Отдых и восстановление

Зуко продержался около трех дней, прежде чем решил плюнуть на все. Он не может позволить кучке жутких шпионов помешать ему увидеться со своим дядей после трех лет разлуки и его собственной неуверенности. Светает, и Зуко пинками будит Аанга для утренней медитации, прежде чем вытащить его из дома на ближайшую железнодорожную станцию. Через час езды на поезде они заходят в чайную дядюшки, и их сразу же встречает бойкая девушка примерно того же возраста, что и Зуко. — Привет! Добро пожаловать в «Жасминовый Дракон»! Меня зовут Джин, что я могу предложить вам этим утром? — радостно говорит она. Аанг отвечает на ее ухмылку своей собственной улыбкой. — Привет, Джин! Я Аанг, а это Ли. Ли, чего ты хочешь? — Я буду ваш фирменный чай, жасминовый, — складывает знаки Зуко, зная, что у дяди обязательно будет его любимый сорт. — Кроме того, спроси чайного мастера, есть ли у него что-нибудь похожее на то, что могло быть у воздушных кочевников, для моего друга. Аанг моргает, но передает заказы слово в слово. Джин, похоже, тоже сбита с толку, но храбро улыбается, показывает им на столик и торопливо уходит. — Ты действительно думаешь, что твой дядя заваривает чай с маслом? — тихо спрашивает Аанг, широко раскрыв глаза, которые светятся хрупкой надеждой. Зуко пожимает плечами. — Если и нет, то у него будет что-то, по крайней мере, отдаленно похожее, — отвечает он. — Дядя похож на ширшу Д-Ж-У-Н с чаем. Если чай существует или когда-либо существовал, он его вынюхает и либо попытается воссоздать, либо использует как источник вдохновения. Минут через пять из подсобки выходит сам дядя с подносом в руках, на котором стоит чайник и две чашки, одна из которых явно из того же сервиза, что и чайник. Его улыбка сияет под густой бородой. — Племянник! Я все гадал, когда ты вернешься! — ликующе говорит он, ставя поднос на стол. — И ты привел молодого монаха Аанга! Истинная радость снова видеть вас, молодой человек! — Привет, мастер Муши! — говорит Аанг, когда Зуко крепко обнимает своего дядю. — Извините, что нам потребовалось так много времени, чтобы прийти, мы поссорились не с теми людьми, и нам пришлось ненадолго залечь на дно. — Это звучит как довольно интересная история, — задумчиво говорит дядя, похлопывая Зуко по плечу, когда он отстраняется, и принимается разливать чай. — Юный Аанг, у меня здесь есть рецепт, на который я наткнулся во время посещения Восточного Храма Воздуха довольно много лет назад и с тех пор постоянно над ним работаю. Я хотел бы знать, что ты об этом думаешь. — Он ставит перед Аангом чашку, наполненную пенистой жидкостью светло-коричневого, переходящей в кремовый цвета, и тот озаряется самой широкой улыбкой, которую Зуко не видел на лице маленького покорителя воздуха с тех пор, как был похищен Аппа. Он делает робкий глоток и разражается слезами. Зуко не гордится этим, но целое мгновение он только сидит и смотрит, как Аанг рыдает в свою чашку. Он никогда не видел, чтобы обычно тошнотворно жизнерадостный монах так плакал — он, скорее всего, придет в ярость или перейдет в состояние Аватара, что само по себе наводит ужас. Это же… Зуко понятия не имеет, что с этим делать. Дядя, слава Агни и всем звездам, не такой бесполезный, каким оказался Зуко, он быстро садится рядом с Аангом и заключает его в объятия. Тот отчаянно цепляется за дядино плечо и рыдает, а старик похлопывает его по спине и что-то бормочет. В конце концов Аанг успокаивается, и Зуко наконец-то может почувствовать себя полезным, протягивая своему ученику матерчатую салфетку, чтобы вытереть лицо. — Спасибо, Ли, — тихо говорит он. — Чай был… очень похож, мастер Муши. Извините, просто это было достаточно похоже, чтобы казаться знакомым, но все же достаточно по-другому, чтобы просто… снова поразило меня, что я единственный человек в мире, который на самом деле знает, каков на самом деле вкус чая с маслом небесного бизона. Дядя нежно сжимает руку, которой все еще обнимает Аанга за плечи. — Горе — это не прямой путь из одного места в другое, — тихо говорит он. — Это больше похоже на извилистый горный поток, делающий множество поворотов и изгибов