Ну почему?

Я задыхаюсь от нежности, От твоей - моей свежести, Я помню все твои трещинки, Пою твои - мои песенки.

      Я никогда не думала, что так влюблюсь. Как девчонка подросток. Так пылко и нежно можно любить только им. Но мне удалось. Я смотрела на него сквозь камеры, экраны, фотографии. Встречала на работе, где он неизменно пугал меня, подкрадываясь сзади с внезапным вопросом: "Что делаете?". А реквизит в моих руках неизменно оказывался на полу. А потом помогал мне все собрать под ухмыляющимся взглядом Серёжи. Он спрашивал это у всей группы декораторов, никогда прежде не выделяя меня. И это было мне на руку.       Постепенно моя "полная" влюблённость, как мне казалось, угасала. Я, как и прежде, задерживала на нем свой взгляд значительно дольше, чем на других парнях команды. Откровенно говоря, любовалась им. Это делали все его фанатки, так что можно было не беспокоиться о том, что кто-то заметит.       Тем временем моя жизнь на месте не стояла и не крутилась вокруг этого самовлюбленного актера. Конечно, нельзя сказать, что вокруг меня всегда было куча парней, однако тогда в моей жизни все же появился один, заставляющий мое сердце трепетать. Сережа был неожиданно против, будто ревновал. Хотя он и не предпринимал никаких действий в отношении Рознева, было заметно, как он злился.       Вскоре открылось истинное лицо Алексея. Он в первый раз поднял на меня руку. Спустя месяц я не выдержала и ушла. И тогда Матвиенко, все же пожурив меня за то, что не послушала его, все же помог мне справиться с этим предательством.       Жизнь потихоньку стала налаживаться. Я вновь стала часто бывать на общих вечеринках и сборах команды. Сережа брал меня с собой практически везде. Мне тогда казалось просто из жалости. Но я позже выяснила, что все ребята про меня спрашивали и ждали моего приезда. Это было мне невероятно приятно.       Дни шли своим чередом. Моя влюблённость как мне казалось, сошла на нет, я просто продолжала работать. Но тут случился тот самый переезд.       Не знаю, кого мне все же благодарить, Серёжу или её величество Судьбу. В какой-то момент все пошло не так как я предполагала. Всё эти встречи, взгляды, цветы, общие знакомые и мероприятия.       И с тех пор я утонула. Утонула в этих бездонных, голубых, как чистое, ясное небо, глазах. Утонула в любви к его волшебному низкому тембру, к его красивым сильным рукам, которые, как оказалось, успели меня однажды донести до квартиры. К его тёмной, немного лохматой челке, которая закрывала мелкие морщинки на его лбу. Те чувства, что я усиленно прятала и подавляла, накрыли меня с головой с еще большей силой, чем прежде.              Я постаралась максимально отвлечься, чтобы не думать о возможной взаимности. Мне искренне казалось, что это все мои фантазии, но нет. Он сам признался в том, что влюблен. И с той поры я утонула в нем навеки.       Нет, я не нуждалась в нем. Моя жизнь полноценна и без Арсения. Но мне так хотелось, чтобы он в ней присутствовал. И чего уж греха таить? Я давно не ощущала того тепла в сердце, заботы, ласки. Несмотря на долгие периоды разлуки, постоянные разъезды и немного скомканные встречи, наши чувства смогли перетерпеть эти вынужденные невзгоды отношений на расстоянии, и мы смогли все преодолеть.       Я нехотя открыла глаза. Яркое февральское солнце светило прямо в лицо мешая сну. Но настроение, как ни странно, было хорошее. Все-таки просыпаться в Греции значительно приятнее, чем в хмуром Петербурге. Ноги побаливали от вчерашней прогулки по гористой местности, но это даже приятная боль. Посещенные вечером постройки старого города и восхитительный закат всплыли в памяти красивыми картинками. Губы невольно расплылись в улыбке.       