Тело

Мясо. Препараты. Запах гнили. Инструменты. Шприцы. Колбы— Странные вещи для обычных людей и обыденность для доктора. Все, кто заходил к нему в лабораторию ежились, чуть не блевали от запаха и вида, который открывался перед ними. Сегодня он обезумел в конец. На улице впервые за долгое время не было метели. Светило солнце в вечной зиме. На улицах бегали беззаботные дети. Все прекрасно! До поры до времени. Сегодня вечером была встреча. Документы, счета и все прочее. «Опять финансировать идиотские, безумные идеи», – думал про себя банкир, разбирая недавно поступившие бумаги. Он ещё не знает, что его ждет. Время близилось к вечеру. На дворе поднимался ветер. Видимо ночь будет суровой. Зачем же доктор настоял на том, чтобы встречу провести у него в лаборатории. Он же прекрасно знал, как регратора тошнило от этого места. Даже само упоминание данного помещение наводило ужас. Стук обуви по полу проносился гулким эхом по коридору. Темнота и еле слышное завывание ветра с улицы. В это время обычно уже никого нет. Каждая мысль, что сейчас может произойти наводила больший ужас, особенно зная манеру поведения своего коллеги. Наконец, раздался скрип, открывающейся двери. Он стоял в дверях лаборатории. Регратор ожидал учуять тошнотворный запах гнили, но на удивление это не случилось. Наверно впервые доктор не копошился в органах какого-то подопытного. На операционном столе было пусто. Сам ученый оскалено улыбался, поправляя на себе медицинский халат. От этой улыбки проходила дрожь по всему телу. Сквозь тишину прозвучали слова доктора, раздающиеся эхом на всю комнату: — Проходи. Чего стоишь в пороге? Черноволосый покорно прошел внутрь. Дверь за ним захлопнулась. Все таки это обычная встреча и вряд ли коллега сделает с ним что-то ужасное. В свою очередь обладатель маски-ворона отошел назад к другому столу, зазывая присесть. Обычно на этом столе лежат схемы, чертежи и прочее. Творческий беспорядок иными словами. Но сейчас там было убрано, все сложено в ящик. Конечно, лаборатория не была рассчитана для встреч, но каким боком доктор смог заманить своего товарища туда, неясно. Регратор сел на стул, доставая все нужные документы и раскладывая их на стол. Он не обращал внимания на ученого возле себя. А тот стоял за спиной у своего коллеги, кладя оголенные руки ему на плечи. Мурашки по коже. Неожиданность. Страх. Ужас. Неужели его домыслы насчет этой встречи оправдываются? Даже если так, он старался быть непреклонным. Не показывал страх. Регратор продолжал начатое и уже ждал дальнейших действий, дискуссий от своего коллеги. Доктор перегнулся через банкира, доставая из ящика очередную свою задумку, которая требовала финансов. Сколько времени прошло, но улыбка с его лица так и не пропала. Что-то явно будет. Шло обсуждение, по типу: — И что же это даст нам? — Когда сделаю, сам узнаешь. — Насколько это творение будет опасно для человеческих жизней? — Каждая вещь опасна по-своему, если не придерживаться стандартных правил. И так было около часа. Один уставший за день, а второй выигрывал время. Время для чего? Упертый до боли доктор вымотал бедного регратора. Тот устало вздыхал, смотря на улыбку этого безумца. Конечно, его придуманные идеи, созданные вещи приносят некую пользу для организации. Но сколько же на них приходится тратить драгоценную мору? Сколько уже миллионов было потрачено на финансирование? Много–единственное, что можно сказать. Раздумья, тишина, усталые вздохи. И после всего этого лишь последовало недовольные слова банкира: — Нужно перенести на завтра. Мысль слишком большая и нужно больше времени, чтобы принять верное решение. Я пойду. Только он попытался встать с чертова стула, как был придавлен к нему. Ученый рассмеялся от недоумения на лице у регратора. Он прекрасно понимал все, но все равно пришел. — Неужели ты уйдешь в такую метель? А вдруг ещё заблудишься и умрешь? Лоне, что же я буду делать без главного финансиста всех моих идей? Ответ был ясен. Он прекрасно и сам мог себя обеспечивать. Например– торговать ещё «живыми» органами своих подопытных. В ответ лишь послышался более недовольный возглас девятого предвестника: — Сам прекрасно знаешь, у меня полно дел. Мне уже нужно идти, Торе. Мужчина в маске рассмеялся. Смех разошелся эхом на всю лабораторию. А в это же время черноволосый сжался, что было сил. Ситуация начинала напрягать ещё сильнее. — Ты никуда не уйдешь, дорогой мой товарищ. Наконец, доктор снял с себя холодный гипс.Рубиновые глаза оценивали обстановку вокруг себя уже более ясно. Он приблизился лицом к шее, а перед этим отодвинул от неё ткань воротника. Теплое дыхание обжигало нежную, бледную кожу из-за контрастов, заставляя регратора дрогнуть от лишения некого комфорта. Согрев воздухом из за рта область на шее, безумец впился клыками в оболочку тела. В свою очередь банкир был ошарашен, шокирован поведением коллеги, но ничего, кроме как глухого мычания из его уст не прозвучало. Доктору нравилось. Нравилась реакция банкира, самоосознания того, что эта, высокая личность, сейчас сидит у него на стуле и ежиться от любых его прикосновений. Проколов зубами кожу регратора, он начал слизывать выступающие алые капли. Вкус железа, а после чуть сладкое послевкусие. Завораживает. Отцепившись от шеи, доктор с ухмылкой разглядывал свое «творение». Оставить след на столь высокомерной персоне. Хотя, этого больше никто не увидит. В эту же минуту, банкир стал пытаться вырваться