на своем пути к морю. В некоторые дни он течет ровно, быстро и без препятствий, но иногда на него неожиданно падает древесная ветка, и ему приходится искать новый путь. Но ручей все равно течет и со временем достигнет подножия горы и моря. Зуко не имеет ни малейшего понятия, о чем говорит старик, но это, кажется, успокаивает Аанга. Маленький монах вытирает глаза салфеткой и делает еще один глоток своего странного чая, немного задумчиво улыбаясь. В чайной становится все больше народу, и дядя уговаривает Зуко и Аанга надеть фартуки и помочь. Зуко в основном убирает посуду и вытирает свободные столы, в то время как Аанг порхает по залу, принимая заказы, как будто он работал тут всю свою жизнь. Сразу после полудня Хен приходит на смену, а Зуко и Аанг следуют за дядей по рынку, пока он собирает продукты для ужина. Аанг отказывается позволить дяде платить за что-либо, используя пособие, которую они получают от правительства Ба Синг Се (кхе-кхе, Дай Ли, кхе-кхе), чтобы купить все из списка дяди, а также дабао на обед. Они возвращаются в маленькую дядину квартирку, и старик суетится, раскладывая продукты, пока Зуко и Аанг вгрызаются в булочки. Дядя наконец садится и наливает всем чай, прежде чем приступить к собственной булочке. Некоторое время они беседуют ни о чем, а потом дядя спрашивает Аанга о его тренировках. Аанг рассказывает о своей борьбе с покорением земли, о том, как ему действительно пришлось изменить свое мышление, чтобы справиться с этим, в то время как покорение воды далось ему так легко. — А покорение огня? Зуко — твой учитель, верно? — спрашивает дядя, и у Зуко возникает странное чувство, что дядя знает больше, чем говорит. Аанг морщится и смотрит на свои руки. — Покорять огонь тяжело, — признает он. — Зуко пытался научить меня, но я едва могу высечь искру. Он говорит, что мне нужно найти страсть, чтобы разжечь свой внутренний огонь, но… это почти полностью противоречит учению воздушных монахов. Нас учили отстраняться от мирских забот, чтобы наш дух мог быть свободным. Я не могу думать ни о чем, чем бы я действительно был увлечен так, как Зуко увлечен спасением Народа Огня. Зуко сжимает плечо Аанга, прежде чем повернуться к дяде. — Аанг способен на большее, чем просто искра, — говорит он, — но не намного. Он справляется со всеми ката, но, когда он пытается сделать их горячими, его огонь довольно слабый. А еще он какое-то время очень боялся огня, что совсем не помогло. — Да, могу представить, что не помогло, — бормочет дядя, поглаживая бороду. — Аанг, я предлагаю тебе действительно подумать о том, какова цель Аватара, и как ты можешь использовать это, чтобы подпитывать свое покорение огня. В конце концов, сила Аватара существует не просто так. Аанг кивает и отходит в угол, чтобы устроиться в медитативной позе, закрыв глаза и ровно дыша. —- Зуко, не мог бы ты показать своему старому дяде кое-что из того, чему ты научился с тех пор, как я видел тебя в последний раз? — спрашивает дядя с легкой, ностальгирующей улыбкой на лице. Зуко ухмыляется и встает. — Для меня было бы честью, дядя, — складывает он. Дядя убирает остатки их обеда и сам стол, оставляя главную комнату маленькой квартиры чистой. Зуко повторяет все известные ему ката, наслаждаясь гордыми и впечатленными звуками, которые издает дядя, наблюдая за ним. Он вынужден выполнять их холодными, чтобы не поджечь все здание, но дядя — мастер-покоритель огня и может представить, как пламя образуется вокруг Зуко и как оно будет двигаться вместе с его телом. Зуко даже демонстрирует приемы перенаправления, которые он создал, находясь на Севере, и у дяди глаза чуть не вылезают из орбит. — Прости меня, племянник, но это больше похоже на покорение воды, чем на покорение огня, — говорит он. — Я присутствовал на многих уроках Аанга и Катары с мастером Пакку, — объясняет Зуко. — И заметил, насколько многие движения покорения воды похожи на движения покорения огня, и подумал, что было бы здорово посмотреть, смогу ли я адаптировать их для работы с огнем. В покорении огня много блоков, но нет никаких перенаправлений, так что я поиграл с ними немного, пока Аанг