Операция: в объятия краша

— Сколько ты будешь по нему сохнуть, а? — спросил Чимин, лениво отпивая кофе из бумажного стаканчика и уставившись на лучшего друга, как будто тот только что сказал, что до сих пор верит в Санту. — Серьёзно, Чонгук. Второй семестр пошёл. Второй. Се-местр. — Я не «сохну», — буркнул Чонгук, глядя в сторону. Он тут же поправил рюкзак на плече, как будто эта мелочь могла скрыть, как у него вспыхнули уши. — Просто… он красивый. И… вообще. — «Красивый»? — передразнил Чимин, закатывая глаза. — С этого всё и начинается. «Красивый», «харизматичный», «ах, капитан баскетбольной команды», «ах, у него ямочки, когда он смеётся». Да признай уже — ты влюблён в него с первого дня, как только зашёл в столовую и увидел, как он кидает мандарин в корзину с подносами и попадает с первого раза. — Это не совсем так было… — Конечно, не так. Он тогда ещё подмигнул тебе. Или не тебе. Может, стене. Неважно. Факт остаётся фактом — ты с ума по нему сходишь уже пять месяцев. А он даже не знает, как тебя зовут. Чонгук на секунду задумался, потом пожал плечами. — Да и ладно. Это просто… краш. Пройдёт. — Краш? — фыркнул Чимин. — У тебя не краш, а хроническое. Это уже не симптом, это диагноз. Слушай, если ты не признаешься ему в этом семестре — я сделаю это за тебя. А потом сниму реакцию. Хоть лайков себе подкину. Чонгук уставился на него с ужасом. — Не смей. — Тогда начни хотя бы приближаться к нему на расстояние меньше десяти метров. Серьёзно. Я твой лучший друг, но мне уже неловко за то, как ты выглядываешь из-за автоматов с едой, как сталкер. Чонгук снова покраснел и буркнул: — Я просто один раз хотел взять воду… — Ага, и стоял с бутылкой в руке, как манекен, пока он не ушёл. Гук, ты реально милый, но это уже комедия. — А тебе весело, да? — он вскинул бровь. — Я королева драмы, детка, мне всегда весело. Но знаешь, что будет весело не только мне? Видео. В коридоре. Прямо сегодня. Ты, я, тренд. Да-да, тот, где нужно встать посреди толпы. Это твой шанс попасть ему на радар. — Чимин… — Не «Чимин», а «спасибо, мой лучший друг, за то, что вытаскиваешь меня из зоны комфорта». Погнали. Чонгук был тем самым типом первокурсника, которого хочется обнять и увести от всех бед этого мира. Немного наивный, немного неловкий, но до смешного милый — как щенок, которого впервые привели на шумную улицу. Он избегал лишнего внимания с таким усердием, будто оно могло укусить. Любил сидеть на последних партах, носить капюшон даже в помещении и делать вид, что его не существует. Ну а потом, конечно, появилась влюблённость. Не просто краш, а полномасштабное чувство в стиле: «я просто посмотрю на него издалека, и мне хватит до конца жизни». Классика. С первого дня учёбы Чонгук влюбился в Тэхёна — местную знаменитость, студенческого полубога, капитана баскетбольной команды и героя почти всех университетских сплетен. На него пялились все, кому не лень, и Чонгук, как человек вежливый, тоже решил присоединиться. Только молча. Из-за угла. Под покровом неприметности. К счастью, у Чонгука был Чимин. А Чимин — это противоположность по всем осям. Он был как фейерверк в тихой библиотеке. Блогер, душа компании, тот самый человек, который мог заговорить даже с камнем и уговорить его подписаться на его Инстаграм. Он не просто общался — он жёг. И дружба у них с Чонгуком работала удивительно гармонично: один прятался от камер, другой их таскал за собой. Чимин обожал наблюдать, как Чонгук краснеет при одном упоминании Тэхёна. Он даже завёл в голове счётчик: сколько раз за день Чонгук «случайно» оказывается в тех же местах, где Тэхён, и сколько раз делает вид, что просто «мимо проходил». Чимин иногда шутил, что если бы за каждую украдкой брошенную влюблённую слезинку платили по доллару — он бы уже давно купил себе студию для съёмок. Но при всей своей яркости, Чимин знал, когда остановиться. Он реально заботился о Чонгуке. Просто забота у него выражалась в виде: «а давай снимем вирусное видео, где ты случайно падаешь в руки своей любви всей жизни, ха-ха, это точно не капкан». Вот такие они были: один — невидимка с сердцем размером с автобус, второй — ходячее реалити-шоу. И, что самое странное, вместе они работали идеально. Чимин был мастером убеждения. Не просто уговаривал — он делал это так, будто спасал человечество от вымирания. Причём человечество — это он сам, а угроза — это отказ Чонгука от съёмок. — Мне просто нужно одно короткое видео, — сказал он с лицом, полным страдания, — маленькое, невинное видео, посреди коридора. Просто ты, я и сотня случайных зрителей. Что такого? Чонгук в этот момент пытался открыть йогурт, но, судя по всему, сопротивлялся не только крышечке, а всей ситуации сразу. — Ага. Конечно. «Просто». А потом я в рекомендациях на ТикТоке, под каким-нибудь саундом «falling for you» в замедленной съёмке. Не-ет, спасибо. У меня ещё есть капля достоинства. — Ну не ври себе, она у тебя закончилась ещё тогда, когда ты уронил бутерброд рядом с Тэхёном и убежал, забыв рюкзак, — невинно напомнил Чимин. — Это был стресс! — возмутился Чонгук. — Ты бы тоже убежал, если бы он посмотрел на тебя, как на… как на… — Как на упавший бутерброд? — Я тебя ненавижу. Чимин вздохнул, драматично, как будто забыл, что они не на съёмках исторического фильма. — Знаешь, вот что обидно. Я, твой лучший друг, зову тебя поучаствовать в благородном деле создания контента, а ты… ты стоишь тут и ломаешься, как будто я позвал тебя сниматься в рекламе нижнего белья. — Ты бы и это предложил, если бы у тебя была идея для ролика. — Ну… ладно, не сейчас об этом, — отмахнулся Чимин. — Слушай, ты же знаешь, как работает алгоритм. Толпа. Камера. Немного магии. И, возможно, Тэхён случайно увидит это видео. А вдруг лайкнет? А вдруг заметит? А вдруг у него тоже краш на тебя, и он просто боится подойти? — Ага. И вдруг я просыпаюсь, и у меня пресса, как у тебя в фотошопе. — Это фильтры, не фотошоп. Не принижай технологии! Чонгук закатил глаза, но уже почти не сопротивлялся. Он знал, что проиграл. Чимин знал, что он знал. Это была игра без шансов. — Всё, — победно заявил Чимин. — Значит, после третьей пары — в главном коридоре. Я уже подобрал звук. А ты надень что-нибудь нейтральное. Ну, типа «я случайно попал в кадр, но выгляжу на миллион». — Ты монстр. — Зато с контентом.

***

Коридор перед обедом всегда был похож на вокзал в час пик. Толпа движется в обе стороны, кто-то несётся, кто-то волочится, кто-то завис посреди потока, смотрит в телефон и мешает проходу. Короче, идеальное место, чтобы внезапно встать посреди и начать снимать танец. Особенно, если ты — Пак Чимин. Он уже занял стратегическую точку: в центре холла, где хорошее освещение, приличный фон и максимум случайных зрителей. На полу — штатив, на штативе — телефон, на телефоне — включено «рек». Чимин выглядел как человек, у которого всё под контролем. А ещё как человек, который абсолютно не волнуется, что их могут сбить с ног потоком студентов. — Мне обязательно тут стоять? — пробурчал Чонгук, глядя по сторонам, будто ждал, что сейчас его схватит охрана или… что хуже — Тэхён. — Может, я просто уйду? Я же обещал участвовать, но не обещал страдать. — Гук, ты драматизируешь, — сказал Чимин, даже не оборачиваясь. Он проверял угол съёмки, как будто готовился к съёмке клипа, а не 15-секундного тренда. — Это просто видео. Просто ты и я. Просто весь университет, который может тебя увидеть. Чонгук снова скосил взгляд на толпу. Некоторые студенты действительно останавливались, кто-то узнавал Чимина, кто-то делал вид, что просто мимо шёл, а потом незаметно включал камеру. Было понятно: Пак Чимина здесь знали. Любили. Подписывались. А рядом с ним — парень с капюшоном, стоящий, как будто его забыли здесь. — Мои подписчики тебя обожают, — напомнил Чимин, легко, между делом. — Постоянно пишут: «а где тот милый парень, который был с тобой в том видео?» или «покажи милашечку с карими глазами». Вот ты где. Милашечка. Добро пожаловать обратно. — Как мило, что ты продаёшь меня, как товар, — пробормотал Чонгук, закатывая глаза. — «Сегодня в ролике — милашка с выражением лёгкого ужаса». Хит продаж. — Ты просто лучшая находка моего контента, и ты это знаешь, — усмехнулся Чимин. — Всё, вставай рядом. Помни: шаг-рука-шаг-поворот. Не забудь улыбнуться. Или сделай своё лицо «я случайно попал в кадр, но всё равно идеален». Чонгук с видом обречённого подошёл к нему и встал рядом. Толпа продолжала сновать мимо. Кто-то уже снимал сторис. Кто-то шептался: «Они снова что-то снимают!» Кто-то просто пялился. И в этот момент включилась музыка. Они начали танцевать — сначала сбивчиво, потом увереннее. Чимин, как всегда, зажигал, ловил ритм, будто родился с музыкой в крови. А Чонгук… Чонгук делал всё возможное, чтобы не выглядеть так, будто хочет провалиться под пол. Но несмотря на внутреннюю панику, он двигался в ритм. Милый. Немного неловкий. И — как всегда — приковывающий взгляды. Потому что, правда в том, что даже если Чонгук не хотел быть в центре внимания — внимание всё равно находило его. Музыка гремела в наушниках, и весь мир для Чонгука сузился до ритма. Шаг, поворот, рука, снова шаг. Он был сосредоточен, как будто от его танца зависела оценка по всем предметам сразу. Не потому что он был перфекционист — хотя это тоже, — а потому что только абсолютная концентрация спасала его от позора посреди коридора, полного глаз, шепчущихся губ и чужих камер. Рядом Чимин двигался с такой лёгкостью, как будто гравитация на него не действовала. Он, кажется, и не танцевал вовсе — он скользил, плыл, сиял. Для него это был ещё один день на сцене. Он знал, как подать себя, где повернуться, где улыбнуться. Но сейчас он был не просто звездой — он был охотником. Глазами он скользил по толпе. Люди мелькали, узнавали, махали, кто-то даже снимал сторис с подписью «опять этот гений контента». Но Чимина интересовало только одно лицо. Или, точнее, одно сочетание — лицо, рост, походка, форма баскетбольной куртки. Есть. Он заметил Тэхёна, идущего с друзьями по коридору. Лёгкая походка, расслабленная улыбка, пальцы теребят лямку рюкзака. И взгляд. Взгляд, который — пусть и на долю секунды — зацепился. За кого? За Чонгука. Чонгук, к этому моменту, был полностью в своей вселенной танца. Брови сведены, губы поджаты, руки движутся в ритме. Он не замечал, как несколько человек остановились смотреть. Не слышал девчонку рядом, которая пискнула: «О боже, он такой милый». Не видел Тэхёна. Но Чимин видел всё. И вот он двинулся. На первый взгляд — просто сбился с шага. Немного покачнулся. Поскользнулся? Может быть. Или споткнулся. Кто ж разберёт. Главное — что плечом он боднул Чонгука, и тот, потеряв равновесие, качнулся назад, размахивая руками, как герой немого кино. И упал. В чьи-то руки. — Ой! — вырвалось у Чонгука. — Извините! Спасибо! Простите! — Он засыпал словами пространство перед собой, пока не поднял глаза. И увидел его. Ким Тэхён. Красивый, как будто из рекламы духов. С лёгкой улыбкой на губах. И с руками, всё ещё держащими Чонгука за талию. В голове Чонгука резко включилась романтическая баллада. Где-то, кажется, подул ветер. Или это просто кровь отхлынула от головы, не разберёшь. Время замедлилось. Камера приблизилась к их взглядам. Один кадр. Второй. Медленно. Всё как в дарамах. — Ты хорошо танцуешь, — сказал Тэхён, и его голос оказался ещё ниже, чем в фантазиях Чонгука. Он подмигнул. — Осторожнее в следующий раз. И ушёл. Просто так. Легко. Как будто ничего особенного. А для Чонгука это была сцена, достойная финала сезона. Он стоял, как будто не понимал, где он, кто он и где ближайшая аптечка от сердечного приступа. Чимин наблюдал за происходящим с видом гордого режиссёра, которому аплодируют стоя. План сработал. Идеально. Всё по схеме. Милашка попал в кадр красавца. Искра была. Взгляд пойман. Контент обеспечен. — Гений, — пробормотал он себе под нос, — просто чёртов гений. — Ага, нашёл место, — раздался за спиной голос, ледяной как понедельник после каникул. Мин Юнги стоял в паре шагов, вечно мрачный, как будто мир не оправдал его ожиданий. — Может, ещё сальто тут бахнете? Для полной картины. Чимин обернулся, свёл брови в «я тебя слышу, но ты мне не указ» и с прищуром сказал: — Знаешь, тебе бы лайтовый тонус словарного добавлять. Хотя бы ради печени. Тебя ж вечно всё бесит. Пауза. — А вообще, Мин Юнги, не мешай искусству. Тут история любви начинается. Юнги вздохнул так, как будто пожалел, что вообще заговорил. Развернулся и ушёл, качая головой. А Чимин снова посмотрел на Чонгука, который всё ещё стоял, вцепившись в телефон, как будто держался за реальность. — Ну что, Ромео, — тихо сказал он, — будет тебе новая глава.

