What a miracle!
22 августа 2022 г., 01:23
31 декабря— люди несутся, кто куда, глаза сверкают от предстоящей ночи, все предвкушают самый таинственный праздник.
Как обычно, неделя перед Новым Годом загружена по полной — необходимо успеть купить всё к столу, продумать подарки родным, друзьям и близким, украсить дом, нарядить ёлку, а работы в два раза больше из-за закрытия плана. Каждый, конечно же, думает, что времени ещё много, и всё успеется, но 31 декабря показывает, что недели проносятся незаметно быстро, приближая конец года. И поэтому в продуктовых магазинах, торговых центрах, пробках, метро и общественном транспорте людей больше, чем во все предпраздничные дни вместе взятые.
Кто-то сверяется с заранее составленным списком в попытках не забыть какую-то вещь, да так и норовит врезаться в такого же задумчивого покупателя, кто-то стремительным шагом направляется к последней банке горошка, а кто-то упаковке майонеза. Заботливые родители набирают пакеты конфет в разноцветных фантиках, чтобы затем подготовить сладкий подарок, а кто-то стоит около холодильной установки с тортами, совершенно не понимая, кому вообще захочется после столь бурного вечера сладкий десерт, но послушно выбирает один из и кладёт в корзину. Те, кого больше заботит напиток для «настроения», стоят у алкогольных рядов, выбирая бутылки шампанского и крепких напитков из оставшихся. Соответственно, весь поток куда-то спешащих людей создают ужасную ситуацию в очередях на кассе в магазинах, в пробках на дороге и толкучку с пакетами в общественном транспорте.
Вся эта ситуация знатно накаляет Джисона, и он решает выйти из автобуса, который стоит в километровой пробке уже как полчаса и абсолютно не собирается двигаться. Небо раскрыло свои объятья, выпуская невообразимо огромное количество снежных пушинок. Гидрометцентр не предугадал такой погоды, и поэтому город, быстро заметающийся снегом, буквально встал.
Хан вышел на шесть остановок раньше, но это лучше, чем толкаться в огромной толпе людей, которые то наступят на ногу, то подпихнут покупкой из многочисленных пакетов, от чего максимально неловко — нечаянно вдруг сломать чей-то подарок и нарваться на проклятия, только этого ещё не хватало. Пассажиры, которые обычно максимально молчаливы, переговариваются друг с другом, выражая общее негодование от пробки, но не ругаются, всё же праздник на носу.
Снег действительно не собирался останавливаться идти, и по пути к своей квартире Джисон довольно подустал пробираться через заснеженные тротуары, которые просто не успевали чистить. Приходилось высоко поднимать ноги, продавливая рыхлый снег. Этот путь казался настолько длинным, что он прошёл всего квартал, а казалось три. Он остановился около светофора, дожидаясь зелёного, и переводил дыхание — неплохая такая тренировочка. От усиленных вдохов морозный воздух покалывал нос и глотку так, что лицо пришлось наполовину укутать шарфом, но и тот от глубокого дыхания начал промокать и холодить. Джисон стоял дольше обычного на светофоре, и в этот момент к нему приблизились две ряженые фигуры.
— С наступающим Новым Годом! — оживлённым голосом произнёс высокий, выше, чем сам Джисон, человек в красном тулупе до пола с различным золотыми узорами, которые переливались в дневном свете, на голове у него была шапка с белым шерстяным ободком, в одной руке посох, с закругленной вокруг него золотой мишурой, а в другой — огромный мешок, накинутый на плечо.
— Не хотите узнать Вашу судьбу в Новый Год? — спросила девушка в очаровательном одеянии цвета морской волны, который был ушит стразами и усыпан блёсткам, на голове у неё был кокошник с белыми бусинами, а на ногах высокие необычные сапоги, которые наполовину прикрывали оголенные ножки в тонких белых колготах. Джисон первым делом подумал, не холодно ли ей? Сегодня крепкий мороз.
— Судьбу? — спросил он.
— Да, сегодня есть уникальная возможность приоткрыть завесу того, что ждёт Вас в новогоднюю ночь! Узнать, какое чудо может с Вами произойти! — восторженно тараторила девушка в образе Снегурочки.
Что может ждать Джисона в новогоднюю ночь — пустая квартира, в которой застыло мгновение двоих. Рамки с фотографиями улыбающихся лиц влюблённой пары, оставшаяся одежда, что точно не принадлежала Хану, домашние тапочки на размер больше, и точно не для гостей, плакат корейской группы, которой не увлекался Джисон, парные кружки на кухне, два геля для душа, один не его, и пустая половина кровати, уж сколько месяцев. Никакой новогодней атмосферы — нет еды, Хан вообще в последнее время заказывает доставку и складывает пустые коробки в углу кухни, теперь - то некому ругаться на него, нет ёлки, нет мишуры, дождика, нет хотя бы короткой маленькой гирлянды с разноцветными фонариками, нет абсолютно никаких украшений, нет подарков, нет праздника. Нет ничего, и нет Минхо.
