Белый и пушистый

      Они вдвоём сидели на кухне и наблюдали, как котёнок жадно поедал корм.       — Он такой голодный, — пробормотал Эрвин, — у меня сердце разрывается, когда я смотрю на него.       — Да, выглядит как суповой набор, — ответил Леви без особого интереса.       — Леви, не будь таким жестоким, — терпеливо вздохнул Эрвин, обращая свой взгляд к парню.       — Ты же знаешь, что я не люблю животных. От них много проблем и грязи. А от этого – ещё и шерсти.       — Мы не можем выбросить его!       «Вообще-то, можем», — подумал Леви, но не стал озвучивать. Это бы разбило Эрвину сердце.       — Мы можем отдать его в приют.       Эрвин вздохнул и снова посмотрел на пушистика.       — Там их содержат в ужасных условиях…       — Это неправда, — возразил Леви, но Эрвин был непреклонен.       — Это правда. Они живут в тесных клетках, всю жизнь ожидая, пока кто-нибудь заберёт их.       Леви чувствовал, что ему слишком сложно тягаться с сердобольностью Эрвина. Он был уверен, что будь его воля, он бы всех бездомных животных притащил домой и устроил в их общей квартире этот самый приют.       — Тогда напишешь пост на Фэйсбуке о том, что ищешь дом этому крысёнышу. Наверняка кто-нибудь из твоих подписчиков захочет его приютить.       Эрвин поджал губы в ответ на это. Он не хотел искать ему новый дом. И Леви по одному только его взгляду понимал это.       — Ладно.       Этот ответ для Леви означали только одно: они откладывали этот разговор на потом.       — Ты сам ещё не ужинал, — опомнился наконец он и поднялся из-за стола, чтобы по-быстрому приготовить что-нибудь. Кошачья повестка сбила его с толку, и он забыл, что нужно накормить ещё и Эрвина.       Котёнок очень быстро схрумкал корм и подал голос. Теперь он выглядел ещё забавнее: пушистый, мяукающий шарик на тонких ножках. Он принялся обнюхивать всё вокруг и не переставал мяукать. Громко, звонким плачем.       — Чего ещё хочет? — Леви нахмурился, предчувствуя весёлую ночь.       Эрвин смотрел на питомца не менее встревоженно, отправляя в рот последнюю ложку своего ужина.       — Не знаю. Может, у него что-нибудь болит?       — Да, живот от обжорства, — Леви наклонился, присматриваясь. Выглядел тот живо, без намёка на болезненность. Ходил-бродил по кухне, изучал обстановку. А потом присел около ноги Эрвина и уставил на него свои голубые глазёнки.       — Я отнесу его к ветеринару завтра, — решительно заявил Эрвин и сразу обратился к крохе у своей ноги, — да ведь? Пойдём завтра к ветеринару. Сделаем тебе прививки.       Леви наблюдал то за Эрвином, то за пушистиком. Этот мелкий, видно, распознал в Эрвине своего родителя, потому как всё вился вокруг него и ластился к ноге. А по Смиту было видно, что он собирается носиться с ним как с писаной торбой. Как настоящая кошачья мама.       Котёнок почесал задней лапой ухо и неуклюже завалился набок. Лапки у него были серые от городской пыли, а воротничок он успел заляпать жидким кормом.       Не успел Леви подумать о том, какой он грязнуля, как Эрвин его опередил, произнеся:       — Его бы ещё помыть.       И вот Леви стоял в ванной, наблюдая, как Эрвин купает в раковине этого крысёныша. Тот жалобно пищал, когда Эрвин пытался вспенить шампунь; хватался за раковину и впивался когтями в руки. Водные процедуры ему точно пришлись не по душе.       Леви вздохнул и оставил их наедине. Теперь головной болью было найти что-нибудь типа лотка. Волосы дыбом вставали от мысли, что мохнатый может где-нибудь нагадить.       Пошарил в кладовке. Ничего не было. Даже близко пригодного для того, чтобы туда ходил малец. Если он вообще соизволит ходить, куда ему наказали.       И тут на глаза попалась пыльная коробка из-под роутера. Она была низкой, из плотного картона. Леви снял крышку и застелил на дно мусорный пакет, чтобы не промокала. Сверху положил газету. Своей находчивостью Леви вполне был доволен. Из ванной все ещё доносился визгливый плач и тихий голос Эрвина, безуспешно пытающийся успокоить недовольное животное.       Когда Эрвин вышел, в его руках был тряпичный кулёк, из которого виднелась мокрая моська. Выглядел он ещё жалобнее: вся шерсть прилизалась и от мордочки остались только округлившиеся глаза и усы.       Руки у Эрвина были исполосованы тонкими царапинами. Промокнув котёнка тканью, он выпустил его на пол. Тот отряхнулся и нырнул под кровать в их спальне.       Леви уже подоспел с ватными дисками и перекисью, намереваясь обработать царапины. Эрвин сначала отмахивался, но в итоге сдался и вытянул руки вперёд.