Нищая жемчужина

Она — жемчужина британской короны, Сверкающая в кровавом океане Великой Империи.

      Индия не любит просыпаться утром. Она ненавидит утро. Не находит в себе сил радоваться наступлению нового дня и освещать солнце своей улыбкой. Она разучилась растягивать губы в улыбку. С первой секунды ей в голову лезли беспорядочным потоком всякие привычные до тошноты мысли, что потом вырастали в полноценные воспоминая, с которыми она давно перестала бороться. Раньше при каждой подобной мысли Индия готова была биться в истерике и плакать, словно ненавистное ей море вытекало через её глаза, а сейчас казалось, что она отбросила все свои эмоции и стала безжизненной, как мертвец.       Она пыталась оставить всё позади, отпустить своё прошлое, шла шаг за шагом вперед, открывая новые чистые листы своей жизни, и писала новую историю, но шрамы по-прежнему оставались на её душе, гнили и кровоточили, тянули постоянной ноющей болью и всё никак не хотели заживать, сколько бы она не пыталась их вылечить.       По утрам она долго лежала в ванне, бывало, и по нескольку часов. Индия любила теплую и чистую воду, мыло и средства для душа, но сейчас это не приносило ей никакого удовольствия. Теперь она умывалась быстро, обливая уставшее, немного опухшее с бессонной, тревожной ночи лицо холодной водой, выполняя все движения машинально и бессознательно. Она поглядела на себя в зеркало, отметила свои грустные глаза и выразительно-фиолетовые мешки под ними. Когда-то её кожа была смуглой и сияющей, как золото, теперь же казалась бледной и потухшей. На это без слёз и жалости не взглянешь, а потому от зеркала она равнодушно отворачивается.       Взглянув мельком на национальные украшения рядом, Индия привычно фыркнула. Она давно перестала их носить, чтобы не давило ничего на шею, как и некоторую свою одежду — безусловно красивую, но теперь совсем не к месту, абсолютно лишнюю на ней, такой бледной, потухшей, потерявшей желание жить и цвести. Всё, что она решает надеть, это серьги с изумрудными камнями, подаренные ей однажды и с тех пор оставшиеся дорогими для её сердца. Она лениво расчесывает свои каштановые волосы, собирая их в неаккуратный пучок золотой заколкой с камнями. Наносить макияж? Не делает даже попытки. Только наносит алой киноварью точку посередине лба традиционно. Никому нет дела, как Индия выглядит, ей не для кого украшать себя. Даже для себя. Уже как много лет она одинока. И без мужа, и без возлюбленного.       Индия вздрагивает. Закрывая своё лицо ладонями, она в очередной раз вспоминает своего личного дьявола. Её бывший муж и единоличный, правящий над ней когда-то бес — Великобритания, когда-то звавший себя гордо Британской Империей. Империей, частью которой она одно время была. Глядя на своё тело, такое чистое и без единой отметки сейчас, Индия под кожей отчетливо ощущала шрамы и синяки, причиненные им. По телу прошлась волна мурашек, а губы робко дрогнули от отвратительных воспоминаний, что причиняли боль. Эти шрамы словно навеки запечатлелись на её теле. Индия уверена, что её тело вспомнит и узнает болезненные касания и грубые поцелуи Великобритании. Боль, удушение, избиения, унижение, пытки. Бесконечный круговорот страданий, который продолжался по сей день. Она наивно ему поверила, повелась на красоту, богатство и порядочность джентльмена, и всё хорошо, даже тепло и светло начиналось между ними, а после замужества её жизнь превратилась в самый настоящий ад.       Потому что она, наивная дурочка, абсолютно точно не знала, каким способом Британская Империя заполучил своё огромное богатство.       Прошло много лет, она до сих пор живет с глубокой кровавой раной, причиненной им. Сейчас она в простом зеленом платье сидит за своим столиком с кружкой черного чая и смотрит в окно, где не видит ничего, кроме ослепляющего света солнца. Единственное, чего Индия больше всего хотела — хоть на время избавиться от болезненных воспоминаний, которые разрывают её на куски, но нет, она снова окутывается в прошлое и видит перед собой дьявола с пронзительно-голубыми глазами. Мучает, мучает и мучает себя, причиняя нестерпимую, мазохистскую боль.       Она помнит, как он улыбается.       Каждое воспоминание о нём приносило ей мучительные страдания.       Она хранит в памяти их первую встречу на берегу у океана. Это было раним и жарким утром августа. Она дышала теплым и морским воздухом, а легкий ветер играл с темными волосами. Индия встречала британский королевский корабль и неожиданных гостей, хлопая удивлено своими зелёными глазами. Не было никаких новостей о визите гостей из других стран.       Внутри неё бурлила самые разные эмоции, и когда она шла навстречу незваным гостям, её охватывало любопытство, интрига и лёгкое напряжение, внутренняя опаска, словно заранее предупреждала. Корабль остановился около берега и мгновенно раздвинулись мосты, она ждала, стараясь сохранить равнодушное лицо, словно ничего особенного не увидела. Первые из тех, кого ей довелось увидеть, были белокожие господа в странных каблуках и шляпах. Она даже весело улыбнулась, увидев их одеяние — эти моряки выглядели забавно.       Резко изменившись в лице, словно её тело прошило сладкой судорогой, и все кости внутри вздрогнули от неясного предвкушения, когда Индия увидела его. Высокого, статного мужчину с белыми, забранными в низкий хвост волосами, с прекрасной осанкой, который отчетливо отличался внешностью, возрастом и одеждой от других моряков. В руках у него была странного вида трость, и он ей постоянно постукивал, когда думал о чём-то или был чем-то страшно недоволен — но про последнее она узнала гораздо, гораздо позже. Молодой мужчина улыбался своим людям и разговаривал с ними о чём-то на своём языке, а потом перевел свой взгляд на Индию, которая стояла и ждала их на берегу. Она затаила дыхания. Этот мужчина был ужасно, просто невероятно красивым, но его странный взгляд был несколько… Отталкивающим.       — Британская Империя. Но для Вас просто Британия, — представился незнакомец, заворожив юную девушку своим тихим, вкрадчивым и чарующим голосом.       Он протянул руку Индии к своему лицу и прижался мягкими губами к тонкому запястью. Взгляд его из странного превратился нежный, и в её груди зазвучало что-то новое, словно мелодия, которую она никогда не слышала раньше. Индия издала тихий вздох, погружаясь в этот волшебный момент. Никто и никогда не целовал её руку так, и она не понимала подобного жеста, но на душе стало так тепло и ласково, а ноги чуть было не подогнулись от нахлынувших чувств. Как бы она не старалась, предательскую дрожь скрыть не удалось, но Британия ничего не сказал, только улыбнулся, сияя своими голубыми глазами.       Индия ещё никому не показывала свою страну с таким восторгом и желанием, как приехавшим гостям. Без перерыва, не замолкая ни на секунду, она болтала и показывала свои любимые места и красивейшие виды. Это приносило ей особое удовольствие, она любила свою родину, это её гордость и дом. Краем глазам, Индия следила за эмоциями Британии, который оглядывал растительность природы и богатую архитектуру страны. Большую часть времени британец молчал, словно ему было дико скучно, но на самом деле, он просто не хотел перебивать звонкие рассказы юной девушки и поглядывал, как лучезарно она улыбалась. Ему казалось, что сейчас она была очень и очень счастлива. Он был прав, и ему было приятно.       Индия помнит, как она засмеялась от реакции Британии, когда начала говорить о сортах индийского чая, которые были на самом деле предназначены для лечения. Они вместе оглядывали поля для выращивания целебных листьев, не отвлекая людей, которые занимались своей работой под горящим солнцем. Тогда Индия думала, что Британия приехал к ней с целью ограбить запасы самых изысканных сортов чая. А ведь не так далеко это было от правды, потому что после того, как он начал вмешиваться во внутренние дела её государства, производство чая заметно возросло.       Прошло не так много времени, и Британская Империя снова посетил её страну. Он не давал Индии время, чтоб соскучиться, стал скрашивать её жизнь своими неожиданными визитами, о которых не сообщал, удивляя с каждым разом всё больше и больше. Казалось бы, он делал это специально и преследовал за собой какую-то цель — у них было много, много договоров о сотрудничестве и помощи для Индии, но подобные мысли девушка быстро отгоняла от себя — ей было стыдно. Казалось, Британская Империя искренне хотел помочь. Она потеряла свою бдительность и полностью растворилась в этом мужчине, смотрела на его с полными восхищенными и заинтересованными глазами, которые казались такими влюблёнными и зачарованными. Да, она влюблялась. Очевидно. Даже её младшие братья, Пакистан и Бангладеш, давно заметили это и начали активно, но по-доброму ехидничать на эту тему, когда порой видели грустную сестру, если та долго не получала никакой весточки от Британии. Индия всегда ждала письма от мужчины, который красивым почерком писал на её языке, что он снова к ней приедет, чтобы обсудить дела их государств и они обязательно выпьют вместе великолепный чёрный чай. Она читала эти письма по несколько раз и не отрывала свои зелёные глаз с них, водила пальцами по строчкам, особенно трогали что-то внутри слова: «Я скучаю по вам, моя миледи». Миледи… Какое красивое иностранное слово.       От разговоров об экономическом сотрудничестве и политике Индии уже становилось тошно и дурно, одно и то же повторялось, когда это не волновало и мало теперь интересовало, и Британия первый предложил перейти на личные темы, положив свою руку поверх её руки, ощущая нежную и тёплую девичью кожу, встретив своим властным взглядом её смущённый взгляд. О, как же она была тогда наивна и неопытна! Словно молния пронзила тело девушки. Она не раздумывая согласилась и стала разговаривать о себе, ведь именно этого ждала долгое время, упуская, как у Британии загорелись таинственные и опасные искры в странных глазах, и едкая ухмылка расползлась по его губам. Именно с того момента Британия стал осуществлять свои тайные замыслы.       Британская Империя долго искал новую колонию. Богатую, насыщенную, с нужными ресурсами для его великолепной Империи.       Индия. Это страна была идеальна во всех аспектах и кажется, что это будет самая драгоценная колония, центральный алмаз в венце короны. Когда его ноги коснулись песка новой земли, уже тогда он захотел одним щелчком пальца захватить эту территорию и этих людей, которые были для него отдельным, весьма забавным представлением — слишком жалкие по сравнению с его собственной нацией, слишком неспособные. Но все его планы резко изменились, когда он увидел девушку, владелицу этих земель, носящую имя своей родины. Это девушка не была красавицей, она сливалась с толпой своего же народа, но к ней его тянуло магнитом. Она была манящая, притягательная и… Очень, очень тёплая. Слишком счастливая и невинная. Нет, это не было влюблённостью, но было чем-то иным, более необъяснимым чувством. Животная, странная и дикая одержимость, желание обладать, доминировать, заклеймить, назвать своей собственностью, чего бы не стоило. Это девушка изменила ход его планов, что у Британии возникли ряд проблем и забот, но несомненно, это будет стоит затраченных усилий. Эта девушка заставляла его чувствовать сплошное противоречие, сомневаться в себе и в своих действиях, будто бы это она, и только она была настоящей, а он был лишь ненужной, забракованной фальшивкой, подделкой на настоящую жизнь и счастье, а она, такая невероятно живая, почему-то этого не видела, и всё улыбалась-улыбалась-улыбалась ему и для него.       Ослепить, запутать, соблазнить. Получить полное расположение Индии к своей королевской персоне, чтобы всё её даже малейшее внимание, её нежные ласки, её горячее тело были только его и только для него. Индия так мило теряется и вздрагивает, когда Британия берёт её за руку когда они гуляют по саду, когда неожиданно во время разговора он убирает её волосы за ухо, такая мелочь, но так забавно видеть как она краснеет и снова улыбается ему. Как легко было её влюбить в себя, слишком просто, что стало скучно. У неё никого никогда не было. Узнав об этом, Британия долго об этом раздумывает, прикрывая глаза, играясь с тростью в руке, снова смакуя эту информацию. Её губы? Никто не касался их. Никем нетронутая, девственница до мозга костей. Идеальная. Сдерживать возбуждение, желание наброситься было всё труднее и труднее. С первой встречи Британия хотел прижать её к себе и почувствовать тепло её тела, а когда он оставался с Индией наедине, он хотел повалить её на стол и прижать к себе. Иметь, жестко, сладко, чтобы успокоить свои инстинкты и почувствовать, как она царапает его спину до крови, не обращая внимания на девичьи слёзы и крики. Но Британия не хотел насиловать Индию, нет, пугать и отталкивать сразу не входило в его планы. Ослепить, запутать, соблазнить и завладеть полностью, не оставить ни один кусочек кому-то ещё.       — Вы очень красивый, — неожиданно воскликнула Индия, сидя на ступеньках лестницы, вырывая Британию, стоящего рядом, из собственных мыслей. Он перевёл на неё свои странные голубые глаза, а она вдруг смутилась и опустила голову, пряча лицо.       Глубокая ночь на дворе, они находились в уютной оранжерее, а влажный запах растений и цветов так и бил в нос.       — Нам, кажется, так и не удалось перейти на «ты», — сделал забавное замечание Британия. — Я ведь даже просил Вас об этом.       — Я к этому не готова, — едва заметно покраснела Индия.       Как так получается, что рядом с этим мужчиной она теряет здравые мысли из головы и начинает вести себя, как дурочка? Даже голос постоянно дрожит, она смущалась, стыдно до безумия, но ничего не могла с собой поделать.       — Уже поздно, мисс, и нам пора идти. Твои младшие братья и мои люди уже волнуются, — Британия протягивает свою руку девушке, как истинный джентльмен, помогая встать. — Вероятно, они уже отправились на поиски нас.       — Мне все равно, если честно, — с нотками грусти произнесла Индия, сожалея, что их «свидание» подошло к концу так быстро, принимая холодную руку мужчины.       