Небесного цвета иллюзия.

/ Короче по скольку не все читают примечания, да и проще писать тут, я всю нужную информацию напишу до фф, прошу все прочесть. По скольку эта писанина снова по рп, то для полного понятия кратко опишу, весь сюжет. Хотя, если вам интересно почитать просто страдания персонажей, то без сюжета пойдёт. / / Современная ау. Гань Юй — обычная студентка, Сяо — жестокий мафиози. Многие проблемы свели их вместе, в итоге стали парой. Любили друг друга до потери сознания, но работа Алатуса ставила и его, и Цилинь под угрозу. Он решил уйти из мафии. Но это стоило большую цену. Сяо оставил Гань Юй в одиночестве на 2 месяца, сымитировав свою смерть. Она думала, что он мёртв. И много страдала. Но через время они снова встретились. По сюжету, они снова стали жить вместе долго и счастливо, но здесь описывается альтернативный сценарий после их встречи. / *** Идти тяжко. Да что там ходить? Дышать тяжело. Ноги еле плетутся. Из-за каждого шага приходиться терпеть титаническую боль. Ни о чем, кроме неё, думать невозможно. Духота в комнате, запах крепкого алкоголя и противного табака, валяющиеся под ногами одежда и упаковки из под всякой вредной еды вовсе не беспокоят. Сколько парень уже не убирается в квартире? Ещё чуть-чуть и пол в этом доме станет грязнее его души. Но уже плевать. Абсолютно. Слабое тело еле доплелось до кровати. Оно падает с грохотом на кровать. Сяо не беспокоит, что даже не снял кроссовки с улицы, жаркую на то время ветровку. Все равно он давно потерял чувство реальности. Даже вспомнить, какое время года за окном сложно. А убирать мокрые следы после сырой обуви не станет. Раньше он это делал. Когда-то давно. Когда не был один. Тогда был смысл страдать, чувствовать, жить. Но сейчас пустующие место рядом на кровати не отдает теплом. Рядом больше нет хрупкого, всегда дрожащего от холода человека. До боли в груди любимого человека. Его всегда можно было обнять, согреть, почувствовать что-то кроме бездонной пустоты, в которой до этого вечно утопал. Можно было коснуться всегда мягких голубых волос, щекочащее лицо. Всегда раньше было можно игриво провести пальцем по чужим, но душе родным губам, а в ответ без спроса получить ласковый, тёплый, ожидаемый поцелуй. А после долго лежали и тихо смотрели друг другу в глаза, не проронив ни слова. Но сейчас тощая дрожащая рука падает на ледяную пустую постель. Холод только больше изнутри пожирает остатки увядающей от одиночества души. Эта пустота беспощадно пытает, бездумно рвет остатки чувств на кусочки, оставляя этой скучной оболочке лишь смертоностную боль. Сяо заслужил это. Студент причинил ей слишком много ужасных мучений. Она любила, заботилась, всегда была рядом. Как собственная частица души, тела, мыслей. Девушка твёрдо терпела все. Кровь, боль, одиночество, смерть, пустые обещания. Но не уходила. Она верно, стойко переносила любые трудности жизни. Но Сяо лишь вырыл на её пути глубокую яму, в которая она бы в любом случае упала. Разочарование, страдания, ненависть. Что ещё можно чувствовать, когда единственный человек копает тебе собственную могилу после всех этих испытаний? О чем он тогда думал? Что она после того, как протянет руку помощи из его же ямы, легко все отпустит и простит? Глупо. Конечно она осталась в этой дыре, брезгливо отряхнув от себя его окровавленную грехами руку. Худое запястье слабо взялось за лежащую на тумбочке упаковку с шприцом. Сяо нуждается в новой дозе. Все тело дрожит из-за пустоты. Буквальной пустоты. Он ничего не чувствовует. Ни температуры. Ни запахов. Даже цвета трудно разобрать. Слабые пальцы еле рвут тонкую упаковку. Она к остальным медленно падает на пол. Сяо торопливо снимает колпачек от иглы, а после хрупкими руками достал из нижнего ящика вещество. Якса как можно быстрее вводит в шприц желанный наркотик. Так низко опустился. До такого позора дошёл. Раньше от таких людей, пытающихся обрести счастье искуственно, Яксу тошнило. А сейчас сам до такого дошёл. Какой же он жалкий, слабый, отвратительный. Самого Сяо жутко воротит от себя. Он ненавидит себя больше, чем кто-либо. Всем людям на парня абсолютно все равно. Он ведь