— Я не верю во всё это, — сказал Джисон понурым голосом, отводя взгляд, чтобы только от него отстали.
— В это можно и не верить, но чудеса, действительно, случаются. Посмотрите, — человек в костюме Деда Мороза указал на всё продолжающие стремительно покрываться снегом дорожки, — разве не чудно для Кореи? В Новый Год возможно всё! Давайте попробуем, — он снял с левого плеча мешок и принялся доставать прозрачную коробочку с наклеенными на неё очаровательными снежинками и звёздочками. Внутри были скрученные фрагменты пергамента, перетянутые различного цвета ленточками.
Джисон не понял, почему он так долго тут стоял, но потом обратил внимание на подъехавшую машину ремонтных работ — светофор просто был сломан. Что ж, придётся ждать или же идти по ещё более длинному пути, до ближайшего светофора или подземного перехода, чтобы, наконец, добраться в несчастную квартиру, трудно назвать теперь это место домом.
Пальцы в ботинках уже начинали покалывать от холода, и Джисон решил, что надо сделать так, как просят эти люди, и поскорее уходить. Всё же, это их работа сегодня, может быть, они и сами не рады морозиться весь день на улице, приставая к народу.
— Ладно, давайте попробуем, что нужно делать? — скучающим тоном произнёс он.
— Сейчас я прокручу лототрон, а затем Вам необходимо вытащить всего лишь одно предсказание, которое обязательно сбудется! — обещала Снегурочка.
Он послушно кивнул, и девушка прокрутила барабан: различные записки подбросило вверх, перемешивая, затем она указала жестом, что можно вытягивать. Джисон, не смотря в содержимое, запустил окоченевшую руку в узкое отверстие и не мог почувствовать под пальцами ничего из-за холода. Как неожиданно ему показалось, что что-то горячее коснулось его руки, и он схватил-таки одну, вытаскивая. Он развернул пергамент под ожидающие в интересе взгляды сказочных персонажей, и то, что там было написано, неожиданно изменило его в лице.
— Чушь собачья! — он смял бумагу в руке и выкинул в ближайшую урну. Затем развернулся и стремительно увеличивал дистанцию между ним и ничего не понимающими Дедом Морозом со Снегурочкой.
***
— Ну и чудаки, и так больно, а они ещё со своими "чудесами", чёрт бы их побрал, — бормотал себе под нос Джисон в злости. Он пытался найти окаменевшими руками ключи, чтобы поскорее уже отогреться, и завалился в пустую квартиру, ощущая настоящую тоску. Не успел он погрузиться в свою печаль полностью, как ему начал названивать телефон, он сбросил первые три звонка — вот совсем не до телефонных разговоров, но на четвёртый, он начал немного волноваться, что могло такое случиться, и всё же поднял трубку. — Эй! Чего сбрасываешь? Я такую новость расскажу, ты упадёшь! — восторженный голос на том конце провода совершенно не злился, скорее наоборот, был как никогда восторжен. Но Джисон бы и не упал, ведь он так и сидел, даже не разувшись, в уличной одежде, обхватив колени и подпирая спиной входную дверь ещё с того момента, как переступил порог. — Чан уже в аэропорту, представляешь?! Это вообще такая потрясающая новость, настоящее чудо! На улице какой-то апокалипсис, а он приземлился, даже уже думал, что после праздников приедет, но нет, он будет с нами встречать Новый Год! Джисон, ты слышишь? Эй, ты тут? — собеседник остановил поток своего восторга. — Да, Хёнджин, я тут. Рад за него, — ответил Джисон томным чуть дрожащим голосом. — Что-то не похоже, что ты рад. Приходи к нам сегодня, будет же почти вся наша компания, сто лет не собирались! Чонин наконец-то согласился, это Чанбин его уговорил, представляешь? Сынмин там подкупит алкоголя и подкатит. А, кстати, ты же не знаешь, он на права сдал, теперь гоняет. Только советую не садиться с ним, водит просто безобразно, — Хёнджин засмеялся в трубку, на что Джисон слегка улыбнулся, но в голове было "почти вся наша компания". "Почти". — И Чаан, я до сих пор не верю! Обязательно приходи. Прихвати там бутылку шампанского, конфет, короче, неважно. Главное — приходи. Джисон поднял намокшие глаза с колен и обвёл взглядом прихожую, в которой до сих пор висел их общий портрет, нарисованный Хёнджином. Пусто и одиноко. Тяжело оставаться здесь сейчас, и он соглашается. Так и не переодевшись, Хан встал и вышел обратно за дверь. Дом Хёнджина был в трёх кварталах от его собственного, но разделял их всего лишь парк, от которого до подъезда рукой подать. Снег продолжал