и Катара тренировались. Мастер Реичи всегда поощрял творческий подход к покорению. — Да, он перенял это отношение от меня, — говорит дядя, и широкая улыбка расплывается по его лицу. — Скажи мне, чему ты научился, наблюдая, как твои друзья учатся покорять воду, племянник? Зуко садится в сейдзе перед своим дядей, почти так же, как он сидел перед мастером Реичи в тех редких случаях, когда его учитель решал прочитать лекцию, и поднимает руки. — Я узнал, что, хотя некоторые формы покорения воды похожи на огненные формы, разница заключается в том, как каждый стиль реагирует на атаки. Покорители Огня склонны к атакам, блокируют их силой, прежде чем контратаковать. Покорители воды уклоняются от атак, захватывая силу и используя ее в качестве контратаки. — Да, абсолютно верно, — говорит дядя, одобрительно кивая, и Зуко чувствует, как тепло наполняет его от макушки головы до кончиков пальцев ног от этого признания. — Покорение воды имеет дело с потоком энергии. Итак, что ты знаешь о молнии? Зуко хмурится, пытаясь вспомнить, что сказал об этом мастер Реичи. Этот навык не распространен среди покорителей огня, в основном ограничиваясь королевской семьей. Он не может вспомнить, чтобы мастер когда-либо упоминал об этом, и нервно зарывается глубже в свои воспоминания, пытаясь вспомнить, говорили ли когда-нибудь об этом дворцовые мастера. Если да, то только для того, чтобы заявить, что Зуко никогда не сможет покорить молнию — еще один пункт в списке причин, почему он был позором для королевской крови. Мысленно встряхнувшись, он думает об Азуле и их дуэли в Омашу. Как она была очень спокойна и хладнокровна, когда, казалось, рассекала сам воздух кончиками пальцев. — Все, что я знаю, это то, что это, кажется, требует огромного контроля, — он медленно складывает знаки, все еще обдумывая вопрос. Дядя серьезно кивает. — Молния — это чистая форма покорения огня, без агрессии, — говорит он. — Она не подпитывается яростью или другими негативными эмоциями, как принято среди имперских покорителей огня. Для выполнения этой техники требуется душевное спокойствие. Дядя объясняет, как покорители огня могут создавать молнии, разделяя положительную и отрицательную энергии. Это увлекательно, и так же страшно, как наблюдать за тем, как Азула делает это. Зуко отчасти хотел бы, чтобы они были в месте, где он мог бы увидеть, как дядя выполняет эту технику, и, возможно, попробовать ее сам. — А теперь, вернемся к твоим друзьям покорителям воды, — говорит дядя. — Помнишь, как я сказал, что покорители воды имеют дело с потоком энергии? Покоритель воды позволяет своей защите превратиться в нападение, обращая энергию противника против него самого. Ты научился делать это с помощью огня. Я научился делать это с помощью молнии. — Ты можешь научить меня перенаправлять молнии? — сердце Зуко воспаряет. Наконец-то защита от молнии, которыми любит швыряться его сумасшедшая сестрица! В конце концов, он сможет сохранить Аангу жизнь! Дядя встает и принимает идеальную стойку лошади. — Если ты позволишь энергии в твоем теле течь, молния последует за ней, — объясняет он, поднимая руки с вытянутыми указательным и средним пальцами. — Ты должен создать путь от кончиков пальцев, вверх по руке к плечу, затем вниз к животу, — пока он говорит, его левая рука прослеживает путь простым, удивительно грациозным движением. — Живот — это источник энергии в теле; его называют «морем ци». Хотя в моем случае это больше похоже на бескрайний океан! Зуко ухмыляется, когда дядя похлопывает себя по большому животу и посмеивается над собственной шуткой. Он скучал по дядиному дурацкому чувству юмора. Отсмеявшись, дядя продолжает, возвращаясь в стойку. — Из живота ты снова направляешь ее вверх и выводишь из другой руки, — говорит он, демонстрируя во время речи. Он бросает очень серьезный взгляд на Зуко. — Обход через живот имеет решающее значение. Ты не должен позволить молнии пройти через твое сердце, иначе ущерб может быть смертельным. Зуко серьезно кивает. Просто наблюдая за демонстрацией дяди, он понимает, что этот прием почти так же опасен, как и сама молния — в лучшем случае можно