никто. Никому не нужен. Он всегда был один. И всегда будет один. Наедине с самым ненавистным человеком в мире – собой. От этой мысли предательски наворачиваются слезы. Противно. Дышать становится тяжело. Слезы горя беспощадно душат, убивают, трясут остатки жалких сил. Сопротивляться смыла нет. Кусочки въевшейся в душу надежды вдребезги разбивались о губящее отчаяние, оставляя лишь пустоту. Она со страданием высасывала последние капли того, что хоть как-то делала Яксу похожим на человека... Игла стремительно оказывается под кожей. Она даже не попадает в вену. Трясущиеся руки не могут проконтролировать нечто подобное. И Сяо уже было откровенно плевать. Лишь бы сработало. Лишь бы она появилась рядом, как и всегда. Как и в первый раз, как во второй, как и в другие остальные. Она всегда в этот момент приходила, присаживалась рядом, тихо звала и касалась бледной от истощения щеки. Лишь бы в очередной раз увидеть её светлые, светящиеся добротой и лаской глаза... Какая жалость, что Якса даже не хочет думать о том, что это плод его больного воображения, воплощенный наркотиком. Пустой шприц с грохотом падает на грязный пол. Густая алая кровь стремительно течёт с костлявой руки на постель. Якса это никак не замечает. Кровавые пятна после месяцев самоповреждения давно напоминают о себе, красуясь на белье. Маленькая струйка уже не сделает грязнее и так испорченную кровью ткань. А боль... Она не чувствовалась. Какая-то мелкая, ничтожная игла не может принести столько же страданий, сколько сейчас испытвает Сяо. Уже ничто не сделает ему больнее. Сердце уже разбито на мелкие кусочки, а его остатки растерты в порошок... Говорят, время лечит? Какая красивая ложь. Оно лишь окончательно рассеивает крошки человечности, оставляя лишь пустоту. Пустые минуты идут, но перед глазами не появляется тот обычный свет перед глазами, появляющийся после дозы. Наоборот, в глазах только мутнеет, цвета тускнеют, а в груди колит ещё сильнее. Тело бешено дрожит, извивается, ворочается на кровати от беспомощности, одиночества. Жизнь решила окончательно сломать юношу. Что он и заслужил. Мучительные секунды убивали все живое внутри Сяо, голову охватила тьма. Та самая, что когда-то раньше вечно преследовала каждую ночь в бесчисленных кошмарах. Она вечно так и хрипела под ухо единственную фразу: "Ты – ничтожество этого мира. Сдохни наконец в страшных муках". Но эти предложения со временем приобретают другое значение. С каждым мгновением Яксу пугает все больше, что это шипение ему о чем-то напоминает. О ком-то напоминает. О том, кому когда-то полностью сломал жизнь. Из стеклянных глаз без остановки текут полные отчаяние слезы. Зубы нервно стучат. Из губ выходят жалобные мольбы и скулеж. Ему страшно. Сяо понимает, чей это голос. Это её голос. Всё это время. Это она говорила все эти ужасающие пожелания. Она больше никогда не придёт обнять, успокоить, утешить. Пора давно с этим смириться. Гань Юй его ненавидит. Глаза застывают в ужасе, когда вместо ожидаемой, яркой фигуры около его кровати появляется воплощенный наркотиком тёмный силуэт, такой же фигуры, в похожей одежде и с такой же причёской, но со злобно сияющим лицом и ножом в руках... "Эта темень была своеобразным зеркалом, в котором можно было разглядеть все свои ошибки прошлого и настоящего. А точнее себя". Тихо. Ничего не слышно. Разве что можно было уловить тихий шелест занавесок из сковзняка. И на этом все. Больше нет звонка падающих на пол бутылок, нет хруста разрывающихся упаковок, нет скрипа старой двери в комнате. Больше не слышно парня, лежащего на кровати. Безжизненные глаза безразлично смотрят в потолок. Холодная рука лежит на соседней подушке, будто все ещё надеясь на что-то. Трудно представить, какое же он чувствовал разочарование в последние секунды жизни. Дыхания нет. Сердце не бьётся. Он мертв. Истощенное тело не смогло выдержать много наркотика. Ожидаемый результат. Особенно для тех такого жалкого парня, как он. Больше никто не услышит его мольбы и скулеж. Никто не придёт к нему. Никто не будет о нем помнить. Сяо стерся из этой жизни словно ошибке, которая никогда не должна была появиться на свет.