Rose.

Все началось с малого. Кашель. Простой кашель, который Хенджин принял за обычный. Вскоре этот кашель стал сухим, и оставлял сильную боль в горле и легких. Однако, когда его друзья спросили его, все ли с ним в порядке, то блондин отмахнулся и выдал все за простуду. Затем появились лепестки. Лепестки, которые испортили его жизнь. В раковине лежали три лепестка розы. Каждый прекрасный лепесток был залит кровью, а красные капли крови были разбрызганы на белом фарфоре. Хенджин начал паниковать. Он быстро убрал лепестки и продолжил свой день как обычно, притворяясь, что вкус меди не обжигал его заднюю стенку горла. За это время, он научился хорошо скрывать свое настоящее положение. После пары месяцев притворства, ему уже все труднее стало скрывать свое ухудшающееся состояние. Появилось больше лепестков. Появилось больше крови. Хван чувствовал, как стебли в его груди сжимали его легкие все сильнее и сильнее. Иногда он не мог встать с постели, чтобы добраться до раковины, чтобы откашляться от лепестков. Он просто кашлял в ведро, которое спрятал на днях. Его друзья начали замечать, что что-то с Джином было точно не то, но когда они спрашивали его об этом, Хенджин говорил, что с ним все в порядке и что, переживать по этому поводу не стоит. Он придумывал отговорки по типу "все эти темные мешки и бледная кожа просто от недосыпа". А ведь это не совсем ложь. Он скрывал тот факт, что проводил ночи, стоя у раковины, тихо выкашливая кровавые лепестки. Он изо всех сил старался приглушить звук, чтобы не разбудить Минхо и Сынмина. Хенджин давно смирился с тем фактом, что он не доживет до конца этого года. Была, конечно, операция по удалению стеблей и лепестков. Однако Хван скорее умрет, чем забудет причину своей болезни. Смерть звучит намного лучше, чем потеря памяти о низком, кареглазом парне, в которого так неожиданно влюбился Хенджин. Он совершенно не планировал в кого-либо влюбляться, и подумывал о том, что является аромантиком, однако характер и внешность Чанбина притягивали его, как мотылька на свет, и вскоре он был полностью очарован Со. Джин не хотел забывать, как его сердце замирало каждый раз, когда он видел Чанбина. Когда они смеялись, особенно когда Хенджин был причиной его смеха. Он не хотел забывать то, как Бин улыбался при виде Хенджина. Он вообще ничего не хотел из этого забывать. Он не хотел забывать Чанбина.

———

– Джинни? Хенджин, с тобой точно все в порядке? – Феликс смотрел на своего друга, который смотрел на одну и ту же точку. Хенджин оглянулся на Ликса и изобразил самую лучшую фальшивую улыбку, на которую он вообще был способен. – Да-да, все отлично, Ликси. Я просто совсем немного призадумался. – Отлично! Я хочу еще раз убедиться в том, то что он скажет "да"! – Феликс был влюблен в Чанбина, и это знали все. Все, кроме Со и Хвана. Хенджин проигнорировал то, как болезненно сжалось его сердце в груди, и кивнул. Даже если Чанбин его не любит, то он надеяться на то, что Чанликсы будут вместе счастливы. Если счастлив Чанбин, то счастлив и Хенджин. – Боже, Ликс, я уверен, что Чанбин скажет тебе "да". Вы буквально соседи по комнате, а еще в придачу лучшие друзья. Также вы ну очень часто флиртуете. По нему же видно, что он сохнет по тебе! – заверил его Джин, похлопав Ёнбока по спине. – Почему ты вообще так считаешь? Все это было в платоническом смысле, я врятли нравлюсь ему романтически! Хенджин резко почувствовал, как знакомое ощущение поднималось у него в горле. Это предупреждение всегда происходило прямо перед тем, как лепестки снова окажутся снаружи. Но на этот раз, однако, было ещё хуже. Гораздо хуже. Ощущение было сильнее, чем обычно, и Хвану пришлось подавить гримасу на лице. – Феликс, как ты не понимаешь, я уверен, что когда ты пригласишь его на свидание, то он обязательно скажет "да". Можешь даже в этом не сомневаться, – Хенджин стал выдавливать голос, чтобы он звучал как можно весело. – Мне уже пора идти, Ликси. Минхо и Сынмин, наверное, уже ждут моего возвращения домой. Я увижусь с тобой завтра, чтобы помочь тебе все организовать, хорошо? – Спасибо тебе, Джинни, за все! Ты настоящий друг, – Ли поднялся, чтобы обнять его. А ведь настоящие друзья не скрывают от своих друзей тот факт, что они умирают. Когда он покинул дом Феликса, он выкашлял ещё больше лепестков в носовой платок, который он начал носить с собой в такие моменты, как этот. Блондин сунул в карман окровавленную ткань, на которой было разбросано множество увядших красных лепестков, и направился к себе домой. Ночью он лежал в постели со слезами, думая о том, как Феликс, наконец, признается завтра в своих чувствах Чанбину, а тот примет его признание, и те будут вместе. Зато счастливы. Эта ночь также запомнилась Хенджину тем, то что первый целый цветок розы приземлился в фарфоровую раковину. Хван скоро умрет.

———

– Мне.. очень жаль, Ликси. Но ты мне не нравишься в этом смысле. Мне нравится кое-кто другой.. – Кто? – Хенджин..