получить ожоги и расстройство желудка. В худшем — поджарить себя изнутри. Дядя тренирует, заставляя запомнить эти движения, и вскоре Зуко может чувствовать, как его ци следует по пути, который прокладывает его тело, согревая руки и живот. — Вот, ты разобрался! — хвалит его дядя, широко улыбаясь. Зуко улыбается в ответ и официально кланяется, складывая Пламя. — Спасибо за урок, дядя, — показывает он. Дядя отвечает на поклон и приветствие затуманенным взглядом. — Для меня было честью учить тебя, принц Зуко, — бормочет он и заключает его в объятия, благоухающие жасмином и женьшеневым чаем. У Зуко чуть не случается сердечный приступ, когда кто-то стучит в дверь квартиры. Дядя отпускает его, похлопав по плечу, и идет открывать дверь. — Мастер Муши! — кричит Лин, посудомойка дяди. — Хен послал меня за вами! В чайную зашел богатый парень с Верхнего Кольца, он хочет видеть вас! Зуко и очень задумчивый Аанг следуют за дядей обратно в его чайную, где их ждет нелепо одетый человек с Верхнего Кольца. Разговор, который он ведет с дядей, почти полностью проходит мимо Зуко, хотя он и слышит, как пару раз упоминается имя «Бэйфонг». В конце концов дядя и незнакомец пожимают друг другу руки и кланяются, и дядя поворачивается к Зуко с сияющей улыбкой. — Племянник, ты это слышал? «Жасминовый Дракон» открывает филиал в Верхнем Кольце! — ликует он. Зуко улыбается дядюшке своей собственной улыбкой и обнимает его. — Это фантастика, дядя! Поздравляю! — Это нужно отпраздновать! Вы с друзьями должны присоединиться ко мне за ужином! Я настаиваю! — требует дядя, практически пританцовывая, и Зуко не может не посмеяться над ним. Аанг радостно убегает, чтобы забрать остальных членов их команды, и вскоре маленькая квартира дяди полна до отказа, и воздух дрожит от смеха и разговоров. Блюда простые, но сытные, и наблюдать, как дядя и Катара танцуют друг вокруг друга на крошечной дядиной кухоньке во время готовки, очень весело. С приближением вечера дядя достает доску для пай-шо и приглашает присоединиться к нему. Зуко категорически отказывается, не имея представления о слоях стратегии, необходимых для игры, но Аанг и дядя проводят очень интересный матч, в котором, несмотря на тактику вековой давности Аанга, дядя все еще доказывает, что он мастер пай-шо. Аанг изящно признает поражение и подходит, чтобы сесть, прижавшись к боку Зуко. Они наблюдают, как стратегически мыслящий Сокка заставляет дядю попотеть, в то время как Катара шепотом пересказывает все для Тоф, которая вставляет яркие комментарии. В маленькой квартире царит атмосфера напряженного, но дружеского соперничества, и Зуко впитывает ее, пока пьет жасминовый чай. Рядом с ним шевелится Аанг. — Зуко, — тихо говорит он, — спасибо, что пригласил нас сюда и поделился своим дядей. Он действительно классный парень. Зуко не отвечает, только похлопывает друга по плечу. Аанг и остальные — его команда, его семья, точно так же, как отделение Чихезе и командир Тошиаки, мастер Реичи и доктор Ацуко. Конечно, он поделился бы с ними дядей. Аанг снова ерзает, и Зуко смотрит на него сверху вниз, вопросительно приподняв бровь. — Эм… ты думаешь… это мир, — заикаясь, произносит Аанг, явно пытаясь правильно сформулировать. — Вот это, проводить время вместе, веселиться, это и есть мир. Я хочу, чтобы это продолжалось. Как ты думаешь… может ли это быть моей страстью? Чтобы защитить этот мир, распространить его? Может ли это подпитывать мое покорение огня? Зуко моргает. Это определенно то, о чем стоит подумать и, возможно, немного поэкспериментировать. С момента встречи с этим парнем он знал, что монаху-пацифисту будет трудно осознать агрессию, присущую покорению огня, даже если оно подпитывается должным образом страстью и положительными эмоциями. Если он сможет найти способ примирить свой пацифизм с необходимостью агрессии в покорении огня, он может очень быстро и легко превзойти даже Азулу и Озая. Зуко ставит свою чашку и убирает руку с плеч Аанга. — Наслаждайся этим перерывом, пока можешь, ученик, — складывает он с ухмылкой. — Потому что завтра на рассвете… Больше никакого доброго шифу. Аанг нервно сглатывает.