Поднимаясь, Индия уже готова была отпустить руку Британии, но вдруг ощутила, как её решительно прижали к чужой крепкой груди. Индия заметно вздрогнула, а потом замерла, сталкиваясь с блаженным лицом Британии, чья рука спокойно лежала на её талии, а пальцы другой руки едва заметно ласково поглаживали спину. Сквозь тонкую ткань одежды Индия чувствовала его холодные осторожные руки, а странные глаза были как две огромные ледники, попытки прочитать их были напрасны, они только гипнотизировали и соблазняли. Для Индии Британия был олицетворением холода и загадок, из-за своего безграничного величия и непредсказуемости. Она краснела, горела внутри, дрожала в его элегантных руках, неловко хваталась за его крепкие плечи. Британская Империя отчетливо ощущал эту самую дрожь женского и девственного тела и про себя усмехался. Он перевёл свой мечтательный взгляд на её тонкие губы и осторожно погладил нижнюю губу большим пальцем. Она вздрогнула и снова растерялась от подобного жеста холодной руки. Она чувствовала его томное дыхание на своих щеках, а внутри всё замирало, она плавилась, как шоколад на солнце. Почему этот мужчина всегда такой холодный, казалось бы, на её родине тепло и жарко, что стоит идти голышом, а Британия оставался вечно ледяным, как и его внешний вид. Индии так хотелось его согреть своими ласками…       После нескольких минут нежных взглядов произошло то, что столь долго и столь часто становилось сюжетом её снов. Британия, нежно взяв её за подбородок, прикоснулся к её манящим и желанным губам. Внутри всё кипело, охватывала дикая паника в голове, горело и бурлило внутри, пробуждались новые чувства, а румянец на щеках стал насыщеннее и ярче. Британия мастерски, с нежностью и страстью сминал губы Индии, притягивая её разгоряченное ласками тело ближе к себе, словно она была единственной источником тепла, пальцами скользил по тонкой талии, щекам и шее. Она старалась отвечать на поцелуй с той же страстью и сладостью, но выходило так не умело, а даже по-детски, что заставило Британию заулыбаться сквозь поцелуй. Неопытность Индии его забавляла. Это был первый поцелуй в её жизни, а вулкан эмоций так и хлестал по всему телу, накрывая целиком и полностью.       Мужчина начал проникать языком внутрь, исследовать и ласкать чужой горячий рот, ощущая, как девушка обхватила его лицо своими тонкими и маленькими ручками, прижимаясь к нему сильнее, пытаясь отвечать на страстный поцелуй более уверенно, беря всю инициативу свои маленькие ладошки. От нехватки воздуха, Британия и Индия друг от друга нехотя отстранились, замечая серебряную нить, что соединяла их горевшие и влажные губы. В недолгой паузе, словно колеблясь перед следующим шагом, они стояли лицом к лицу, пытаясь отдышаться воздухом. Британия уткнулся носом в шею Индии, вдыхая теплый запах её кожи и мимолетно целуя уголок, постепенно спускаясь, скользя языком ниже, к плечам и ключица. Внутри всё так сладко тянуло от приятных умелых ласк мужчины.       — Нет, слишком быстро. Пожалуйста, прекрати, — Индия пыталась остановить Британию, но его хватка оказалась куда более прочной.       — Прости, моя милая. Я не хотел тебя вот так пугать. Прости, — шептал мужчина, легко гладя щёку девушки, заглядывая в её изумрудные глаза, одной рукой обнимая за талию.       — Мама всегда учила меня доверять своё сердца и тело лишь тому, кто истинно любит меня, — с грустью вспоминает Индия свою драгоценную маму, которой нет сейчас. — И главное, после свадьбы.       — А ты согласишься выйти за меня? — спрашивает Британия, снова поддерживая подбородок Индии. — Согласна ли ты стать моей спутницей и… моей герцогиней?       — Я… — голос почти дрожит от смешанных эмоций. Абсолютно растерянная, ведь она не была готова к таким словам, к такому предложению. Индия хлопала своими глазами, думаю, что ответить.       — Ты готова разделить со мной мою одиночную жизнь? — продолжил он, улыбаясь, его холодные ладони нежно обнимают лицо девушки, внимательно заглядывая в её изумрудные глаза.       — Да… — шёпотом выдохнула Индия, замечая, как её глаза расширяются от радостных эмоций.       И ни сказав больше ничего, Британия снова накрыл губы Индии, затягивая в нежный и страстный поцелуй. Никакие слова сейчас не имели значения, атмосфера оранжереи была пропитана волшебством и романтикой, а поцелуи дурманили разум. Она увидит Англию, у неё начнётся новая жизнь, она будет королевой другого государства, эта ночь стала роковой для Индии, изменив её жизнь и жизнь её народа. Она буквально тонула в его объятиях, словно погружаясь в море чувств. Вернувшись домой, Индия спокойно заснула в одной постели с Британией, наслаждаясь звучанием его сердцебиение, ощущая, как пальцы мужчины перебирает её волосы и абсолютно не подозревает, какие темные мысли кроются в голове у будущего мужа. Британия верно двигался к своей цели, затуманивая разум всех, и в первую очередь невинную влюблённую девушку.       Новость о свадьбе была чуть ли не самая обсуждаемая тема в стране. Она была самая шумная и грандиозная, такое событие не каждый день бывает. Все радовались — люди звонко кричали и украшали свои дома и улицы, пели песни, поздравляли молодожёнов.       И пока все радовались, единственный, кто мрачнел всё больше и больше от новости про свадьбу был, конечно, Пакистан. Весь его мир рухнул в один миг, а сердце разбилось на части. Он лишился Индии, они больше не увидит её, и никто не понимал этого тогда. Видя, как маленький Бангладеш называет Британию своим дорогим зятем, горящий от злости Пакистан был готов разбивать кулаки об стену, а лучше об морду этому варвару. Пакистан часто ссорился с Индией, буквально с самого детства, даже до несерьёзных драк доходило, но они всегда мирились и продолжали любить друг друга, а когда Индия стала сближаться с Британией, они резко отдалились. А потом это новость о свадьбе, что стал роковым для всего индийского народа. Как же Пакистану хотел, чтобы это все ему казалось, померещилось, оставался дурным сном, и Индия не была слепо влюблена в этого холодного чужака. С самого начала Пакистан невзлюбил Британию, слишком отталкивающим и высокомерным казался. У них были холодные отношения. Он прекрасно понимал, что этому типу в короне все равно на него, но порой Пакистан ни раз замечал отвращенные взгляды Британии на индийских людей. Странные взгляды, полные необъяснимой ненависти и презрения на жителях Индии. Это ему о чём-то да говорило. Много раз Пакистан предупреждал Индию, что Британия не тот, кем хочет казаться и просто дурит всех и её в том числе, что подобный брак разрушит её жизнь, а главное жизнь их народа, который окажется на грани раскола в будущем.       Даже сам Империя Цин неожиданно высказался жестко и резко, предельно ясно, что больно задел Индию.       — Твой отец не этого хотел. Мы хотим уберечь тебя от неправильного выбора, пойми это, — сказал он твердым голосом, но в нём чувствовалась беспокойная тревога.       Пакистан знал и видел, что Индия его не слышала.       — Мой выбор сделан! И мой отец, без сомнений, был бы на моей стороне! — слова пропитанной обидой отвечала она, в душе задетая подобным недоверием в сторону своего избранника.       Когда ноги Индии коснулись новой, неизвестной ей ранее земли, первое, что бросилось в её глазах — серый пейзаж Англии. Холодно, дождливо, сыро — таков был этот мир. Совсем не похоже на её родные жаркие тропики. Новая атмосфера и новая культура оказывали давление, словно отнимали кислород с легких, но ради того, кого любила, она была готова терпеть. Индия надеялась, что привыкнет со временем. Британский народ смотрел на неё, как на белую ворону, и от подобных взглядов становилось неуютно, чувствовалось высокомерие и непереносимая гордость своей дождливой страной, даже, пожалуй, излишняя, какая-то неестественная, что чрезмерная.       Дома в Англии были действительно впечатляющими и особенными, первый раз Индия видела подобную архитектуру, но… После растительности, высоких родных деревьев, с которыми она не просто свыклась — срослась душой, серость лондонских ливней то и дело заставляла её тяжело вздыхать. Британия на это лишь качал головой, смотрел своими светло-голубыми странными глазами, и ничего не говорил, как бы отмахнувшись от объяснений.       После приезда в новый дом, она с грустью вспоминала лица братьев и Империя Цин, которые провожали её и прощались с ней. Чувства неопределённой вины преследовал её призраком, ведь по факту она бросила их. Ей доложили, что после её ухода и свадьбы, Империя Цин закрыл своё государство и контактировал только со странами Азии. Индия помнит, как Британия рассказывал, что был когда-то приглашён на чай к Империи Цин и предлагал своё выгодное сотрудничество, но тот ему мягко отказал. Империя Цин был для Индии вторым отцом, тем кто всегда был рядом с ней и с братьями после смерти родителей, они считали его частью семьи. Даже когда Цин говорил о выборе Индии не выходить замуж за чужеземца, он вёл себя как строгий отец. Это, пожалуй, был первый раз, когда она ослушалась его.       К свадьбе Британия велел слугам одеть Индию в лучший традиционно-английский наряд. Это было свадебное платье с корсетом, а ей непонятно было с первого раза, что такое корсет и зачем он вообще нужен для платья. Он душил и сжимал тисками её талию. Она думала, что внутри неё захрустят все белые кости. Чужое одеяние было настолько неуютным и неудобным, что она начала скучать по своим родным воздушным нарядам и очень пожалела, что не настояла на традиционном наряде своей страны — он был и более удобным, и более… Радостным и ярким.       Но цвет нового свадебного платья напрягал всё же больше. Оно было жутко-тошнотворно-белым. Белый цвет был традиционно похоронный в индийской культуре, но в английской всё было иначе. Служанки помогали Индии с водными процедурами, которые она первый раз за всю жизнь принимала таким странным образом. Не в кристально-чистой речке и не в океане, а в узкой мраморной ванне. На неё вылили по-настоящему много странных ароматических масел, называемых здесь «мыло». Это казалось очень странным и непривычным. После ей помогали разукрасить лицо золотом и серебром, укладывали волосы, надевали разнообразные украшения из драгоценных металлов и огромных камней. Служанки неприятно хихикали, шёпотом поведали ей, что её муж безумно богат, а потому она должна выглядеть соответствующе.       Индия смогла подружиться только с одной пожилой служанкой, которую звали Элизабет Хадсон. Железного характера женщина с добрым сердцем, которая представилась первой, заговорив на родном для девушки языке. Индия на секунду почувствовала себя дома, услышав свой родной язык, и на душе стало спокойней.       Увидев себя в зеркало, Индия с ужасном охнула. Собственное лицо показалось ей чуть ли не чужим. Из смуглой девушки превратилась в мертвенно-бледную, как труп, а бинди исчезла на лбу, и ей не дали её вернуть обратно. Она была красивая, поистине красивая, маленькая и нежная, но абсолютно перестала быть собой, став пустой фарфоровой куклой. Ей это совсем не нравилось, вызвало дикое отвращение и нелюбовь к себе. Она всё детства мечтала о свадьбе на своей родине, в своих легких нарядах, ярких и пышных, под золотым солнцем, зажигательными танцами и веселыми играми. Британия в шервани с вуалью был бы по-настоящему красив. Со своим женихом она не виделась чуть больше недели. Как же Индии хотелось наконец-то увидеть его и спрятаться в объятиях любимого.       — А Вы мне очень нравилось, когда я впервые увидела Вас, — подала голос Элизабет Хадсон.       — Они сказали, что я выглядела просто убого и ужасно, как для женщины, не понимая, что нашёл во мне их король… — с обидой вспомнила унизительные слова Индия, глядя на себя в зеркало, поглаживая затянутую в колье напряжённую шею. — Их слова казались такими оскорбительными, что даже не знаю. А сейчас я выгляжу, как красивая женщина?       — Вы выглядите, конечно, богаче, но красавицей Вы были и ранее, и даже по-особенному красивы, будучи одеты в легкие яркие платья, и когда ходили босиком по дворцу, — помогая Индии надеть серёжки с жемчугом, искренне сказала пожилая служанка, пытаясь подбодрить свою будущую госпожу и королеву. — В этот день Вы должны сверкать радостью. Как никак, Вы увидите того, кого так долго ждали. Он будет расстроен, заметив грусть на вашем красивом лице. Улыбайтесь.       И Индия улыбалась, заметив через зеркало доброе лицо женщины. Элизабет Хадсон успела стать для неё кем-то, кто мог бы заменить ей маму здесь, в Англии. Без неё она напрочь затерялась бы в этом чужом обществе и стране. Новое место должно было принести ей чувство радости, но она чувствовала только то, как падала во мрак, и кроме пустоты в душе ничего не зарождалась. Только мысль о свадьбе внушала робкую надежду, что вскоре всё наладиться.       — Мне приятно знать, что я вам нравилась с первой встречи. Миссис Хадсон, а вы сможете меня научить своему языку? — с надеждой спросила Индия, поворачиваясь к женщине. — Мне просто неуютно находиться рядом с другими англичанами, я едва ли понимаю, о чём они говорят. Чувствую, что про меня говорят всякое…       — А как Вы думаете, моё присутствие рядом с Вами сейчас случайность? Всё будет. Я потрудилась выучить Ваш язык и дождалась Вас. Я научу всему, что Вам необходимо. Языку, этикету и манерам, — проговорила Элизабет Хадсон, аккуратно поправляя волосы Индии. — Теперь Вы являетесь частью высшего общества, и Вам нужно знать всё, быть умнее и мудрее, чем были ранее.       — Благодарю Вас, — радуясь, произнесла Индия. К щекам прилил жар смущения. Она была искренне признательна за помощь.       А свадьба была яркой и по-настоящему королевской. Она запомнилась Индии, как мимолетная вспышка счастья на страницах книги её истории, оставившее яркий след в сердце. Она волновалась, когда шла под венец с идеально ровной и гордой спиной, дрожала, как осиновый лист, внутри от тысяч чужих взглядов. Когда она увидела Британию первый раз после недель разлуки, у неё загорелись глаза. Статный, властный и прекрасный король. Его одеяние четко отображало его величие, показывая, кто он. Красочные свадебные речи о вечной любви колдовали Индию с новой силы, она поддавалась и поддавалась им, как в объятиях любимого короля. Британия всегда говорил то, что хотели слышать от него люди, особенно — влюбленные в него женщины. Особенно Индия.       Его губы нежно накрыли её уста, и она почувствовала дурманящий мужской аромат. Её ресницы дрогнули, а Британия всё целовал и целовал, ласково обхватывая щёку большой холодной ладонью, её губы, словно находясь в медленном танце. Индия даже не предполагала, что теперь принадлежала Британии полностью. Её тело. Её народ. Её земли. Теперь она его собственность. Его герцогиня. Его наложница. Его драгоценный камень в короне. До самого конца.       Его власть над ней была абсолютной, и она покорно встала в ряды тех, кто смирился с этим навсегда.       Первая брачная ночь — единственный секс, когда Индия получила нежность и ласки от Британии. В кровати с задёрнутым балдахином, в шёлковых перинах было полутемно и очень волнующе. Она помнит, как он покорно встал перед ней на колени и целовал её ноги, щекоча кожу. Тогда она почувствовала себя властной королевой, а он её покорный слуга, который был готов сделать для своей госпожи всё, глядя на свою богиню желающими голодными глазами. Губы Индии блестели от частых, страстных и сладостных поцелуев Британии, он осторожно прикусывал и влажно сминал их. Он целовал её тело в самых сокровенных и интимных местах, а она под ним громко и бесстыдно стонала. Он брал её аккуратную мягкую грудь в свои ладони, сжимал, прижимался губами, играясь с темными бусинками сосков. В порыве страсти он кусал шею, оставляя свои алые метки, вылизывая кожу и выступающую с маленьких царапин кровь.       