***

— Чувак, двадцать миллионов просмотров. — Голос Чимина разносился по общаге, как пожарная сирена, как будто объявили эвакуацию из-за утечки Чонгуков. — Ты понимаешь?! Двадцать миллионов. За два дня. Два выходных. И три ляма лайков. Три. Миллиона. Лайков. Чонгук закрыл лицо подушкой и издал странный звук — смесь стона, кряхтения и «позов в параллельную вселенную, где его не существует». План был простой. Поступить. Затаиться. Тихо обожать Тэхёна, как нормальный тайный поклонник, желательно с приличным уровнем анонимности. Два года. Ноль контактов. Максимум — кивок в столовке. А потом тот выпустится, и всё, можно будет жить дальше. Без чувства, что желудок сальто делает, когда тот проходит мимо. — Нет, ты не понял, — Чимин с дьявольским весельем дёрнул подушку с его лица. — У меня, у меня, семь миллионов подписчиков. СЕМЬ. И это ок. А у тебя — ты мелькнул один раз в моём видео — и оно: двадцать миллионов просмотров. Двадцать. Он размахивал телефоном, как флагом победы на битве инфлюенсеров. — Все в комментариях шиперят вас с Тэхёном. ВСЕ. «Какие они милые», «пусть уже встречаются», «кто такой Тэхён и как стать на его место». Люди сходят с ума. — Я тоже, — мрачно сказал Чонгук, глядя в потолок, как в Бездну. — Но по-другому. Потолок не ответил. Он молчал, как всегда. Надёжный парень. Что вообще происходит?! Он ведь просто упал. Чуть не убил Тэхёна своей тушкой. Упал, как блин с тарелки — а теперь он звезда. И не просто звезда. «Кролик Тэхёна». Покойся с миром, самооценка. — Ты в этом видео — просто воплощение романтической комедии. Смотри! — Чимин подставил экран под нос. — Ты падаешь, он ловит. Ты поднимаешь взгляд — и этот взгляд! Я сам чуть не заплакал. Камера в нужный момент поймала всё. Там ещё ветер дунул! — Это был вентилятор в холле, — выдохнул Чонгук. — И это было случайно. — Ну вот. Даже воздух за вас. Да, отлично. Вентилятор стал союзником судьбы. Наверное, ещё автомат с батончиками молча шипперит их. Чонгук закрыл лицо руками. Ему хотелось сбежать. На Марс. Без интернета. И без рук, чтобы не ставить лайки на фан-арты, которые он уже один раз по ошибке лайкнул ночью и потом удалял аккаунт. А он ведь реально думал, что проскочит. Что никто не заметит. Что это просто момент, случайность. Ну, он и правда просто упал, но теперь интернет решил, что это любовь. И назвал его милым. Он?! Он милый, как пицца в микроволновке — слишком горячий, неравномерный и всё время разваливается. — Он теперь думает, что я неуклюжий кролик, — прошептал он. — Он, наверное, даже имени моего не знает. А теперь я у него в ленте с подписью «милый танцующий первокурсник». — У тебя новое прозвище в комментах, кстати, — подмигнул Чимин. — «Кролик Тэхёна». Он едва не захлебнулся от собственного стыда. — Пожалуйста, вырви мне Wi-Fi. Или сердце. Что угодно. Только не говори ещё что-нибудь. — Ты, кстати, теперь официально влиятельный. Принято. Ты даже понравился Юнги. Он вчера написал комментарий: «неплохо двигается, хоть не тупит, как все эти тиктокеры». Для него это комплимент года. Чонгук застонал громко. Театрально. Почти как в мюзикле, но без пения. Он не был готов. У него не было сценария на случай, если Тэхён его заметит. У него был сценарий «сидеть тихо в углу и влюбляться без свидетелей». А теперь свидетели — двадцать миллионов человек, один вентилятор и Тэхён Ким собственной персоной. Чимин встал, потянулся и театрально хлопнул ладонями. — Короче, ты стал контентом. Историей. Легендой. И… возможно, любовью Тэхёна. Но об этом позже. Чонгук снова ушёл под подушку. — Я тебя ненавижу, — приглушённо донеслось откуда-то из-под ткани. — Ну, пока ты не получаешь голубую галочку и рекламный контракт на мицеллярную воду — можешь ненавидеть. А потом — мы с тобой партнёры. Команда. И всё такое. Кролик и его продюсер.

***

С начала новой учебной недели Чонгук решил: он станет невидимкой. Ходил по университету, как призрак в худи, с капюшоном, натянутым почти до подбородка, голова опущена, взгляд в пол, максимум — в стены. Главное правило — не пересекаться ни с кем, кто знает о видео. То есть, ни с кем вообще. Он уже освоил маршрут по пустым коридорам, знал, в какие минуты холлы относительно безлюдны, и научился вжиматься в стены так, что мог бы сойти за интерьер. Возможно, его судьба — быть плиткой. Хотя бы до тех пор, пока интернет не забудет про него и кроликов. Но, конечно, судьба — злая, наглая, с хорошим чувством юмора. Он завернул за угол — и врезался прямо в кого-то грудью. Точнее, он подумал, что это была стена. А потом — понял, что стены обычно не пахнут так приятно. Лимон, жасмин и чистый разрыв реальности. Он отпрянул, поднял глаза — и увидел Тэхёна. Того самого Тэхёна. Тэхёнуса. Тэхёного дарамы. Тэхёна, который играл в баскетбол так, будто спасал мир от разрушения. Тэхёна, на которого можно было смотреть бесконечно — и даже не моргать, чтобы не упустить момент, когда он поправляет волосы или улыбается, или просто дышит. И мир снова включил эффект дарамы: свет рассеялся, воздух замедлился, даже шум в коридоре приглушился. Только сердце Чонгука стучало где-то в горле. — Ой, — сказал Тэхён, и улыбнулся. Той самой улыбкой. Той, что обычно вызывают рекламу духов или гормональный сбой. — Ты… знакомое лицо. Подожди… А-а-а! Ты тот, который упал мне в руки в коридоре! Чонгук моргнул. Один раз. Второй. Потом покраснел. Сначала уши. Потом всё лицо. Включая шею. — Эм, да, — выдавил он. — Извините… опять. «Он сказал «упал мне в руки». Мне. В руки. В его руки. Эти руки… ты видел его руки? Я видел. Пять месяцев подряд. На расстоянии. Слишком близко, чтобы выжить.» — Ты знал, что нас начали шипперить? — весело продолжил Тэхён. — У меня каждое второе видео в ленте с тобой. Ну, с нами. Он подчеркнул последнее слово с такой лёгкой насмешкой, будто дразнил, но не зло — скорее, игриво. «С нами»? «С НАМИ»? Он сказал «с нами»? Что значит «с нами»? Кто мы? Где мы? Мы — это я и он? Или он и вселенная, в которую я случайно вляпался? Помогите.» — Я… эм… — попытался он что-то сказать, но получилось только невнятное кеканье. — Ты прикольно танцуешь, кстати. И мило краснеешь. — Тэхён подмигнул. — Увидимся ещё, Кролик. Он развернулся и ушёл, будто это была обычная встреча. Для него — может быть. Для Чонгука — это был конец. Его. Всего. Просто конец. Он прислонился к стене, медленно сполз по ней и зашептал: — С нами… «Он не просто мне улыбнулся. Он мне ПОДМИГНУЛ. Это был флирт? Или я просто тронулся? Это же был флирт, да? Или у него просто ресница попала в глаз? У него, наверное, даже ресницы ведут себя сексуально.» Чонгук стоял у стены, будто она была единственное, что его ещё держит в этой реальности. Уши — багровые, взгляд — где-то между «мне срочно нужен новый паспорт» и «можно я пересдам жизнь?». «Пять месяцев. Пять. Месяцев. Я знал его расписание, его номер в команде, когда он пьёт воду, когда машет кому-то с трибуны (не мне, разумеется, я не сижу на трибуне — я прячусь за автоматом с батончиками). И теперь он мне подмигивает. Что дальше — свадьба? Совместный счёт в банке?» Чимин подошёл с характерным звуком своих кроссовок — громко и с драматизмом. — Что с тобой? — с подозрением спросил он, вглядываясь в лицо друга, который явно не дышал. — Ничего, — коротко буркнул Чонгук, отвёл глаза. — Пойдём уже. Чимин прищурился. Он знал этот тон. Это был тон человека, которого Тэхён снова превратил в живую клубничку. — Эээ, подожди, ты же помнишь, что сегодня баскетбольный матч? С тем университетом, где у всех парней кубики и у всех девушек боевой настрой. Мы идём же? — Нет, — сказал Чонгук и сделал шаг в сторону. Плохой шаг. Опрометчивый. Чимин остановился. — …Что ты сейчас сказал? Он даже произнёс это не громко. Опасно спокойно. — Я… Я не пойду. Я решил… избегать Тэхёна. Чимин моргнул. — Прости, что? Ты? — Он ткнул пальцем в грудь Чонгука. — Ты? Который прошлый семестр не пропустил ни одной игры? Который знал, сколько очков Тэхён забил, сколько раз моргнул и с какой ноги зашёл на площадку? — Я переосмыслил свою жизнь, — сказал Чонгук с обречённым видом. — Не смеши мои носки. — Чимин скрестил руки. — Ты переосмыслил? За последние двадцать минут? После того, как он поймал тебя, как принц ловит падающую Золушку? — Не начинай… — Я начну! Сначала ты говорил, что он даже не знает, как тебя зовут. А теперь он тебя замечает! Он сам! А ты, господин «Ой, я такой невидимка», вдруг решил стать тенью! Ты слишком зажатый, Гук. Ты раньше был смелее. Где тот Чонгук, который ел три бургера подряд и заливал их спрайтом, а потом бегал от охраны по кампусу, потому что у него кетчуп на штанах был? — Это было один раз, — пробормотал Чонгук. — Не важно. Главное — ты не такой. Ты не трусишь из-за одного взгляда. Даже если это взгляд Тэхёна. Чимин наклонился, ткнул пальцем в лоб друга. — Мы идём. Сядешь на трибуну, будешь смотреть, как он бегает, как обычно, и страдать тихо, как всегда. Всё как по плану. Чонгук тяжело вздохнул. Он уже знал, что проиграл. — Ладно… Но я надену кепку. — Надень и шторы, если хочешь, — фыркнул Чимин, — всё равно просияешь, как лампа, когда он тебя увидит.

