Сборник рассказов. Часть 1: Записки суицидников

Очередной праздник. Я с родителями еду на дачу. Дешевая, но ухоженная машина. Жилистый отец держит руль одной рукой и постоянно пошло шутит. Я знала, что у мужчин две головы, но видимо у него лишь головка, которая контролирует его. Все синяки на моем теле этому доказательство. Из-за его частых прикосновений к моим формам: то к ляжкам, то к груди, то еще к чему-то, спасибо, что не пытается меня трахнуть. Слева от него, моя мать, худая и низкая женщина, ей всего тридцать семь, а выглядит уже под пятьдесят, словно она сверстница отцу. Ей тоже достается от нашего папки. Иногда под алкоголем избивает ее почти до потери сознания и насилует. Когда расспрашиваю маму по этому поводу, она говорит, что это не так, да и я вмешаться не могу, ведь вечно, когда это происходит, я нахожусь у бабушки. Кстати о бабушке- наш последний родственник, который выжил. Другие умерли, когда я еще была маленькой, а некоторые вообще умерли до моего рождения. Бабушка прекрасная женщина, и ее дочка на нее вообще не похожа. Либо мою мать уже давно сломали. Не люблю поездки на дачу- с подругой погулять не могу, к бабушке не уйду, да и соседям будет похуй на крики, если эта обезьяна попытается убить. Никто и пальцем не шевельнет, чтобы узнать что произошло. А про помощь, либо вызов полиции я уже молчу. Дорога, как обычные старые российские села: вырубленные деревья, серые склады, заброшенные вместе с идею создать коммунизм. Да и обычная погода для этих районов- пасмурно. Тучи явно дают понять, что пойдет дождь, хоть ни молнии, ни грома не видно. Доехали, как обычно, в течение часа по пустым дорогам. Это сложно назвать дачей, ведь толком нет огорода, словно загородный домик из американских сериалов. Красивые дорожки из камня, хороший не убивающий глаза фасад. А внутри современный ремонт, только интернета нет, а все остальное к счастью имется, тут можно жить хоть круглый год. Только магазины далеко, а так- не страшно. Уже на даче, пока помогала матери с пакетами, а отец намывал свое корыто, у меня сломалась застежка на лифчике , как на зло с передней части. К счастью, у меня под свитшотом майка. Сняла лифчик и оставила на диване в своей комнате. Надеюсь это животное не обнаружит эту ситуацию, а иначе это будет, как красная тряпка для быка. Но за этой неудачей пошла следующая: отец никак не мог включить отопление и соски решили выдать мою неудачу и тот факт, что телу холодно. С одной стороны, это возбуждает, даже не прочь закрыться в комнате и успокоить этот голод, но отец неспешно, но уверенно превращает меня в лесбиянку. А если брать глубже, то отсутствие желания иметь рядом, либо в себе член. То есть становлюсь асексуалом. На кухне, как назло было холоднее всего. По ощущения, мои соски со злости могли пробить отца на сквозь. Настолько я ощущала их длину. А по поводу, злости, не просто так сказано было, отец был голодным во всех смыслах: он ел быстро и много и раздевал меня так же быстро и яростно, и все это одним его взглядом. Дальше было, только хуже. Вечно просил что-то подать, и приходилось подавать ему с центра стола, тем самым прогибаясь над столом. Грудь вечно тянулась к столу, и соски становилось еще больше. Если в этот момент поднести к его глазам спичку, то они моментально бы вспыхнули. Возможно, это я виновата, что так выгляжу, ведь могла обмотать грудь бинтами и не провоцировала на все его действия. И не было бы всех этих прикосновений к моему телу, вечно голодных взглядов и пошлых фраз. А если мать бы уделяла ему внимания и была бы немного женственней, то утолила бы голод его, и не было всей этой грязи. Но возможно, если сейчас попытаюсь изменить, может и общая ситуация изменится. Носить вещи, которые не подчеркивает мою женственность, поговорю с мамой, пусть утешит, а я лягу пораньше, и все тогда у нас будет хорошо. Сейчас, перед мытьем посуды, пойду в ванну и обмотаю грудь, уберусь, поговорю с матерью и сделаю вид, что устала и крепко буду спать. Для диалога с ней нужно будет достать бутылку вина из погреба. -Сладкая, мне нужна будет твоя помощь в гараже, а наша мама пусть пока помоет посуду и кухню. Опять это прозвучало пошлым голосом, пошлое обращение ко мне, я устала, почему я родилась девушкой и вечно провоцирую отца. -Хорошо, только схожу в туалет. Пришлось потратить все пять