Их тела горели. В воздухе стоял насыщенный запах секса. Индия дрожала под горячим и сильным телом Британии, стонала и дергалась от его длинных пальцев, которые проникали внутри неё и влажно ласкали. Британия сполз губами вниз и поцеловал прямо туда, в мягкие половые губы, лизнул горошинку клитора, и Индия застонала, выгнулась от непереносимого удовольствия и от того, как жадно и восторженно за ней наблюдали странные голубые глаза, такие далёкие всегда и такие близкие сейчас. Пропитанная ладонь фруктовой смазкой, Британия обильно смазал и свой половой орган, и клитор Индии.       Ощутив внутри себя длинный и большой орган мужа, Индия затаила дыхание, резко сжимая своими тонкими стенками член. Её тело окутала боль, тяжёлая и мучительная. Британия будучи возбужденным и горячим, ласково и нежно шептал на ухо: «Прости, я был слишком неосторожен. Прости меня, моя хорошая, моя любимая, моя прекрасная, моя королева, скоро всё пройдёт, скоро боль отпустит твоё тело…».       Отвлекая от боли, мужчина целовал губы, щеки и лоб своей женщины, которая тихо скулила и дрожала под ним. Половой орган у Британии отнюдь не был маленьким. Монарх медленно толкался, давая привыкнуть к новым болезненным ощущениям. Спустя время, Индия смелее принимала новые и грубые толчки, с громкими ахами удовольствия, царапая спину Британии, слыша его дикий рык, двигаясь с ним в одном ритме. От его животного поцелуя Индия задрожала, выгнулась и с громким криком кончила. Одновременно с этим Британия излился внутри неё, и вместе обессилено упали на мягкий матрас. Восстанавливая дыхание, Индия медленно смыкала глаза, погружалась в сладкий сон, чувствуя, как нежные руки мужа ласкового поглаживали каждый уголок её обнаженного тела, останавливаясь на жемчужные серёжки.       — Теперь ты моя жемчужина, — прозвучал дьявольский и бархатный голос Британии, перед тем, как Индия погрузилась в объятия сна.       Жемчужина.       Ласковое прозвище, ставшее её приговором и проклятием.       Нежности и ласки, что некогда царили в браке, словно испарились в одно мгновение, как будто Британия о них совсем забыл. Поведение его менялось странным образом, быстрыми темпами и переходами, за которыми Индия не могла уследить. Грубость, отстраненность, пренебрежение, просто нахальное отношение к супруге. Это вызывало абсолютное недопонимание в душе у Индии. Был немало попыток поговорить, понять, что за бардак происходит и что случилось, но Британия всякий раз отмахивался, словно это вообще не имело никакого значения. Иногда Индия обнимала себя, пытаясь умиротворить, убаюкать, успокоить себя, в конце-то концов, тем, что это временное состояния мужа и он снова будет нежно её целовать и ласкать. Но всем надеждам пришлось погибнуть, и они рассыпались на мелкие песчинки прямо на её глазах, заставив вернуться в серую реальность окончательно, когда Британия первый раз поднял на Индию руку, отвесив звонкую пощечину. Она чувствовала, как в глазах резко потемнело.       Находясь в болезненном изумлении, Индия прижала дрожащую ладонь к щёке, пытаясь удержаться от истерики, на грани которой она находилась. Она была унижена перед слугами, которые замерли, будто окаменевшие статуи. Но тяжелее всего угнетала тот факт, что её ударил любимый муж. И в голове крутился мучительный вопрос, а что она сделала не так?        — Увижу… Ещё раз, как ты мило сюсюкаешься с ними, о каких либо ласках на ночь можешь забыть! — Британия шипел каждое слово прямо ей в губы, немигающее глядя своими ледяными глазами в её изумрудные глаза, а потом, закончив эту резкую отповедь, украл с её губ быстрый грубый поцелуй и, развернувшись, ушёл, чеканя шаг и постукивая недовольно тростью.       Горела щека, горели губы, а душа лишь едва тлела от боли, обиды и страха.       Увидев злое, искажённое ненавистью лицо перед собой, глаза, которые горели ярким огнем гнева, она испугалась не на шутку. Щека шипела от боли, и возможно, останется синяк. Индия оставалась одна со своим главным страхом. Она увидела другого человека перед собой вот только что. Это был не Британия, которого она помнит в первую встречу, на свадьбе, и в первую брачную ночь. Это был тиран и деспот. Её прекрасный мир был вмиг разбит на мелкие осколки стекла, как разбилась щека от тяжелой холодной руки, которая до сих пор горела и пульсировала от боли. Именно тот случай заставил Индию вернуться в реальность и понимания того, где она оказалась. А оказалась она в кипящем аду, где дальше наверняка будет только хуже. Она резко перестала бороться за внимание мужа, и даже больше для себя и для других, она стала избегать его, ведь после того удара, в их спальне, Британия продолжил её наказание.       Звук новой пощечины засел эхом в её ушах. Не удержавшись на ногах, Индия больно рухнула на пол, и со страхом и осторожностью поднимая свой взгляд вверх, она не замечает в глазах мужа абсолютно ничего, кроме яростного гнева и… Похоти.       — Думаешь, я совсем забыл, как ты смотрела на моих слуг? Как ты мило с ними разговаривала, включая свое кокетство, не забывая подкидывать мне свои насмешливые взгляды? — с дикой злобой в голосе прорычал Британия, смотря голодными глазами на разбитую в чувствах Индию.       Мужчина быстро поднял с пола дрожащее и хрупкое тело за волосы и снова наградил звонкой пощечиной. За что на этот раз?       — А с кем мне ещё разговаривать, если я вообще перестала существовать для тебя? — возмущенно ответила Индия, выплёвывая каждое слова прямо в лицо Британии, скрывая дрожь и всхлипы, пытаясь своими тонкими руками отбиться и отстраниться от тирана. — Убери от меня свои грязные руки! Ты какое имеешь право так ко мне относиться?       Она была готова рвать свои волосы на голове, упасть в громкую истерику и плакать надрывно с таким отчаянием от такого бесстыдного отношения к ней со стороны любимого мужа, но гордость не позволяла ей показывать свою слабость, хотя прекрасно понимала, что уже проиграла эту войну.       От этих бессовестных слов любимой жены мужчина разозлился сильнее и теперь бесстрастно посыпал удар за ударом, заставляя слабое тело падать с грохотом на пол. Индия могла кричать, вырываться, сопротивляться сколько угодно, но очевидно, что Британия это только злило сильнее, а ударов становилось всё больше. Его абсолютно не заботило состояние любимой жены и её лица.       — Ты, наверное, забыла, что теперь принадлежишь мне! Ты сама отдалась мне, доверив свою невинность! И я заставлю тебя пожалеть о своих словах! — выдвинув свой приговор, склонившись над уже безжизненным телом, глядя на треснутые в кровь губы, Британия стиснул в болезненный пучок тёмные волосы, вырывая мучительный стон с уст Индии, и лицо его искривилось зловещей ухмылкой.       — Сука! — ядовито прошипел Британия, что с силой ударил голову Индии об стоящий рядом письменный стол, вырывая звонкий крик боли, заставляя её ощущать, насколько ей сильно захотели разбить череп.       Абсолютно не заботясь о состоянии жены, он безжалостно снимал с неё пышное платье, разрывая с характерным звуком элегантное нижнее белье, сексуально сидящее на Индии. Британия начал исследовать обнаженную кожу острыми пальцами, трогая и сжимая, оставляя красные полосы, слыша под собой болезненные мычания и стоны, что возбуждали мужчину сильнее. Осознав, что собирался сделать с ней Британия, Индия не могла сдержать слёз, умоляя прекратить это немедленно, закусывая до боли свои разбитые в треск губы, но она прекрасно понимала, что он не услышит её молитвы и не остановится. Британия нежно скользил руками по бокам и ягодицам, словно извиняясь за свою бесстыдную грубость, а после проводит носом по спине до шеи, выдыхая сладкий запах духов жены, целуя мимолетно её шею. После пребывания в Англии, Индия носила запахи любимых шампуней, мыла и духов мужчины. Британия всегда наслаждался ароматами её тела, пока она мирно спала на ложе, радуясь тому, что теперь Индия не пахла как деревенская простушка, и была опрятная и чистая, как настоящая герцогиня.       Его герцогиня.       Ощутив как тело немного расслабился под ним, Британия жестко хлестнул рукой по ягодицам и бедрам, заставив Индию издать оглушительный крик. И так снова, раз за разом, даруя жгучую боль и красно-синие синяки, потоки прозрачных слёз и пронзительных криков. Индия от бессилия, покорно подчинялась своему мучителю, зная, что любое сопротивление даст отрицательный результат. Со стыдом она прятала своё лицо и кусала губы, зная, в какую унизительную позу её поставили.       Британия резко отстранился от своего дела, отойдя куда-то в строну. Индия застыла на месте, не понимая резкого изменение в поведение мужа, готова была выдохнуть с облегчением. Она застыла в ужасе, когда услышала характерные звуки расстегиваемых брюк. Британия, освобождая свой возбужденный орган, облегченно и горячо выдохнул. Сладко лаская свой член, он издавал звук, напоминающий шипение змеи, даруя себе искушенное наслаждения, наблюдая краем глаза за соблазнительными изгибами тела своей жены с сухой соблазнительной дырочкой. Индия бурлила желание встать и убежать прочь, но своих ног она больше не чувствовала, словно они стали ватными и ждали действия нового хозяина. За любое сопротивление она получит повторное наказание, к более жестокому. Это безнадежное положение, в которую она попала, исключительно из-за собственной наивности, вызвала гнев и ненависть к себе.       Без всякой подготовки, не заботясь о сладком влагалище, Британия вошёл грубо и сухо, больно задевая тонкие стенки, заполняя пустоту Индии, издав гортанный стон, закатывая глаза от удовольствия. Стол тихо скрипнул, но звук был заглушен пронзительным криком и всхлипом женщины. Почувствовав режущую боль внутри, Индия выкрикнула до срыва голоса, ударив рукой по крышке стола, напрягаясь всем телом, сжимая тонкие стенки, взывая у Британии только сладостные стоны. Её словно внутри резали шпагой, проникая всё глубже раз за разом, задевая всё, что там есть. Она начала биться в конвульсиях и яростно сопротивляться, трясясь от дикой паники, пытаясь уйти от обжигающей боли и отстраниться от Британии, чувствуя, что сейчас может умереть, но мужчина разозлившись сильнее, снова болезненно собрал её волосы в кулак и грубо вжал её лицо к поверхности стола, снова резко и глубоко войдя в её тугое, горячее тело и намеренно грубо сжимая её бедра другой рукой.       — Прошу тебя… П-прекрати. Мне больно… — отчаянным шепотом умоляла Индия со слезами на глазах, которые не перестают течь как море. Море, в котором она медленно и верно разочаровывалась, чувствуя новый грубый толчок внутри.       Она молилась, чтобы он обратил внимание на её мольбы и прекратил или хотя бы смягчился, но Британия продолжал свои грубые движения. Индия дрожала и ощущала боль по всему телу, задыхаясь в собственных слезах. Готова уже с грохотом упасть на пол, настолько она ощущала себя трупом. По ногам стекает что-то теплое, Индия сразу поняла, что это была кровь и про себя грустно усмехнулась. Абсолютно отчего-то не была удивлена такому повороту.       Британия, снова подтянул Индию к себе за волосы, словно хозяин хватает своего питомца на короткой поводке. Он схватил её лицо и грубо сжал пальцами щёки, заставил приоткрыть ротик, накрыв окровавленные губы своими губами, затягивая в голодный поцелуй, слизывая горькую кровь с губ, моментами скользя языком внутрь, не обращая внимания на мычание Индии и её смешные попытки отстраниться. Этот поцелуй не приносил никого удовольствия. Кроме боли и отвращения, она ничего не чувствовала. Она молилась своему Богу, чтобы все эти пытки и унижение поскорее закончились.       Отстранившись от желанных губ и опустив волосы Индии, Британия вышел из теплого лона с характерным хлюпающим звуком. Он звонко усмехнулся ей куда-то в шею. Ему не хотелось заканчивать всё так быстро. Долго они не занимались любовью. Он нежно провёл тяжёлой холодной рукой от каштанового затылка до шеи. Индия вздрогнула от неожиданной нежности.       Британия отстранился от Индии и, сделав пару шагов назад, лениво развалился на маленьком мягком диване с расстёгнутыми штанами, глядя в потолок и тяжело, с жутким присвистом, дышал. Громко откашляв, Индия собрала остатки своих сил, растерянно и медленно выпрямилась, опираясь дрожащими руками о край письменного стола. Чувствуя жгучую и невыносимую боль между ног, она, оглядывая низ, заметила ожидаемую смесь белой и красной жидкости, стекающую по её бедрам. Противная боль, как сверкающая молния, прошлась по всему телу Индии. Шумно сглотнув, она повернулась в сторону и увидела довольного и блаженного монарха. Британия прикусывает ноготь большого пальца и с нескрываемой улыбкой на губах наслаждается плодами своих трудов, что собственно Индия и замечает по его сытому лицу. Это невозможно было не заметить. Она стоит посреди спальни, вся обнаженная, помятая, с мокрым лицом, тело в укусах и синяках, между ног растекается чужое семя и собственная кровь. Огромным желанием было ударить самодовольную английскую рожу. Вот только теперь у неё всегда будет огромное но. Она в ответ получит тоже удар и гораздо сильнее, а потом он сломает её окончательно.       Они наконец-то встретились взглядами. И Британия весело усмехнулся, замечая ненависть и боль в глазах своей жемчужины. О да, она его драгоценная наложница и собственность. Жемчужный камень в его короне. Её земли, её тело, её жизнь. Всё принадлежит только ему одному. И он один держит её хрупкую жизнь в своих холодных руках. Его метки на её коже, впитались, оставляя красное жгучее клеймо позора.       — Дорогая, подойди ко мне, — поманив пальцем, ласково позвал монарх свою потерянную супругу.       Судорожно дрожащие ноги сами твердо ступали навстречу своему мучителю и господину. Теперь Индия выглядела как бездушная кукла, неспособная противостоять своему кукловоду. За одно короткое мгновение ему удалось сломать её. Ненависть, отвращение, злость. Тоска, безразличие, пустота. Все слилось в единый ком. Индия с позором сдалась. И Британия видел теперь то, что так давно вожделел видеть: смирение и покорность.       — На колени, — словно отдав твердый приказ, принуждая пальцем Индию встать на колени без права выбора, сказал Британия. Она покорно опустилась перед ним.       Радуясь, Британия нежно взял высохшее после слёз лицо Индии в свои ладони, словно миску, внимательно высматривая что-то в пустых зелёных глазах. Большим пальцем он поглаживал место своего удара, где уже остался тёмный синяк. Переборщил сильно, знает и понимает, но ни на один миг он не пожалел о своих побоях.       Он считал, что имеет на них право. Возможно, он и правда это право имел.       — Сделай мне приятное, — выдохнул Британия прямо в лицо Индии, сразу заметив расширенные черные зрачки. Поняла сразу, что он хотел от неё.       — Нет… — прошептала Индия, готовая снова впасть в безумную истерику, абсолютно не ожидавшая подобного поворота. — Пожалуйста, нет.       Британия грубо сжал уже и без того покрытые синяками щёки, вырывая шипение с губ Индии, угрожающе и властно прошептал ей снова прямо в лицо:       — Сделай, и тогда ты сможешь молиться о моем снисхождении.       