***

Спортзал гудел, как улей. Мячики стучали по полу, кто-то разминался в углу, кто-то делал броски в кольцо, а кто-то просто пытался выглядеть круче, чем на самом деле был. Блестели кроссовки, пот лоснился на лбах, и в воздухе пахло энергией, азартом и дезодорантом для мужчин «с характером». Среди всего этого царства тестостерона, как будто в кино, в центр вышел он — Тэхён. Не то чтобы он старался выделиться. Это просто происходило. Волосы чуть взъерошены, форма сидит идеально, будто сшили на заказ. Он двигался легко, но с уверенностью. За ним тянулся хвост из взглядов — восторженные, жадные, завистливые. Особенно девчачьи. И некоторые не только. Он стоял, делая разминку плечами, перекидывая мяч из руки в руку. Рядом с ним — Мин Юнги и ещё пара из команды, переговариваются, полушёпотом. — Эй, — Юнги прищурился, смотря в сторону трибун. — Это не твой кролик там? Тэхён нахмурился. — Мой кто? — Ну, этот. Который тебе на руки падал. Вон, с Чимином, — Юнги кивнул подбородком в сторону зрителей. И правда. На трибунах, почти инкогнито, сидел Чонгук. Чёрная кепка, взгляд в пол, руки в карманах, будто он шпион и миссия — выжить, не столкнувшись с объектом наблюдения. Рядом — яркий, сияющий, как неон в клубе, Чимин. Розовые волосы, улыбка на все тридцать два и… баннер. Серьёзно. Баннер. На нём — что-то вроде «#тэкук_на_века» с сердечками и блёстками. Местами даже мигает. — Что за цирк… — пробормотал один из парней. А Тэхён смотрел. Прищурился. И вдруг, с легкой улыбкой: — А, это милашка. С видео. — Милашка? — переспросил кто-то из ребят. — Угу. — Тэхён откинул мяч обратно в руки. — Он какой-то… милый. Настоящий. Искренний. Кто-то из команды переглянулся, кто-то фыркнул, кто-то закатил глаза, но никто не осмелился спорить. Когда Тэхён говорил, все понимали — ему и правда что-то или кто-то нравится. А это было редкостью. Вкусы у него были… специфические. Не гнался за внешностью, не велся на популярность. Ему нужно было что-то особенное. И вот он снова посмотрел в сторону трибун. Чонгук, не зная, что на него смотрят, пытался спрятаться за баннер Чимина, но вышло так себе. Видно было, как он бормочет что-то другу, судя по всему, жалуется на жизнь и просит оторвать ему ноги за то, что согласился прийти. Тэхён ухмыльнулся. В голове у него крутилась только одна мысль: «Ну всё, кролик. Теперь ты мне интересен.» Тэхён снова бросил мяч, отдал пас и, не дождавшись конца разминки, пошёл сквозь толпу. Шум, движение, выкрики тренера — всё глохло, как будто вода заполнила уши. Он шёл прямо к трибуне. Прямо к нему. Чонгук это почувствовал на интуитивном уровне — как маленькое животное в джунглях чувствует приближение хищника. Он медленно поднял взгляд и застыл. Тэхён остановился прямо перед ними. От него пахло спортом, кожей и лёгким парфюмом, который почему-то подходил к нему идеально. Он смотрел на Чонгука, но обращался как бы к Чимину: — Вы давно ходите на наши игры? Чимин, конечно же, ухмыльнулся. Театрально широко, как будто ждал этого вопроса всю свою жизнь. — С первого матча, — сказал он. — Чонгук — твой самый верный фанат. Ни одной игры не пропустил. Локоть Чимина вонзился в бок Чонгука. Тот чуть не закашлялся от неожиданности, и красные уши теперь, казалось, светились сквозь кепку. Он пробормотал что-то нечленораздельное в духе «не слушай его», но уже поздно. Тэхён перевёл взгляд на него. — Я рад, — сказал он. — Приятно играть для кого-то особенного. Чонгук чуть не задохнулся. Он забыл, как дышать. А Тэхён… он просто улыбнулся. Улыбка на миллион. Та самая, из-за которой даже строгие преподавательницы становились мягче. — Кстати, — подал голос Чимин, встряхнув розовыми волосами, как будто только что придумал блестящую идею. — Есть один челлендж для тебя. Тэхён прищурился. — Звучит интересно. Говори. — Я сниму тебя сегодня. Твою игру. Смонтирую как надо, сделаю красиво, выложу в ТикТок. И если за сутки оно наберёт десять миллионов просмотров — ты исполняешь моё желание. Любое. Нормальное. В рамках приличий. Ну, почти. Тэхён чуть вскинул бровь, азарт зажёгся мгновенно. — А если не наберёт? — Тогда… — Чимин задумался. — Тогда я выложу видео, где ты проигрываешь в старших классах с соплями и в кривых кроссовках. У меня есть архив. Не спрашивай, откуда. Тэхён рассмеялся. — Играем. Он протянул руку, и Чимин тут же ударил по ней ладонью, заключая сделку. Всё. Пари принято. Контракт подписан на глазах у сотни студентов и одного бедного Чонгука, который мечтал телепортироваться на Луну. А Тэхён уходил обратно на площадку с тем самым взглядом. Тем, который говорил: Я не просто играю в баскетбол. Я играю по-крупному. И Чонгук в этот момент понял только одно: он влип. Серьёзно.

***

— Какого фига, Чимин?! — чуть не завизжал Чонгук, когда они свернули за угол и остановились у старого автомата с водой. — Какое ещё видео? Какое ещё желание? Ты в своём уме? — Нет. Я в твоём, раз ты сам не справляешься, — спокойно ответил Чимин, листая что-то в телефоне. — Ты же сам говорил, что хочешь, чтобы всё сдвинулось с мёртвой точки. Вот и двигаем. Я — волшебный пендель. — Да это был не пинок, это был взрыв! — воскликнул Чонгук. — Ты видел его лицо? Он стоял там! Перед всем спортзалом! А ты в это время… — …спасал твою задницу, как всегда. Второй семестр. Пошёл на третий. Он убрал телефон, резко обернулся к нему и встал, сложив руки на груди. — Слушай, Гук. Ты не такой. Ты раньше не был таким. — Каким? — Таким. Испуганным. Сжавшимся в комок. Ты раньше в одиночку спорил с учителями, кидался на старшекурсников за друзей, в футболе лез под ноги, будто броня у тебя встроена. А сейчас? При виде одного Тэхёна ты выглядишь как котёнок, которого окликнул пылесос. Чонгук отвёл взгляд. Где-то глубоко под рёбрами кольнуло. — Он просто… он другой. Он не такой, как я. — Что значит «не такой»? Он не пришелец. Не дух леса. Не волшебный олень. Он — человек. Чуть красивее, чем разрешено законом, да, но ты же сам сказал, он добрый, внимательный, с чувством юмора. Почему ты от него бегаешь, будто он тебя укусит? Чонгук сжал плечи, глядя в сторону. Голос у него стал тише: — Потому что, когда он рядом, я будто… растворяюсь. Как будто всё, что я умею — это потеть, заикаться и думать, куда бы сбежать. Я не знаю, почему. Это… не я. — Вот! — ткнул в него пальцем Чимин. — Вот это! Именно! Это — не ты! А мне, извини, не нравится, когда моего друга заменили на бегающего мем. — Я не специально. Я просто… Он запнулся. Как объяснить, что внутри всё трещит, стоит Тэхёну просто посмотреть в его сторону? Что язык прилипает к нёбу, ладони мокрые, а сердце бьётся, как пинг-понг в лифте? — Просто боюсь облажаться, — наконец выдохнул он. — Я не хочу быть для него… шуткой. Или чем-то временным. Чимин вздохнул. Но уже мягче. Положил руку ему на плечо. — Ты никогда не будешь для него шуткой. Ты для него уже нечто важное. Видно же, как он на тебя смотрит. Но если будешь всё время пятиться назад — он просто подумает, что ты не заинтересован. Он не будет тебя ждать вечно, Гук. Пауза. Чонгук стоял, закусив губу. Машина с водой захрипела и выплюнула банку чая, будто тоже хотела что-то добавить. И тут — грохот из спортзала. Кто-то уронил целую стойку с мячами. Чонгук дёрнулся, как будто и вправду пылесос включился. — Ладно, — выдохнул он. — Что — «ладно»? — Ладно. Всё. Хватит прятаться. Хватит быть котёнком. Стану хотя бы хорьком. Я поговорю с ним. Или… хотя бы не сбегу, если он подойдёт. Чимин усмехнулся: — Ну, уже прогресс. — И да, — добавил Чонгук, прищурившись, — снимай видео. Сделаю так, что у тебя будет желание. Только не жалуйся потом, если я пересплю с ним быстрее, чем ты ожидал. — О, вот это голос, я соскучился. Они оба рассмеялись, и, впервые за всю неделю, Чонгук засмеялся не нервно, а по настоящему.

***

Столовая гудела — звякали ложки, кто-то громко шутил про тренера, кто-то уже в третий раз пересказывал момент с финальным голом, будто сам его забил. И тут, посреди всей этой суеты, Чимин спокойно встал, подошёл к столу баскетбольной команды, не говоря ни слова, и воткнул Тэхёну под нос телефон. На экране — клип со вчерашней игры. Резкий зум на Тэхёна, момент паса, мяч летит в кольцо, трибуны взрываются криками. Камера трясётся от визга болельщиков. В углу — счётчик просмотров: 10,3M. — Ну что, победа есть победа, — Чимин смотрел прямо в глаза, улыбаясь слишком невинно, чтобы это было честно. Тэхён отложил ложку, склонил голову к экрану, фыркнул. — Окей. Ты победил. Какое будет желание? Только без тату на лбу, пожалуйста. — Спокойно. Всё прилично. — Чимин шагнул вбок и сделал театральный жест рукой. — Ты должен снять тренд с вот этим красавчиком. Тэхён повернул голову. Чонгук стоял у автомата с напитками, будто ничего не слышал. Но по тому, как он чуть не расплющил стаканчик в руке, было ясно — слышал всё. И знал, что его сейчас выставили на танцы. Тэхён прищурился. Его взгляд задержался на лице Чонгука. Дольше, чем просто «а, ну знакомый». — С ним, да? — переспросил он. — Именно. Сегодня. В шесть. За спортзалом. Свет, музыка, кольцо, всё будет. Только не опоздай. И улыбку не забудь. — Чимин развернулся и пошёл прочь, как будто только что не сбросил на всех атомную бомбу. Тэхён усмехнулся. Медленно повернулся обратно к столу, где Юнги продолжал мешать лёд в стакане, как будто ничего не произошло. — Давно я тебя таким живым не видел, — сказал Юнги, не поднимая глаз. — С чего ты взял? — С того, как ты на него посмотрел. — Юнги хмыкнул. — У тебя, между прочим, сто лет уже никого не было. Я уж думал, ты ушёл в монахи и скрываешь это. Тэхён потянулся, лениво. — Ну… не было повода. До сегодняшнего дня. — Ага. То есть повод — это «вот тот, который сейчас застрянет в автомате от нервов»? Тэхён глянул в сторону автомата. Чонгук возился с крышкой, как будто от этого зависела судьба мира. Или как минимум TikTok. — Он милый. Очень милый. — Тэхён говорил спокойно, но в голосе скользнуло что-то тёплое. — Мой типаж. И, может быть… может, я за ним приударю. — Может?! — Юнги театрально захлопал. — Это ж почти признание в любви! Кто ты и что ты сделал с моим другом? — Просто… — Тэхён откинулся назад, разглядывая потолок. — С ним спокойно. Он не смотрит на меня, как на звезду. Не делает из меня «того самого Тэхёна». — Потому что ты и так «тот самый Тэхён», — буркнул Юнги. — Устал, да? — Устал. От этого шоу. От людей, которые влюбляются в афишу, в инстаграм, в идею. А не в меня. А он… — он повернул голову в сторону автомата, где Чонгук всё ещё делал вид, что его интересует содержимое банок. — А он смотрит просто. Будто я нормальный. И мне это… нравится. Юнги кивнул, посерьёзнел. — Он реально хороший. И, между прочим, красивый до неприличия. У него там целый фан-клуб в комментах под видео. Я проверял. Чимин, как всегда, разогнал интерес. Так что… он может исчезнуть, если будешь тянуть. Тэхён хмыкнул, но взгляд стал чуть острее. — Не исчезнет. Я в него вложусь. Как в акцию. — Главное — не прогореть. Хотя зная тебя… — Не волнуйся. Я разберусь. — Он встал из-за стола, взял поднос. — Я ведь не просто так согласился на тренд. Юнги вскинул бровь: — А ты зачем? Тэхён бросил взгляд на Чонгука и чуть усмехнулся: — Чтобы подойти ближе. А не сжечь.

