Ангел в моей голове

Замок выглядел пустым и заброшенным. Здесь было жутковато. Даже воздух показался холоднее, чем в городе. Мышь в моем пиджаке застучала и замотала хвостом. Вдруг стало очень тихо. Звук шагов раздавался где-то в глубине. Снизу донесся странный писк. Мы замерли. Голос раздался совсем рядом. И хотя говорил он по-английски, голос показался мне знакомым. Я напрягла память, но так и не смогла ничего вспомнить. Просто показалось. Похоже, у меня это профессиональное. Мой спутник покивал. - Где мы? - спросил он.- Это камера пыток? - Нет. - Тогда, полагаю, здесь действует некий психодраматический метод? Я посмотрела на него с изумлением. Он явно наслаждался происходящим. - О да, - сказал он. - Но не в чистом виде. Я приготовилась засмеяться. Но он прижал палец к губам, и я не стала возражать. Наверху вдруг что-то скрипнуло и послышалось царапанье. Дойдя до предела своей тоски, мышь в моем пиджаке принялась описывать круги, постепенно сужаясь, так что в конце концов стала похожа на серебристый вихрь, который бился о решетку. Вдруг она замерла. А потом еще раз. И еще. Послышался тихий плач. Я вздрогнула. Тут же звук сменился криком. Я поняла, что плачущий человек - это и есть сам мышелов. Но он не издавал звуков, а только тихо выл. Наконец он успокоился, а потом я вдруг услышала женский голос. - Мистер Серж, - позвала она. - Вы меня слышите? У меня в голове словно щелкнуло. Неужели и он и тот странный человек, который пришел за ним, тоже люди? Конечно, нет. - Я слышу вас, - сказал Серж. - Кто это говорит? - Я говорю с мистером Сержем, - ответил голос. - Вы мистер Серж, да? Мне показалось, что сейчас она опять расплачется. - Да. У меня совсем немного времени, - сказал Серж. - Поэтому скажите, кто вы, когда вы пришли? Мне кажется, что я когда-то встречал вас. - Я - Ангел, - ответил женский голос. - Как вы себя чувствуете? Серж, кажется, немного испугался. Это, впрочем, можно было объяснить. Некоторые Ангелы не умеют плакать, а некоторые плачут. Но я почему-то подумала, что плакать не умеет Серж. А может, она тоже решила проверить его? - Хорошо, - сказал Серж. - Я помню вас. Вы говорите, что вы Ангел? В ответ раздалось странное поскуливание. Оно было едва различимым, но я поняла, что это отклик на вопрос Сержа. Я решила вмешаться. - Вы не могли бы говорить нормально, - сказала я. - Что вы скребете в груди? Вы собака? Или волк? Чего вы хотите? Почему вы пришли за мной? Почему вы просто не явились к Сержу домой и не нашли меня? Что вам нужно? От неожиданности она перестала скрести грудь. - Простите, - сказала она, - извините. Серж, вы меня помните? Вы ведь помните, как я к вам приходила? Вы знаете, почему меня так зовут? Серж медленно кивнул. - Что же вы хотите? Теперь она снова скребла грудь. Она чувствовала себя неловко. Еще бы - ей казалось, что она выдает себя за Ангела, а Серж это видит. С другой стороны, если Серж не видит ее - так ли уж это плохо? Как он будет выглядеть, если она станет Ангелом? Или станет не совсем Ангелом? - Мы - люди, - сказал Серж, - довольно близко друг к другу расположены по своим потребностям. Мы осознаем то, что видим, и думаем, что понимаем то, что видим. Мы живем в соответствии со своими желаниями. Но это только на поверхности. То, что мы видим в мире, часто невидимо или скрыто от нас. Мы сами творим свою реальность, и все то, что мы видим в нашем сознании, есть результат наших усилий по трансформации окружающего мира. Главное качество, которым я обладаю, - это прагматизм. И чем больше у меня желаний, тем проще быть прагматиком, даже без необходимости делать какие-то шаги. Даже без необходимости говорить себе "у меня этого не будет никогда". Я понял это, когда стал умирать. Она задумалась. – Ты имеешь в виду, что у тебя никогда не возникало желания стать Ангелом? Или перестать быть человеком? Серж пожал плечами. - Последнее трудно сформулировать. Скажем так: когда я начинал играть по правилам, мне сразу становилось хорошо и уютно. А когда я бросал правила, мне становилось плохо, и я начинал страдать. Но ведь и мы сами - не ангел и не человек одновременно. Можно сказать, что на самом деле мы просто разноцветные трехмерные каракатицы, плывущие по бесконечной и тусклой подземной реке. Так сказать, первые люди, засевшие в древней пещере. Все, что нас окружает - одна гигантская ловушка, сотканная нашей судьбой. Мы – слепые и глухие извивающиеся червяки, которые знают, что они в какой-то момент должны утонуть. Мы не можем сказать, как долго мы будем плыть по этой реке - даже предположить этого невозможно. Чем выше поднимается человек, тем сложнее ему придумать, что же будет потом. Но рано или поздно всему приходит конец. Когда конец наступит - по нашей логике, мы должны все это ощутить, но пока это даже непонятно, потому что в настоящий момент ничего в этом мире нет, кроме мрачных стен, напоминающих то ли о бесконечной пещере, то ли о переполненном вагоне метро.