метров бинта, чтоб скрыть “женскую” душу и сразу направилась к отцу. Погода стала еще хуже и начался сильный ливень, пока дошла гаража, полностью промокла. И все мое тело стало прекрасно видно, а бинты вообще уже не помогали. Ладно, по-быстрому ему помогу, а потом и им с мамой. Только неприятно ходить перед ним в таком виде, опять его провоцирую, опять же виновата, ведь могла взять зонт, и ничего подобного не было. Гараж освещала, лишь слабо горящая лампочка над верстаком. -Так мне нравится еще больше. Он взял меня на руки и быстро отнес к столу и одну руку прижал к холодной стене. -Пап, отпусти меня, прости меня, такого больше не будет! Видимо мое мокрое тело, было последней каплей, до его срыва и вот я виновата сама в этом. -Тихо сладкая, тебе понравится. Мама не придет, ведь в доме ничего не слышно из-за дождя, а даже если придет, то никак не поможет и он нами двоими насытится. -Пап, но я не хочу, не хотела, тебя провоцировать! Он стягивал с меня штаны, хоть я и сопротивлялась. Но ему это не мешало, прошло меньше минуты, мои штаны свисали с моей ноги. И бедра чувствовали холодный верстак, а икры его твердую, неприятную руку. -Не пизди, твои сосочки тебя сдают. Удар. У меня потемнело в глазах от его пощечины. Я ничего не смогу сделать, ведь силы у него и так больше в два раза, как минимум. Он это доказал тем, что порвал мои трусы, одной рукой на мне же. Плюс еще силы уменьшились из-за холода и удара. Теперь вся нижняя часть чувствовало холод, на столько, что аж больно было в тазу. Всю меня сводило в тех местах и его пахабная рожа, все делала только хуже. Член. Проникновение. Боль. Крик. Кровь. Проникновение. Опять. Снова. И снова Опять кровь. Много крови. Снова же боль Больше боли Первая подобная боль. Страх. Ненависть. Рожа. Его руки. Грубые руки. Тряска. Крик. Убивать. Из-за моих криков он бил по лицу, что я терялась, глаза я так и не открыла. Он сжимал мою и так больную грудь от холода, словно он альпинист и это край обрыва и это его единственная точка для удержания. Так же получало не только лицо, но грудь. Я пыталась отбиваться ногой, но он взял одну ногу под руку, а другой ногой, я существенного ничего не сделаю. После очередного удара по лицу из-за моего крика, я увидела, рядом лежащую фигурную отвертку. Мой ключ спасения, с помощью отвертки, я смогу изменить свою жизнь. Пошел на хуй человек, говорящий если ударили по одной щеке, подставь другую. Я уже получила, везде, где можно. Настало время выкалывать глаза мужчинам , которые не могут сдерживать свою похоть. Я не виновата, что я такой родилась, виновато оно, оно не может сдерживаться и контролировать себя. Он считает, что он мужик, значит он свободное животное. Это не так, он никто и ничто, и свобода его убьет. Он взял меня за шею и повернул к себе лицом и томно дышал, видимо сейчас это все закончится, включая его существование. -Получи тепленькое в себя. Он отошел и решил осмотреть видимо меня, чтоб было поменьше вопросов от матери. -Я тебя лю… -папочка, я хочу большего. У него появился огонь в глазах, он в ожидание продолжение. Коль уроды требуют шоу, они его получат. -Твоей смерти. Отвертка попала ровно в глаз. Нужно всем пошлым существам, которые не могу контролировать другую свою голову, выкалывать глаза, чтоб не был стимул для их возбуждения. Он попытался меня схватить, но не выходило, ведь вечно бегала от него по кругу. Было не просто, оказаться у него за спиной, но вышло, удар в пах и толчок. После всех этих действий он лежал на спине лицом ко мне и попытался встать, но отвертка в целый глаз, ясно дала понять, что это плохая затея. Он держался за кровоточащее лицо, словно я несколько минут назад. Как только убрал руки и попытался взять, что-то с верстака. Он был похож на Святую Деву Марию, которая плачет кровью за грехи, он плачет за грех под названием «похоть». Хоть и получу наказание за свой очищающий путь, я не боюсь этого. Не адского пламя, ни венных мучений, ни тюрьмы. Он пытался взять канцелярский нож, но я его опередила, он слепой, пытался нащупать, но он бы никак не взял, ведь находился у обратного края верстака. Взяв его, я потянулась к его члену, оттянула. В этот момент, было, похоже, словно я фокусник, который достает кролика из шляпы. А когда достала член из опущенных штанов и начала его тянуть, было похоже, словно растягиваю