***

Назначенное время. Университетский двор, где обычно снимают тиктоки. Погода как по заказу: солнце не слепит, но греет, лёгкий ветер треплет листья и волосы. Воздух будто дрожит — как перед чем-то важным. Тэхён приходит с минутной точностью. Он расслаблен, уверенный. Рядом уже стоят Чимин и Чонгук. Чонгук — в чёрной толстовке, капюшон надвинут почти до бровей. Как будто хочет спрятаться. Но его руки в карманах сжаты, пальцы двигаются — выдают внутреннюю бурю. Чонгук знал. Он знал, ещё когда услышал от Чимина победный смешок и фразу в строну Тэхёна: — Ну, проиграл — выполняй. Чонгук попытался выкрутиться. Пять раз. Уговаривал, жалобно смотрел, даже пытался подкупить ужином и молчанием о его проваленном экзамене по английскому. Всё без толку. Чимин был как танк с улыбкой ангела. Если он что-то задумал — это обязательно произойдёт. — Ты не понимаешь, — шептал Чонгук, вцепившись в рукав друга, — он же живой. Он настоящий. И он будет рядом. Рядом, Чимин. Я же… сдохну. Чимин лишь рассмеялся. — Да не сдохнешь ты. Зато, может, он тебя заметит. А ты вон как хорошенько выглядишь сегодня. Улыбнись — и готово. Чонгук действительно выглядел неплохо. Он старался. Даже уложил волосы, выбрал свитер, который, по мнению Чимина, делает его ещё более «трэшово-прелестным». Но сейчас всё это не имело значения. Потому что он шёл. Ким Тэхён шёл в их сторону. И всё. Чонгук буквально перестал дышать. Он стоял, как манекен, в коридоре, полном студентов, шум, смех, шаги — всё исчезло. Остался только Тэхён. Смешинка в глазах, легкая ухмылка, и… он явно двигался к ним. Нет, нет, нет… Господи, это происходит. Это прямо сейчас происходит. Это не тренировка. Чонгук не готов. Он не репетировал, как смотреть в его глаза. Он не умеет дышать, когда Тэхён рядом. Почему его ноги онемели? Почему вообще у него есть ноги? Он краем глаза заметил, как Чимин чуть наклоняется к нему и шепчет: — Приготовься. Три… два… «Нет, Чимин, нет! Я отказываюсь! Я сбегу! Я прыгну в окно! Я притворюсь растением!» — Один. И вот он — Тэхён. Настоящий. Живой. С легким запахом чего-то мятного и пронзительно-спокойным взглядом, который, кажется, проходит сквозь кожу. Чонгук пытается выдавить улыбку. Или звук. Или хоть что-нибудь. Но всё, на что он способен — стоять с лицом «меня сейчас вырвет от нервов» и отчаянно желать раствориться в воздухе. И думать зачем он вообще родился. — Где камера, где звёздный час? — усмехается Тэхён, подходя. — Ща покажу, — отзывается Чимин и поворачивает экран телефона. На видео — стандартный TikTok-тренд. Один показывает лук, другой «случайно» врывается в кадр. Столкновение. Поцелуй. Камера будто не при делах, но всё просчитано. Пауза. Чонгук замирает, как будто его на миг выключили. Потом краснеет — резко, ярко, до ушей. Он моргает, как будто надеется, что всё это шутка. Чонгук знал про план Чимина, но всё же не был готов от слова совсем. — Ты серьёзно? — спрашивает Тэхён, вглядываясь в Чимина. — Серьёзнее некуда, — тот почти светится. — Я выиграл спор. Вот моё желание. Это будет взрыв, вы офигенные. Тэхён смотрит на Чонгука. Долго. Слишком внимательно. Чонгук знал. Конечно, знал. Чимин никогда не шутит, когда дело доходит до исполнения желаний. Особенно таких. Тем более, когда он сам же и придумал это чёртово желание — поцеловать Тэхёна. В шутку. Наверное. Но сейчас, стоя посреди университетского двора, рядом с Тэхёном — всё это уже не казалось глупой игрой. Толпа студентов гудела где-то фоном, смех и разговоры сливались в неразборчивый шум, но Чонгук слышал только стук собственного сердца. Он чувствовал, как ладони покрываются холодным потом. Как в груди тяжелеет. Как дыхание сбивается. Всё казалось слишком реальным, слишком близким, слишком… «А что, если он откажется? Скажет, что я не его типаж? Или засмеётся — громко, на весь двор, чтобы все слышали. Скажет, что это шутка. Что я жалкий. Что всё это — цирк. И я в главной роли. А что, если он просто уйдёт, промолчит, даже не посмотрит?» Паранойя душила. Паника подступала к горлу. Хотелось сбежать, закрыть глаза, отменить всё. А ещё — хотелось остаться. Хотелось, чтобы это случилось. Потому что он влюблён. Глупо, по-детски, до щемящей боли в груди — влюблён. И Тэхён… не уходил. Он стоял напротив, с руками в карманах, в своём обычном чёрном пальто, с растрёпанными волосами после тренировки и тем же спокойным выражением лица. Взгляд изучающий, цепкий — и слишком внимательный. Тэхён смотрел. Он не улыбался. Но и не выглядел удивлённым. Он заметил этого парня ещё тогда, в начале семестра — смешного, тихого, с круглыми глазами и мятой толстовкой. Парня, который всё время прятал взгляд, когда Тэхён проходил мимо. Но всё равно смотрел. «Чонгук», — вспомнилось ему имя. Потому что Тэхён запоминал. Он запоминал больше, чем о нём думали. Чонгук дрожит. Это было видно даже на расстоянии. Плечи напряжены. Губы сжаты. Он будто готов или умереть, или раствориться. И в этом было что-то… трогательное. Тэхён чуть наклонил голову, наблюдая. Он не спешил. Он вообще никогда не спешил. «Так вот кто, оказывается, в меня влюблён», — пронеслось у него в голове. Интересно. Мило. Страшно для него. И чертовски искренне. — Ты как? — мягко спрашивает он. Чонгук глотает. В груди всё дрожит, как натянутая струна. Но он вспоминает — не упустить шанс. — Я… попробую. «Первый дубль» Чонгук делает шаг вперёд. Он всё помнит. Всё как репетировали: лёгкое столкновение, наклон, быстрый поцелуй — просто ради контента. Всё просто. Всё безопасно. Всё под контролем. Почти. Губы едва касаются — так осторожно, будто Чонгук боялся сломать что-то хрупкое. И сразу… что-то щёлкает внутри. Как будто на секунду отключили звук вокруг, и остался только этот момент. Только это касание. Только Тэхён. Он тут же отстраняется. Резко, неловко. Опускает взгляд, как провинившийся. Ресницы дрожат, пальцы стискиваются в кулаки. — Прости… — выдыхает он. — Нормально, — отвечает Тэхён спокойно. Но голос… чуть хрипловат. Как будто он тоже что-то почувствовал, но сам не до конца понял, что именно. В его глазах нет насмешки, нет растерянности — только лёгкое удивление. И… тёплый, мягкий интерес. Чонгук не смеет поднять глаза. Внутри — настоящий вихрь. Сердце стучит где-то в горле. Он чувствует, как горят уши. И хочется, чтобы земля открылась и поглотила его прямо здесь, посреди университетского двора. Потому что он только что поцеловал своего краша. Даже не просто краша. Того самого человека, в которого он влюблён вот уже пять месяцев. Безнадёжно, тихо, трепетно. И вот он — стоит перед ним. Живой, тёплый, настоящий. И не смеётся. Не отходит. Не говорит: «Фу» или «Ты не в моём вкусе». Он просто смотрит. Чуть склонив голову. Молча. Тихо. С интересом. Что, если… Тэхён не против? Что, если он не просто терпит? Что, если — он тоже что-то почувствовал? Хоть каплю… хоть тень? Но Чонгук не даёт себе надеяться. Пока ещё рано. И всё же внутри — лёгкость. Пугающая, но такая сладкая. Как будто он только что шагнул с обрыва и пока ещё не знает — разобьётся или взлетит. А Тэхён смотрит на него. И почему-то совсем не спешит отвернуться. «Второй дубль» Они снова сходятся. Медленно, почти как во сне. И… сталкиваются лбами. Чонгук тут же отдёргивается, испуганно моргает, потом смеётся — тихо, нервно, как будто извиняется за то, что дышит. — Прости, — выдыхает он, будто в панике. — Я не знаю, почему… я… — Ты милый, когда волнуешься, — перебивает Тэхён и улыбается. И сам замирает от этой улыбки. Он давно так не улыбался кому-то. Не по делу, не из вежливости, не чтобы не обидеть — а просто так, от тепла, что разлилось внутри. Он смотрит на Чонгука, на его краснеющие уши, прикушенную губу, на пальцы, сжимающие край рубашки, и ему… нравится. Даже не просто нравится — завораживает. С первой секунды, с того неловкого касания губ в первом дубле, у Тэхёна осталось ощущение, будто губы Чонгука — это мимолётное прикосновение чего-то тёплого, сладкого, будто бы мёда на языке. Но сейчас он понимает, что дело не только в этом. В его взгляде, в его смущении, в этой странной, искренней, такой редкой уязвимости что-то пугающе притягательное. Он видит, как Чонгук старается держаться, как борется с волнением, и почему-то хочет сказать ему, что всё в порядке. Что он тоже… не совсем спокоен. Кажется, рядом с этим человеком его собственное сердце начинает таять. И он позволяет себе смотреть на него дольше обычного. Просто… смотреть. И улыбаться. Тонуть в этом смехе. В этой нелепости. В этой трогательной неловкости, которая вдруг кажется самой настоящей магией. «Третий дубль» Чонгук уже увереннее. Руки не дрожат так сильно, дыхание выровнено, он даже на секунду верит, что справится. Но теперь замедляется сам Тэхён. Он не отводит взгляда, наоборот — словно вглядывается в Чонгука, будто изучает его глаза, его приближение, его дыхание. И когда их губы, наконец, касаются, он не уходит сразу. Остался. Подался ближе. Замер. Чонгук едва дышит. Губы у Тэхёна тёплые, мягкие… но не это важно. Важно то, как он задерживается рядом. Как будто… не хочет отпускать. И это ощущение — короткое, но пробирающее до костей. Как ток. Дубль сбивается, конечно. Они слишком долго задержались. Чонгук моргает, смотрит на него в полушоке. — Ты… ты сделал это нарочно, — выдыхает он, не веря до конца, что решился спросить. Тэхён чуть улыбается. Его взгляд опускается к губам Чонгука — слишком быстро, чтобы это было случайно. — Возможно, — отвечает он, легко, почти играючи. А потом делает шаг ближе. Чуть ближе, чем нужно для сцены. — А, возможно… мне просто нравится тебя целовать. У Чонгука будто сердце падает в пятки. Лицо вспыхивает, взгляд уходит в сторону, уши моментально заливаются краской. Он не знает, куда девать руки, как снова смотреть на Тэхёна, как… как дышать. Потому что он краш. Он его краш. И это сейчас — не по сценарию. Это что-то другое. Настоящее. А Тэхён просто смотрит. Спокойно, тепло. В нём нет смущения. Но есть лёгкое удивление — самому себе. Ему действительно нравится целовать Чонгука. Он чувствует это в теле, в пальцах, в сердце, которое почему-то замирает каждый раз, когда тот смотрит на него вот так — растерянно и с трепетом. Четвёртый дубль. Пятый. Каждый раз — чуть дольше. Каждый раз — ближе. Камера всё ещё работает, ловит нужные кадры, но они уже почти не смотрят в неё. Они смотрят друг на друга чуть дольше. «Шестой дубль» Чонгук сам делает шаг. Уже без команды, без сигнала — просто чувствует, что пора. Берёт лицо Тэхёна в ладони — аккуратно, почти трепетно, будто боится, что тот исчезнет. Поцелуй осторожный, но с огнём внутри. Жажда. Желание. И честность. Он не думает о тренде. Только о нём. Тэхён отвечает. Не просто отвечает — тянется ближе, сжимает его за талию, пальцы будто сами находят место. Он улыбается сквозь поцелуй, будто сам удивлён тому, как хорошо, как… правильно. Когда они отстраняются, у обоих сбитое дыхание. — Ты вкусно целуешься, — выдыхает Тэхён. — Я даже не знал. Сначала это вообще таким не показалось… но ты целуешься реально очень вкусно. Чонгук смеётся. Настояще, звонко, как будто его отпустило. — Я нервничал, — признаётся. — Не видно, — улыбается Тэхён и берёт его за руку. — Хочешь ещё? Запись включена снова. Теперь всё иначе. Взгляды задерживаются. Движения мягче. Тэхён касается его щёки — нежно, пальцами, будто хочет запомнить текстуру кожи. А Чонгук снова тянется вперёд. Без колебаний. Его поцелуй уже не робкий. Глубокий, уверенный, искренний. Они забывают про камеру. Про дубль. Про тренд. Это момент. Тэхён тихо смеётся сквозь поцелуй, когда Чонгук обнимает его крепче, притягивает ближе, будто боится, что тот уйдёт. — Ты дрожишь, — шепчет он. — Не от страха, — отвечает Чонгук. — Просто… ты близко. Финальный дубль. Теперь всё идеально. Тэхён стоит в кадре — стильный, красивый, с лёгкой ухмылкой на губах. Камера ловит его взгляд, а затем он будто случайно сталкивается с Чонгуком. Тэхён ловит его. Руки быстро обвивают, прижимают. Он наклоняется — плавно, мягко, красиво. И целует. Поцелуй — как в тренде. Жаркий, уверенный, как будто между ними уже целая история. Камера это съедает. Всё идеально. Всё — по сценарию. Но для них это не просто дубль. Для них — это откровение. А когда Чимин кричит «снято!», Тэхён всё ещё держит его за руку.