На подушке рядом мирно сопел мужчина. Чёрные волосы растрепались, открывая нахмуренный во сне лоб. Губы были плотно сомкнуты, а глаза немного подергивались, заставляя длинные ресницы двигаться в такт. На левом виске я вновь заметила небольшие "бугорки". Вытащив руку из-под тёплого одеяла, я легонько провела по шраму пальцами. Арсений промычал что-то и зарылся носом в подушку.       Я повела пальцами по скуле, еле касаясь. Когда же добралась до шеи, он шумно выдохнул и медленно открыл глаза. Недоуменно посмотрел на меня и вновь прикрыл веки. Резким движением притянул меня к себе за талию и уткнулся носом в мои ключицы, щекоча своим дыханием. Я провела по его волосам рукой и тихо прошептала: - Эй, маффин... Пойдём на завтрак? - Арсений тупо проигнорировал вопрос, продолжая сопеть мне в шею, но талию не отпускал. Не спит, это точно. Когда его рука потяжелела и он все же снова стал проваливаться в сон, я выбралась из плена его объятий и направилась в ванную.       Из зеркала на меня смотрела до ужаса счастливая девушка. Каштановые волосы растрепались из неплотной косички, а на лице были явно видны небольшие отёки. Да, после тридцати они не перестают преследовать меня. Или это все же вчерашнее вино?       Зато серые глаза точно светились и явно не бликами от лампы в зеркале. Когда я, пританцовывая под неизвестную песню, звучавшую в моей голове, чистила зубы, дверь ванной комнаты открылась, явив миру заспанное лицо любимого мужчины. Он открыл дверь полностью и облокотился на косяк, рассматривая меня через зеркало.       Мягко улыбнулся своим мыслям и подошёл, обнимая сзади. Его руки расслабленно лежали на моей талии, пока мы вдвоём покачивали бёдрами, смотря друг другу в глаза через отражающую поверхность. В его объятьях было так уютно и тепло, что не хотелось отрываться от него. Я взяла его зубную щётку и, выдавив на неё горошину зубной пасты, сунула ему в рот. - Я не буду с тобой целоваться, пока ты не почистишь зубы, - ответила я на его немой вопрос. - И вообще надо купить ирригатор.       Арсений громко вздохнул и принялся чистить зубы, пока я протирала свою кожу тоником. Он уже привык к моему многоступенчатому уходу, так что иногда я проделывала все процедуры и на нем. Отпускать меня даже в душ казалось для мужчины слишком долгой разлукой. - Кужа шегожня пойжем? - Думаю стоит отдохнуть от экскурсий... Давай просто поваляемся на пляже? - Если бы я был с кем-то другим, то не дал бы случиться такому. Но я слишком тебя люблю, чтобы сопротивляться.       Это "люблю" стало звучать в наших диалогах почти каждый день. "Люблю твой голос", "люблю, когда ты сопишь", "люблю", "люблю", "люблю"... Но каждый раз это звучало как первый. Сердце начинало биться от радости и осознания того, что это происходит в реальности. Реальность переставала существовать. Все тревожные мысли, страхи, сомнения уходили куда-то далеко-далеко, в этом маленьком мирке не осталось ничего извне, только мы вдвоем. - Догоняй, балбес, - смеясь, бежала я по тёмной узкой улочке старого города к нашему отелю. Арсений плелся за мной нагруженный пакетами с фруктами, которые мы купили, но не доели (потому что два килограмма манго, это все же много, а еще были же и другие фрукты). - С чего я балбес-то? Вот так! Ты её любишь на руках носишь, а она тебя балбесом называет, - насупился мужчина и остановился, выражая свой протест. Я подбежала к нему и попыталась поднять его в ответ, но эта глыба, даже с места не сдвинулась. - Ну я хотя бы попыталась. Просто ты мужчина, ты мой сильный защитник, ты должен носить меня на руках, - я поцеловала его в нос и на его лице расцвела яркая улыбка с маленькими ямочками. Я обняла его, повиснув на нем. Арсений поставил сумки прямо на брусчатку, поднял меня и начал кружиться на месте. - Арс, у меня голова кружится... Отпусти, - хохоча, верещала я. Из окна ближайшего дома на нас посыпались громкие греческие ругательства, и мы все ещё не переставая смеяться побежали к гостинице.       Забежав в лифт, мы сели на полу пытаясь отдышаться. Я посмотрела на мужчину рядом и поняла, что вот оно счастье.