Предательство

— Это всё для твоей безопасности, пойми, — Сара схватила Зеф за руку, пристально смотря ей прямо в глаза. Её взгляд был обеспокоенным. — Я не могу рисковать тобой. — Но я не сог... — не успела девушка договорить, как Сара, просто проигнорировав её слова, телепортировала их в другое место.

***

— Где мы?! — Тише! — шикнула на неё Сара, приложив указательный палец к губам. Она обхватила её за плечи, несильно, но ощутимо сжимая их, и устало вздохнула. — Зеф, пойми... — Я не хочу ничего понимать! Сара, как ты могла так поступить?! Я не ожидала, что ты настолько легко сдашься! Кэра же погибнет без нас, или для тебя это совершенно не важно?! — Кэра не ребёнок, она сама справится! — Так если Кэра может, тогда почему мы — нет? Мы должны были помочь ей! Должны были стоять до конца, как Дон! Или его жертва была напрасна? — Зеф, это глупо. Дон был самым сильным голубокровым, и даже он не справился против Лёхи. У нас тем более ничего бы не вышло. Или ты что, желаешь умереть? Я поступила так только потому, что не хочу тобой рисковать. — Я уже даже не знаю, могу ли теперь доверять тебе... — взгляд Зеф был загнанным, испуганным, таким, будто Сара предала её, а не Кэру. Сара тяжело вздохнула, после сглотнув, и отвела глаза, чувствуя некую вину, ей стало тошно от себя. Да, она и сама понимала, что поступила, как крыса, как последняя мразь, променяв подругу на возможность сбежать. Это было действительно подло и ужасно, но она просто хотела спасти Зеф. Она правда была дорога ей, и она не хотела подвергать её опасности не только из-за того, что она является одной из последних голубокровых, но ещё и потому, что... Сара влюбилась в неё. Возможно, это звучало абсурдно, глупо, странно и вообще аморально, учитывая их огромную разницу в возрасте — Дон бы, если узнал, точно заржал и обозвал сестру педофилкой, и это было бы правдой, ведь Зеф всего шестнадцать, а Саре — тридцать тысяч лет! Да она и сама никак не могла обосновать свои довольно... необычные чувства к девочке. Сначала Зеф была для неё как дочь, её хотелось обучить всему тому, что Сара знала сама, она всегда была терпелива к ней, когда у неё что-то не получалось. Но потом она всё больше внимания начала обращать на то, что ей хотелось бы проводить с ней всё больше и больше времени, с ней было комфортнее, чем с остальными, да и в её присутствии в груди Сары будто теплело, она чувствовала себя счастливее, а сердце трепетало от переполняющих её чувств. Она сама не знала, когда это начало происходить, но случилось это так плавно и незаметно, что Сара и не понимала, как раньше жила без Зеф, без её нежной улыбки и доброго взгляда. Её хотелось защитить, проводить с ней всё своё время, болтать сутки напролёт — ведь впереди целая вечность, которую Сара очень бы хотела провести вместе с Зеф. Но всё так радостно и безоблачно может быть лишь в мечтах — сначала предательство Снайпера и убийство всего отряда Хищников, после — смерть Дона, нанёсщая удар по всем, а теперь и это... Лёха захватил Цитадель даже без боя и, судя по всему, взял Кэру в плен... И всё это — её вина. Зеф в какой-то степени права, сдаться просто так — унизительно, они должны были хотя бы попытаться дать Лёше отпор, ведь нужно отомстить за Дона, но с другой стороны — это самое настоящее самоубийство, ведь Лёха сильнее, чем они, да и не могла Сара позволить этому случиться, когда рядом Зеф. Алексей бы спокойно её убил, а может, и вовсе бы начал пытать так, что смерть стала мечтой, и Сара бы этого себе не простила. Она точно не позволит этому случиться, именно поэтому она и поступила так. Пришлось предать подругу, но... Наверное, это того стоило. Как же жаль, что Сара не могла сказать Зеф правду, почему она поступила именно так! В её глазах она, наверное, теперь ужасный, отвратительный человек, на которого нельзя положиться. Возможно, Зеф даже не станет с ней больше разговаривать... Мысли об этом въелись в её голову, а сердце неприятно заныло и ёкнуло, отказываясь это принимать. Если так и будет, Саре станет в два раза больнее — её глодали бы мысли о предательстве Кэры и о том, как же ей плохо без общения с Зеф, что она хочет вернуть всё, как было раньше. Чёртов Лёха! Это всё из-за него! Сара сглотнула ещё раз и кашлянула, прочищая горло, после вновь, на этот раз медленно, словно боясь её спугнуть, заговорив: — Зеф, успокойся, — и, видя, как девушка уже открыла рот, чтобы опять разразиться гневной тирадой со слезами о том, как вообще можно успокоиться, когда они бросили их подругу на растерзание психопату, она остановила её, не давая сказать ни слова, — пожалуйста, не перебивай меня, правда, дай закончить. Зеф, хоть и с некоторой злостью и обидой уставилась на Сару, всё-таки замолчала, ожидая, когда та договорит. — Во-первых, как я уже сказала, успокойся. Во-вторых, мы сейчас в другом мире, среди обычных людей, мы будем скрываться на тот случай, если Лёха всё же будет нас искать. Так, что ещё?.. Мы будем продолжать наши тренировки, чтобы ты стала сильнее, для этого мы будем перемещаться в другие миры. А сейчас идём за мной, нам нужно найти какое-нибудь место жительства. Сара развернулась и, оглядываясь на Зеф, чтобы видеть, что та идёт за ней, вышла из какого-то заброшенного здания где-то, судя по всему, на окраине города, где они оказались при телепортации. Зеф через силу побрела за Сарой, постоянно всхлипывая, она никак не могла остановить слёзы, льющиеся из её глаз чуть ли не ручьями, настолько подавленно она себя чувствовала. Саре было нелегко видеть слёзы на лице любимого человека, хотелось подойти, мягко стереть их и обнять её, укрыть собой от всего мира, убежать куда-нибудь далеко-далеко, где их бы никто не нашёл и не причинил вреда, но, к сожалению, ничего из этого сделать она не могла, поэтому ей оставалось лишь молча проглотить ком проблем, который словно встал поперёк её горла, не давая спокойно дышать.