***

На заднем дворе школы тянуло весенним ветром. Деревья шелестели остатками сухих листьев, солнце пробивалось сквозь ветки и рисовало пятна света на лавке. Чонгук сидел, уставившись в телефон. Весь в экран, губы приоткрыты, ресницы дрожат. — Ты уже седьмой раз подряд смотришь это видео, — заметил Чимин, подходя сбоку. — Ты сейчас либо влюблён, либо гипнотизируешь пиксели. — Я… просто… — Чонгук отвёл глаза, как будто его поймали на чём-то неприличном. — Там красиво. — «Красиво», говорит он. — Чимин закатил глаза. — Это не просто красиво. Это ты, Чонгук, с Тэхёном, целующиеся на пол-экрана. Это эротика с возрастным рейтингом PG-13. У меня в ленте все фан-видео о вас, шипперский ад уже начался. Один чел написал: «Если они не поцелуются на выпускном, я сам организую вторую встречу Земли с метеоритом». Чонгук чуть улыбнулся, снова уткнувшись в экран. Там — Тэхён. Его улыбка. Его глаза. Его рука на его шее. — Ну всё, — сказал Чимин, присев рядом. — Ты влюблён. Прям по уши. Уже месяцев пять, если быть точным. Чонгук вздохнул. Медленно. Очень медленно. — Он такой… Я не знаю. Он как… будто специально из аниме вышел. Пахнет офигенно. Смеётся, как саундтрек к лету. А когда улыбается — у меня Windows в голове зависает. Я вообще не понимаю, как я дошёл до стадии «целуемся на видео». У меня мозг до сих пор на уровне «он один раз дал мне пять». — Вот именно! — оживился Чимин. — Он дал тебе пять, а ты не спал с ним. Непорядок. Гук, тебе восемнадцать. Пора терять девственность. И с кем, если не с ним? — Что?! — Чонгук чуть не выронил телефон. — Ты… ты чего несёшь?! — А что? — Чимин пожал плечами. — Ты милый, ты взрослый, ты сохнешь по нему, как бельё на батарее. Это момент. Он интересуется тобой. Он тебя целует. Он тебя находит. Ты должен просто… взять и сделать шаг. — Какой шаг?! — Большой. В сторону кровати. — Чимин был предельно серьёзен. — Серьёзно, это как финал сезона. Все ждут. И ты тоже. Не притворяйся, что не думал об этом. — Я… — Чонгук замялся, уткнулся в колени. — Ну… может, один раз. Или два. Или пятнадцать. Но я… я же никогда… ну… ни с кем… — Ага, и поэтому ты и тормозишь. Но, Гук, посмотри на себя. Сегодня ты какой-то другой. Уверенный. Сияешь. Может, гормоны, может, магия поцелуя. Но ты готов. Ты должен показать себя. Запомниться. Захватить его. Как трейлер, после которого хочется полный фильм. Чонгук сидел, сжав кулаки на коленях. Глаза горели, уши — как фараоны на солнце. Он внезапно кивнул. — Ладно. Да. Ты прав. Я… Я не хочу упустить этот шанс. Я… я попробую! Я справлюсь. Я покажу, что я не просто милый. Я мужчина. Чонгук. Зверь. Кролик, но с клыками! — Вот это я понимаю! — Чимин хлопнул его по спине. — Так держать! Сегодня ты не просто Чонгук. Сегодня ты — версия 18+. И в этот момент из приоткрытого окна второго этажа послышался хриплый свист. Они резко обернулись. В окне — Тэхён. Опирается локтем на раму, пол-лица в тени, но ухмылка светится, как вывеска на ночном клубе. Рядом — Юнги, с выражением лица «я просто хотел чипсы, а тут опять сериал пошёл». — Оу, — лениво протянул Юнги. — Потеря девственности, говорите? Прям тут, под деревьями? Тэхён всё ещё молчал. Смотрел. На Чонгука. Долго. Внимательно. И с такой ухмылкой, от которой у Чонгука внутри всё заискрило. — Ну-ну, — добавил Юнги. — Если уж с кем-то, то с ним, да? Тэхён подмигнул. И исчез. Чонгук медленно осел на лавку, прикрыв лицо руками. — Мы трупы, — простонал он. — Просто хорони нас. — Зато ты теперь точно знаешь, что он слушает. — Чимин хлопнул его по плечу. — Готовься. Может, вечер будет… запоминающимся.

***

На следующей неделе Чонгук официально стал привидением. Не в мистическом смысле, а в социальном. В частности — по отношению к Тэхёну. Каждый раз, как тот появлялся в поле зрения, Чонгук исчезал так быстро, будто у него встроенный GPS на «опасность: объект с красивыми глазами приближается». «Понедельник. Столовая.» Тэхён только открывает рот, чтобы сказать: — Чонгук, слушай, про тот раз… Чонгук, с подносом в руках: — ААААА, КОМПОТ ПАДАЕТ! — и выливает себе компот на штаны, прежде чем метнуться в сторону туалета с криком: — Я ЭТОГО НЕ ПЛАНИРОВАЛ! Чимин медленно поворачивает голову к Тэхёну: — Он очень стесняется. И липкий. «Вторник. Перемена. Спортзал.» Тэхён заходит внутрь, замечает Чонгука на скамейке и делает шаг вперёд. — Эй, Гук… Чонгук, не оборачиваясь, резким движением натягивает на себя огромную баскетбольную форму, закрываясь, как кокон, и буквально падает за скамейку, выкрикивая: — Я — мяч! Меня нет! Меня не существует! Пшшш! Исчезновение активировано! Тэхён в ступоре. Чимин подходит, жуя жвачку: — Он… ну, у него своя техника избегания. Будь как ниндзя, не лезь резко. «Среда. Библиотека.» Тэхён садится за стол рядом, пытаясь говорить спокойно: — Я просто хотел поговорить. Без шума, без всего… Чонгук медленно поворачивает к нему лицо, потом встаёт, забирает книгу, шепчет: «Прощай…» — и прячется за книжной полкой. Больше его никто не видит. Спустя 10 минут охранник библиотеки достаёт его из-под стола: — Мальчик, ты почему дышишь в пакет? «Четверг. Коридор. После уроков.» — Чонгук, стой, ну подожди. Слушай, я же просто хочу… — Смотри, птичка! — и делает сальто через перила второго этажа. Приземляется на мат, который зачем-то тащили первокурсники. Тэхён в шоке. Чимин аплодирует. — 9 из 10. Упал с грацией и тревожным криком. «Пятница. Кульминация. Сцена в классе.» Тэхён входит в кабинет, все ученики уже на местах. Чонгук сидит, явно не ожидая встречи. Весь напрягся, как кошка перед прыжком. Тэхён делает один шаг. Чонгук встаёт. Тэхён делает ещё шаг. Чонгук, абсолютно без подготовки, выпрыгивает в окно первого этажа. Тишина. Все ученики смотрят в окно. Там — Чонгук, лежит в кустах, машет рукой и шепчет: — Всё нормально. У меня только гордость ушиблена. Чимин в конце недели, устало смотря на Тэхёна: — Он так не бегал даже на физре. Серьёзно, в какой-то момент он маскировался под швабру, чтобы не попасться тебе на глаза. У него паника уровня: «мама нашла мой фанфик». Тэхён закатывает глаза: — Мне просто надо с ним поговорить. Это уже не смешно. — Ему тоже не смешно. Он сгорает от стыда.