———

Хенджин был не самым лучшим в исповедях, но после этой розы, он хотел рассказать своим друзьям об этом как можно скорее. Он решил, что первым должен узнать Феликс. Ведь Хван был уверен в том, то что его соседи уже все узнали. – Ликс? – парень заглянул в спальню Ёнбока и обнаружил, что весь свет был выключен, а на кровати лежал комок. – Ты в порядке, Ликси? — Не сейчас, Джинни, – прошептал Ли даже не подняв голову, чтобы поприветствовать своего друга. Его голос был хриплым от слез, и Хенджин поспешил к кровати, чтобы успокоить брюнета. – Что случилось?– спросил Джин, садясь на кровать. Когда он протянул руку, чтобы успокоить Феликса, тот ещё больше свернулся калачиком, и Хенджин мгновенно убрал свою руку. – Он отверг меня. Он влюблен в кого-то, но точно не в меня. Хенджин был поражен тем, каким тоном это сказал Феликс. У него итак низкий голос, а щас он прозвучал будто Сатана. А также он был поражен новостью о том, что Чанбину нравится кто-то другой. Он был так уверен, что Со нравился Ли, но он ошибался. Стебли в его груди резко сдавили легкие, и в течение нескольких секунд он не мог дышать. Его тело напряглось, но в конце концов успокоилось достаточно, чтобы воздух снова достиг его. Это напомнило ему о причине, по которой он вообще пришел сегодня. – Ликс.. – Слова, которые Хенджин хотел сказать, замерли у него на языке. Он не мог сказать Феликсу об этом, когда тот был расстроен из-за чего-то другого. – Все будет в порядке. Значит, то что Чанбин тебя не стоит! Позже. Он расскажет Ёнбоку об этом позже.

———

– Я должен вам кое-что рассказать, ребят, – объявил Хенджин в тот же день, но уже вечером. Он сдерживал слезы, угрожавшие навернуться. Он не мог начать плакать сейчас, не тогда, когда ему ещё предстояло сообщить суровую правду своим соседям, которые заменяют ему семью. Минхо и Сынмин прервали свой предыдущий разговор и посмотрели на блондина, призывая его продолжать. Они, должно быть, поняли что предстоит серьезный разговор, поэтому старались изо всех сил сохранить маску нейтралитета, но Хенджин мог видеть сквозь нее. – Я подхватил ханахаки. Уже давно. Извините, что не рассказал об этом раньше. Я просто – я не знаю. Я наверно боялся того, что вы отправите меня делать операцию. Но.. я не хочу. Эти слова оставили горький привкус во рту, и он больше не мог сдерживать слезы. – Хенджин.. – тихо прошептал Сынмин. Ким не смог продолжить. Его голова была забита мыслями, но одна, наконец, осела, не только для него самого, но и для остальных за столом. Они собирались потерять своего лучшего друга. – Разве это не болезнь безответной любви? – Минхо задыхался от собственных слез. – Мы можем узнать, кто это? – Нет. Еще нет. Он резко вытер глаза рукой, чтобы смахнуть немного слез, и встал. – Сейчас вернусь. Он вернулся с окровавленной розой в руках для показа Туминам. Они уставились на красный цветок на столе. Ни для кого не было секретом, что выкашливание полных цветов означало, что смерть была близка. Заключительные этапы. Сынмин поднес руку ко рту, когда из него вырвался сдавленный крик.

———

11 августа. День рождения Чанбина. Хенджин не пошел туда, ведь чувствовал себя отвратительно. Он решил решить все между ними, закончив их дружбу. – Хэй, Бинни! С днем рождения. Мне нужно тебе кое-что сказать. – Спасибо, Джинни. Я тебя слушаю. – Знаешь, на самом деле, я тебя использовал. Я общался с тобой ради того, чтобы чаще пересекаться с Феликсом. Пока. – Хвану эти слова давались очень тяжело. Он сдерживал свои слезы, но после того как он сбросил звонок, то расплакался. Лучше Чанбин возненавидит его, чем будет страдать по поводу его смерти. Он был не готов рассказать Со об этом. Мне очень жаль, Чанбин. Дорогой Чанбин, Если ты читаешь это, то значит, что я мертв. Надеюсь, по крайней мере, потому что я скорее умру, чем сделаю операцию. Почему же я так глупо поступил, сказав о том, что общался с тобой ради Феликса? Да потому что я подхватил ханахаки. Да, та самая болезнь, со всеми цветами, кровью и прочим дерьмом. Но почему тогда я не сделал операцию? На самом деле все очень просто. Я не хочу жить в мире, где я не люблю тебя. Потому что я люблю. Я действительно люблю. Я люблю тебя, Со Чанбин. Никто такого не ожидал, даже я, да? Если бы мне сделали операцию, то я бы никогда больше не смог чувствовать к тебе то же самое, что я чувствую к тебе сейчас. Это было то, к чему я не был готов. Я в курсе, что веду себя эгоистично, не подумав о всех моих близких, ведь они хотят, чтобы я сделал операцию и прожил дольше, но забыть тебя было бы хуже смерти. (Теперь я сам подтверждаю, что я королева драмы, но сейчас это уже неважно. Это ведь похоже на поговорку: "Любовь заставляет тебя делать безумные вещи"? Или как там? Я никогда не был уверен на этот счет.) В любом случае, ты понял, что смысл этого письма состоял в том, чтобы сказать тебе, что я люблю тебя и что ты больше не должен беспокоиться обо мне!

С любовью, Хенджин. ♡

———

Хенджин умер на следующий день, лежа в куче лепестков. Рядом с ним лежало три кровавых розы.