сыпать, а Джисон снова высоко поднимал ноги, слегка потея от усилия. В парке уже чистили белый ковёр, но всё безуспешно, дорожки всё покрывались и покрывались сугробами. Работники, кажется, совершенно не рады этому событию, как и новогодней ночи с толпой мешающих людей, точно так же как и сам Джисон, он понимал их сполна. Хочется просто перелистнуть два дня сразу на второе января, и продолжить обыденную жизнь без напоминания о том, что год назад любимый праздник действительно был, и Минхо — был. На улице стремительно темнело, и теперь парк переливался под светом уличных фонарей и натянутых между деревьев праздничных гирлянд, снег искрился, тихо ложась на землю. По парку бегали дети, закутанные в слои плотной одежды, которая явно мешала свободно двигаться. Они весело таскали друг друга на санках и закидывали рыхлыми снежками. Джисона на мгновение развеселила эта картина, вот оно — беззаботное детство. Разгоряченные они, скорее всего, потом уйдут в тёплые дома и будут справлять праздник в тёплом кругу семьи, ожидая подарков от сказочного героя. Потом примутся распаковывать то, что так хотели и писали несколько недель назад в письме, искренне, по-детски удивятся волшебству и отправятся в прекрасные сны. Как бы хотелось вернуть это время, или хотя бы вернуть год жизни назад, в прошлый Новый Год. Как бы хотелось тоже написать кому-нибудь письмо и получить самый заветный подарок — любимого, снова рядом. Джисон звонил в квартиру Хёнджина с бутылкой шампанского в руках и коробкой конфет, как тот его и просил. — Ты пришёл! Вот это сюрприз! — Хёнджин восклицал, затем затащил за куртку Хана внутрь, обнимая, — Давно не виделись, давай раздевайся, — Джисон послушно стал стаскивать куртку и шапку, стряхивая подтаявший снег. — Чан с Чанбином уже на кухне салат крошат, ты тоже присоединяйся, Чонин в приставку играет, вроде бы повзрослел, но всё тот же ребёнок. Сынмин придёт последним. И всё, все будут в сборе. "Не хватает только... " — продолжил про себя Хан. — Хани, привет, рад тебя видеть, проходи к нам скорее, — Чан в домашнем фартуке Хёнджина звал жестами Джисона, медленно продвигающегося из прихожей. Кухня Хёнджина была очень маленькой, но максимально комфортной. Сейчас там была настоящая суматоха, все были заняты делом, воздух намного жарче, чем в коридоре от присутствующих на ней, кипящей усердной готовки и плиты, только Джисона там не хватало. Во всей квартире так приятно пахло мандаринами, пряными специями, корицей, имбирём и хвоей. Чанбин, как ему одному казалось, незаметно откусывал кусочки колбасы, пока ему дано было задание нарезать именно её. Чан фаршировал ароматными апельсинами утку, намазывая её сверху чесночным соусом, а Хёнджин ничего не делал, сидел в стороне, потягивая виски с колой. — Хёнджин, ты так улетишь, ещё же даже не ужинали, куда на голодный желудок. — Эй, я сегодня имею право, — и сделал ещё глоток, — Только Сынмин меня поймёт, — он цокнул, открывая экран телефона, по всей видимости, узнать, когда тот прибудет, чтобы вместе надраться. Чонин оторвался от своего занятия и залетел на кухню, скользя носками по линолеуму. Затем повис на Джисоне и повторял: — Хё-ё-ён, я так скучал, так скучал, столько всего интересного произошло, — затем обратился к более старшим хёнам, — давайте заканчивайте уже, я хочу кушать и рассказать вам сто-о-олько всего, вы обалдеете! — он показушно погладил живот и снова заключил в объятия Джисона. — Малой, так помоги нам, а не в игрушки играй, Хёнджин уже полтарелки подготовленных закусок назакусывал, — Чанбин оторвался от своего увлекательного занятия. — Опять же, имею право, я же их и делал, — Хёнджин довольно улыбнулся и снял зубами ещё одно канапе. Он жевал с наигранным удовольствием, заставляя сглотнуть слюну голодного Чонина, — И кто бы говорил, Чанбини, нарежь хотя бы половину колбасы в салат, — он рассмеялся, и все следом. Чанбин собирался занести очередной кусочек в рот, но остановил его у самых губ, краснея и смущаясь. — А мне чем помочь? — подал голос Джисон, теперь улыбаясь вместе со всеми, как же здесь тепло и хорошо, он тоже так скучал. — Да в общем-то, можете уже накрывать на стол, Чонин тебе поможет, я сейчас поставлю запекаться утку, и присоединюсь к вам, — скомандовал Чан. Джисон проследовал в зал, держа в руках тарелки с бутербродами из красной икры и рыбы, а за ним и Чонин с колой в руках, снова