***

— Напомни мне, что я здесь делаю? — пробурчал Чонгук, придерживая пластиковый стакан, в котором таяло что-то ярко-розовое и подозрительно сладкое. — Ты со мной. Очевидно, — отозвался Чимин, обернувшись через плечо, уже танцующий на месте под басы, что трясли пол. — Не уверен, что это оправдание. — О, это не оправдание, это благословение, детка, — Чимин подмигнул. — Мы первокурсники. Первый курс — это лицензия на всё. Мы обязаны выжать из этой студенческой жизни максимум. Ни одной скучной ночи. Ни одного «я лучше домой». Чонгук хмыкнул, сделал глоток, и огляделся. Люди, гром, запахи — всё сливалось в какофонию ощущений. Но где-то под этим был тревожный фон, пульсирующий внутри него. Он уже неделю как избегал Тэхёна. Специально. С проскальзыванием между парами, с игнором. И вот теперь — толпа, где Тэхён может быть за любым углом. В любом разговоре. В любой тени. Эта вечеринка казалась минным полем. И он не был уверен, готов ли наступить хоть на одну. Они стояли у входа в гостиную старого, явно пережившего не одну шумную тусовку дома. Стены увешаны постерами с блёклыми цитатами и флажками с символикой универа. Потолок был низкий, воздух — тёплый, пахнущий алкоголем, духами, чипсами и жареной пиццей. Люди заполняли пространство, как вода заполняет бассейн — кто-то обнимался в углу, кто-то играл в «я никогда», кто-то просто сидел на полу, уткнувшись в бутылку. Музыка лупила, как пульс, синт-биты били в солнечное сплетение. — Это дом Джексона, — прокричал Чимин сквозь шум. — Четвёртый курс. Кафедра международных. У него свой бар в гараже, говорят. — Ага, и тридцать незнакомцев, и ни одной знакомой души, — проворчал Чонгук, поправляя чёлку. Он чувствовал себя немного чужим, но в этом было что-то странно захватывающее. И тревожное. — Именно! — Чимин отхлебнул из своего стакана, глаза блестели. — Мы никогда не были на таких тусовках. Именно поэтому мы должны быть здесь. Смотри, смотри — вот это жизнь. Он указал на пару, которая танцевала, будто они звезды фильма 2000-х. Потом на девчонку с розовыми волосами, танцующую босиком на столе. Потом на мальчика в сверкающей рубашке, раздающего всем резиновые браслеты с какой-то шуткой. — Мы молоды. Мы красивые. Мы в универе. Это всё — наше, понимаешь? Все эти ночи, случайные разговоры, бессмысленные поцелуи, пицца в три утра, дурацкие танцы под треки, которые ты потом будешь любить всю жизнь… Это молодость, Чонгук. И Чонгук, усмехнувшись, наконец сделал глоток. Слишком сладко, слишком крепко. В самый раз. Он посмотрел на танцующую толпу, на свет гирлянд, на странные лица и громкие крики, на людей, у которых в глазах не было ни страха, ни усталости — только драйв и жажда жизни. И ощущение, что у них, в отличие от него, нет на вечеринке бывших (или почти бывших? или почти что-то?) от которых ты прячешься между кружкой с пуншем и дверью в кладовку. Он пил слишком быстро. Хочется расслабиться — но тело напряжено, будто ждёт чего-то. Или кого-то. Чонгук уже трижды обвёл взглядом комнату, будто боялся увидеть знакомый силуэт. И с каждым разом чувство усиливалось: он не просто боится столкнуться с Тэхёном. Он боится, что увидит в его глазах пустоту. Или упрёк. Или… ничего. Они вошли глубже в дом, и Чонгук уже хотел спросить, где туалет, чтобы «случайно» там просидеть до утра, но Чимин вдруг исчез. Растворился в танцующей массе, в лучах гирлянд и запахе жареных крылышек. — Серьёзно, ты что, испарился? — пробормотал Чонгук, проверяя телефон. Никаких новых сообщений. Он отхлебнул пунша. Горло обожгло. Он вздрогнул. Он прошёл через одну комнату — темно, гирлянды, танцы. Во второй — кто-то поёт под гитару. В третьей — кто-то уже явно решил, что пол — лучшее место для сна. Он вернулся в кухню, но Чимина не было и там. И вот он стоял у стены в узком проходе между кухней и гостиной, наблюдая, как студенты смеются, как кто-то неловко танцует, как кто-то показывает трюк с бутылкой. Было слишком шумно, чтобы думать, но в этой какофонии жизни было что-то завораживающее. Он почувствовал, как его немного качает. Не от алкоголя — от ощущения чужого ритма, в который он ещё не вошёл. И именно тогда, когда он только начал чувствовать, что растворяется — его взгляд случайно зацепился за знакомую фигуру. Тэхён. И сердце, будто по сигналу, сделало паузу. Он не был готов. Конечно, нет. Он же бежал всю неделю. Прятался, игнорировал, врал даже Чимину. Он боялся, что чувства схлынут, что это был всплеск. Или что Тэхён обиделся. Или — что ему вообще всё равно. И вот он здесь. Не на экране, не в голове. Живой. Красивый. И — чужой. Он стоял чуть наклонившись вперёд, что-то говорил, и кто-то засмеялся в ответ — звонко, влюблённо. Девочка в блестящей юбке коснулась его руки. Парень с бокалом что-то сказал ему на ухо, и Тэхён повернулся, лениво, с полуулыбкой, и посмотрел. На кого-то другого. Не на него. Вокруг Тэхёна всегда было людно, шумно, ярко. Казалось, будто у него внутри встроенный магнит — он притягивал внимание, людей, взгляды, эмоции. Всё двигалось вокруг него, как будто он центр этой вечеринки. И в то же время он был недостижимый. Чонгук продолжал смотреть, а потом вдруг понял — он чужой здесь. Не из этого мира. Не из мира Тэхёна. Он — снаружи. Не потому что кто-то так сказал, а потому что чувствовалось. Он не знал, как громко смеяться в чужой компании, не умел легко касаться людей, не знал, как быть частью вот этого — большого, живого, красивого. Он отвёл взгляд и медленно направился к выходу, стараясь не задевать плечами чужих разговоров. Прошёл через толпу, через смех, через музыку, как будто пробирался сквозь воду. На улице было тише. Прохладный воздух обдул лицо. Где-то вдалеке играла та же музыка — приглушённо, будто отголосок другой реальности. Чонгук вдохнул глубже. Воздух был сырой, чуть пах землёй и табачным дымом. Он прислонился к перилам на крыльце, сунул руки в карманы и посмотрел в темноту. Не потому что хотел драматизма. Просто… хотелось немного тишины. И пространства. И понять, что с ним не так. Или наоборот — что с ним всё нормально. Просто он другой. Не из Тэхёнового круга. И, возможно, Тэхён это понимает. Или нет. Или… Он вздрогнул от мысли, что просто не интересен. Что может быть — все поцелуи, все взгляды — это просто игра. Или тренд. Или момент. И только он принял это слишком близко. В голове зазвучал голос Чимина: «Ты просто должен быть собой. Ты ему уже нравишься. Просто не прячься». — Легко сказать, — пробормотал он вслух. — Когда ты Чимин и у тебя лицо как у одухотворённого фильтра в TikTok. Он закрыл глаза и выдохнул. Просто немного побыть в тишине. Просто немного прийти в себя. Прежде чем снова войти в шум. Или — прежде чем он сам тебя найдёт. Чонгук собирался уже зайти обратно в дом — забрать куртку и, возможно, сказать Чимину, что он уходит, — как вдруг сзади раздался чей-то голос: — Прости, ты не видел, куда делся мой… ой! Разворот — и полный бокал ярко-красного пунша оказался у него на груди. Рубашка промокла сразу, прилипла к телу, и Чонгук на секунду застыл, глядя на виновницу — миниатюрную девушку с блестками на щеках и паникой в глазах. — Боже, я… я не видела! Чёрт! — она захлопала руками. — У тебя был такой милый вид! — Всё нормально, — пробормотал он, чувствуя, как липкая жидкость стекает по животу. — Ага, милый, но мокрый, — раздался рядом знакомый голос, и прежде чем Чонгук успел сообразить, кто это, к его плечу уже наклонился Тэхён, сдерживая смешок. — Идём, спасу тебя. Тут в ванной должно быть полотенце. Не успев ничего возразить, Чонгук оказался в коридоре, куда его буквально провёл Тэхён, аккуратно придерживая за локоть. Тот открыл какую-то дверь и показал на раковину: — Давай, я закрою, чтоб никто не влетел. Там полотенце справа. Пока Чонгук промокал живот и плечо, Тэхён стоял у двери, прислонившись к косяку. Его взгляд был чуть более внимательным, чем обычно. Чонгук мог почувствовать, как Тэхён изучает его в зеркале, и от этого становилось немного неловко. — Никогда тебя раньше не видел на вечеринках, — сказал Тэхён, на секунду замолчав, как бы подбирая слова. — Ты, типа, любишь держаться в тени? Чонгук почувствовал, как сердце начинает биться чуть быстрее. Он заметил, что Тэхён не отрывает взгляда, но тот как будто пытался сделать его слово легким, хотя для Чонгука это не было так уж просто. — Скорее, я просто никогда на них не бывал, — пожал плечами Чонгук, чувствуя странную неловкость от собственного откровения. — И, кажется, зря. Ну, весело же. — Особенно когда тебя обливают пуншем? — усмехнулся Тэхён, чуть наклоняя голову в сторону. — У тебя хорошо получается вписываться. Чонгук стиснул полотенце в руках, едва сдерживая нервный смех. Он так не любил такие разговоры, особенно с Тэхёном, который выглядел настолько непринуждённо и естественно. Его слова звучали небрежно, но, возможно, это было то, что Чонгуку сейчас нужно было услышать. Он встретился взглядом с Тэхёном, и в этот момент его лицо вдруг окрасилось в лёгкий румянец. — Я пойду. Спасибо за спасение, — сказал он, потянувшись к ручке. Тэхён посмотрел ему в глаза, и вдруг Чонгук почувствовал, как что-то меняется. Привычная лёгкость общения исчезла, и вот теперь они стояли друг напротив друга, на какой-то момент застыв. — Я провожу тебя. Ночь холодная, — сказал Тэхён, не отрывая взгляда. Чонгук машинально ответил: — Не стоит. Но тут же его мысли резко поменялись. Он подумал о том, что Чимин, наверное, прав — нужно просто быть собой. Не бояться, не отказываться от возможностей. Слишком много раз он упускал моменты, когда нужно было быть с кем-то. Когда нужно было просто позволить себе быть рядом. Он вздохнул, остановился и посмотрел прямо в глаза Тэхёну. В сердце всё было немного запутано, но вдруг он понял, что на самом деле не хочет этого избегать. — Хотя… почему бы и нет. Было бы приятно, — сказал он, больше для себя, чем для Тэхёна. Тэхён кивнул с лёгкой полуулыбкой, и Чонгук понял, что всё это не случайно. Они вышли вместе — в холодную ночь, мимо громкой вечеринки, где всё ещё кто-то танцевал под свет гирлянд. А между ними было тепло, немного неловко, немного тихо — но настоящее. На улице было темно, и ветер взметал с дороги листики. Чонгук шел рядом с Тэхёном, чувствуя, как воздух наполняется тягучей тишиной. Но даже в этой тишине было нечто успокаивающее. Тэхён шёл рядом, его шаги легкие и уверенные, но в его глазах было нечто большее, чем просто забота. Это было что-то другое — заинтересованность, будто он пытался понять, что происходит в голове Чонгука. Чонгук несколько раз мельком взглядывал на него, ощущая, как его собственные чувства начинают путаться. Что-то в Тэхёне действительно привлекало его, хотя он и старался не думать об этом. Всё, что происходило, казалось одновременно нелепым и милым. Каждый взгляд, каждое слово — всё казалось немного неловким, но с этим было легко. Чонгук заметил, как Тэхён тихо засмеялся, когда на улице поднялся очередной порыв ветра, и оба непроизвольно потянулись друг к другу. Это был смешной момент, и Чонгук почувствовал, как его напряжение немного уходит. Но внутри все равно оставалась эта неопределенность, от которой в груди слегка покалывало. «Может, я и правда ошибался?» — мелькнула мысль в голове. Тэхён, который всё это время был рядом с ним, был не так уж и страшен. Наоборот, его компания начинала приносить Чонгуку какое-то странное облегчение. Они шли вдоль улицы, где улицы были поглощены тишиной ночи, и это спокойствие постепенно стало чем-то больше, чем просто обычной прогулкой. Они шли молча, и, несмотря на прохладу ночи, атмосфера становилась всё более напряжённой. Мрачные, тускло светящиеся фонари отражались на мокрых тротуарах, и по пути они встретили лишь пару прохожих. Каждое их движение казалось слишком громким в этом пустом мире. Чонгук шёл чуть вперёд, словно пытаясь убежать от чего-то, что не мог понять, но ощущал в воздухе. Его плечи были напряжены, руки засовывал в карманы, как бы скрывая свои мысли. Он знал, что Тэхён рядом. Слышал его шаги. Почти чувствовал, как тот изучает его взглядом. И от этого ему становилось ещё более неловко. — У тебя милые уши, когда ты смущаешься, — вдруг раздался тот знакомый, чуть насмешливый голос. Чонгук так резко повернулся, что чуть не споткнулся. Удивление смешалось с неожиданным жаром на щеках. Он не ожидал такого от Тэхёна, а когда тот ещё и добавил, что у него покраснели уши, Чонгук почувствовал, как лицо ещё сильнее пылает. — Ч… что? — это была не только растерянность, но и какое-то робкое ощущение от того, как легко Тэхён мог его смутить. — Ну да, покраснели, — продолжил Тэхён с такой лёгкостью, что это звучало почти как издёвка. Он даже не взглянул на Чонгука, фокусируясь на уличном фонаре, но уголки его губ выдавали тихую усмешку. Чонгук промолчал, чувствуя, как горячий воздух проник в его лёгкие. Он спрятал лицо в воротник куртки, надеясь, что Тэхён не заметит. Но как тут не заметить, когда всё тело словно откликается на каждый взгляд, на каждое слово? — Я, правда, раньше не замечал… — начал он, решив сказать хоть что-то в ответ, но Тэхён не дал ему продолжить. — А почему я тебе нравлюсь? — прямо спросил он, не отрывая взгляда от Чонгука. Тэхён снова застал его врасплох. Чонгук почти не успел поверить своим ушам. Просто так, без всяких намёков, прямой вопрос, на который теперь не знал, как ответить. Он замер. В голове возникла путаница, как на экзамене, когда ты вдруг осознаешь, что не знаешь ни одного ответа, но твой собеседник не отходит. Чонгук моргнул, ощутил лёгкую головокружительность, и оглянулся на Тэхёна. Тот стоял почти серьёзно, взгляд пробивался прямо в его душу. Дёрнувшись, Чонгук всё-таки сдался, говоря искренне, без прикрас: — Просто… ты. Твоя энергия. Как ты говоришь, как двигаешься. Не знаю. Просто нравится. Вот и всё. Тэхён долго молчал, его глаза прищурились, и когда он наконец усмехнулся, эта улыбка была не такой, как раньше. Это было не просто издевательство, а искренний интерес. — Хороший ответ, — сказал он с полным удовлетворением. Они подошли к подъезду, и Тэхён обернулся к Чонгуку, его взгляд стал более игривым, а губы поднялись в лукавой усмешке. — Ну чё, поцелуемся на прощание? — его слова были как легкая провокация, но с каким-то подтекстом, будто это было не просто предложение, а нечто большее. Как будто он точно знал, что хочет получить ответ. Чонгук замер. Его сердце пропустило удар, и это было не просто смущение. Это был тот момент, когда в голове мелькали мысли, что возможно, этот вечер как раз для того, чтобы сделать шаг вперёд. И вместо того чтобы отшутиться или уйти, Чонгук сделал шаг вперёд и подошёл ближе. Тэхён уже не был для него просто очередным человеком в его жизни. Его взгляд, его действия — всё это как магнит, притягивало его. Он поцеловал Тэхёна, мягко, без лишних слов. Чисто и искренне. Коротко, но с такой уверенностью, что сам Чонгук едва успел осознать, что сделал. Тэхён застыл на мгновение. Это было не просто удивление, а даже замешательство. Но потом, как будто ощутив, что не так быстро отреагировал, он резко шагнул вперёд, схватил Чонгука за талию через его худи, и поцелуй стал совсем другим. Страстным. Горячим. Он не думал, не раздумывал. Он просто целовал, словно забыв обо всём, будто это был последний момент, когда они могли быть вместе. Его поцелуи стали более настойчивыми, более жёсткими. Чонгук потерял всякую ориентацию, погружённый в это чувство, которое неожиданно накрыло его с головой. Внутри всё бушевало, но не было стеснения. Было только желание. Когда их губы оторвались, Чонгук ещё не мог прийти в себя. Он стоял с закрытыми глазами, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. — Ты же сам предложил, — сказал Чонгук, пытаясь взять хоть какую-то уверенность, но голос его всё равно дрожал. Тэхён лишь усмехнулся, и это была усмешка не из тех, что он обычно дарил. Это была улыбка того, кто наконец понял, что он получил то, что хотел. — Пригласишь меня домой? — сказал Тэхён, не смущаясь, и это было так дерзко, так откровенно, что Чонгук опять покраснел. Тэхён был абсолютно уверен в себе, его слова будто не оставляли места для сомнений. Чонгук замешкался. Он знал, что это не просто слова. Это было нечто большее. Но он не знал, как это продолжить, как двигаться дальше. Как ответить? — Я… — он снова замолчал. — Я живу один. Тэхён рассмеялся, его голос был тёплый и спокойный, как всегда: — Я в курсе. Ты ведь первокурсник. Чимин рассказывал, ты вечно кричишь, как ненормальный. Я тоже многое о тебе слышал. Чонгук снова почувствовал, как его лицо заливает жар. Он не знал, что на это сказать. Но Тэхён не остановился. Он был рядом. Он был таким, каким должен быть, дерзким, но мягким одновременно. — Я просто хочу быть с тобой. Сегодня. Без давления. Только если ты сам хочешь, а я думаю, что хочешь, ведь я всё слышал, ведь кто если не я не так ли? — сказал он, и эта простота в словах, эта уверенность тронула Чонгука. Тишина снова повисла между ними. Чонгук взглянул в его глаза. Это были глаза, полные тепла, уверенности, и он не знал, почему, но в этот момент он не сомневался, что всё это правильно. — Так хочешь или… — …Хочу, — сказал Чонгук наконец, будто после долгих раздумий, но это был самый искренний ответ. Тэхён улыбнулся. Его улыбка была полной. И теперь это была не только уверенность, но и нежность. — Ну вот и отлично. Они пошли, не спеша, через ночь, через мрак. Через всё, что происходило внутри. Не важно, что было дальше. Важно было здесь и сейчас. Когда они вошли в квартиру, сразу стало понятно, что Чонгук живёт один. Просторная, но не слишком большая комната с характерным студенческим беспорядком, который всегда остаётся, даже если хочется создать иллюзию порядка. Здесь было всё, как и должно быть у первокурсника, который только недавно переехал в этот огромный город: пара небрежно брошенных книг на столе, ноутбук, который почти всегда включен, и какие-то вещи, лежащие на полу, будто Чонгук просто забыл их положить. Стены были украшены постерами групп, фильмов и мест, которые он хотел бы когда-нибудь посетить. Но несмотря на всю эту небрежность, в комнате царила уютная атмосфера. Мягкий свет лампы, плед на диване, несколько подушек, растянувшихся на полу. В этом небольшом пространстве чувствовалась индивидуальность и теплоту, что делало его домом, пусть и немного хаотичным. Чонгук, слегка нервничая, зашёл в квартиру первым и снял ветровку, бросив её на диван. Он заметил взгляд Тэхёна, который чуть медленно пробежал по комнате, и почувствовал, как его щеки вновь начинают краснеть. — Прости, у меня не убрано, — пробормотал он, почувствовав, как его руки стали несколько неловкими. — Просто… ну, ты знаешь, студенческая жизнь. Тэхён, не говоря ни слова, подошёл к нему вплотную, его дыхание горячее и почти осязаемое. Он смотрел на Чонгука так, будто этот небольшой барьер в виде «неубранной комнаты» вообще не существовал. — Ты слишком много думаешь, — сказал Тэхён, едва заметно наклоняя голову, будто в ожидании какого-то движения от Чонгука. Затем его губы внезапно оказались на губах Чонгука — горячие и требовательные. Поцелуй был глубоким, уверенным, с тем самым напором, от которого у Чонгука сначала перехватило дыхание, а потом всё его тело затрепетало. Тэхён не стал медлить. Он прижал Чонгука к стене, его рука скользнула по боковой стороне его тела, сжала твёрдое плечо, а другая заняла более… смелую позицию на шее Чонгука. Он поцеловал его ещё страстнее, не давая возможности ни на секунду расслабиться. Чонгук растерянно выдохнул, ощущая, как его лицо заполнилось жаром. Он хотел отстраниться, но Тэхён не отпускал. — Тэхён, я… — Чонгук едва смог выдохнуть, но Тэхён тут же прервал его словами, которые, казалось, были не про этот момент, но именно они вызывали у Чонгука в животе всё ту же дрожь. — Ммм, прекрати. Слишком много слов, — прошептал Тэхён, не убираясь от него. Он немного отстранился, посмотрел на Чонгука с тем самым взглядом, который заставлял его снова терять самообладание. — Просто… не думай. Дай мне почувствовать тебя. Чонгук краснел, его пальцы судорожно искали опору, но всё, что он мог сделать — это не оттолкнуть Тэхёна, не выйти из этого поцелуя. Вся уверенность Тэхёна была заразительной, и, несмотря на неловкость, Чонгук всё больше и больше понимал, что это не ошибка. Он не знал, как всё это будет, но готов был почувствовать, как это — быть с ним. — Ты… просто не переставай, — выдохнул Чонгук, чувствуя, как его сердце бьётся в бешеном ритме. Когда Тэхён отстранился, его дыхание было всё таким же тяжёлым, но в его глазах появился какой-то особенный блеск — искра, которая придавала словам особую тяжесть. