будто выпаливает, — ты мне нравишься, ты не обязана отвечать взаимностью, просто хотел, чтобы ты знала, что. — Ты мне тоже, — Алиса заключает его в объятия, улыбается, но ее улыбка резко меняется, она становится очень испуганной, — твой пульс, Глеб, почему он замедляется? Резко оторвавшись от Глеба, она смотрит на него, его сердце, его всегда яркое и большое сердце будто мигает, а затем и вовсе гаснет.Алиса растерянно смотрит на него, его бледное лицо, и понимает, что он не дышит. — Кто-нибудь, помогите, — шепот срывается с губ девушки, затем она слышит крик, даже не осознавая, что его владелец она сама, — кто-нибудь, его сердце погасло. Как в тумане она видит, как вбегают врачи, отталкивают ее, реанимируют его.Секунды, минуты или часы, она не знает, сколько точно прошло времени, но спустя целую вечность высокий мужчина в халате произносит, что он мертв. Слезы, застилающие глаза, начинают стекать по щекам. Ноги подкашиваются. А сердце болит. Девушка наклоняет голову и видит свет. Свет своего сердца. Даже не сердца, а души. Болит ее душа. Судьба забрала свет одного сердца, «подарив» свет другому.