Дела семейные

      Воскресное утро было тяжёлым. Аня проснулась поздно и с ватной головой. Проведя рукой по постели, она не обнаружила рядом спящего брата, что удивило бы её, будь она в другом состоянии. Хорошо хоть она дома!... А дома ли? Пытаясь сфокусировать зрение, малышка с облегчением рассмотрела узнаваемый потолок над собой. Уже хорошо, она дома и в своей комнате. Приподнялась на локтях и осмотрелась. Да, явно раздевалась она не сама. Вещи, что её, что Костины, лежат вперемешку на стуле. Даже видно, что братик попытался сложить их, но сделал это типично по-мужски - скрученные в один рулончик его джинсы и её кофточка говорили сами за себя.       Аня села на кровати и уперла кулачек в подбородок. Её юный организм ещё не знал, что такое настоящее похмелье и сейчас девушка пыталась понять, почему она такая разбитая. Взгляд упал на пустой пластиковый тазик возле её стороны кровати. Заботливый братик мог бы быть и не таким заботливым! Неужели она вчера была так пьяна?       Девушка попыталась вспомнить, как она попала домой, но в голове мелькали фрагменты вечернего посещения "Грибка" и не более того.       - Ох, бляяяя, - вслух вздохнула она, когда вспомнила, что происходило в кабинке туалета. Ладно, что она делала брату минет, словно шлюха из порно, но ведь она поторогала и чужой член, даже поцеловала его. Сейчас, на утро, ей казалось, что это была не она, что она бы ни за что не согласилась повторить подобное, но вчера на неё накатило настоящее наваждение.       "Господи, а если бы Костя узнал?" - испуганно подумала она, - "А если бы он увидел?!"       Тем не менее картина чужого стоящего члена не шла у неё из головы. Девушка снова легла, вспоминая, что после минета она выпила ещё минимум два коктейля и одну рюмку чего-то крепкого, противного, от чего её потом просто развезло. А не проговорилась ли она братику вчера? И почему его нет рядом? Вдруг она под действием алкоголя разболтала ему, что после него в кабинку зашёл другой парень, что она дрочила ему, что лизнула его головку, что ей совсем не хотелось уходить оттуда, что она желала удовлетворить совершенно незнакомого мужчину?...       Аня сама не поняла когда, но по мере нахлынувших воспоминаний, её рука уже лежала у неё между ножек. Внутри было тепло и... влажно.       "Боженьки, я теку от мыслей про то, что отсасываю неизвестно кому... ахх" - пальчики девушки потянули вниз её кружевные трусики, она изогнулась, подаваясь себе же навстречу и опустила ладонь на свою мокрую киску, стала гладить и ласкать её. В голове фантазии унеслись уже далеко. "Если бы Костя не ждал меня за дверью, я бы точно отсосала тот член! О, неужели я такая? Аах, да, именно такая, и нечего обманывать саму себя!" - вертелись мысли в голове малышки, пока пальчики уже быстро теребили клитор, а другая рука сжимала и крутила соски. Еле слышно с губ девушки сорвался стон.       "А если бы после второго в кабинку бы зашёл третий? Неужели я...? Ах, а неужели бы ушла? Или же взяла бы и его член губами, облизала и засосала, как настоящая... ааахх"       - Как настоящая шлюха, - шёпотом, еле слышно промурлыкала она вслух и вдруг услышала шаги за дверью.       Костя вошёл в комнату очень невовремя. Сперва тихонько приоткрыл дверь, заглядывая внутрь, а когда увидел как сестричка повернула голову к нему и улыбнулась, он зашёл со стаканом в руке.       - Доброе утро, соня! - он протянул девушке прозрачный стакан и малышка подозрительно глянула на прозрачную жидкость.       - Это просто шипучка, пей! Станет лучше!       Аня подумала, что ей могло бы стать лучше, если бы братик зашёл чуть позже, но взяла стакан и в несколько глотков опустошила его.       - Спасибо, - её голос показался ей самой странным и осипшим. Малышка неспешно встала с кровати, незаметно поправив трусики. Стараясь не показывать брату, что они мокрые, быстро чмокнула его в щёчку и бочком проскользнула из комнаты, почти бегом направляясь в ванную.       - Не задерживайся, я завтрак... заказал! - последнее слово Костя произнёс тише, чем все предложение, ему хотелось сказать "приготовил", но, увы, его кулинарные таланты не простирались дальше подгоревшей яичницы или слипающихся пельменей. Едва малышка скрылась в ванной, как в домофон позвонили и парень открыл курьеру двери парадного. Ещё через минуту две ароматные дымящиеся пиццы стояли на кухонном столе, а горячий чай и кофе были разлиты по чашкам. Как ни пытался сдержать себя юноша, но первый кусок он проглотил, не дожидаясь малышки.       Аня приводила себя в порядок, расчесывая всклокоченные волосы и пытаясь унять дрожь волнения. Она не знала, как себя вести после вчерашнего. Осознание если не измены, то желания её, пробуждало чувство стыда и вины. Не столько за поступок, сколько за то, что девушка не хотела, чтобы между ней и братиком стояла ложь. С почти первых дней отношений. "Я обязательно все расскажу ему. Обязательно!.... Но не сразу, не сейчас... Может когда... может мне надо... может быть после того.... после чего?..." - малышка стояла перед зеркалом и не могла заставить себя выйти и посмотреть братику в глаза. "Что же должно произойти такого, чтоб я смогла рассказать ему?" - с этой мыслью девушка вышла из ванной, закутанная в махровый халат. Запах из кухни был очень соблазнительным, но есть сильно не хотелось.       Аня прошла на кухню и села напротив брата. Костя жизнерадостно посмотрел на сестрёнку.       - Ешь, пока горячая! - сказал он, беря второй кусок пиццы и с удовольствием откусывая кусочек мягкого треугольника.       - Угу, - кивнула девушка, кладя себе пиццу на тарелку и задумчиво её рассматривая.       - Что-то не так? Что случилось? Тебе так плохо?       - Плохо, - кивнула малышка. Ей и вправду было плохо, но на душе. Очень хотелось всё рассказать и чтобы братик её простил и обнял. Он же родной, он добрый и он.... Страх, что Костя разозлится и они поссорятся, одерживал верх над желанием сказать правду и от этого становилось все тяжелее и грустнее. А если он вообще не захочет с ней потом иметь ничего общего? Сейчас он сидит напротив, такой красивый, счастливый, довольный... а ведь всего пара фраз может всё это оборвать! "Не сейчас!" - твёрдо сказала себе Аня, продолжая рассматривать пиццу в тарелке.       - Съешь хоть немножко, станет легче! - Костя взял кусок от другой пиццы, внимательно наблюдая за сестренкой. - Да что с тобой? Знаю, я виноват, нельзя было тебе потакать и брать коктейль за коктейлем... - он сменил тон на ласковый, - но мне хотелось тебя отблагодарить, ты вчера была просто великолепна, там, в кабинке... Аня взяла уже кусок пиццы и хотела откусить, но при словах брата выронила его обратно в тарелку и неожиданно закрыла лицо руками, всхлипывая.       - Анька, да твою ж мать! Да ты скажешь мне или нет? Что, блядь, случилось?       От настойчивых вопросов всхлипы перешли почти в рыдания.       - Я... я...       - Да что? Что "ты"?       - Я такая ... шлюха... Костя... прости меня! - малышка прятала взгляд, ей было больно увидеть разочарование в глазах брата, которое, как она считала, будет неизбежным.       Костя облегчённо вздохнул.       - Так вот оно что! А я то подумал, что случилось что-то! - он не засмеялся только потому, что не хотел обидеть малышку смехом, - ты переживаешь из-за вчерашнего? Но дорогая, это был просто минет, такой же великолепный как и те, что до этого ты делала мне дома, уже несколько дней подряд... эй, ну чего ты? Это же я, твой братик Костя...       - Нет, не такооой... - со слезами проговорила сестренка, не в силах выдавить признание, но и не пытаясь лгать.       - Ну перестань! Ну девочка моя! Все хорошо, ты просто сделала мне приятное и не более того. Ты же не кому-то другому отсосала, чтобы считать себя шлюхой, а...       Вот теперь Аня зарыдала ещё громче.       "Бабские истерики! Этого ещё не хватало! Раньше я за ней такого не замечал... не стоило её так рано на глорихолл подбивать" - подумал Костя, обвиняя себя за неосмотрительность с юной сестричкой.       - Кому-то... - выплакала девушка, - кому-то тоже....       Костя не понял обрывка этой фразы, он вообще растерялся, не зная как успокоить сестрёнку. - Что "кому-то"? О чем ты говоришь?...Аня?...       - Прости... прости...- всхлипывала малышка, опустив голову, - когда ты вышел из кабинки..., туда зашёл кто-то другой,.. сразу... да?       