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но, кажется, даже сам не был уверен в том, как начать. — Знаешь, после того, как я услышал ваш разговор с Чимином… — Тэхён взял паузу, его голос немного дрожал, но это был дрожащий голос от чувства, а не от растерянности, — …до этого я вообще не думал о тебе в таком плане. Я не думал, что я хочу с тобой переспать. Чонгук ощутил, как что-то ёкнуло в груди, и он невольно отстранился, будто эти слова — холодный душ, пробивший его кокон. Он замер, не зная, как это воспринимать. Почему-то его лицо потемнело, и сжалось сердце, будто этот откровенный момент мог изменить всё. Но Тэхён, видя, что эти слова задели Чонгука, быстро поправился, не давая паузу повиснуть. — Нет-нет, — сказал он, поднимая руки, будто пытаясь смягчить этот удар. Его голос стал мягче, уверенность в нём будто проникала в каждое слово. — Ты не думай, что это было так. Я уже начинал тобой интересоваться. Я хотел снова тебя поцеловать, с тобой на свидание сходить… обнимать тебя. Всё это было, давно уже. Он сделал шаг ближе и, заметив, как у Чонгука на лице появилось облегчение, продолжил, его слова стали всё более откровенными, но не грубыми. — Но после того, как я услышал, как Чимин сказал, что если не я, то кто, с кем ты потеряешь свою девственность, у меня просто крышу сорвало. Я думал о тебе. Все это время, я думал. Когда ты меня избегал, я просто с ума сходил. Чонгук почувствовал, как в его груди снова растёт этот безумный поток эмоций. Он будто заново воспрял. Он не знал, как реагировать на такую откровенность, на такие чувства, которые ему признавались. Но в какой-то момент, эти слова начали обрушиваться на него, как воронка, затягивая его в этот вихрь. Он смотрел на Тэхёна, и внутри него нарастало что-то нежное, но нестерпимо горячее. — Ты… Ты действительно думал обо мне? — едва слышно выдохнул Чонгук, словно это был вопрос, который был слишком велик, чтобы на него ответить. И все-таки, в его голосе звучала и радость, и удивление. Тэхён чуть наклонился, его лицо почти касалось лица Чонгука, его руки нашли его плечи, словно это было естественно. Тэхён был настойчив, но не слишком, как будто давая ему пространство для ответа, но не собираясь отступать. — Да, я думал о тебе, — сказал он тихо, но с такой уверенностью, что Чонгук почувствовал, как его сердце снова начало биться сильнее. — Я просто не ожидал, что ты будешь таким закрытым, и мне хотелось… я хочу тебя. Всего. Чонгук потерял счёт времени, когда его руки сами потянулись к Тэхёну, обвивая его шею, тянув его ближе. Он вдруг осознал, как сильно его тянет к нему. Чонгук никогда не думал, что всё так закончится. Он думал, что они просто не заговорят. А теперь вот он здесь, с ним. В его руках. Тэхён — это не просто тот парень, с которым можно поговорить. Это… всё, что Чонгук никогда не ожидал, но о чём теперь он уже не мог не думать. И в этот момент их губы встретились снова. На этот раз — с огненной решимостью, с тем самым чувством, которое не оставить незамеченным. Чонгук почувствовал, как его грудь наполнилась какими-то неожиданно теплыми эмоциями. Всё это было так… естественно, как будто они уже всегда были здесь. И уже не нужно было думать о том, что было раньше. Только о том, что было сейчас. Тэхён был уверен, он был настойчив, но не насильственно. Он ждал, позволял Чонгуку принимать свои решения. И это добавляло ему силы. Чонгук почувствовал, как его лицо снова стало горячим, а его руки начали двигаться, касаясь Тэхёна, искали новую опору, словно всё в нём стремилось к нему. Тихий звук воды, капли, которые падали на плитку, и звуки, затихающие за дверью, когда Тэхён вышел из душа, оставили в воздухе ощущение чего-то только начинающегося. В ванной было душно, но когда он открыл дверь, воздух в комнате стал резким, почти прохладным. Чонгук сидел на кровати в спортивных штанах и футболке, как будто не зная, что именно дальше произойдет. Он не мог понять, что в этом моменте было так странно и притягательно: то ли напряжение, то ли тот странный, почти игривый взгляд Тэхёна, который он как будто всё время избегал, то ли непонимание, что всё это происходит именно с ним. Его сердце билось немного быстрее. Тэхён, выбравшись из ванной в одном полотенце, подошёл к кровати с лёгким смехом, увидев почти полностью одетого Чонгука. Он посмотрел на него, слегка прищурив глаза, как будто разглядывая его, оценивая. Этот взгляд заставил Чонгука затаить дыхание. Тэхён был настойчив, но не груб, он хорошо знал, что делает. Не говоря ни слова, Тэхён медленно приблизился, в его движениях была такая уверенность, которая будто бы затмевала всё вокруг. Чонгук почувствовал, как его лицо становится горячим, когда Тэхён, без малейшего стеснения, начал снимать с него футболку. Его руки, мягкие, но уверенные, касались его кожи, и это заставляло Чонгука нервничать, но одновременно волноваться. С каждым прикосновением ему становилось сложнее контролировать свои чувства. Тэхён не спешил. Он будто исследовал каждый сантиметр тела Чонгука взглядом и движением. Его руки скользили по груди, слегка играя с сосками, заставляя Чонгука вздрагивать от неожиданного ощущения. Чонгук закрывал глаза, не в силах понять, почему всё это так сильно захватывает его, почему его сердце бьётся так сильно. Он был не готов к этому, но уже не мог остановиться. Шея, поцелуи, горячие губы, оставляющие легкие следы на коже. Тэхён, смеясь тихо, как будто почувствовав волнение Чонгука, медленно опустил голову к его шее, целуя её, затем нежно прикусывая, но не сильно. Всё, что происходило, было наполнено каким-то тихим напряжением, которое постепенно становилось сильнее, как электрический заряд. Всё, что им нужно было — это не отпустить друг друга, не дать этому моменту исчезнуть. Чонгук даже не заметил, как его дыхание стало более глубоким, а сердце стучало с бешеной скоростью. Он не был уверен, что именно происходит, но ощущение рядом с Тэхёном было настолько сильным и настоящим, что не мог ничего с этим сделать. Всё происходящее ощущалось как нечто естественное и невозможное одновременно. Тэхён остановился на мгновение, но не отстранился. Он посмотрел в глаза Чонгуку, и его взгляд был полон чего-то неопределённого, почти неуловимого, как если бы он сдерживал что-то большее, чем просто страсть. Чонгук в этот момент понял: они оба в этом моменте, и они оба хотят этого. Тэхён стоял близко, его дыхание было тихим, но чувствительным. Он смотрел на Чонгука с таким выражением лица, как будто уже давно знал, что происходит между ними, и теперь не мог позволить себе отступить. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу сейчас, — его голос был тихим, но в нем звучала уверенность, с которой он это говорил. Он медленно провел пальцами по шее Чонгука, заставляя его вздохнуть. Чонгук лежал, не зная, что с ним происходит. Его сердце билось слишком быстро, а пальцы скользили по ткани, но не могли найти ни одной точки опоры. Тэхён, словно чувствуя это, ухмыльнулся и, не давая времени на ответ, небрежно потянул футболку Чонгука, его пальцы мягко и плавно скользили по ткани. — Ты не понимаешь, как сильно мне нужно это, — Тэхён прошептал, когда его губы накрыли шею Чонгука, и дыхание стало горячим. Он ощутил, как Чонгук чуть сжался, его тело напряжено, но в то же время не могло оторваться от прикосновений. Чонгук с трудом сдерживал свой взгляд, теряя контроль. Он мог чувствовать, как его грудь поднималась и опускалась быстрее, и как его руки бессильно тянулись к Тэхёну, будто стремясь прикоснуться к тому, что невозможно было игнорировать. Тэхён, видя, как его движения заставляют Чонгука терять голову, немного наклонил его лицо, поцеловал его чуть жестче, его губы горели, как огонь. Он почувствовал, как Чонгук расслабляется, но при этом продолжает следить за каждым его жестом, и это подталкивало Тэхёна к действию. — Ты тоже этого хочешь, — прошептал Тэхён, его руки начали блуждать по телу Чонгука, каждое прикосновение было тёплым и на грани сладкой боли. — Не так ли? Чонгук почувствовал, как его тело начинает реагировать на эти слова, как сердце с каждым движением начинает биться быстрее. Его пальцы чуть тянулись к Тэхёну, но в тот момент, когда они почти встретились, Тэхён снова поцеловал его, ещё страстнее, сильнее, как будто всё, что он хотел, это разжечь их чувства до предела. Тэхён отстранился, взгляд его был как никогда уверенный, и он тихо сказал: — Ты такой красивый. И хотя Чонгук не мог найти слов, он чувствовал, как всё внутри него кричит, как его тело отдаётся этому стремлению. Больше не было ничего важного. Только этот момент. Только они. — Чёрт, детка, — прошептал Тэхён, его голос прерывался, когда он прижимался к Чонгуку всё теснее, прерывая их поцелуи. — Кажется, мы облажались. Чонгук, лежавший под ним, чувствовал, как его сердце бьётся с каждым новым поцелуем, но в этот момент как-то терялся, не сразу осознавая, о чём шла речь. Он отвечал с лёгким замешательством: — Что? Тэхён, не отрываясь от его губ, скользил руками по его бёдрам, мягко тянул его ближе, будто проверяя, насколько сильными могут быть эти ощущения. Его пальцы играли с кожей, ощущая каждый изгиб, каждый мускул, вызывая всё более глубокие чувства. Он приподнялся на локтях, чтобы не упасть, и тихо произнёс: — Мы забыли презерватив и смазку, — Он вновь прильнул губами к его шее, касаясь кожи с таким чувством, что Чонгук ощутил лёгкое потрясение от этих простых, но таких интенсивных прикосновений. — Без этого никак. Чонгук сначала ничего не понял, всё ещё пребывая в облаке ощущений, но потом его глаза немного прояснились, и он с лёгкой улыбкой сказал: — У меня есть, — его голос был уверенным, хотя его тело всё ещё не могло избавиться от напряжения. Тэхён удивлённо отстранился на мгновение, но в его взгляде было что-то тёплое, и его губы снова накрыли Чонгука, теперь с чуть большей нежностью. Он приподнял бровь, явно задавая вопрос, даже не произнося слов. — Откуда? — прошептал он, его дыхание сбивалось от возбуждения. Чонгук снова расслабился, ощущая, как всё вокруг становится каким-то уютным, но в то же время интригующим. Он немного откинул голову назад, чтобы ответить: — После того разговора, который ты случайно подслушал, Чимин всегда оставляет у меня дома нужные вещи. Он привозит их почти каждый раз. Уже почти коллекция. Он был уверен, что мы переспим. Тэхён улыбнулся, почувствовав, как расслабляется в этот момент. — А ведь не прогадал. Он снова поцеловал его — коротко, но страстно, и на этот раз поцелуй был полон признательности, его руки мягко скользнули по его плечам. — Так вот почему я тебя всегда недооценивал, — сказал Тэхён с лёгким смехом, его взгляд был тёплым и даже немного умиротворённым. — Ты точно знаешь, как подготовиться. Чонгук почувствовал, как по телу пробежала дрожь от того, как легко и в то же время безопасно было с ним. После того, как Чонгук передал Тэхёну смазку и презервативы, его сердце начало биться почти в бешенном темпе. Он знал, к чему всё идёт. Он был готов. Почти. Но переживания будто брали вверх над чувствами, которые он испытывал к Тэхёну. Увидев это Тэхён ставил темпы. — Всё будет хорошо, окей? Уловив кивок Чонгука, Тэхён, почувствовав лёгкое напряжение в воздухе, не спешил. Он посмотрел на Чонгука, словно ища какой-то знак, и, увидев его взгляд, немного успокоился. Тэхён аккуратно скользнул рукой по ткани спортивных штанов Чонгука, медленно сдвигая их вниз вместе с боксерами, будто давая ему время привыкнуть к каждому движению, чувствуя, как его дыхание становится более глубоким. Чонгук, слегка напрягшийся, будто не знал, чего ожидать, всё же не мог оторвать взгляда от Тэхёна. Тэхён заметил это и, несмотря на внутреннее волнение, постарался расслабиться, делая своё движение ещё более плавным, нежным. Он аккуратно поднимал его взгляд, стараясь передать что-то спокойное, уверенное, чтобы Чонгук почувствовал, что всё будет хорошо. — Всё в порядке, — тихо сказал Тэхён, его голос был мягким, но твёрдым. Он знал, как важно сейчас успокоить Чонгука, дать ему время почувствовать себя в безопасности. Тэхён осторожно коснулся его плеча, потом скользнул рукой вниз, проводя по его бедрам, чувствуя, как они слегка напрягаются от его прикосновения. Он немного сжал их, будто утверждая, что всё под контролем, что у них есть время, чтобы всё происходило без спешки. Чонгук почувствовал, как напряжение постепенно уходит, как уверенность возвращается. Он почувствовал тепло Тэхёна рядом и заметил, как его руки касаются его тела с такой заботой, что сам начал чувствовать себя легче. Его дыхание стало более ровным, а внутри что-то отпустило. Тэхён, видя, как Чонгук расслабляется, слегка наклонился вперёд, целуя его в губы с нежностью, как будто этот поцелуй был его способом успокоить младшего. Тэхён взял смазку, его пальцы скользнули по тюбику, но взгляд был прикован к Чонгуку. Он заметил, как тот начинает немного нервничать, напряжение в его теле становилось всё более ощутимым. Тэхён, чувствуя это, сдвинулся чуть ближе, так, чтобы их дыхания смешивались. Он нежно коснулся губами его шеи, затем поцеловал в губы, мягко, почти шепотом, чтобы успокоить его. — Слушай, — его голос был низким, тихим, в нём была искренняя забота, но и уверенность. — В любом случае сначала тебе будет немного некомфортно, но это нормально. Просто потерпишь, и всё будет намного приятнее, обещаю. Тэхён слегка отстранился, заглядывая в глаза Чонгуку. Его рука медленно скользнула по его бедру, оставляя за собой лёгкий след тепла. Чонгук сжал губы, пытаясь успокоиться, но его дыхание было прерывистым. Он ощущал, как его сердце ускоряется, когда Тэхён снова наклонился, целуя его в губы, но теперь уже глубже, с более настойчивым поцелуем, который заставил его забыть обо всех волнениях. — Хорошо, — Чонгук почти не заметил, как его голос стал тише, и в этом слове уже звучала не только готовность, но и доверие. Он почувствовал, как его тело постепенно расслабляется, поддаваясь этому ощущению близости. Тэхён, видя, как Чонгук отпускает напряжение, мягко потёр смазкой свои пальцы и, снова целуя его, мягко провёл сухим пальцем по коже Чонгука, начиная с его шеи и плавно двигаясь вниз, чувствуя, как тот слегка дрогнул, но всё равно не отстранился. Тэхён аккуратно приложил один палец к пульсирующему колечке мышц Чонгука, и осторожно толкулся им, не торопясь, давая ему время привыкнуть к этому ощущению. Тэхён оставался рядом, его дыхание сливалось с дыханием Чонгука, и каждое движение было полным вниманием к его реакции. Всё вокруг как будто растворилось, оставив лишь их двоих, и этот момент, который стал переходом к чему-то новому и совершенно близкому. Когда он добавил второй палец, и чуть двинул ими в стороны, расширяя внутренние стенки, Тэхён заметил, как Чонгук немного напрягся, его брови слегка нахмурились, и он сам чуть сжался, словно испытывая внутреннюю борьбу. Это было едва заметно, но Тэхён сразу почувствовал, что что-то не так. Он мягко отстранился, но не отступил, а наоборот, подошёл ближе. Его губы нежно коснулись лба Чонгука, а затем — его носа, лёгкие, почти случайные поцелуи, но такие тёплые и спокойные. Свободной рукой он аккуратно провёл по волосам Чонгука, ощущая, как они мягко скользят под его пальцами. Тэхён не торопился, стараясь передать то спокойствие, которое так нужно было Чонгуку в этот момент. Он посмотрел ему в глаза и, с улыбкой, прошептал: — Ты такой красивый. Такой молодец, ты справляешься. Умничка, — его голос был мягким, тёплым, без спешки. — Всё будет хорошо. Ты можешь расслабиться. Я рядом. Чонгук почувствовал, как эти слова проникают в его сердце. Его дыхание стало ровнее, напряжение постепенно уходит, и, несмотря на всё происходящее вокруг, он вдруг понял, что он в безопасности. Эти слова, произнесённые с такой искренностью, заставили его расслабиться. Он закрыл глаза, чувствуя, как его тело наконец-то отпускает напряжение. Тэхён был рядом, и это ощущение давало ему силы. Тэхён, видя, как Чонгук начинает расслабляться, медленно продолжил движение пальцев добавив и третий палец тоже. Он ощущал, как тело Чонгука с каждым касанием становилось всё более восприимчивым, и напряжение, которое только что было таким заметным, теперь исчезало. Тэхён двигался уверенно, но при этом делал это с той же осторожностью и вниманием, как и раньше. Чонгук не отстранялся, его дыхание становилось всё более спокойным, и он начал принимать каждое движение, как обещание, как часть того, что было важным и нужным. С каждым его касанием Тэхён чувствовал, как Чонгук доверяет ему больше, как его тело становится мягким и открытым, как будто оно полностью отпускает свою тревогу. Это ощущение доверия было новым и по-своему невероятно интимным. Тэхён не спешил, его пальцы двигались плавно, с чувством, как будто он был готов позволить Чонгуку научиться чувствовать этот момент так, как ему нужно. Тэхён готовит Чонгука принять его долго и со вкусом. Ростягивает медленно, без спешки, пытаясь доставить минимум дискомфорта. Затем он сбрасывает с себя полотенце, и под тяжёлый и чуть смущённый взгляд Чонгука натягивает на свой член презерватив. Затем принимается головкой, к подготовленный дырочке Чонгука. Сначала он толкается лишь на пару сантиметров, будто на пробу. Теряет голову от узости, и насколько тепло внутри Чонгука. Целуя отметины, которые он оставил на шее младшего, он медленно начинает двигаться. Чонгук всхлипывает, по непривычке слишком сильно сжимая плечи Тэхёна, отчего тот несильно шипит. — Тэ… больно, — Чонгук сам не замечает свои слова, сказанные словно в бреду. — Я не смогу… — вертит он головой, чувствуя как с каждой секундой Тэхёна нём становится всё больше и больше. — Надо привыкнуть малыш. Я буду очень нежен, ты ведь мне веришь? — как можно нежней спрашивает Тэхён. Он понимает, что Чонгук доверил ему всего себя. Лежит под ним, такой уязвимый. И быть нежным, это всё, что может дать Тэхён за такое доверие. — Лучше? — осторожно интересуется он, делая первые медленные толчки. Чонгук вертит головой, но глаза не открывает. Снова сам тянется за поцелуем, но на этот раз, чтобы заткнуть так сильно рвущиеся наружу стоны. Тэхён целует глубоко, чтобы отвлечь, пока его толчки становятся глубже, и чуть быстрее. Руки исследуют бока младшего, сжимают его бёдра оставляя красные следы от ладоней. — В тебе очень хорошо, Гуки. — шепча усмехается он. — Тебе уже лучше? Тэхён не сразу понимает слова, которые он услышал, а после хмурит брови, кивает. Тянет Тэхёна ближе сразу потянув на глубокий поцелуй, чтобы заткнуть стоны. — Мне хорошо. — шепчет он. Тэхёнвозобновляет толчки, на этот раз они чуть быстрее. — Тэ… Тэхён я… — Тише-тише. Тэхён медленно наклонился к Чонгуку, его губы осторожно коснулись его, сначала едва-едва, словно проверяя реакцию. Чонгук затаил дыхание, чувствуя, как его сердце учащенно бьется. Тэхён, не отпуская его, провел рукой по его щеке, мягко скользя вниз по шее, чувствуя его пульс. Чонгук обвил руки вокруг его талии, притягивая его к себе. Поцелуй стал более глубоким, они прижались друг к другу, чувствуя тепло тел. Тэхён проводил рукой по его спине, следуя каждому изгибу, его пальцы скользили по мышцам, ощущая их напряжение. Чонгук тихо выдохнул, откликаясь на каждое движение, и ответил поцелуем, полным страсти и желания. — Тебе больно? Чонгука хватает лишь на то, чтобы завертеть головой, отрицая. Убедившись, что Чонгуку уже не больно, Тэхён почувствовал, как внутри него растет уверенность. Его толчки стали глубже, движения стали более настойчивыми. Его губы оставляли горячие поцелуи на коже Чонгука, чувственные и страстные. Тэхён с каждым новым поцелуем становился все более уверенным, чувствуя, как их тела сливаются в одном ритме, а засосы, что он оставлял, становились доказательством его растущего желания. Чонгук ответил тем же, его руки крепче обвили Тэхёна, притягивая его еще ближе, и их поцелуи становились все более интенсивными, заполняя пространство вокруг их тела. Тэхён входит до основания, снова даёт время привыкнуть, и начинает плавно двигаться. Чонгук вмиг поджимает пальцы на ногах и крепче хватается за чужие руки, почти впуская в них ногти. Он оторопело смотрит вниз и восхищенно вздыхает, когда видит, как член столь желанного его человека, наконец полностью исчезает в нем. Толчки продолжаются. Стоны Чонгука становятся громче, лаская слух Тэхёна. И когда он довёл Чонгука до оргазма, кончив сразу следом, и когда они пошли на второй круг, Тэхён понял, что этим парнем он насытится ещё не скоро. А впереди целая ночь.