повисая на шее Хана. Такое давно забытое чувство — объятия, тепло чужого тела. На большой плазме на паузе стояла какая-то неизвестная Джисону, но невозможно реалистичная игра, рядом разместилась небольшая ёлка, украшенная в одном стиле, по периметру натянута длинная разноцветная гирлянда, а в центре комнаты прямо перед дорогим кожаным диваном стол, накрытый красной скатертью с искрящимися снежинками. Он поставил на него тарелки, что принёс из кухни, а Чонин принялся освобождать место для блюд. На столе уже расположились канапе из сырокопченых изделий с кусочками овощей, настолько аккуратные и необычные, что Джисон не сомневался, что это дело рук Хёнджина, но он сам же и будет закусывать ими вместе Сынмином; декоративные шишки в искусственном снеге и блестках; бутылка дорогого шампанского и того, что купил сам Хан; тарелки, в которых лежат перетянутые кольцом в середине тканевые салфетки в новогоднем стиле; бокалы и столовые приборы, рассчитанные на шестерых человек, а на прошлой далёкой встрече всех вместе, было на семерых. Чанбин вынес в одной руке доделанный им же салат, в другой — вазочку шоколадных конфет, Чонин вскочил, принимая из рук именно конфеты, и ловко развернул одну, усаживаясь обратно на пол. — Ты так аппетит себе собьешь, Нини, — покачал головой Чанбин. — Я такой голодный, что не собью, не переживай, — Чонин принялся за вторую. В комнату вошёл Чан и крепко обнял Джисона, тот ощутил, насколько сильно выросли мышцы старшего, что немного замялся. — Хён, ты, — Хан не знал, как выразить своё удивление. — Стал такой мощный! Чан рассмеялся, прикрывая глаза, и похлопал младшего по плечу. — Как поживаешь? — спросил Бан. Но к горлу Джисона подкатил ком, он не знал, что ответить на этот вопрос. Соврать? Благо, не пришлось, Чанбин с силой отнимал конфеты у Чонина, чем привлёк внимание всех. Хёнджин громко смеялся то ли от забавной картины, то ли начинающего действовать алкоголя в крови. В дверь постучали, и Хван сорвался с места, качнувшись разок. — Всё в порядке, — он улыбнулся кинувшемуся к нему на помощь Чану. Тот только снова улыбнулся, показывая мимикой Джисону, что, вот, всё как обычно. И, чёрт, да, в самом деле, всё как обычно, такие же горячо любимые друзья, с их собственными приколами, к которым каждый уже привык, прирос, та же привычная атмосфера, но чего-то не хватает, точнее кого-то. Минхо. В зал зашёл Сынмин с пакетом звенящего стекла, Чанбин ужаснулся от количества. — Тазик всего один, вы чего удумали? — он смотрел на двух собутыльников. — Чанбини, не причитай, — Хёнджин потянул Кима мимо зала к кухне, не дав поздороваться. Джисон окинул взглядом суету в зале и проследовал за ними, чтобы не нарваться снова на тот же вопрос от старшего. — Что помочь, может, отнести? — спросил он. Сынмин уже чокался с Хёнджином первым бокалом алкоголя. — Хани, не суетись, осталась только утка, Чанбин её хорошо замариновал ещё утром, скоро будет готова, — Хёнджина быстро начинало одолевать опьянение, он чистил мандаринку, чтобы закусить. — Выпьешь с нами? — Нет, я не буду. — Эй, Джини, ты так быстро меня оставишь, пойдём всё же поедим для начала, — Сынмин отобрал стакан у Хёнджина, и тот послушался. — Привет, Хани! Рад видеть тебя, как твои дела? — Сынмин, наконец, смог обнять Джисона, но Хёнджин уже дышал Киму в шею, нависая, — Ну хорошо, пойдём, пойдём, там всё расскажешь, — он тихонько рассмеялся и потащил Хвана в зал, за ними проследовал и Джисон. Когда уже всё было готово, друзья за столом активно обменивались последними новостями, с крайней их такой встречи прошло столько времени, больше года, наверно, точно. Хоть в жизни каждого произошло многое, в компании они не ощущали разницы, потому что ничего и не изменилось, всё такие же дружные, такие же живые и открытые, весёлые и амбициозные товарищи, проверившие свою дружбу на прочность годами. Но это всё не может радовать в полной мере, с ними нет того, по ком так все скучают, и невозможно тоскует каждый день Джисон. Он с удовольствием слушает рассказы каждого, искренне улыбаясь, но из головы не выходит, что сейчас рядом мог бы сидеть Минхо и с его кошачьей улыбочкой комментировать на свой лад истории — это любили все. Парни были так увлечены разговором, что чуть не сожгли утку, про которую благополучно забыли. Чонин с аппетитом ел даже чуть пригоревшую ножку и нахваливал старшего, аппетит хороший у этого мáлого. Чанбин тоже не отставал, но затем примкнул к злу — Сынмину и Хёнджину, которые пили уже четвёртый бокал крепкого алкоголя. А вот Джисону кусок в горло не лез. Хан хоть и был в лучшем расположении духа, нежели все прошлые дни и месяцы, всё равно не мог веселиться как все. Он окончательно забылся в своих собственных воспоминаниях. Прошлого Нового Года.***
