не ради, но рады этот бой проиграть мне

Губы у Лейнессии мягкие и нежные, на вкус как сахарная вата. Красти целует ее больше из интереса — как она отреагирует? Дёрнется ли испуганно, или тут же прильнет к нему в ответе? Зажмурится или ладошки свои маленькие положит ему на плечи? И несмотря на то, что она вполне оправдывает его ожидания — смущается вся, робко целуя в ответ, а после прячет покрасневшее лицо — удовольствия мужчина никакого от этого не получает. Принцесса слишком хрупкая, воздушная. Её к себе не прижать, к доспехам-то. Не зафиксировать тонкие запястья над головой, иначе кожа синяками расцветёт. Не прикусить до крови ее розовые губы. Не сделать больно. А Красти любит делать больно до искрящегося возбуждения внизу живота. Лейнессия таких чувств не вызывает. Мужчина отстраняется от нее с ухмылкой, но в глазах его плещется разочарование. Не та и не то. — Это был ваш первый поцелуй, принцесса? Не то чтобы ему нужно было спрашивать, Красти и так знал ответ, и это даже льстило. Но как он мог не подразнить ее ещё немного? *** С Широэ все по-другому. Широэ принимает и грубость, и боль; сам подставляется под прикосновения жадные. Губы кусает, чтобы позорно не стонать — но все равно скулит почти в чужой рот, когда Красти слегка надавливает коленом ему на пах. Глаза у Широэ мутные, очки за ненадобностью отброшены — и в целом весь он выглядит так развратно и притягательно, как не выглядела ни одна из тех бордельных блядей, которых Красти трахал пачками. Его хочется кусать до кровавых отметин по всему телу. Особенно так доверчиво представленную шею — впиться бы в нее и зубами, и пальцами, чтобы гематомы ещё долго не сходили, чтобы каждый — в особенности чертов эльф и Киндзё — видел, что Широэ кому-то уже принадлежит… Знал бы Широэ, о чем он думает, тут же бы фыркнул и глаза закатил, мол, «Я ничей, я свой собственный». Красти от представленного смешно — он хрипит в чужую шею и всё-таки кусает. Парень в его ладонях выгибается, беззвучно кричит — и, боже милостивый, кончает, даже к себе не притронувшись. Всхлипывает только после от удовольствия, за широкие плечи Красти хватаясь ослабевшими тонкими пальцами, и дрожит. Теперь Красти не до смеха — у него самого на штанах мокрое пятно расползается, и это только от чужой реакции. Они ещё не трахнулись даже. А что будет, если Широэ, например, перед ним на колени встанет? Красти не хочет об этом думать (но образы этого будут преследовать его ещё как минимум пару недель). Красти чувствует себя проигравшим — но впервые его все устраивает. Мысль о том, что это, похоже, он принадлежит чертовому магу, а не наоборот, он стоически игнорирует.