Убрав руки, Британия откинулся на спинку дивана и терпеливо ожидал дальнейших действий со стороны любимой жены презрительным взглядом. Индия ещё несколько секунд смотрела в уже чужие для неё голубые глаза, а затем опустила лицо вниз, видя до сих пор стоящее достоинство мужчины. Закусив губу, Индия удобно устраивается между ног Британии, беря скользкий член в руку и подносит ближе к губам. Она делала всё механически, она не собиралась доставлять больше удовольствия своему мужу. Сейчас было так противно и гадко на душе.       — Поласкай его для начала.       Услышав ожидаемый приказ, Индия начала поглаживать плоть руками, поднимаясь и опускаясь, случайно задевая мошонку.       — Давай уже, — Британия тихо застонал. Большим терпением он не отличался.       С диким отвращением Индия прикасается языком к розовой головке. Британия затаил дыхания, ощущая, как любимые горячие губы причмокивают и вылизывают бока его стоячего члена, уделяя внимание венам. Не сдерживая себя, с его уст срывались стоны. Смелее начиная брать член в рот, но не полностью, Индия начала активно двигать головой. Без всякого опыта, она смогла вызвать у мужчины море наслаждения и эмоций. Обхватив руками подлокотники дивана, Британия сглотнул собственные слюни и громко застонал на всю спальню. Как же ему сейчас хорошо. Индия чувствовала, как её лицо горит пламенем, а собственная слюна стекает с губ по шеи и груди. Да, Индия умело посасывала, почти целовалась с членом, её движения были глотательными и медленными, а ещё параллельно поглаживала яички, вызывая ещё больше стонов у Британии, а это ещё она не взяла орган полностью. Всё она делала механически, без всяких эмоций, практически не старалась, но даже это вызвало положительные эмоции у мужчины. Глаза наполнились слезами, настолько ей было отвратительно это делать. Индия сдерживалась изо всех сил, чтобы не укусить чувствительный член Британии.       Не выдержав, Британия вдруг схватил Индию за затылок и бесстыдно насадил её нежные губы на свой член сильнее, грубо имея нежный ротик, не обращая внимания на возмущенное мычание. Слёзы полились рекой из глаз, когда она, ощутив кол в горле и приступ тошноты, попыталась отстранится. Британия испытывал дикое блаженство, когда теплое и влажное окутывал его твердый орган, не скрывая свои развратные стоны. Его спина прогнулась до хруста костей. Он двигал член навстречу горячему и влажному рту, задевая полость горла. Достигнув долгожданной кульминации, Британия задрожал в сладком судороге, обильно кончив спермой в ротовую полость Индии.       Откинувшись на спинку дивана и опрокинув голову назад, Британия продолжал сидеть в блаженстве, тяжело глотая воздух в рот. Он наконец-то опустил бедную голову Индии со своего обмякшего члена. Громко откашлявшись, Индия свободно отстранилась от ног Британии. Оставаясь стоять на коленях, она попыталась отдышаться, ощущая гадкий, приторный и мерзкий вкус во рту. Она смогла проглотить эту белую жижу. Она захлёбывалась слезами, слюной, кровью и спермой. Она выглядела как проститутка. Это прозрачная жидкость стекала по её губам и груди. Британия готов был кончить во второй раз, когда перед ним такая испорченная и грязная Индия.       Он снова обхватил её лицо, приблизив к себе одной рукой, а другой болезненно схватил за подбородок. Опять оставит ещё один синяк на милой личике. Он велел ей смотреть на себя любимого и не отводить взгляд ни при каких обстоятельствах, а иначе…       — Моя, и только моя. Моя драгоценная жемчужина, — шепчет интимным голосом Британия. Показалось, что он снова возбужден и хочет повторить.       Почувствовав на щеках теплое дыхание, Индия упёрлась руками в чужие колени, больше не выдержав странно-ненормального взгляда голубых глаз, где не было ничего, кроме похоти. Она прикрыла свои зелёные глаза. Британия на это ухмыльнулся и накрыл блестящие губы Индии, затягивая в долгий, страстный и влажный поцелуй, облизывая нижнюю, а потом верхнюю губу, параллельно поглаживая щёки. С особым удовольствием он вылизывал сперму с милого, но помятого личика, а потом снова перешел на её губы. Проникая языком в полость рта, обхватывая чужой язык, после активно поглаживая дёсны и нёбо, заполняя свежей слюной. Пошло, грязно, противно. Чуть не подавившись, Индия резко отстранилась и громко закашляла.       — Приведи себя в порядок, — поднимаясь на ноги, проговорил Британия, поправляя и вытряхивая свои брюки, стоя спиной к Индии, потерянная и разбитая, которая до сих пор продолжала сидеть на коленях, смотря в его равнодушную спину.       — Я вернусь, и мы обязательно продолжим, — сказал Британия, выходя из комнаты, громко хлопнув дверью спальни, заставив Индию вздрогнуть.       Оставшись одна, Индия оглядывала свои шрамы, синяки и раны, начала с надрывом плакать и кричать, готовая вырвать собственные волосы и убиться об каменный пол. В то, что сейчас было, в то, что сейчас случилось, ей никак не верилось Она не осознавала, что реальность обошлась с ней настолько жестоко, и что сделал её любимый муж с ней. За короткий миг он перестал быть боготворимым и любимым центром её мира, превратившись в тирана и ночной кошмар. Она упала на пол, обнимая себя ногами, ощущая жгучую боль по всему телу, дрожала, как будто ей было невыносимо холодно. Не понимая зачем, она начала царапать плиточный пол, срывая и портя ногти в кровь, совсем не чувствуя боли. Ей уже стало безразлично абсолютно на всё. По щекам текли новый поток слёз, вспоминая, что Британия вернётся за ней и продолжит её мучение.       Индия потеряла все за короткий миг. Свободу, гордость и свой народ. Прекрасная драгоценная жемчужина в короне у герцога на обложке, а остальное содержание дорого журнала — помятые, испорченные и грязные страницы. Холод, безразличие и пустота — всё, что осталось у неё.       Индия перестала сверкать и улыбаться, она погасла и затянулась во тьме. Её кожа бледна и холодна, как снег. Ступая куда угодно ватными ногами, где каждый шаг становился труднее и тяжелее, Индия стала походить на призрака. Шрамы навсегда отпечатались на её теле, что даже сквозь толстую ткань платья можно было разглядеть одним лишь взглядом. Она твёрдо отказывала своему мужу в прихотях, не смотря больше в его сторону, но ведь теперь у Индии не было права голоса, а значит, гордые отказы со стороны не принимались. Британия брал Индию, когда хотел и где хотел. Избил и овладел, все по одному и тому же сценарию. Изнасиловал, бросал в избитое лицо колкие фразы, а после удовлетворено уходил, напевая шотландские песенки, оставляя Индию со своими увечьями, которые снова приходилось замазывать и прятать.       Он заставлял учить культуру чужой для неё страны, подстраиваясь под неё, словно пытаясь убить в ней истинное принадлежность к индийскому народу. Вместо Элизабет Хадсон учителем языка и этике стал Британия, ведь так он хотел больше времени проводить с любимой женой. За каждую оплошность она получала сильные удары. Шагая с сгорбившейся спиной, она получала удар по спине стеком. Допуская ошибки в английских словах, постоянно вздрагивала от ударов рукой Британии по столу, чувствуя злость и раздражение, исходящие от мужчины.       Её родина без её ведома стала колонией Англии. Она сама узнала эту новость с первых уст слуги и разрыдалась на глазах у всех. На грани истерики, она готова была упасть в обморок, но Британия вовремя среагировав, словно ожидая подобную реакцию, подхватил Индию и, первый раз спустя долгое время, нежно обнял её за талию и со всем сочувствием, на которое он был способен, заглянул в её заплаканные глаза, погладив скулы, а после укладывая её голову к себе на плечо. Шептал успокаивающие слова, словно напевая колыбельную песню на ночь, поглаживая макушку, но Индия больше не поведётся на фальшивые ласки Британии. Вера в его слова давно пропала, а эти неожиданные нежности только пугали.       Чужая культура, чужой язык, чужая страна — теперь она ненавидела это всей душой. Индия видела в Британии варвара, который грабит чужие народы, неся в них хаос и бедность. Она оплакивала свой народ каждую ночь, молясь своим и чужим Богам, чтобы их страдания смягчились и исчезли. Никто не рассказывал, что происходило на её родине, но скрыть опиумные войны в Империи Цин было бессмысленно и невозможно.       — Тебе было мало меня, и решил тронуть страну моего отчима? — заявила Индия.       — Империя Цин отказал принимать мои условия, а я предупреждал его. Много раз. Он получил то, что заслужил. Послал на смерть собственный народ, — спокойно говорил Британия, словно ничего плохого и страшного не говорил. — А твой и его народ помогут моему народу жить хорошо и ни в чем не нуждаться.       Громкий звук пощечины разнёсся эхом по всему кабинету. Индия подняла руку на Британию. Первый раз. На глазах у всех. Настоящий шок охватил всех присутствующих. Охнувшие слуги прикрыли свои рты ладонями, удивленно глядя на пару, уже зная заранее конец для их герцогини. Индия позволила доставить себе огромное удовольствие, унизив вот так Британию на глазах у его же людей. Улыбка была не счастливая, а скорее истеричная, ведь неспокойно было от мыслей, что будет после этого поступка. Она фактически совершила суицид. Монарх не шелохнулся, был спокоен, как удав, но буквально всего на две секунды. Сам готов был уйти в истерику — его прозрачно-голубые глаза широко распахнулись, а рот оскалился опасной подрагивающей улыбкой.       Это женщина подняла на него руку, будто он какой-то ребёнок, а она мать, которая отчитала его перед толпой людей. Какая же она грязная сука, подумал он, желая унизить его. Она получила, что хотела, но долго радоваться ей не придётся, ведь он не оставит это просто так. Театрально поворачивая голову в сторону, окидывая злобный взгляд на улыбающееся лицо Индии, после скривив свои губы. Какая довольная стоит, даже его злость доставляет ей огромное удовольствие. Без лишних слов, Британия грубо схватил руку Индии, удаляясь из кабинета и громко хлопнув дверью, заставив всех людей в помещении вздрогнуть. Перемещаясь в абсолютно пустой и безлюдный коридор, он протащил её на несколько пролётов, а после грубо бросил на пол. Индия больше не шипела от боли, она не чувствовала ничего больше, лицо её отражало абсолютное безразличие.       — Что, сучка, почувствовала себя смелой? — ухмыльнулся Британия, уже привычно смотря на свою супругу сверху вниз.       — Мой господин, Вы забываете о своих манерах, — приподнимаясь на локтях, говорит Индия пустым голосом, зная, что злит Британию ещё сильнее. — Откуда Вы набрались такого жаргона?       Британия начал громко и истерично смеяться, начав походить на настоящего психопата, уже пугая Индию, которая зажалась всем телом. Да, когда она стала учиться культуру высшего общество, её словарный запас заметно стал больше. Мужчина за собой не замечал, каким одержимым и зависимым стал. И главное от кого? От миниатюрной индийской женщины. Его женщина, его жемчужина, его порочное желание. Без её страха, тела, боли, голоса — он уже не представлял свою жизнь. Успокоившись спустя время, Британия перевел взгляд на зажатую Индию, облизнув свои тонкие губы, замечая расширенные черные зрачки, он хищно растянул губы в улыбке.       Британия накинулся на Индию, как голодный волк на свою жертву. Схватив за элегантные ноги, он притянул к себе супругу так, что она больно скользнула спиной по грязному полу. Жестко задрав и порвав одежду, параллельно скользя рукой под платья, он бесцеремонно лапал всё, что только можно и нельзя. Отчаявшаяся Индия беспорядочно махала руками, активно отталкивая от себя уже горячее и возбужденное тело Британии.       — Тише, тише, у меня нет времени трахать тебя сейчас, но, — интимно выдохнул Британия, опыляя щеки Индии. Грубые пальцы нашли нежный тёмный сосок, играясь и затягивая, затем сжимая шарик груди сильнее, вырывая протяжный стон с уст Индии. — Я хочу показать тебе, какие манеры нужно иметь, когда ты со мной, моя жемчужина.       Прикрывая глаза, Индия уже не сопротивлялась, молча принимая своё наказание.       Она может кричать, вырваться и сопротивляться, но пронзающая боль в теле становится лишь острее. Он игрался с ней, как маленький мальчик с любимой игрушкой, кусая и ломая. Её покрытые синяками скулы всегда было приятно долго касаться губами, и нежно целовать, как настоящий любимый муж. Он слизывал с покрасневших щёк солёные слёзы до последней капли, после заглядывая в разбитое, помятое личико, наполненные болью глаза любимой жемчужины. Ему не жалко портить дорогие платья — он купит ей новые, чтобы снова со страстью порвать. Не жалко портить тело — она всегда будет прихорашиваться для него. Снимая её нижнее белье до колен, он наслаждался подобным видом. Ему нравилось, как она повиновалась ему, когда стояла перед ним на колени, как она послушно нагибалась к его ногам. С наслаждением он прикрывал глаза, получая эйфорию, кончая в её покорный ротик и теплую киску. Он любил слышать её пронзительные крики боли каждый раз, когда её голова ударялась об стол. Ох, да. Он любит брать её сзади. Слегка скрутив её каштановые волосы в кулак и притянув к себе, заставляя Индию выгнуться в пояснице, слыша глухой стон боли, после резко входя во влагалище, заполняя собой пустоту. Толчки Британии всегда были сильные и грубые, он входил до конца с каждым новым движением, задевая все стенки, ударяясь бедрами об округлые, подтянутые и весьма аппетитные ягодицы. Индия под ним дрожала и прятала лицо в столешницу, тихо плача, туго обхватывая его напряжённую плоть. Выходя из теплого лона, Британия целовал окровавленные губы, поправляя свою одежду, спокойно уходя из комнаты, оставляя обмякшее тело Индии на столе. Ему необязательно во время секса видеть её лицо. Он прекрасно ощущает все её эмоции и чувства, что четко прослеживается во всех её действиях и движениях. Ненависть, презрение, обида, боль, слепое обожание — Британия питался и возбуждался этими чувствами, что принадлежали Индии.       Слёзы продолжали течь, она глотала их, ощущая соленый вкус на языке. Каждая ночь была такой. Индия скучала. Скучала по родным землям, по бесящему Пакистану, по малышу Бангладеш, по отчиму Империи Цин. Она дрожала, представляя страшные картины, где её братья и Империя Цин стали рабами англичан. Она стала рабом самому главному среди них. Индия умоляла Британию на коленях не мучить дорогих для неё людей, смягчить мучение индийского и китайского народа. Умоляла, унижалась, наплевав на гордость, что лишилась давно. Британия выглядел довольным и гордым, спокойно хватая за её подбородок, глядя нежно в изумрудные глаза любимой жемчужины. Ничего не стоило делать, Индия сама будет покорно падать к его ногам. Всегда.       — Но кроме меня, у тебя больше никого нет, моя жемчужина, — единственное, что всегда отвечал Британия на её мольбы.       Жемчужина. Моя жемчужина.       Она ненавидела это ласковое прозвище, подаренное Британией, звучащее, как проклятие, как приговор.       