— Сони, куда ты вешаешь, солнце, разве не видишь, что не сочетается, — Минхо указывал на соседнюю веточку ёлки с фигуркой балерины с позолоченными пуантами, костюмчиком и волосами. И забрал такого же оттенка шарик из рук Джисона, перевешивая в другое место. — Согласись, так ведь лучше. — Да, Хо. Они принялись развешивать оставшиеся игрушки, постепенно ускоряясь, будто невербально договорились сделать это наперегонки, сейчас Минхо уже не следил за тем, куда и что вешает Хан, он был занят тем, чтобы найти место на веточке вот для этого очаровательного мишки раньше него, а Джисон, в свою очередь, — для звенящих рождественских колокольчиков. Так и вышло, что они в пятнадцать минут справились, нарядив ёлку всеми купленными новыми игрушками. Оба без ума любили этот праздник, и друг друга. Минхо потянулся выключить свет, чтобы осветить комнату фонариками гирлянды. Но с ужасом понял, что они её не развесили, Ли и Хан были оба жуткими перфекционистами. Так, что украшение ёлки, начиная первым делом с гирлянды, было важным правилом, затем обязательно следовала мишура, но и её они тоже забыли надеть, потом только игрушки и различные бусы. План был сорван тем, что глаза обоих зацепились первым делом за новые игрушки, и понеслась. Хан так и продолжал стоять с размотанной гирляндой вокруг его шеи, что свисала длинной змеёй на пол. Он посмотрел на Минхо, мол, а ты что, не видел, что она на мне? И недолго думая, Джисон снял одну петлю с себя, перекидывая через шею старшего, и притянул к себе. Ли увидел огоньки в его глазах и примкнул к пухлым губам, чувствуя, как внутри разливается невообразимое тепло и загорается собственная гирлянда чувств. Джисон ответил на поцелуй настойчивее и пробрался языком к чужому, спуская руку ниже к пояснице, но Ли, хоть очень того не хотя, отстранился. — Сони, мы так никогда не закончим, — он смотрел с полными глазами желания, сам не понимая, зачем отказывается. И да, они всецело были в работе до самого 31 декабря, и поэтому наряжали ёлку прямо в этот день. — Ладно, но после боя курантов, ты от меня никуда денешься, — Джисон прикусил нижнюю губу старшего, от чего тот чуть ли не отказался от собственных слов ранее. Хан снял петлю гирлянды и принялся набрасывать её поверх игрушек. — Ну уж нет, давай снимать, и вешать заново, — Минхо протянул руку к младшему, останавливая. — Ох, давай. И они принялись снимать игрушки, хохоча со своей оплошности. Минхо включил погромче «Wham! - Last Christmas», и они начали душевно подпевать. Оба пели наравне с любым известным айдолом — соседям точно повезло. Когда во второй раз ёлка была напряжена по их установленному плану, они развалились на полу, облокотившись о диван, рассматривая сияющую красоту, которую сделали сами. Заиграла их любимая «Stray Kids -Winter Falls», и Минхо одарил нежным поцелуем Хана в макушку, от чего тот сжался в маленький клубок вокруг талии старшего, притягивая ноги в махровых носках. Минхо прервал объятия первым и встал, чтобы развесить гирлянду мягкого света на окно, Джисон принялся отрезать кусочки скотча. Теперь комната была освещена волшебно и таинственно, и они напевали «ABBA - Happy New Year». Под ёлкой расположились фальш-подарки — пустые коробки, перетянутые в подарочную обёртку, и две средние фигурки. Дед Мороз, которого поставил Джисон, и Санта Клаус от Минхо. Старшему по душе был больше этот персонаж, так как с самого детства в преддверии Нового Года он смотрел американские фильмы, а Джисон — отечественные. В этом они не были схожи, поэтому под ёлкой стояли оба сказочных героя. Стрелка часов стремительно близилась к вечеру, и они проследовали на кухню делать любимые блюда и закуски. Джисон нарезал зимний салат с ананасами, заправляя сметаной с горчицей. Майонез был табу Минхо. Джисон с радостью заменил другим, более лёгким соусом. Старший же, напевая «Mariah Carey - All I want for Christmas is you», в свою очередь, ставил запекаться жульен, посыпая обильно сыром — так любит Хан. Затем они