желейного червяка. И хирург приступает к своей операции, последнее действие, вырезание раковой опухали. Отец сразу отключился, его член кинула ему в лицо, а нож оставила в области паха. Направилась к дому, все руки в крови, из-за дождя волосы полезли к лицу, заметила, что кончики волос окрасились в кровавый цвет. В доме с меня капала вода и кровь, сразу направилась к матери для донесения, своего измененного мировоззрения. Ведь она все последние годы терпела мучения этого существа, знала о домоганиях ко мне, и сидела на своей бледной жопе ровно, ничего не делая. А могла положить всему этому конец, он был сел надолго и далеко, а мы бы жили спокойно, бедно, но главное, что спокойно. Заметила, что из меня вытекает сперма, кровь с рук и вода с волос, мать сразу же это заметила и побежала ко мне. -Что случилось, что с папкой? Ничего умнее не нашла, чем взять стул, рядом стоящий с дверью и ударить им ею, она сразу же упала. Вдобавок ударилась головой еще об стену. Стул сломался у меня в руках, а она лежала и не могла встать. Какие-то попытки были, но они не успешны. В руках осталась лишь ножка стула. Я была словно богиня правосудья, только вместо меча, у меня ножка, от старого стула, который был еще сделан в совке. Этот стул стоял всю мою жизнь на этом, который служил вешалкой для верхней одежды. А вместо нее, у меня в руке в скором времени, появились ее волосы. Этой тупой и слабой суки. Она лежала в лосинах и в какой-то старой футболке. Пока в одной руке у меня ножка от стула, другой своим длинным ногтем, я порвала ей лосины. Отодвинула просак на ее трусах, ее левую ногу я держала своей ногой. А рукой оттянула ее ногу. Решила ей тоже показать, наше общение с отцом. Она что-то пыталась говорить, но я сразу ударила ее ножкой стула. Она начала выплевывать зубы. Сил у нее вообще не было, чтоб ничего ни сказать, ни сделать. Ну, начнем показывать, как со мной общался отец, чтоб она осознала, что в такие ситуации, нужно делать все для спасения, а не молчать и вечно отвечать «Не выноси ссору из избы» Ножка заходила в нее, словно поршень в двигателе машины. Проникновение. Боль. Крик. Кровь. Проникновение. Опять. Снова. И снова Опять кровь. Много крови. Больше чем у меня. Снова же боль Больше боли Движения словно у змеи. Наслаждение. Безумие. Её беспомощное лицо. Бездействие. Грубые руки. Тряска. Крик. Месть. Я делала это, пока она не станет, полностью шевелится, это было быстро, либо даже долго. Я не знаю, потеряла временную линию. Осознание всего происшедшего дошло только через час. Что я только что убила своих родителей, и отец лишь толкнул первое домино, а я помогла всему остальному. Нужно вызвать полицию, и скорую, вдруг они еще спасут мать, а вот на отца похуй. Набрала 112, там мне ответила милый голос. -Алло, служба спасения, Лейтенант Соловьева Инна Николаевна , я вас слушаю. -Да… да…, меня изнасиловал отец, а я убила за это отца и мать. -Назовите адрес. -Морской поселок, улица Курортная, дом два, до свидание. Я быстро выкинула телефон в стену, от удара он разбился и выключился. У меня бешено тряслись руки, в глазах темнело, у меня заболело все тело, словно отец, опять меня насилует, тошнит от этих ощущений. Нужно принять успокоительное, которое матери выписал врач. Чтобы нормально объяснить все, что здесь случилось. Пока шла за таблетками, споткнулась о холодное тело матери и упала на него, когда увидела ее каменное лицо, слезы сами пошли. -П…. п… п…. прости меня! Я уже кричала и плакала, но как-то дошла до сумки и приняла большую дозу таблеток, чтоб наверняка успокоиться. Но меня сразу стало клонить в сон. Скорее всего, я не смогу сопротивляться со сном, нужно оставить записку и подремать немного. Разбудите меня Меня изнасиловал отец, за это отрезала ему член, его тело лежит в гараже, А мать ударила стулом и изнасиловала её ножкой стула, не спрашивайте зачем, я сама уже не знаю, зачем все это делала, сама приняла успокоительного, чтоб дать показания, спокойного сна. Я даже не смогла уже встать из-за стола и уснула на столе. Мертвая мать, смотрела на меня, слезы опять пошли, либо они не прекращались. Посмотрела на записку, буквы бегали, хотя подчерк хорошо поставлен благодаря маме. Руки все в крови. Мать смотрит на меня. Дождь стал еще сильнее, чем до начала событий. -Прости меня, тебя обязательно спасут. - С..С… спасибо.