Забытое обещание
22 августа 2022 г., 10:24
«Кровь его загоралась, как только он вспоминал о ней; он легко сладил бы со своей кровью, но что-то другое в него вселилось, чего он никак не допускал, над чем всегда трунил, что возмущало всю его гордость». И. Тургенев «Отцы и дети»
Оборачиваясь назад, на маму и сестру, провожающих его глазами, Изана чувствовал себя преданным. Мама, как обычно, курила свои невкусные горькие сигареты с бесстрастным выражением лица — от их запаха у Изаны всегда кружилась голова, — а Эмма, его младшая сестренка, пристально смотрела на него исподлобья. Её большие светлые глаза, так похожие на мамины, только без цинизма в жидком янтаре, следили за каждым его действием. Изана не хотел в приют. Но мама сказала быть сильным, и Эмма на него смотрит, так что он не должен плакать. Незнакомые люди в деловых костюмах глядели на него холодно, без капли жалости и сострадания. В глубине автомобиля, на котором его повезут в приют, затаилась клокочущая тьма, но Изане ни капельки не было страшно. Лишь горько от осознания грядущего одиночества. Перед, как сесть в машину, Изана оборачивается на сестренку и шепчет одними губами, будто бы она могла услышать. — Я не забуду тебя. Кроме нее и мамы у него никого не было. Он должен будет вернуться к ним когда-нибудь. Вернуться к Эмме, ведь он пообещал ей, что они встретятся. И себе тоже. Мама возвращается в квартиру, негромко окликая дочь, как только машина трогается с места. Эмма стоит, не сводя глаз с заднего стекла удаляющейся машины, где все меньше и меньше становится видна светлая макушка брата. — Мы встретимся, — бормочет она себе под нос. Эмме было всего три года, когда её разлучили с Изаной, и, конечно, она позабудет свое обещание.* * *
— Брат и сестра под ручку пришли к могиле? Эмма с любопытством выглядывает из-за фигуры Майки, её любимого старшего брата, её настоящего старшего брата, и Изана не может сдержать ядовитого смешка со скрытой обидой. После предательства матери Изана терпеть не мог любые напоминания о ней, поэтому вид Эммы, её дочери, что с каждым годом все сильнее хорошела и становилась похожей на свою мать, расплалял, накалял докрасна его глубокую, бурлящую в недрах черной бездонной души ненависть. Это не Эмма Сано светила своим раздражающим бесстрастным лицом, курила горькие невкусные сигареты и говорила ему быть сильным. Но за своей пеленой гнева и злобе ко всему миру Эмму Сано он не видел. Да и не желал — она была пылью прошлого на его пути, призраком своей никчемной матери и жертвой во имя лучшего будущего. Изана знает, что все решится уже очень скоро, и ни о чем не жалеет.* * *
— Это еще один мой брат? Изана? — Эмма смакует его имя на своем языке, словно пробуя на вкус. Она помнит его очень-очень смутно. Мимолетный образ его печальных глаз — её последнее воспоминание о нем — похоронен глубоко под ворохом забытых детских грез, обид и обещаний. Он странный, этот Изана. Совсем не похож на маму или папу — хотя Эмма и его совсем не помнит, — и ничего общего с Шиничиро или Майки у него нет. Не то, чтобы это была проблема. Так же легко, как она полюбила своих старших братьев Сано и дедушку, Эмма уверена, что сможет полюбить и Изану тоже. Ведь он её брат. «Майки обязательно найдет с ним общий язык. Он подружится с кем угодно, на то он и Майки. И тогда...» Её мысли прерывает роковой визг шин.* * *
Изана бодро шагает позади Майки и Инуи, покидая кладбище. Все было предрешено с самого начала, поэтому Изана ничуть не удивляется, когда видит Эмму, без сознания лежащую на асфальте. Она, казалось уже бездыханная, походила на труп: бледная и потрепанная, с темно-красной кровью — этот цвет совсем не шел ей, — заливающей её лоб. — Эмму ударили на проезжающем байке... — одними губами пробормотал Ханагаки Такемичи, держа раненую у себя на коленях, — это... был Кисаки... Изане чудится, будто внутри него что-то неприятно шевелится, когда он бросает последний взгляд на умирающую Эмму, прежде чем развернуться и уйти. «Ты станешь поддержкой Майки, а я расправлюсь с твоей младшей сестрой. Мы приближаемся к господству». Она даже не его сестра. Эмму ему совсем не жаль.* * *
Курокаву Изану уже не спасти. Курокава Изана — падший король, отдавший свою жизнь за безнадежного слугу, что сейчас отчаянно сжимает его руку и кричит, взывая к нему. Курокава Изана — преступник и убийца, которого никому не жаль, которого никто никогда не любил, у которого не было семьи и дома. Курокава Изана... такой глубоко несчастный бедный ребенок, что она не может сдержать слез. Капли её сожаления и печали, исходящие из самого сердца, жгут его кожу сильнее раскаленных пуль, застрявших внутри его груди, а холодное прикосновение её маленькой ладони к его смуглой руке будоражит больше, чем ледяное дыхание смерти, обжигающее затылок. Изана не боится смотреть прямо в янтарные глаза, переполнененые болью за него, и он не жалеет о содеянном. Он уже не слышит мольбы Какуче и шокированные возгласы свидетелей битвы, не чувствует боли и вообще ничего, что делало бы его живым. Она так похожа на маму, думает он, вспоминая, как плакала мама перед тем, как отдать его в приют. Он, наверное, должен их ненавидеть. И женщину, которая звалась его матерью, и её дочь, что была его сестрой. Он ненавидит её светлые волосы, глаза, полные слез, её лицо и это выражение сожаления на нем, но почему-то совсем не ненавидит саму Эмму Сано. — Пойдем, Изана, — говорит она каким-то не своим голосом, умиротворяющим и взрослым, — Шиничиро ждет нас. Впервые за долгое время Изана почувствовал, что освобождается от мирских проблем. Прикосновение Эммы дарит ему покой и утешение, и он хочет броситься за ней, куда-то вдаль, где ждет своих младших Сано Шиничиро, безнадежный и любимый старший брат. Изана думает, что он счастлив держать руку Эммы вот так, будто ничего не произошло. Будто она его простила. Будто она его любит. Эмма не держит на него зла. Она жалеет своего глупого старшего брата, встречая на пороге смерти, и роняет горькие слезы, оплакивая его муки. Изана не сомневается. — Идем, Эмма.