вдвоём принялись нарезать пару - тройку бутербродов и заранее чистить мандаринки. Они расположились за небольшим столиком около ёлки и наслаждались поздним ужином, в этот вечер их звали в гости любимые друзья, но как же хотелось отметить этот праздник только вдвоём. До нового года оставалось 10 минут. Минхо открыл единственную бутылку дорогого шампанского, Джисон еле сдержался, чтобы не ахнуть, насколько сексуально выглядел в этот момент старший. Ли разлил по бокалам шипучий напиток и обратил внимание на горящие глаза младшего. — Солнце, потерпи ещё чуток, иначе я сгорю сейчас от твоего взгляда, — но он и сам сиял ярче любой гирлянды здесь. Джисон не послушался и прильнул к губам, жадно сминая их. Ему не нужно было алкоголя, чтобы опьянеть, точно так же как и Ли. Они оба были одурманены, уже как несколько лет, и сегодня их чётвертая годовщина. Год выдался невероятно тяжёлым, испытывая на прочность обоих, но они прошли эти трудности вместе, совершенно не зная, что впереди их ждёт что-то более серьёзное. Джисон пробивался в известную компанию на должность хореографа, он, буквально, бредил это идеей и не сдавался ни дня под ободряющие слова старшего, а сам Минхо столкнулся с новым начальником на работе, который унижал сотрудников и систематически задерживал зарплату. Ли мечтал уйти в другое, более достойное место, подыскивая подходящие вакансии. Но ничего не клеилось у обоих, и единственное место, где было всё хорошо — их дом. Маленькая уютная квартира, в которой ужились два экспрессивных человека, но настолько подходящих друг другу, как два элемента самого эксклюзивного пазла. "Одиннадцать, двенадцать!" — считали они про себя, целуя друг друга как раз в тот самый момент, когда старый год, сменялся новым. — С Новым Годом! — оторвался Джисон, смотря в дёргающиеся зрачки старшего. — С Новым Счастьем! — Минхо снова прильнул к пухлым губам, целуя более страстно. Спустя некоторое время, Минхо отстранился первым, опомнившись. — Подарки! Чуть не забыли. — Точно! Тогда закрой глаза! — И ты закрой. Они оба развернулись в разные места, доставая подарки, конечно же, глаза ни у кого не были закрыты, но руки у обоих были за спиной. Кто первый? — Это тебе, — Минхо всё же не выдержал раньше. В его руках была чёрная зимняя шапка с помпоном, он любил различного рода забавные и милые, на его взгляд, вещи. Джисон отвесил челюсть, затем принялся громко смеяться. Минхо так и предвидел подобную реакцию, но потом повторил за младшим, потому что тот достал из-за спины точно такой же подарок. Они смеялись над своими одинаковыми помыслами, сливаясь в тёплых объятиях. — Давай же загадаем желание, — предложил Ли. Джисон зажмурил глаза, держа в своих руках руки старшего. — Что загадал? — спросил Минхо. — Всегда быть с тобой! — Я тоже, — Минхо мягко поцеловал его в уголок губ и добавил, — Я так люблю тебя, бельчонок! Желаю тебе самого большого счастья. Я счастлив, когда счастлив ты! — Хо, — в глазах стояли слёзы от радости, невозможно передать словами, какие чувства он испытывает к этому самому нежному и чуткому человеку во всем мире, хотя на первый взгляд так и не скажешь. — Ничего не говори, просто иди сюда, — он притянул его к себе, утягивая в новый поцелуй. Они выбежали на улицу в одинаковых шапках, таща за собой санки. Скорчившись, Джисон уместился на маленькой дощечке, приказывая Минхо катить его. — Ты тяжёлый, свет мой, но я сделаю, как ты скажешь, — Ли сдвинул с места Хана и катил того по дорожке заснеженного парка, смеясь с того, как выглядел Джисон на этих детских санках. Затем они поменялись местами, но Хан так и не смог заставить скользнуть железные трубы по снегу вместе с Минхо, он упал на колени, заливаясь смехом от усилия. Минхо спрыгнул с дощечки и набрал снега в руки, затем наклонился к Джисону и намылил лицо. — И кто тут сметанный кот? — Ты! — не останавливался заливаться Хан, вспоминая лицо Ли, когда Джисон сказал ему это в очередных попытках потянуть верёвку и не поскользнуться. Затем он тоже набрал снега и кинул за шиворот Минхо, наблюдая, как тот теребит спинку куртки, стряхивая. Лицо Ли залилось краской то ли от злости, то ли от холода, и Хан понял, что не имеет значения, что является для этого причиной, просто надо убегать. И он побежал, не переставая хохотать и улыбаться во все зубы от детской радости. В этот Новый Год они желали друг другу счастья, но