Элизабет Хадсон — единственная, кто помогала ей выжить в этом английском аду. Она стала для Индии ангелом-хранителем. После первого изнасилования, миссис Хадсон, заходя в спальню с подносом готового ужина, оглянувшись, обнаружила избитое и обнаженное тело на полу. От шока и испуга роняя свой поднос, Элизабет вмиг рванулась к Индии, помогая ей всем: искупать и обрабатывать раны. После каждого раза, пожилая женщина помогала Индии добираться до ванны и принимать водные процедуры. С беспокойством осматривала тело, привлекая медсестер. Приходилось насильно кормить, когда Индия отказывалась от еды. Элизабет строго следила за питанием и рекомендациями врачей, не обращая внимание, как Индия порой вредничала, словно маленькая девочка, говоря звонким голосом «не хочу». Миссис Хадсон без всякой брезгливости и отвращения, оставалась с Индии в туалете, при приступах тошноты и проблем с кишечником. Это забота была искренней и на вес золото.       — Простите, мне так стыдно, что вам приходиться возиться со мной, как с ребёнком, — не удержав приступ слёз, говорила Индия.       — Ну, ну, что Вы, тише, успокойтесь, не надо больше плакать, а то гляди, глазки Ваши останутся красными, а не изумрудными, — Элизабет взяла в свои ладони лицо Индии, нежно вытирая с щёк мокрые дорожки слёз пальцам, целуя потом лоб.       Британия, уже переставая успевать уделять время на уроки Индии, позже поручил Элизабет заняться обучением, замечая дружеские отношения между ними. Никогда ещё уроки так не завораживали Индию, ведь теперь она смогла получать долгожданный уют и спокойствие. Она забавлялась, когда Элизабет брала учебник истории, где была нагло переписанная история Англии, и говорила с отвращением: «Эта дрянь тебе не нужна». Английский язык не так мучительно было учить, ведь он был не таким уж сложным для Индии, поэтому за короткие сроки обучение с Британией, она могла уже свободно разговаривать на нём. Она даже выучила разные диалекты. Теперь вместо уроков английского языка, Индия проводила уроки своего языка хинди для миссис Хадсон, ведь та все же не так свободно знала и разговаривала, заодно, параллельно рассказывало о культуре своего индийского народа.       Уставая находиться в четырех стенах замка и от уроков, Индия шла вместе с Элизабет на рынок за продуктами, дыша холодным воздухом. Шагая по рынку, индианка иногда чувствовала запах родных специй. Как она скучала по этому запаху, по родному и любимому, но грусть вернулась обратно вмиг, как и тревожные мысли, заполняющие голову, осознавая, какой ценой оказались эти специи на рынке по всей Англии. Возвращаясь обратно в замок, Индия и Элизабет вместе весело проводили неофициальные уроки по кулинарии. Индия пекла несколько хлебов чапати, заодно готовя порциями любимый пряный суп из чечевицы, замечая, как заворожено наблюдали за её готовкой явно давно голодные слуги. Она прокормила всех, получая в ответ благодарность и искренние улыбки. Такие счастливые мгновения были, когда Британия не находился у себя в стране, давая Индии облегченно дышать свободой. Это были самые драгоценные дни, ведь Индия ощущала покой на душе, дышала ровно и спокойно, не чувствуя страха рядом собой, не роняя ни капли слёз. Она ценила эти моменты, как жадный глоток воздуха после удушья. Блаженное чувство полной свободы окрыляло, но на шее заметно чувствовался ошейник, который постоянно дергал Индию, тянул назад к хозяину, перекрывая кислород. А хозяева меняются, а рабы остаются одними и тем же.       Пакистан, Бангладеш, Империя Цин, простые индийцы и китайцы — все её мысли были заняты только ими.       Однажды Индия застала своего мужа-тирана в их постели, где тот занимался сексом с незнакомой женщиной. Это сцена была такая отвратительно-отчётливая, что заставила ощутить весь спектр человеческих эмоций, застряв в памяти навсегда. Почувствовав дикое головокружение, наступающее плохое самочувствие, Индия возвратилась с долгой прогулки довольно рано и проследовала в свои покои, витая в мыслях, мечтая вернуться в теплую постель. Дойдя до нужной двери, Индия услышала громкие девичьи стоны и знакомые стоны Британии, которые она не спутает ни с чем. Напрягшись всем телом, женщина стояла в озадаченном состояние, но придя в себя, спустя пять секунд, открыла дверь и увидела перед собой ожидаемую для неё картину. Она застала своего мужа в спальне с другой женщиной, которые резко отстранились друг от друга, молча стоя с абсолютно пустыми глазами, оглядывая любовников, которые смотрели на Индию затуманенными экстазом глаза.       Британия ждал криков, истерик, что угодно, но не абсолютное равнодушие.       — Простите, Ваше Величество. Я перепутала комнаты, — с неловкой улыбкой сказала Индия и спокойно закрыла за собой дверь, уходя куда-то, куда угодно, скрылась вдали и не появлялась в замке несколько дней.       Британия был разочарован от подобной вялой реакции Индии. Но подобрать слова и просто объяснять себе, почему его расстроило такая реакция, он не мог. Он начал судорожно беспокоиться, когда Индия продолжала отсутствовать в замке долгое время. Британия уже хотел отправить на её поиске группу стражей, как вдруг обнаружил её милой спящей на диване у них в спальной комнате. Взяв на руки хрупкое тело, боясь разбудить, Британия аккуратно уложил безмятежную Индию на чистую ложу. Сняв с себя одежду, он осторожно прилёг рядом с ней, вдыхая запах лондонских дождей и земли. Забавно, но ему совершенно плевать, что Индия сейчас была неопрятна и пачкала постельное белье. Он наслаждался её сонным личиком, покрытым синяками и сухими слезами. Она выглядела очаровательной.       Это незнакомая женщина была госпожа Франция. Бывшая жена Британии, а сейчас тайная любовница. У него есть дети от неё. И немало. Индия слышала о ней первый раз из уст Британии, когда они были ещё на её теплой родине, словно постыдно признаваясь ей, что индианка не первая любовь у британца. Не было желания убить, сжечь и драться с Францией. Но несмотря на это, у этой дамы был гнилой характер. А ещё когда-то она лелеяла мечту о том, чтобы сделать Индию своей колонией. Ясно, что её объединяет с Британией. Индия аж поежилась, представь себя наложницей Францией. Они не общались и не контактировали даже. Один раз Франция встретила равнодушное лицо Индии и высокомерно ушла прочь, не проронив ни слова. Британия вообще после этого инцидента с изменой не трогал Индию, как и последующие дни, словно давая ей отпуск и передышку от секс марафонов и физических ударов. Он не пытался поговорить с ней, он не знал, что сказать, оправдываться было глупо, а молчание жены настораживало. Это не было чем-то удивительным, ведь теперь Индии было понятно, что Британия был с ней только для того, чтобы забыть Францию. Истинная любовь была все время к француженке, если она была, конечно, а не к индианке. Как бы Индия ни старалась оставаться равнодушной, что выходило убедительно для Британии, сердце было её разбито и слёзы снова наворачивались на глаза. До сих пор она наивно верила, что рано или поздно у Британии появятся теплые чувства и он прекратить тиранить и угнетать Индию. Но этому не суждено было сбыться.       Дети, как и родители, Британии для Индии были вообще отдельной темой. От служанок узнавала, что некоторые детки появились на свет тогда, когда она уже была замужем за британцем. Служанки рассказывали осторожно, с опаской, боясь снова разбить сердце и довести до слёз Индию, но увидели только, как у госпожи помрачнело лицо. Измены были всегда за её спиной. Никогда он не любил её. И не полюбит. Она просто вещь, которую можно время от времени трахать, удовлетворять свои животные желания. Часть его гарема. Индия не подарила ни одного ребенка для Британии. Он ни разу не поднимал эту тему, а значит, детей от законной жены не хотел. Даже больше. Он не хотел детей от грязной девушки из дикого народа, которая только будет портить королевскую и английскую кровь. На это Индия закрыла глаза. Она закрыла глаза на всё. На измены мужа на её глазах, грязные словечки, что адресованы ей, избиения по животу и лицу. Слёз давно не осталось. Теперь они лились внутри черепа.       — О, у моего отца вкус поменялся? Ты не похожа на других его любовниц. Ты выглядишь хуже всех, — когда-то сказал США, один из отпрысков Британии, начиная заразительно смеяться.       — Никогда не думала, что мой сын посмотрит на такую несуразную девицу. Просто ужас. Я разочарована в нём, — сказала Англия. Мать Британии.       — У тебя красивые глаза. Мне больно знать, что ты постоянно проливаешь слёзы. Но я знаю почему так происходит, — говорил Шотландия. Отец Британии, что всегда был добр к Индии, обнимал и вытирал слёзы. — Улыбайся чаще. Даже когда больно.        Элизабет Хадсон умерла спустя несколько лет.       Это новость отрезвила Индию, а после погрузила в запой. Она снова кричала, плакала и билась в истерике. Слуги отчаянно вытаскивали её из депрессии тяжёлым трудом, спешили прятать тяжёлые и острые предметы, ни на час не отходили от женщины помогали всеми силами, как могли. Индия не могла отойти от холодного трупа, поглаживая безжизненную руку, не переставая плакать. Она второй раз потеряла мать. Элизабет Хадсон — английская мама и лучшая подруга, которая помогла ей всем, учила всему, была самая искренняя среди британского народа. Она была единственной причиной, по которой она любила Англию. Страна, которая вызывала у неё отвращение и превратила жизнь её народа в ад. Похороны прошли тихо и немноголюдно. У миссис Хадсон не было больше родственник и детей, но была Индия, не кровная, но любимая дочка. Она всегда хотела иметь дочерей и сыновей, но что-то не складывалось у неё с мужчинами, словно не могла найти общий язык с ними. Индия смогла скрасить её одиночную жизнь. Перед смертью миссис Хадсон сделала ей последний дорогой подарок, подарив семейные драгоценные изумрудные серёжки, которые передавались из поколения в поколение.       — Прошу, не надо, это просто… Я ведь не являюсь частью вашей семьи, — смутилась Индия, продолжая отказываться от дорогого подарка.       — Даже родные кровные родственники могут быть чужими друг для друга, — заявила твердо и ласково Элизабет, словно скопировала манеру речи Империя Цин, надевая серьги на уши и разглядывая милое личико Индии. — Тем более, эти серьги идеально подходят вашим глазам.       В замке не осталось следов присутствия Индии. Она словно где-то испарилась в воздухе, полностью закрылась в себе, став немой. Попытки поговорить и вырвать из неё хоть одно слово активно проваливались. После того, как миссис Хадсон умерла, Индия перестала нормально питаться, начиная болезненно худеть, доводя себя до анорексии. В горло ничего не лезло, а вкусная еда вызывала отвращение. Теперь она докатилась до состояния рпп, испортив свое пищеварение и тело. Индия выбиралась из комнаты только ночью, чтобы посидеть возле могилы Элизабет, когда никто не мог её увидеть. Удавалось делать это не каждый день. Слуги крутились возле неё, как птички, словно опасаясь гнева своего господина, который мог увидеть «умирающую» жену. Не выдержав этой назойливой фальшивой заботы, Индия накричала на бедных девиц, которые после ушли прочь с глаз. Кроме одиночества и тишины, Индии больше ничего не хотела. Она погибала и высыхала, как увядший цветок. Ей показалось, что это она увидела в отражение зеркала, что разбила. Собирая мелкие осколки, она с безумием в глазах начала ранить себя. Стопы ног окровавленные, а руки в порезах, которые затянуться. Безразличие — вот её реакция на свое состояние. Нет ни чувств, ни эмоций. Пустота. Родное её место было там, где пустота.       Британия прибыл к себе домой после долгого путешествия по Европе и колониям. Его отсутствие в стране длилось довольно долго, что вызвало всеобщую панику у людей. Усталость овладела всем его телом. Единственное, чего желал монарх на данный момент — теплая ванна и крепкий сон. В мыслях даже не возникало ни одной мысли о Индии, как она, что с ней. Грациозные планы подорвали девицы, которые смотрели побитыми котятами в пол. Обычно ему всё равно на личные проблемы своих людей, но сейчас, Британия, наверное, первый раз видел абсолютно всех слуг в таком подавленном состоянии. И что случилось?       — Ваше величество, ваша супруга…       Стоя у двери в спальню, Британия долго не решался войти. Замерев ещё несколько секунд, он потянул ручку двери и шагнул в серое помещение, где было холодно и сыро. Не найдя Индию, монарх занервничал, но сохранил спокойствие на лице. Внимательно осмотрев комнату, Британия обнаружил белый комочек, который укутал себя одеялом, тихо и незаметно сжавшийся у стены за кроватью. Бесшумно и осторожно он подошел к любимой женщине и опустился перед ней на колени, но никакой реакции не последовало, словно та не заметила присутствия мужа. Осторожно прикоснувшись к одеялу, он медленно стянул его с её головы, заставив Индию заметно вздрогнуть. Открыв глаза, Индия попыталась сфокусировать свой затуманенный взгляд на нарушителя её покоя.       Наконец, она смогла разглядеть Британию, который терпеливо ожидал с каменным лицом. Спустя всего пару мгновений, смотря прямо в глаза монарха с немым непониманием, Индия резко отвернулась, снова натягивая на себя одело. Её главный ночной кошмар и дьявол вернулся, чтобы утолить свой животный голод. Британия спокойно и терпеливо наблюдал за Индией, которая была снова на грани истерики. Он давно не видел ту солнечную Индию, которая цвела как роза. Сейчас он с научным интересом наблюдал, как этот цветок высыхал и погибал. Снова пытаясь стянуть одело, но полностью, Британия с удивлением заметил торчащие от недоедания еды кости и разбитое в кровь до фиолетовых гематом тело. Он, конечно, оставлял синяки и шрамы, но воспоминаний о том, что он её резал, нет. Однако, он испытывал непреодолимое желание лизнуть больше её крови. Он предполагал, что Индия находилась в плачевном состоянии, но не до такой же степени. Когда он дотронулся до её впалой щеки, Индия резко дернулась и отступила назад.       — Не трогай меня! Пожалуйста, не трогай меня, — нервно пискнула Индия, дрожа всем телом, страшно боясь, что Британия пришёл изнасиловать её до изнеможения.       — Я просто уложу тебя на постель, — безразлично проговорил Британия, осторожно обвил рукой талию и пытаясь приподнять искалеченное в кровь тело.       И тут Индию с головой до пяток поглотила всеобъемлющая, удушливая паника. Она закатила громкую истерику и начала активное сопротивление. Британия нахмурился, и его прозрачные голубые глаза налились грозовыми тучами. Он почувствовал тупую головную боль от криков и внезапно опустил её. Немного отступив назад, он продолжал наблюдать затем, как Индию сильнее прижалась к стенке кровати, и как её глаза становились красными.       — Я не хочу, я не могу, я устала. Остановись! Прекрати! Хватит! Зачем ты продолжаешь это делать? Зачем ты приходишь ко мне? В чем твоя цель? Какой смысл в этом? Чем я провинилась перед тобой, что ты раз за разом мучаешь меня? Ты получил всё, о чем мог мечтать, зачем ты продолжаешь эти пытки? Ты отобрал у меня всё! Мои земли, мои братья, мой народ — ты уничтожил всё. Ты посмел даже тронуть моего отчима. Всё, что было моим, ты забрал! Так, зачем ты продолжаешь меня трогать? Чего ты этим добиваешься? Ты сам понимаешь, чего хочешь? В чём твои мотивы? Ты водил меня за нос с самого начала, коварно влюбил в себя, ты клялся мне в любви, продолжая дурить меня, ведь я была наивной простушкой, которой тебе было в радость манипулировать, — кричала Индия все громче и громче, так оглушающе, что её крик отражался от стен комнаты. Британия стоял как мертвый труп, слушая бесконечный плач и крик, с пустыми чувствами внутри себя. — Ты воспользовался моей наивностью. Ты разрушил меня, предал, уничтожил всё, что было так дорого мне. Ты никогда меня не любил. За моей спиной ты развлекался с любовницами, а меня лишь унижал, бил и насиловал. Почему ты пронзаешь меня своей плотью, если я грязное невоспитанное животное? Почему ты продолжаешь меня касаться? Я ведь всего лишь вещь для тебя. Украшение. Проститутка. Я тебе служу лишь для утоления твоих животных инстинктов. Ты всегда находишь новый способ причинить мне боль. Я ненавижу тебя, — всхлипывая, продолжала говорить Индия все тише, чувствуя, как голос срывается и как горело внутри в районе легких, заставляя задыхаться в себе.       Британия оставался неизменным в течение всего этого времени. Он продолжал сидеть на коленях, уставившись на сломанную Индию своими пустыми голубыми глазами, лишенными какой-либо эмоции. Его руки сжимались в кулаки до посинения костяшек, но что-то в его сознании дёрнулось, заставив всё тело дрогнуть и отступить. Он просто не мог взять и поднять руку на Индию, отругать за оскорбительные слова в свой адрес. Смутное и неизвестное чувство овладело Британией, которое вырывалось наружу с новой силой, заставив запутаться в себе окончательно. Он не видел уже ту прекрасную и теплую страну, которая однажды разбудила в нём нежные и собственнические чувства. Сейчас он видел абсолютно разбитую, кричащую от отчаяния и умирающую девушку, которая заслуженно ненавидит его. Он бы поверил в эту ненависть, если бы не знал свою жену до мельчайших деталей, но это знание больше не могло помочь ему. Британия уничтожил Индию и теперь никакие силы не восстановят её моральное состояние. Он осознаёт свою вину, но исправлять не собирался.       — Во-первых, успокойся. Немедленно! — твердо приказал Британия, взяв влажное лицо Индии в обе руки и нежно поглаживая щёки. Она смотрела с недоумением на него. — Во-вторых, я пришёл не для этого.       Мужчина остался верен своей грубой натуре, но сейчас всеми силами пытался быть добрым и милосердным, хоть выходило это с трудом. В его голосе звучали ноты беспокойства и заботы, или просто сломленной девушке хотелось это слышать. И просто Индии казалось — эти нахлынувшие нежности мужа по отношению к ней. Она оставалась в полном замешательстве, когда Британия неожиданно обнял её, держа за талию и поглаживая спину, пытаясь успокоить её шепотом английской колыбельной песни. Британия нахмурился, ощутив под руками выпирающие кости. Но ничего, подлечим и откормим. Индия крепко обняла мужа за плечи и прижималась всем телом к его груди, словно прося защиту и тепло, которой ей так долго не хватало от него, и она тихо всхлипывала, уткнув носик в плечо. Мужчина осторожно поднял искалеченное тело жены на руки и направил шаги в сторону ванной комнаты. От неожиданных действий со стороны мужа, Индия сильнее вцепилась пальцами в плечи, обхватив лебединую шею Британии. Он почувствовал приятную дрожь и легкость хрупкого тела. Казалось, если уронить Индию, то она могла разбиться на мелкие осколки, как дорогой хрусталь.       Открывая ногой дверь и зайдя в просторную ванную комнату, Британия для начала заботливо уложил Индию на деревянный стул, слыша болезненное шипение. Кровоточащие раны дали о себе знать. Взглянув на милое личико одним глазом, мужчина почему-то улыбнулся, на один миг погладив щёку, наблюдая за реакцией Индии, а после отвернулся и отошел в сторону ванны, замечая на пути разбитое зеркало, чьи осколки были испачканы засохшей кровью. Осторожно собрав осколки, Британия все же умудрился немного порезаться. Без его любимых белых перчаток было тяжело. Выкинув осколки в мусорный ящик, Британия открыл кран, наполняя ванну теплой водой, а после перебирая шкафы и тумбочки, доставая нужные лекарственные масла и марлевые повязки. Индия всё это время тихо сидела, смотря куда-то в пол и замечала алую кровь, элегантно стекающую по её ногам. Она не понимала действий мужа, который вел для себя и для неё очень странно, но вселял светлую надежду в сердце. Британия, возвращаясь к ней, скрестил руки на груди, смотря на Индию привычным высокомерным взглядом, словно она в чём-то провинилась. То ли самооценка Британии был слишком высоким, что, кстати, правда, то ли он вообще не обманывал. Индия осторожно подняла взгляд и столкнулась с ненавистными, но всё ещё такими родными голубыми глазами. Что в них отражалось? Брезгливость, раздражение или любовь, забота? Она никогда не понимала, что в этих глазах можно увидеть, кроме льда, похоти, призрение и пустоты.       — Раздевайся и залезай в ванну, — словно отдавая приказ подчиняться, сказал Британия.       — Пожалуйста… Уйди. Я могу помыться сама, — еле слышно прошептала Индия.       — Да? Для того, чтобы ты довела своё дело до конца за моей спиной? — сказал Британия, резко демонстрируя перед лицом Индии руку с глубокими порезами. Она чуть не вскрикнула от боли. — Если ты хочешь, чтобы я был добр с тобой — выполняй то, что я говорю. Не зли меня!       Индия, стыдясь своей неприглядной наготы, дрожащими руками снимала испачканное платье. Её тело было грязным, болезненным на вид и не выбритым, но это не смущало Британию никоим образом. Ничто не портило красоту её жены, как он всегда считал. Он всегда говорил, что она самая красивая женщина, которую он когда-либо видел. Преувеличивал ли он? Да, но это было его мнение. Будь перед ним грязная Франция или Испания, то он бы не позволил им прикоснуться и подходить к нему. Индия имела привилегий, о которых не подозревала.       Залезая в ванну, Индия скривила лицо и шумно ойкнула, ощутив, как раны на руках и ногах защипали. Обнимая свои ноги в воде, Индия услышала неожиданный шорох расстегнутой одежды. Будучи напуганная этим звуком, она обратила свой непонимающий взгляд на Британию, который уже в открытую раздевался перед ней. Замечая выпучившие и испуганные глаза Индии, Британия закатил глаза и выдохнул.       — Успокойся, я буду просто мыться с тобой, — спокойно сказал он и залез в ванну совершенно обнаженным.       Это не успокоило Индию, а лишь вызвало внутреннюю панику. Долгое время сидя в ванне, Британия только и смотрел на молчаливую и дрожащую Индию, которая продолжала обнимать свои ноги, уложив голову себе на колени и смотрела куда-то вправо. Она могла смотреть куда угодно, но только не на него. Это сильно злило Британию, но сейчас он не имел никакого права говорить что-то против больной жены. В прямом смысле этого слова. Усмехнувшись, Британия раздвинул ноги и приблизил к себе Индию за талию. Она даже не пискнула и не дрогнула, как будто сдалась ему.       — Не пытайся сопротивляться, и тогда не будет больно, — томно прошептал Британия, снова взяв лицо Индии в свои ладони. Наконец она посмотрела в лицо своему мужу, не отрывая от него взгляда.       Индия мурлыкала, как котёнок, когда руки Британии нежно разглаживали больное тело ароматными шампунями и маслами. Он трогал её везде, где только можно и нельзя, каждый уголок тело. Спина, шея, грудь, талия, половые губы — он действовал осторожно и нежно, словно говорил действиями, что ему можно доверять. Индия задыхалась и таяла от таких прикосновений, ведь она уже давно забыла, каким Британия может быть нежным и заботливым. Его сильные руки, которые ранее причиняли боль, сейчас дарили ласку и заботу. Она начала тихо плакать, снова испытывая отвращение к себе от мыслей, что она не против, чтобы именно эти родные, но в то же время чужие руки продолжали ласкать её. Она не боялась, что её слёзы могут заметить, ведь вода смогла скрыть их.       Ванная комната заполнялась паром и становилось душно. Он мыл её около полтора часов, а то и больше, пользуясь губкой. Вымывая последний элемент купанья — каштановую волосы, Индия снова посмотрела на Британию, который был абсолютно спокойным и занимался своим делом. На его проявляющий активное внимание к происходящему член было очень неловко смотреть, отчего девушка заметно краснела, как помидор, хотя душевой пар и так заставлял пылать щеки. Индия начала неожиданно для себя проявлять инициативу, наполняя руку шампуням, вымывая светлые волосы Британии. Он не сопротивлялся, лишь удовлетворенно улыбнулся, не желая скрывать свою детскую радость от милых действий Индии. Она впервые за все это время искренне улыбнулась в ответ на его улыбку. Это был самый теплый момент между ними. В какой-то момент Британия тут же прильнул к губам Индии, затягивая в волшебный поцелуй, жадно пробуя на вкус сочные, пропитанные влагой губы. Он бережно притянул к себе тело, позволив ей сесть на его бедра, не разрывая голодного поцелуя, а только углубляя и проникая мускулистый язык, слыша победный глухой стон.       Он понимал, как сильно скучал по своей жемчужине.       — Нет! Пожалуйста! Когда угодно, в любое время, но не сейчас. У меня все болит, — Индия стиснула зубы, разрывая поцелуй, готовая снова впасть в дикую истерику.       — Тише, тише, я не собирался трахать скелет, — одновременно успокоил и грубил Британия и легонько чмокнул щеку Индии.       Индия горько разочарована тем, что Британия остался вероломным тираном, каким всегда и был. Забота и нежные прикосновения оказались лишь мимолетными эпизодами. Наивность снова взяла верх над благоразумием в сердце Индии. Она стала уязвимой. Слишком легко можно было её обмануть, слишком легко было манипулировать. И в этом была её собственная вина.       Наклонившись вперед, Индия обняла Британию за шею и уткнулась носиком к его плечу, чувствуя, как чужие руки легко скользили по её обнаженной спине, даруя экстаз всему телу. Подобные приятные ласки, что казались долгожданными и прилетающими, теперь не вызывали никаких эмоций и отликов в душе. Настолько фальшивые, показушные и пустые были эти ласки, что внутри возникло желание убивать Британию мучительно и медленно, но, увы, Индии покорно сидела у него на коленях дальше. Нет ни сил, ни воли для осуществления зловещей фантазии. Если покойное тело Британии будет спать на могиле, то Индия потеряет последние остатки разума и погрузится в безумие ещё более глубоко, нежели во времена ухода из жизни Элизабет Хадсон. Наблюдать за тем, как она скатывается в эту убогую зависимость от Британии, было действительно горько.       Заканчивая водные процедуры, смывая горячей струей воды пену и мыло, Британия помог Индии благополучно встать на ноги, а после аккуратно поднял её больное тело и осторожно усадил на стул. Терпеливо и нежно, как заботливый опекун, Британия вытирал мягким полотенцем длинные волосы и бледное тело Индии. Он ненадолго вернулся в спальную комнату, где тщательно разыскивал чистые комплекты ночной одежды и надел на себя одну из них. Вернувшись в ванну, Британия начал внимательно рассматривать каждую рану Индии, осторожно обрабатывая порезы на её руках и стопах, замазывая их довольно пахучими маслами, а потом бережно завязывая марлевыми повязками. Завершив первую помощь, Британия заботливо одел Индию в прозрачное ночное платье, словно на свою любимую дочь. Всё это время Индия оставалась неподвижной, будто не в силах откликнуться на заботу Британии.       — Ты можешь ходить? — спросил Британия, и на это Индия лишь молча кивнула. — Тогда иди в спальню и отдохни, а здесь я уберусь.       Шагая в сторону спальни, Индия взглядом скользила по своим забинтованным рукам и ногам. Аромат марлевых бинтов и масла сильно ударял в ноздри, но подобные запахи были для нее привычны. Взглянув на постель, Индия решила сменить постельное белье, что не меняли месяц, потому что она не допускала слуг в комнату, а ведь Британия был придирчивым в плане чистоты, и им ещё вместе спать. Сложив грязное постельное белье в корзину, девушка рухнула на кровать и уткнулась лицом в пушистую подушку. Она наслаждалась нежностью и вдыхала свежий запах стиранных простыней, медленно погружаясь в сонную дрему.       А мысли сегодняшнего вечера продолжали тревожно крутиться в голове Индии. Сегодня Британия окутал её родительской заботой. Никто, кроме Элизабет Хадсон, никогда так не заботился и не помогал ей. Он ни разу не поднял на неё руку после тех грубых слов. Он не кричал, как это было всегда. Он не изнасиловал её, хотя она ожидала именно этого, ведь после долгого перерыва, после долгих отсутствий, Британия часто имел её три раза за день, не обращая внимания на израненное состояние тела.       Заснуть Индии так и не удалось. Она заметила, как Британия вышел из комнаты, а потом поспешно вернулся с подносом сытной еды. Индия почувствовала, как в животе дико заворожено бурчало. Она не ела… А сколько времени прошло с ее последнего приема пищи? Не помнит.       — Перед сном лучше поешь, — спокойно проговорил Британия. — Это будет моя последняя просьба к тебе на этот день.       Просьба. Это были не приказы, а именно просьбы. Тогда почему он поднимал голос и задевал свою жену? Да, Индия не питала больше никаких иллюзий о Британии. Она знала, чего он добивался. Хватит надеяться на нежную любовь от него. Кроме её тела и земли, ему ничего не нужно было. В его пустых глазах это было явно видно.       Покорно усевшись за стол, Индия уже собралась быстро съесть изысканный суп и хлеб, как внезапно её трапезу резко прервал Британия.       — Попей чай пока. Ты долго не ела и тебя может вырвать.       Индия решила не спорить, ведь Британия был абсолютно прав. Она поднесла чашку к губам, и горячая жидкость слегка обжигала язык, вызвав непроизвольную гримасу. Она не горбилась, ела медленно и аккуратно. Она не забывала уроки и правила этики английской дамы, которые усвоила от Элизабет Хадсон. Прямая осанка, походка и манеры прижились к Индии, словно стали привычками. Она параллельно отвечала безразличным голосом на вопросы мужа, рассказывая, что тот пропустил за своё долгое отсутствие. Индия скрыла историю про миссис Хадсон, ведь Британию не интересует это, ему все равно на её потерю. Ему всегда были безразличны жизни других людей, считая, что это его не касается, будучи с окровавленными руками. Судя по всему, Британия всё знал, что происходило, но, возможно, ему просто хотелось услышать голос любимой жены. Под конец, Британия ясно изложил Индии, что завтра её будут осматривать врачи, что слуги с особой строгостью будут следить за ней, а она, в свою очередь, не имела права игнорировать их просьбы и рекомендации.       