***

Так прошло довольно долго времени, день за днём, месяц за месяцем. Зеф всё ещё сердилась на Сару, а та так же переживала за Кэру, надеясь лишь на то, что она жива. Их жизнь постепенно, но неумолимо превращалась в рутину, всё увереннее теряла свои краски и привлекательность. Хотя, это и жизнью можно было назвать лишь с натяжкой — существование с навязчивыми, не уходящими мыслями о том, что она поступила неправильно, воспоминаниями о погибшем Доне и тоской по прежнему общению с Зеф. Та действительно не простила ей её предательства, и, как предполагала Сара, почти не разговаривала с ней, по крайней мере, таких домашних, почти семейных разговоров, как раньше, уже не было, и, в принципе, это было понятно. Зеф ещё усерднее трудилась на тренировках, занималась с полной отдачей. С того момента, как Сара согласилась на сделку с Лёхой, лицо Зеф выглядело так — злой взгляд, закушенная губа, нахмуренные брови и сжатые в кулаки руки. Саре было тяжело смотреть на такие изменения в Зеф, она просто не узнавала в этой девушке ту милую, добрую, немного застенчивую девчушку, в которую она влюбилась. Но она понимала, что так изменила её именно она, а точнее, её поступок, который, кажется, перевернул всё мировоззрение девушки с ног на голову. Зеф отдавала всю себя тренировкам, и один раз она всё же обмолвилась, что делает это, чтобы стать сильнее и отомстить и за Дона, и за Кэру. В этот момент Саре стало ещё больнее и отвратительнее от самой себя, от своей никчёмности. Она металась между двумя мыслями: что она поступила правильно, ведь защитила Зеф; и что она совершила самый ужасный поступок в своей жизни, потому что предала подругу, и нужно было сразиться с Лёхой, как когда-то это сделал Дон — и всё это так достало её, потому что она сама не могла определиться, что ей казалось, будто она сходит с ума... Саре очень хотелось бы вернуть всё назад, а лучше — повернуть время вспять и не допустить всего этого. Почему она раньше не наслаждалась жизнью?.. Не ценила все те моменты, проведённые с Доном, с Кэрой, с Зеф, то есть людьми, — точнее, голубокровыми — которые, по сути, являлись её семьёй... Она понимала, что ничего не будет как раньше — больше она не сможет посмеяться над очередной шуткой брата, потому что он умер, не сможет посидеть и поболтать о жизни с подругой, так как предала её, не сможет беззаботно наслаждаться компанией своей возлюбленной из-за того, что лишилась её доверия... Она осталась одна наедине с собой и гложущими её мыслями, заставляющими её сжаться, желая исчезнуть из жизни, тихо скулить и плакать от своей беспомощности.