не знали, что спустя несколько месяцев придётся выбирать между своим и чужим. И, да, их мечты исполнились. Джисон попал в «JYP» главным хореографом и подписал важный контракт на несколько лет. Он был невообразимо рад, что всю ночь так и не смог уложить своё тело в горизонтальное положение, не осознавая случившегося. Они поделили эту новость на двоих, Минхо же вновь повторял, что невероятно счастлив сам, когда счастлив его бельчонок. Но кто же знал, что счастье Минхо невозможно будет разделить на двоих. Скорее разделить их двоих. Его мечта тоже сбылась — ему предложили новую работу, работу мечты, но заграницей. За океаном. Эта новость убила обоих. Минхо в ступоре смотрел на Джисона, ещё не понимая от эйфории, что это означает, но затем по лицу Хана понял, что не всё так просто. Это означало расстояние. И расставание. В тот вечер плакали оба, горько, долго, обнимаясь до самого утра, и, когда старший опухший от рыданий всё же уснул, Джисон мягко поцеловал его в лоб и покинул квартиру. Он шёл по утренней пустой улице, вдыхая всё ещё прохладный весенний воздух. Хан ощущал накатывающий волной холод внутри вместо того, чтобы чувствовать приближающееся тепло. Чьё счастье выбрать? Любимого или своё? Выбор очевиден. Джисон знал, что Минхо не уедет, как только он скажет, что хочет, чтобы тот остался. А он хотел только и только этого. Всегда и навсегда. Но понимал, что не имеет права держать его рядом. Хан принимает ужасное, но смелое решение — расставание, как единственный способ воплотить мечту старшего. Дать ему возможность быть счастливым за них двоих. Минхо рыдал в голос, не понимая такого решения, но Джисон выпил пачку успокоительного, чтобы не выдавать своего подвешенного состояния, сейчас бы он тоже хватал его за любые вещи, останавливая, но не мог. Минхо уехал, и Джисон заблокировал аккаунт, чтобы не сорваться и не написать, прося вернуться первым же рейсом. Со временем Хан прошёл почти все стадии расставания, начиная с первой — отрицание, но застрял на предпоследней — депрессия. Но даже во второй — гнев, он никогда не желал ему проклятий, он злился исключительно на себя и на несправедливость жизни. Ведь после расставания любимым не желают гадости, лишь счастья и только счастья.***
После рассказа Чана о его поездке домой, в Австралию, Хан понял, что сейчас будет его очередь. Воздух в комнате потяжелел, но только для Джисона. Он жутко не хотел расплакаться прямо перед всеми восторженными друзьями, откидывая их в прошлое вместе с собой, и, сославшись, что пойдёт покурить, направился к двери. — Ты что, закурил? — с расстроенным видом спросил Чанбин. — М-м, так вышло, сам понимаешь, — он опустил глаза в пол, и Чанбин понимающе кивнул. Все проводили его взглядом, немного замешкавшись. — Эй, попыхтишь позже, полчаса всего осталось, — приглашал его остаться Хёнджин, уже тяжело выговаривая слова, но всё так же внятно. Хван это делает умело — пьёт. — Я успею вернуться, не переживай. И он вышел на мороз, ощущая некоторое просветление в голове. Тишина. Вероятно, все сидят по домам, насытившись плотным ужином, в ожидании полуночи. Всего полчаса. Но хохот непослушной молодёжи в центре парка немного нарушал таинство новогодней ночи. Джисон прошёл на его окраину и сел на первую попавшуюся лавочку. Да, он бы сейчас закурил, но он соврал, чтобы всего лишь выйти одному. Джисон не курил. Он смотрел на свои ботинки, ему помог их выбрать два года назад Минхо. Тогда они ещё оба были студентами и не имели достаточно денег, так что он кое-как насобирал на них и купил, но тогда Хан был счастлив, так как у него был Ли. Сейчас же Джисон мог купить хоть сто, хоть двести таких пар, однако рядом нет Минхо, счастлив ли он? — ХО-ХО-ХО! — раздался глубокий и одинаково громкий голос над ухом, выдергивая Хана из раздумий. —Какого... — он вскочил от неожиданности в стойку, будто собирался драться, на самом деле, нет, это рефлекс. — Спокойно, без рук! — испугался тот, кто произнес эти звуки, отскочив. Перед Ханом был человек невысокого роста в бордовом одеянии, у которого на талии и искусственном плюшевом животе затянут чёрный ремень с золотой бляшкой, — Я — Санта Клаус! — продолжил он таким же глубоким голосом. — Какой ещё Санта Клаус, это же рождественский герой, — вспомнил свои извечные диалоги с Минхо Хан, и сердце снова дрогнуло. Затем он сел обратно на нагретое место, чтобы