Костя напряг память. - Вроде бы... да.... я уже и не.... погоди, а почему ты спрашиваешь? - до него только начинало доходить, - Аня... ты...? Ты....?       Девушка кивнула и впервые подняла глаза на брата, - я.. я только потрогала его... чуть-чуть....       Костя ошарашенно смотрел на малышку, на его шестнадцатилетнюю сестрёнку, которая ещё несколько дней назад была невинной девочкой, а сейчас она рассказывает ему, как она накануне трогала рукой чужой член незнакомого мужчины в кабинке для глорихолла.... Юноша почувствовал, как кровь ударила ему в голову. Его Аня! Его малышка!       - Я лишь немного подрочила ему...       От внезапного откровения Костя невольно передернул плечами. Ком встал в горле, а разум отказывался верить в услышанное. Сестренка увидела его реакцию, как он краснеет, лицо становится серьёзным, а глаза приобретают странный блеск.       - Я подрочила ему... и... и ещё...       - И ещё? - голос парня был искажен от переполнявших его чувств.       - На меня словно нашло... я подрочила и...       -И?       - И поцеловала... всего раз... и выбежала к тебе... прости меня, прости...       Дрожащей рукой Костя потянул воротник футболки. Он подбирал нужные слова, чтобы выразить свои чувства в этот момент.       - Как бы я хотел увидеть... такое, - повторил он недавние слова сестренки хриплым сухим голосом, осознавая, что сказал вслух то, что только сейчас сформулировал для себя в голове. Снова вспомнилось, как Саша лапал малышку, вспомнилось волнение от фоток с телефона Игоря, вспомнилось как ему нравились голодные взгляды самцов вчера в клубе, направленные на Аню. Вспомнилось и легло по полочкам...       - Ч..что? - теперь настала очередь малышки не поверить своим ушам.       - Как бы я хотел увидеть такое! - чётко и внятно повторил Костя, не сводя с нее глаз.       Первая секундная мысль в голове девушки была о том, что братик не сердится. От этого слезы ушли мгновенно и только красные глаза изумленно смотрели на брата.       - Ты шутишь? Ты правда не сердишься? - ещё раз переспросила малышка, осмысливая услышанное.       Костя замотал головой.       - Не сержусь.       - Но.. ты сказал.. ты сказал, что хотел бы... увидеть...       - Вчера утром ты мне сказала то же самое, не помнишь?       Аня тяжело вздохнула. Чувство вины сменялось чувством тревоги, беспокойства, необъяснимого страха перед неизвестностью.       - Сказала, да... но сказать это одно, а сделать - совершенно другое...       - Я понимаю тебя, Ань, - Костя положил руку на её ладонь, - и только сейчас начал понимать себя... знаешь, когда ты танцевала с Саней, ещё тогда, в "Фонтане"... когда он лапал тебя... я пиздец как возбудился. Меня это завело. И я... я хочу увидеть тебя и... как ты с кем-то... я уже возбуждаюсь от этой мысли! Но... только...       - "Только" что? - внимательно слушая брата, уточнила малышка, - говори.       - Только если ты сама этого захочешь. Я не хочу давить на тебя, я бы хотел, чтоб ты сама хотела этого, понимаешь?       Сердце сестренки было готово выпрыгнуть из груди. Ещё недавно она говорила брату, что часть фантазий должны навсегда остаться фантазиями, не смея и надеяться на их воплощение, а сейчас... сейчас они признаются друг другу в своих сокровенных желаниях и поддерживают друг друга при этом.       Вздыхая от волнения, Аня хлебнула чай из чашки, пытаясь успокоиться.       - И что мы теперь будем делать? - спросила она.       - Для начала я предлагаю вечером снова посетить "Грибок". - Костя сжигал мосты за собой, он не имел привычки бороться со своими желаниями, предпочитал потакать им, и сейчас был как раз такой случай. - Ты не против?       Малышка еще раз тяжело вздохнула, словно набираясь храбрости.       - Я - за! - со смущенной улыбкой на лице ответила она и уже с появившимся аппетитом впилась зубками в остывающую пиццу, - только не давай мне так много пить, как вчера!       Костя расслабленно улыбнулся и вскинул брови.       - Ну да, ну да! Ещё скажи, что я заливал в тебя!       Малышка проглотила кусок пиццы и задорно ответила:       - Кое-что все-таки ведь залил!       Брат и сестра рассмеялись шутке, каждый чувствовал облегчение и успокоение сейчас, когда тяжёлый разговор оказался позади.