из хватки коллеги. Возмущения не было предела. Но в ответ на протест он получил удар своей головой об стол. На фоне слышались быстрые шаги и шорох с металлического стола, а после… ничего. Девятому предвестнику вспороли шею. Он даже не успел осознать, что сейчас произойдет. И вот он лежит мертвый. В свою очередь доктор смеялся. Он наконец совершил то, что планировал многие годы. Осталось завершить свой план. Украдкой подойдя к выходу из лаборатории, он закрыл дверь на ключ. Хоть и время было позднее, но кто знает, сколько человек ещё осталось. Вот этот убийца подходит к трупу. Ох, сколько пережито с ним воспоминаний… Почти нисколько. Взяв его под руки, он перенес тело на операционный стол. Из его шеи вытекала алая жидкость. Холодный взгляд, смотрящий на потолок. Само тело начинало остужаться. Пора. Доктор вновь вцепился в шею регратора, вылизывая каждую каплю жидкости. Иногда его язык попадал внутрь разреза. Этот вкус железа пьянил. В то время пока рот был занят кровью, руки залазили под одежду мертвого. Он так быстро охладился. После, отстранившись от шеи, безумец стал снимать,рвать дорогую ткань с тела. Наконец он его оголил. Сейчас ему подвластно все. Он может как и продать его органы, так и просто изнасиловать его… А быть может даже съесть его. Съесть… Доктор решил оттянуть удовольствие. Начал зацеловывать оголенную грудную клетку, периодически покусывая её, оставляя кровавые раны. Каждый новый поцелуй уже терял свое изначальное предназначение и становился укусом, а уже эти укусы прокусывали кожу. Конечно, вряд ли он бы оторвал кусок мяса, но это все равно очень уж хотелось. И вот вновь он отстранился, разглядывая свое «творение». Взяв в руку уже окровавленный скальпель, безумец сделал аккуратный разрез посреди груди. Только сейчас он надел перчатки. Запах крови и парфюма умершего витал в воздухе. Сочетание приятнейшее. Положив орудие убийства на стол, доктор стал раздвигать руками плоть. И вот перед ним открылась картина: ребра и под ними органы. От этого зрелища внутри замирало сердце. Вот он уже раздвигает ребра. Будь регратор жив, он бы уже давно умер от боли и неприятных ощущений. Сейчас перед ним сердце главного финансиста его затей. Давно оно не бьется. Обхватив его одной рукой, он приподнял его над всеми органами. Чтобы его оторвать, надо было избавиться от верхней и нижней полой вены, да и в принципе от всех вен. Брать скальпель уже было в напряг, поэтому ничего более чем отгрызть их не пришло ему в мозг. Приблизившись ртом к «веревкам», мужчина отгрыз их. Хлынула оставшаяся кровь и его лицо теперь было в крови. Это неважно, теперь в руках у него было сердце самого девятого предвестника. По анатомическим меркам, а именно для возраста и состояния здоровья регратора, сердце было идеально. Он мог бы продать его за несколько миллионов моры, но уже было слишком поздно. Оставить на память—тоже промах. Малейшая ошибка в условиях хранения и оно сгниет. Тогда Дотторе и принял очень странное, по меркам других людей, решение. Он поднес орган ко рту и, вылизав всю оставшуюся кровь, стал откусывать от него части. Начиная со всех выступающих вен вплоть до желудочков. Жевать было трудно, а порой вообще вызывал рвотный рефлекс, но было терпимо. К тому же тот факт кому принадлежит это сердце давало ещё больший повод его съесть. Доев правый желудок, что давалось с трудом, трапеза с сердцем была окончена. Послевкусие вызвало отвращение, но в тоже время присутствовал вкус крови, который хоть как-то разбавлял все это мясо. Руки, лицо, волосы, халат. Все было в крови. Долго потом придется отмывать, но зато какое удовольствие он из этого получит. Сейчас настало время легких, а вот трахею трогать он не станет, как и желудок с кишечником. Не хватало ещё словить у себя на лице желудочный сок, ну или то, что мог съесть перед этим Панталоне. Приподняв легкие, он вновь отгрыз их от трахеи. Было трудно, но вроде как получилось. Когда-то он этими «подушками» дышал, но что было, то было. Сейчас нижняя доля левой части легких оказалась во рту, а после и вовсе отгрызено. Прекрасно… восхитительно! Во рту уже оказывались языки легкого, а после и бронхи. И все было незамедлительно съедено, кроме трахеи. После все тоже самое было проделано с правой частью. От диафрагмы до верхней доли. От бронх и до крепления трахеи. Никогда он не мог подумать, что будет поедать человеческие органы. Вдруг на доктора нахлынул смех. С улыбкой он смотрел в лицо мертвого коллеги. Взяв труп за подбородок и подняв его, мужчина продолжал насмехаться над столь жалким зрелищем: — Ты это видишь, Панталоне? Тебя буквально едят! Каковы же твои ощущения? Только вот жалко, что ты уже никогда не ответишь. Ты был прекрасным собеседником. Доктор смотрел в стеклянные глаза. Какие же эмоции были у бедного регратора, когда его ударили об стол? Уже не столь важно. Сейчас хотелось узнать, каков на вкус глаз девятого предвестника. Подковырнув правый глаз когтем, безумец достал его из орбиты. На вид как бильярдный шар, только чуть легче. Тут уже и откусывать было нечего, поэтому глазница разом оказалась во рту у него, а после и вовсе был отгрызен от остального организма. Прокрутив языком у себя во рту орган зрения, доктор без отвращения проглотил его. Запах крови уже давно не было в воздухе, она засохла. Прошло несколько часов и труп банкира перестал быть интересным для него. Осталось лишь избавиться от него, как от сломанной игрушки…