Завершив трапезу, Британия прикоснулся к губам Индии легким поцелуем, укладывая её на мягкую постель, сам нависая сверху, продолжая целовать эти розовые губы. После нескольких нежных ласк он отстранился и ушёл с подносом грязной посуды. Индия села на кровать и обняла свои согнутые ноги, дрожа всем тело, словно осиновый лист в ветреную осеннюю пору, томительно ожидая мужа. Она боялась, что когда Британия вернётся и будет быстро утолять физическую страсть, ведь день даже не закончился, а нежности и заботы ускользнули в мгновение ока. Пальцами она коснулась своих губ, которые горели от искусных поцелуев, и залилась румянцами.       Британия, вернувшись в комнату спустя час, бросил удивленный взгляд на Индию, которая до сих пор не находилась в объятиях сна.       — А я думал, что ты уже давно в дреме, — пробормотал он, приближаясь к постели. — Как самочувствие?       — Не очень, — еле слышно прошептала Индии, что пришлось приложить немного усилий, чтобы уловить её слова.       — Неудивительно. Ложись, попробуй поспать, — коротко бросил Британия, осторожно укладывая любимую обратно на кровать, словно она была хрупким стеклышком, так и не дождавшись благодарности за свою заботу. Он и не ждал.       Ни сказав больше ничего, Британия прилёг рядом с Индией, закрыл глаза и погрузился в собственный безмолвный сон.       Эта ночь была бесконечной, что заставляла ждать чего-то неведомого. Прикрыть веки и погрузиться в сон было слишком рискованно. Моральная усталость брала верх над телом, как и боль, что засела навсегда в сердце. Индия смотрела на безмятежное лицо Британии, не закрывая на мгновение глаза. Не было гадкой ухмылки, коварной улыбки, высокомерного взгляда, смотрящий на тебя с презрением и отвращением. Она сейчас видела красивые длинные дрожащие ресницы на расслабленных веках и спокойное и доброе лицо Британии, которое во сне улыбалось какой-то неведомой мечте. Индия долго разглядывала это истинно английское лицо, не решаясь тронуть, боясь разбудить и услышать типичный грубый и раздражающий голос. И не выдержав свой скрытый интерес, Индия нерешительна приблизила свою худую ручку к лицу Британии, едва касаясь указательным пальцем острые скулы и тонкие губы. Она не в силах оторвать взгляд, не может насытиться этой красотой, которое пронизывает душу и вызывала дикое желание расцеловать эти скулы, ресницы, веки и губы. Внезапно Британия раскрыл глаза и увидел перед собой испуганно озирающуюся Индию, которая быстро убрала руку и отвернулась, виновато опустив взгляд.       — Не спишь? — прошептал Британия с игривой улыбкой.       — Очевидно, — ещё более тихо отозвалась Индия, продолжая лежать спиной.       Взяв лёгким прикосновением плечо, Британия аккуратно перевернул Индию, внимательно заглядывая в её печальное лицо. Она не сопротивлялась, зная, что бессмысленно. Он взял её подбородок, заставив так поднять на него свои изумрудные глаза. Нежные губы коснулись её лба, затем щек и края губ. Она не думала отстраняться. Спустя долгих лет, что пропитаны кровью, Британия дарил Индии то, чего ей так не хватало. Ласку, нежность и заботу. На свой страх и риск, она была готова снова обнять и целовать его, словно хотела раствориться в нём, как солнечный луч в мутной воде, даже понимая, что это лишь иллюзия и ложь, что всё временно, что всё вернётся на круги своя. Индия никогда не отрицала себе, что любила сладкую ложь Британии.       Британия мягко коснулся губ Индии, медленно охватывая сначала нижнюю, а затем верхнюю губу. Он завораживающим образом захватил её ротик в плен, увлекая в долгий и нежный поцелуй. Их языки слились в единое танго и Британия сильнее прижимал Индию к себе, обнимая за талию и почувствовав шаловливые и элегантные руки на своей шее. После долгого поцелуя, где задыхались и возбуждались, они отступили друг от друга, замечая серебряную нить, будто связывающая их судьбы. Мурашки прошлись по телу Индии, словно когда-то она уже испытывала это ранее. Воспоминания о той волшебной ночи, проведенную в оранжерее, запах цветов и других растений, атмосфера была пронизана романтикой, а после они возвращались домой, и она лежала на крепкой груди Британии в её спальне, оживились в её сознании. Тогда казалось, что она окунулась в сказку, где встретила своего принца и где каждый поцелуй был словно волшебным заклинанием.       Индия мирно задремала только под первыми лучами солнце, а Британия не спускал её из своих ласковых объятий, поглаживая спину, волосы и нежное лицо. Как высокопоставленному герцогу, у него накопилось множество важных дел, требующих безотлагательного решения, но сейчас разум монарха был занят другим делом. Он наслаждался медленным и ровным дыханием Индии, что покоилась на его груди. Находясь в объятиях друг друга, они благополучно проспали первую половину следующего дня.       Проходят годы, а темные дни остаются прежними.       Индия соблюдала все рекомендации врачей, набрав здоровый вес, а слуги внимательно следили за ней и не отходили от неё ни на шаг. Раны остались под кожей, а колющая боль засела в самом сердце, как игла под ноготь. Как и ожидалось, Британия не изменился. Она и не ждала никаких изменений, потому что знала, что муж не будет ради неё чем-то жертвовать. Он видел своими глазами тот кошмарный ужас, который сам же сотворил со своей женой, но это никак не заставило его раскаяться и жалеть о содеянном. Удар. Снова удар. Удар за ударом. Опять удар. Тело падало с пронзительным грохотом на пол. Слабые стоны боли вырывались из разбитых губ, а одежда была безнадежно разорвана и испорчена, но это не имело значения, Британия с фальшивой заботой всегда готов надевать новое сексуальное платье на Индию, чтобы снова разорвать в порыве страсти и купаться в жалобных стонов и криков. Удары словно становились все сильнее, и Британия, казалось, начал вести себя гораздо жестче. Её боль переполняет радость герцога. Её тошнило от британского богатство, ведь она прекрасно знала на чем зиждется величие Англии — на грабеже чужих народов и море крови.       Британия преподнёс Индии поистине самый дорогой подарок, достойный для королевы Империи, где вместе разделяли власть через связанные нити. Британская корона с драгоценным брильянтом и алмазом Кохинур, некогда принадлежавшая народу Индии. Британия ясно знал, что этот подарок не доставит ни капли радости в сердце Индии. Он с диким наслаждением наблюдал за тихим ужасом, что замерцал в её изумрудных глазах. Это корона стала её проклятием. Она несла на своих плечах тяжесть великой вины за свои поступки, несла невыносимую ответственность и непередаваемую боль за судьбу своего народа. Она не забывала о ошибке, которую совершила собственными руками по своей глупости. Ей нет прощения. Индия была готова пасть и разбить голову от тяжести проклятой короны. Приглядевшись внимательно, она обнаружила, что корона украшена множеством жемчужин. Это так символично. Она — главный жемчуг британской короне и обязана сверкать непререкаемой величественностью. Она возненавидела эти сокровища океана, когда-то столь любимыми детской душе.       Прошла первая мировая война, а за ней вторая мировая война. Человечество словно потерял здравый разум и падает в бесконечную кровавую бездну. Индия как хрупкий осиновый лист на ветру, дрожала от нового донесения о войне и ужасах, что творилось за океаном. Каждый новый день приносил новые вести о концлагерях и геноцидах мирных людей. Индия изводила себя до нового измождения свое тело, стараясь изолироваться от мира и лишить себя всяких чувств и эмоций. Она тогда познала все прелести войны, а Британия, стоящий в стороне, словно равнодушный наблюдатель, не протягивал даже руку помощи, чтобы помочь ей выйти из этой темной бездны. Наоборот, он ещё больше погружал её в омут страданий. Когда дела на военном фронте были тяжелые, Британия только и делал, что срывался на Индию, успокаивая так свои нервы, абсолютно не обращая внимания на плачевное состояние жены. Его настроение менялось каждую секунды, а гнев и ярость вспыхивали, как адское пламя.       Спокойствие и твердость сохранять было всё сложнее. И в какой-то момент Британия, видимо, решил, что нет смысла продолжать играть в эти маски, прекратив скрывать свою жестокость и алчность. Первая мировая война принесла много новых разнообразных благ и сокровищ, крах других Великих Империй и заклятых врагов, закрепляя статус и влияние британской короны. Всё выглядело так, словно наступило время триумфа, Британия был так счастлив, что запел, как соловей и не тронул пальцем Индию, даруя ей долгожданное спокойствие. Однако спустя двадцать лет наступила вторая мировая война, которая стала роковой и гибелям всего. Величие его Империи рушилось на глазах, лишая статуса главного гегемона. Его место заняли другие, новые страны имеющие влияние на мировой арене, а среди них — его собственный сын. Неужели это та самая карма, которую так долго ждала Индия? Выдавая себя за маской миротворца, Британия вышел главным победителем, но никакого морального удовольствия это не принесло, словно это не то, чего он так страстно желал. Он был готов в открытую развязать новую мировую войну, но старший сын, США, не дал этого сделать, сказав «всему своё время». Огонь, который был вечен, начал угасать в душе Британии. Светлых искр в глазах больше не было. Он с горьким позором слабел.       В войне Индия потеряла Империю Цин. Она оплакала потерю отчима, предчувствуя, что в ближайшем будущем потеряет младших братьев. Прожив жизнь с Британской Империи, она не переставала проливать потоки солёной воды, хотя казалось, что они высохли давно. Индия потеряла всё и продолжала терять, но всё равно наивно молилась и терпеливо ждала, что произойдёт какое-то чудо.       Индийский народ обрел независимость от Британской Империи после второй мировой войны, спустя два года. Оковы колониального гнета были наконец-то сброшены. Первая и единственная новость, которой Индия искренне обрадовалась. Она теперь свободна, или это просто была хрупкая иллюзия свободы?       Безграничная радость угасла также быстро, как и возникла. Британия вновь принялся избивать Индию до тех пор, пока она не начала истекать кровью и терять сознание. Он издавал звериный рык и маты долгие часы. Индия кашляла кровью и задыхалась в слезах, догадываясь прекрасно, откуда исходит такой гнев. Он потерял последнюю драгоценную вещь. Это стало последней каплей, и теперь на последний миг отрывался. Британия всё это время истерично смеялся и маниакально улыбаться, даже не думая остановиться.       — Кто бы мог подумать, что такой жалкий народ, после стольких лет, смогли взять и… Победить меня? — резким вопросом прокричал Британия, словно обращаясь к себе. Индии больно. Очень больно. Она практически не дышала и не двигалась. Британия наклонился ближе к лицу и жёстко сжал прядь волос Индии в свой кулак, не отводя безумного взгляда от её изумрудных глаз, в которых сияла лишь одна боль и солёная вода. — Ну, где твоя радость теперь, милая? Разве это не ты этого добивалась? Ты же так долго этого ждала.       Индия застыла в безмолвии. Ответа у неё не было, и, кажется, даже желание что-либо возразить. Слезы смешались с каплями крови. Британия сохранял безумную улыбку, наслаждаясь окровавленным видом Индии. Даже залитое кровью и слезами лицо не умаляло его красоты, наоборот, добавили изысканности и привлекательности индийскому лицу. Такая испуганная, дрожащая, зависимая. Такая красивая, родная и любимая. Он, с глубоким чувством, не хотел расставаться с ней, но понимал, что необходимо совершить тот непременный шаг, который должен сделать истинный миротворец. Но как капиталист, хотя самоутверждается как империалист, Британия не упустит шанс извлечь выгоду даже в заведомо проигрышных условиях.       — Ты свободна. Твои земли снова вернулись к тебе, — произнес Британия, грубо опустив волосы Индии, медленно поднимаясь с пыльного пола. — Но на прощание, я решил сделать одну вещь, чтобы ты меня никогда не забыла.       Эти слова вызвали у Индии смесь ужаса и недоумения в глазах. Её сердце начало биться с бешеной интенсивностью, словно тысячи барабанов призывали духи древности.       — Я разделил твою страну на три части. Теперь у твоих братьев есть свои владения. Считай, что это возмещение за муки, перенесенные в период моего колониального владычества, — с удовлетворением говорил мужчина, наслаждаясь своей работой, одновременно снимая белые перчатки. — Это, конечно же, привело к гражданской войне на почве религиозных и территориальных разногласий, как ты, вероятно, догадалась. А что касается Пакистана и Бангладеша…       — Что ты с ними сделал? Что ты натворил? — Индия внезапно выкрикнула так громко, что даже Британия несколько подскочил от неожиданности.       — Я? О, не так уж и много. Просто провел дипломатическую беседу с ними, немного побудил их переосмыслить собственную важность для индийского народа. А потом Пакистан решил провозгласить себя независимым. От меня и, заметь, от тебя, — весело ухмыляясь, отвечал Британия, не спуская свои голубые глаза с Индии, которая по-прежнему не могла уловить суть происходящего. — Ты не знала, что он был влюблен в тебя, ведь так? Он так тосковал по тебе, проклинал меня за то, что я нагло украл тебя. И я подсказал ему, как избавиться от этой мучительной страсти, от той боли, что ты ему причиняла. Теперь он ненавидит нас одинаково.       — Почему… Зачем ты это сделал? — еле слышно прошептала Индия, и опять её глаза наполнились слезами.       Каждое слово Британии пронзало чувствительный слух. Она отказывалась верить в то, что творилось на её родной земле, и особенно тому, как Пакистан отвернулся и ненавидел её, словно забыл о родственных узах. Подойдя к Индии тихими шагами, Британия сел на колени, обнимая своими обнаженными руками мокрое и окровавленное личико.       — Я хочу, чтобы ты поняла, что возвращаться тебе больше некуда. Тебя там не ждут. Тебе приписывают вину за всё, что там творится. Ты нужна только мне, моя жемчужина, — мягко проговорил Британия, проводя большим пальцем по желанным губам Индии. — У тебя есть время подумать. Либо ты возвращаешься туда, где твои родные ненавидят, либо ты остаешься здесь со мной.       — Я иду домой, — сразу и решительно ответила Индия, без всяких колебаний.       Никакие сладкие речи Британии больше не могли оказать влияния на Индию. Когда оковы проклятого брака были разрушены, она покинула берега Англии. Индия ничего не унесла с замка, ни нарядов, ни дорогих украшений и камней, кроме изумрудных серёжек и проклятых воспоминаний. Не было там ничего драгоценного, кроме подарка Элизабет Хадсон. Она не планировала красть то, что ей не принадлежало, поэтому Индия желала вернуть камень Кохинур, символ её культурного богатства и национальной гордости. Но грубая хватка Британской Империи не позволило этому акту совершиться, громко заявив, что Индия больше не имеет ни малейшего права на владение этим камнем. Не сегодня, может быть, не завтра, но когда-нибудь в будущем этот камень вернётся в исконные руки.       Покидая замок в пасмурный день, на каменных ступенях Индию встречали двое взрослых мужчин, что активно общались о чем-то между собой. Один привлекал внимание своим массивным телосложением и европейской внешностью, в то время как второй казался хрупким юнцом с азиатской внешностью. Их лица были украшены почти незаметными шрамами, как бы свидетельствующие о пережитом. Сердце Индии бешено колотилось, когда она, наконец, осознала, кто стоит перед ней.       — Это СССР и Китайская Республика. Я добился соглашения с ними. Они согласны оказать тебе содействие в возвращении домой. Постараются оказать необходимую помощь в случае твоей просьбы, — Британия не мог удержать небольшой усмешки, следя за тем, как Индия стойко продолжала игнорировать его. Они не провели последнюю ночь вместе, потому что… — Не забывай, милая, мы обязательно ещё встретимся. Я не собираюсь так легко уйти от тебя. Удачи!       И Индия, без лишних прощаний, без единого взгляда на Британию, покинула Англию, в сопровождении других мужчин. Теперь её ноги не ступят больше на эту кровавую землю, которая когда-то была вторым домом и тюрьмой. Темные дни колониального владычества остались позади, словно воспоминания о давно минувших временах.       В исторический момент того дня, Индия наконец-то освободилась от гнетущих оков проклятого брака, а народ избавился от ржавых кандалов британской колонизации. Она приобрела долгожданную свободу, но вместе с нею пришла и колоссальная ответственность на хрупких плечах. Она взяла на себя тяжелое бремя с гордой поднятой головой. Индия принялась разгребать все страдания, проблемы и кризисы, что безжалостно навалились на её земли из-за Британской Империи. Несмотря на это, страна стала более современной, обретая новый военный и экономический опыт. Старые устои медленно уступали дорогу новаторству, а вековые традиции постепенно уступали дорогу прогрессу. То, что сейчас называется Новой Индией, на самом деле было создано под влиянием Британской Империи, будто он действительно что-то даровал и вкладывал в свою драгоценную колониальную землю, а не грабил и не угнетал. Возможно, Индии стоило поблагодарить Британию за все блага, что он сотворил и приносил, но, пожалуй, эта мысль так и остается лишь мыслью. Ни лично, ни публично, ни во время их соития, она не скажет слов благодарности для него.       Без помощи СССР, который стал полноправным наставником для Индии, она, возможно, не решила бы и половины своих трудностей. Она поднималась с самых низов, сквозь пот, слёзы и кровь. Индия била стены от бессилия, царапала каменный пол от отчаяния, ломала ногти до крови от душевной боли. Вернувшись домой, она уже не могла разобрать свои чувства. Она с трудом понимала, чего хочет, чего желает, чего не хватает. Родной дом теперь казался чужим и холодным. Он перестал приносить свет и радость в её разрушенную душу. Среди своих — стала чужой. Люди от неё не отвернулись, но обрушили ливни обвинений за каждый грех. Взгляд устремлённый на измождённые лица, Индия видела в них отражение собственных мук. Возможно, её состояние стало отражением состояния целой нации. Индия медленно, но верно теряла рассудок. Это не та свобода, какую она себе представляла. Эта свобода оказалась далека от той, которую так жаждала, находясь в оковах. За свою свободу Индия заплатила весьма дорогую цену и продолжает платить.       Она потеряла Пакистана, который стал её главным врагом и угрозой. Они заставляли всю Южную Азию дрожать в ожидании новых конфликтов и войн между ними.       Она потеряла Китая, который был её союзником и даже когда-то возлюбленным. Он был её лекарством от ран, а теперь стал абсолютно чужим всего за одно мгновение, встав на сторону Пакистана, тем самым пошёл против неё.       Индия могла бы испытывать бесконечную горечь и ненависть к ним, даже сокрушить их мечом одним мощным ударом, но не было в ней той жестокости присущей Британии, который без колебаний травил собственных родственников. Индия не могла отречься от своей человечности, от теплых и близких чувств, что всегда будет питать к Пакистану и Китаю. Единственное, что в Индии прижилось навсегда от Британской Империи — имперские амбиции, за которые она проливала реку крови, вызывая страх даже у СССР, который раз за разом пытался привести Индию в чувства, даже понимая необходимость её поступков.       — Ты достойная наследница моей Империи, моя жемчужина! — произнес Великобритания, когда-то гордо звавший себя Британской Империей, и с дерзостью прильнул к губам Индии перед глазами всего мира на заседании Генеральной Ассамблеи ООН.       Великобритания пристально следил за Индией на международных саммитах. Это было похоже на охоту хищника за добычей. Он был не в силах оторвать от нее свои странные голубые глаза. Он будто жаждал её долгой и мучительной смерти, эти взгляды не несли в себе непосредственной угрозы. Они олицетворяли знакомые для Индии взгляды похоти и голода, на которые ей всегда было больно смотреть. В своих сакральных фантазиях он её раздевал, касался в самых уязвимых мест и творил то, что так утоляло его животный аппетит. Тени его тонких рук ощущались по всему телу Индии, обжигая кожу, и острые пальцы обвивали шею, оставляя красные полосатые следы. Он терзал её душу. Паранойя буквально повсюду преследовала Индию после каждой международной встречи. Она убегала прочь, куда угодно и быстрее, лишь бы избежать встречи с этим истинно английским лицом, что принёс много крови и боли в этот мир. Даже если Великобритания не преследовал свою добычу, он всегда знал, где её найти. На протяжении двухвековой совместной жизни, он выучил, он выучил её вдоль и поперек, научился читать мир в её изумрудных глазах. Было несложно понять, чего действительно желала Индия и как она сходит с ума без него.       — Чего ты добиваешься? — устав от бесконечных преследований и слежки, спросила Индия.       — Я нацелен на установление дипломатических отношений с тобой, — ответил Великобритания.       Трудно согласиться с тем, что подобного рода взаимоотношений между их государствами были очень необходимы, и Индия приняла это предложение, душе торжествуя, что именно мужчина первым шагнул вперёд.       За столом у неё дома, Великобритания тихо сидел и скрупулезно рассматривал контракты о сотрудничестве, а потом подписывал документы, когда долгие и тихие переговоры дали положительный результат. Они беседовали спокойно, словно ничего не произошло между ними в прошлом. Мужчина считался с девушкой, спрашивал и учитывал её мнение, консультировался о наилучших условиях для неё. Индия была единственной, с кем Великобритания действительно считался. Менял ли он свои беспринципные условия только ради неё? Она так хотела в это верить, но в памяти неизбежно всплывает та самая сцена с Францией, где он веселились с ней в их спальне. Всегда было понятно, что она не была и не будет особенной для него. Великобритания всегда действовал в своих интересах, поэтому Индия делала то, что он так хочет.       Неосознанно, Индия смотрела на Великобританию с той же привязанностью и притяжением, что и прежде, несмотря на историю полную боли и унижений. Её взгляд непрерывно скользил по его прекрасному лицу, задумчиво останавливаясь на глубоких голубых глазах, лебединую шею и розовых губах. Она вспоминала те уютные первые дни знакомства, когда ей было невероятно хорошо. Она и представить себе не могла, что ей доведется вновь увидеть своего бывшего супруга и будет проводить с ним время у себя дома за одним обеденном столом и спокойно разговаривать, хотя и не признавала себе горькую правду, что это именно то, о чём так мечтала и желала. Осталось только выпить чашку чёрного чая вместе и прогуляться по оранжереи, где до сих пор пахло ароматом того вечера.       Не имея никакого представления о происходящем, Индия после дипломатических переговоров оказалась в одной постели с Великобританией. Она не сопротивлялась, не двигалась даже в тот момент, когда его руки начали исследовать её тело. Давно уже прошло время, когда она последний раз делила постель с кем-либо, и жажда физического контакта была невыносимой. Ей абсолютно безразлично, что сейчас её бессовестно трогал бывший муж, который известен своей развратной натурой в Англии. Смирение и спокойствие Индии полностью удовлетворяли Великобританию. Он снимал с неё легкое платье и целовал обнажённые участки кожи, словно это была часть их дипломатического общения между странами.       — Мы никогда не занимались любовью у тебя дома, — интимно прошептал Великобритания, горячим дыханием обжигая ухо Индии, кусая мочку.       Он снова брал её сзади, как любил брать на столе и где угодно. Великобритания нежно целовал и ласкал каждый участок возбужденной кожи Индии, плавно двигая вниз рукой по груди, поглаживая каждый участок тело и играясь с тёмными сосками. Великобритания действовал аккуратно и осторожно, как будто не способен совершать насилия. Индия не могла не вспоминать о том, как раньше он заставлял её вопить от боли, как грубо избивал и кусал, пока не начнет сочиться кровь. Теперь перед ней предстал совсем другой Великобритания, бережный и осторожный. Даже во время первой брачной ночи он был не таким. С тоской она вспоминала Китая, чьи прикосновения и поцелуи были как нежные лепестки цветка. Он был настоящим, искренним и возлюбленным Индии, который никогда не проходил равнодушно мимо неё, когда она плакала и никогда не отталкивал, когда она лезла своими объятиями, даже если он был сильно занят. Вот искренне и нежно любил её.       Прикосновения Великобритании были остры, как скальпели и жаркие, как пламя, а поцелуи сразу пошлые и влажные, что вызывали отвращение. Британия мог удовлетворить все плоские утехи Индии, но она не испытывала ни капли моральной удовлетворённости, прекрасно понимания, кто дарит эти ласки. Не было тепла и настоящей любви, чуткой заботы и безукоризненной аккуратности, которые вечно дарил Китай как подарок для души и тела Индии. С ним, и только с ним, она забывала о боли и ранах. А когда Китай ушел, Индия вернулась к безумию и демонам в голове, терзая снова своё тело. Догадываясь, о ком думала сейчас индианка, британец сурово укусил её плечо до крови, заставив её пронзительно крикнуть от неожиданности. Великобритания часто видел Индию с другим мужчиной, который стал соперником его сына. Он даже не мог произнести имя этого человека. Видя новую пару, которая крепко держалась за руки, не отрываясь друг от друга, Британия готов был разорвать Китая на куски, сделать то, что не успел Японская Империя, и заставить Индию забыть обо всём, кроме него, заставить кончить её пять раз, чтобы знала, где её место и с кем. Под напором воспоминаний, Великобритания злился сильнее, а губительная ревность заставило его действовать жёстче, продолжая терзать тело Индии.       Он не мог найти в себе силы быть другим с ней. Просто не мог. Внутри него кипела желание нанести ей боль и страдание. Он обращался с ней, как с любимой игрушкой. Собственнические чувства к ней всегда горели в нем. Он был полностью лишен способности управлять своими эмоциями, позволяя диким инстинктам властвовать им.       Спускаясь пониже, Великобритания раздвинул аппетитные ягодицы и с изыском разглядывал покрасневшее и опухшее тугое колечко мышц. Не выдержав, мужчина припал губами к уже мокрой дырочке, начиная вылизывать выделяющую смазку. Стимулируя движение языком, имитируя скользкие звуки, принося Индии непередаваемое блаженство. Она издала громкие и пошлые стоны, которые разносились по всей спальне. Индия грациозно выгнула спину до ломоты в костях и стала агрессивно двигать бедрами навстречу горячему языку. Великобритания отстранился от влажной и сочной дырки и аккуратно раздвинул изящные ноги Индии, он медленно и плавно вошёл в неё, стараясь не рвать внутренние стенки. Стоны становились все громче и протяжнее. Великобритания действовал нежно и аккуратно ради Индии, которая сейчас бесстыдно стонала под ним. Он совершенно не понимал ни себя, ни свои чувства. Зачем поступает так благородно, ведь мог не церемониться, тем более с ней. Движения были долгими и томительными, задевая ту самую сладкую точку удовольствия, а пошлые стоны наслаждения то и дело срывались с губ Британии и Индии одновременно.       Великобритания осыпал поцелуями шею, спину и плечи Индии, приближаясь к долгожданному пику. Индианка горела всем телом, прижимаясь к телу британца, двигаясь с ним в одном такте. И делая последний глубокий толчок, Великобритания кончил и, не выдержав, вонзил свои острые зубы в плечо Индии, оставляя тёмную метку. Горячая жидкость растеклась по ногам Индии, даря приятное тепло. В мыслях было собрать рукой белую смазку, пошло слизать с пальцев и наблюдать за эмоциями Британии. Закатив глаза от удовольствия, они беспомощно рухнули на мягкий матрас кровати, глядя друг другу в глаза.       — Ты принадлежишь мне, моя жемчужина, — шептал Великобритания, затягивая Индию в долгие и нежные поцелуи.       После нескольких минут страстных поцелуев Британия оторвался от губ Индии и взглянул в её лицо, обнаружив, как мокрые зелёные глаза смотрели на него холодно. Эти два драгоценных камня-изумруда ничем не сияли, а лишь отражали бескрайние бездны пустоты и равнодушия. Усмехаясь, спустя несколько часов лежания на постели, Великобритания поднялся на локтях и принялся одевать свое одеяние. Не глядя на лежащую девушку и не бросив ни слова в ее сторону, Великобритания молча покинул спальню и вскоре покинул страну, оставив Индию наедине со своими мыслями. Всё как по старому сценарию. Взять, овладеть и бросить. После того как дверь хлопнула за ним, Индия начала бесшумно плакать, укутывая себя одеялом и пытаясь хоть как-то согреться, обнимая свои липкие от мужского семени ноги. Она знает, что он снова придёт к ней.       Полностью погрузившись в поток воспоминаний, Индия не заметила, как чёрный чай уже успел остыть. Это, наверное, уже седьмой раз, когда она уносилась в мир своих размышлений, летая в облаках, в то время как чашка чая и вкусная еда остывали на столе. Она потом всегда с сожалением выливала и выбрасывала чай и еду, ощущая, что совершает страшный грех. Убрав чашку чая со стола, Индия махнула рукой на государственные дела и направилась к оранжерею. Там, среди ароматов цветов и растений, она снова могла окунуться в воспоминания о прошлой жизни, которая навсегда изменила её настоящее.       Воспоминания о прошлом были источником боли, но она не могла от них укрыться. Она находилась там, где были они. Его дьявольская тень не оставляла Индию в покое, даже после расставания. Все воспоминания о нем напоминали о старых ранах на теле и в душе, которые невыносимо кровоточили. Все, что связано с ним, навсегда осталось неотъемлемой частью её жизни. Индия старалась не возвращаться к нему, но её ноги сами вели к нему. Раны затянулись, а боль опустилась сама собой. Теперь наступил момент наполнить ту пустую чашу, из которой Индия будет пить смысл жизни. По кровавым следам на пути вперед, она стремится к будущему. К будущему, где нет его. Она уже знала, чем сможет наполнить свою вечную пустоту. Собравшись с силами, держа в руках изумрудные серёжки, она решительно двигалась к своей цели с улыбкой на лице. И даже если придётся чем-то пожертвовать и пролить чью-то кровь ради светлого будущего, то она построит его на костях Британии.