***

Утро было ленивым. Тёплым. Мягкий свет снаружи пробивался сквозь полуприкрытые шторы, золотил подушку, волосы, угол одеяла. В комнате было тихо — тот особый, утренний тип тишины, когда всё ещё спит. Чонгук лежал на спине, одна рука под головой, вторая — крепко держала Тэхёна за талию. Тот уютно устроился рядом, щекой прижавшись к плечу Чонгука. Оба дышали ровно, мерно, будто синхронно. Было спокойно, почти по-домашнему. И тут… Щелчок замка. Мягкий скрип двери. — Йо, я с утра зашёл, тебе скинуть… — голос Чимина резко обрывается. Он ступает в прихожую как к себе домой, с пакетом булочек в руках, в удобной кофте с капюшоном. И замирает. На пороге комнаты. У него открывается рот. Он смотрит. Смотрит ещё. А потом поднимает брови. Очень. Высоко. — О… май… гад. Булочки выпадают из пакета и с глухим звуком падают на пол. Он прикрывает рот рукой, будто увидел что-то абсолютно запрещённое, но на самом деле — просто шокированно счастлив. — Я СПАЛ, ЧТО ЛИ, ВСЮ ЭТУ ЖИЗНЬ?! — выдыхает он театрально, почти шёпотом, но с эмоцией, которая вполне могла бы поднять мёртвых. Тэхён морщится во сне, но не просыпается. Чонгук тихо шевелится, непонимающе бурчит во сне, и только потом медленно открывает глаза. Он видит потолок. Потом чувствует тяжесть рядом. Поворачивает голову… и понимает. И ровно в тот момент он слышит: — Я ПРИНЁС ВАМ БУЛОЧКИ, ВЫ, ВЫ… МЫШОНКИ ВЛЮБЛЁННЫЕ! Чонгук дёргается, резко садится, при этом чуть не сбрасывая Тэхёна с кровати. Волосы растрёпаны, глаза огромные. — Ч-Чимин?! — сипло. — Да! Чимин! Чимин, который пять месяцев смотрел, как ты сохнешь, Чимин, который помогал, подталкивал, страдал с тобой, и теперь я вознаграждён! — он вытаскивает телефон, включает камеру. — Я зафиксирую этот исторический момент. Улыбнись, пупс. — Не смей! — Чонгук хватает подушку и кидает в него, краснея с головы до пят. — Уходи! Тэхён, наконец, просыпается, тянется лениво, открывает один глаз и видит перепуганного Чонгука и Чимина в дверях. — Доброе утро, — сонно говорит он. — Это ты булочки принёс? — Естественно, — отвечает Чимин. — Я заботливая мать. И с широкой, довольной ухмылкой от уха до уха он бросает им оставшийся пакет на кровать. — Я ушёл. Но знайте… Я горжусь вами. Ура, любовь победила. И с этим он исчезает, тихо прикрыв за собой дверь, оставив их в тишине — в которой теперь витало лёгкое послевкусие комедии, веселья и чего-то очень, очень тёплого. Тэхён хмыкает и тянется к булочке. — Ну, теперь нас точно можно считать официальными, — шепчет он, усмехаясь. Чонгук смеётся тихо и прячет лицо в подушке. — Убийственно официальными.