то не остыло. И парень в бордовом одеянии сделал то же самое, предварительно смахнув снег. — Да сам не шарю, — парень изменил свой тон до обычного, но голос всё равно был бархатисто глубоким и низким, — Какая была работа, такую и взял, сейчас любая копейка важна. Я только переехал из Австралии, пока что осваиваюсь. Меня, кстати, Феликс зовут. А тебя? — он протянул маленькую ладошку в красной варежке. Феликс говорил с чуть небольшим акцентом, но так быстро и ловко, что это ничуть не смущало. — Меня Джисон, Хан Джисон. Рад знакомству, Феликс Клаус! — он пожал руку и обратил внимание, что парень, скрытый за ряженым нарядом, походит на подростка, но не стал уточнять, сколько тому лет. — Почему ты здесь один? Разве не все сейчас уже готовятся отчитывать до двенадцати через, — он посмотрел на время, — ого, уже через двадцать минут? Феликс стянул искусственную бороду и принялся бесцеремонно почесывать щёки и нос. Он, по всей видимости, давно хотел сделать это. — Так и есть, я вышел просто проветриться. А сам ведь? Никого и нет на окраине парка, если кто и есть, то в центре, там же ведь ты должен развлекать народ, Санта, хм, Феликс, — Джисон улыбнулся, Минхо бы понравился этот паренёк. — Готов пренебречь новогодней ночью ради зарплаты? — Да, а что такого? Если честно, я люблю больше Рождество, у нас в Австралии не празднуют Новый Год так, как Рождество. Так что мне всё равно, а те, что в центре, эх, они уже выпившие, но своё предсказание они всё же вытащили. — Предсказание? Феликс полез в красный мешок и вытащил знакомый Джисону лототрон. — У Санты и Дедов Морозов одинаковые приколы в этом году? — Что ты имеешь в виду? — Я уже нарвался на Деда с этой штукой сегодня днём. — И что попалось? — Да ерунда полнейшая. — Так, может, попробовать ещё раз? — не дожидаясь ответа, он прокрутил барабан и протянул Джисону. Тот вопросительно посмотрел, но всё же вытащил записку, на которой он увидел точно такое же послание. — Вот дьявол! Там что, все бумажки с одной надписью? Телефон Джисона зазвонил дважды, и дважды он сбросил номер Хёнджина. — Нет, точно все разные. Что у тебя? — парень, не стесняясь, наклонился к Хану и прочитал: — "Встретишь любой всей жизни! " Круто же! Так, значит, тебе это уже попадалось днём, не думаешь, что это всё неспроста? Джисон от злости плавно потушился до грусти. — Эй, парень, не отчаивайся, скорее всего, ещё просто не настало то самое время, в любом случае, смотри, ещё пятнадцать минут. Может быть, и встретишь кого ещё. — Мне не нужен кто-то ещё, я не верю во всякие чудеса и прочее, ей богу. — Хм, зря! А я верю! Моё предсказание уже сбылось, просто разреши волшебству зайти в твою жизнь, и, возможно, что-то изменится, — парень в красном одеянии говорил живо и бодро. Поступил очередной звонок на телефон, опять Хёнджин, вот уже любитель названивать до победного, или уже просто напился и потерял Хани. Видимо, всё же пора возвращаться. — Возьми уже трубку, наверно, заждались тебя. Пойду я. Счастливого Нового Года, Джисон! Верь в волшебство! — Счастливого, Феликс! Джисон встал, бросая взгляд на подъезд Хёнджина, но заметил человека, тащившего сквозь сугробы огромный фиолетовый чемодан, в точно такой же как на нём самом сейчас чёрной шапке с помпончиком. Он не поверил своим глазам и для этого протёр их, затем обернулся крикнуть вслед Феликсу, хэй, что? Ты это тоже видишь? Но Феликса нигде не было, словно испарился, Джисон глянул на дорожку, по которой только что тот ушёл, не было ни единого следа, даже в одну сторону, только белый нетронутый снег. Он спит? Джисон щипнул себя за бедро и снова смотрел на пыхтевший силуэт вдали. Он принялся перескакивать сугробы, не ощущая усталости, не чувствуя пространства и времени тоже. Джисон очутился в свете фонаря рядом с человеком в забавной шапочке. Минхо. — Сони? — только и всего, что он успел спросить, как Джисон прильнул к его губам, не раздумывая. Он чувствовал тёплые губы, которые были всё такие же сладкие, как и девять месяцев назад, но только сейчас медовые и самые - самые желанные, как никогда. Небо вновь выпустило белые пушинки, которые покрывали две одинаковые шапки. На часах ровно двенадцать часов, а в телефоне сообщение от Хёнджина: "Я такую новость расскажу, ты упадёшь!" — дубль два. — Я вернулся, Сони, я не смог. Я больше никуда не уеду! Я люблю тебя, солнце! — Я люблю тебя, моё счастье!
