Sucht

Сеул – город-миллионник, столица и представитель своей страны. Город, чье количество масок равняется числу жителей. Ночью он действительно может быть ярким и живым, создавать иллюзию радостных, развлекающихся людей, пестрить вывесками открытых заведений, от круглосуточных магазинов до люксовых клубов. И лишь с восходом солнца ночная маска рассыпается, являя истинное лицо каменных джунглей. Люди выползают из своих домов по пути на нелюбимую работу, за которую держатся ради мнимого пути к успешной красивой жизни. Те, кто к этой роскоши могут лишь взглядом прикоснуться, уверены в двух истинах: что ночью этот блеск может показаться хоть немного осязаем, и что деньги решат все их проблемы. Словно разбогатев, они забудут про рабский труд и весь остаток жизни проведут с бутылкой Редбреста в одной руке и черной картой во второй. Чимин таким людям хочет рассмеяться в лицо. Количество нулей на его счету преодолело отметку в шесть в иностранной валюте, тем не менее, он не помнит, когда последний раз нормально высыпался и не проводил весь день в беготне и на ногах, что уж говорить об отдыхе. Мысли о Карибах, куда он так и не слетал из-за внепланового выпада поставок, слишком соблазняли, но впереди его ждало еще много работы, и спасибо менеджеру, что напомнил ему об этом и отвлек от ненужных мыслей. –Строительство уже почти закончено, так что, как и запланировано, в конце августа салон будет открыт. Вам нужно будет присутствовать лишь на церемонии открытия, я уже заказал билеты в Тэгу. –Прекрасно. До конца года нужно еще решить проблему с заменой цветной краски, у нашей сменился производитель и качество стало на порядок хуже. В офисе приходилось и обедать, и параллельно выслушивать отчеты своих подчиненных, более того, стараться держать все в голове и решать всплывающие проблемы сразу. Такой ритм был очень выматывающим, и лишь мысль о запланированной на вечер личной встрече грела душу. Немного отвлечения ему не помешает, так он подумал, дав согласие долго ухаживающему за ним альфе на один ужин в ресторане. Плюсы держать сеть собственных салонов красоты – бесконечный запас уходовой и не только косметики дома. Закончив дела раньше обычного, Пак сразу направился в свои апартаменты, где, не тратя времени на перекус, занялся своими сборами. Омеге было лишь двадцать пять, самый расцвет молодости, но то ли благодаря генетике, то ли этой самой косметике, выглядел он еще моложе своих лет. Чимин прекрасно знал свои сильные стороны, и не стеснялся их подчеркивать: бордовая атласная рубашка вкупе с темными брюками прямого кроя вытягивали силуэт, оттеняли на контрасте светлые волосы и еще сильнее выбеляли кожу. Расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке, Пак украсил острые ключицы тонкой цепочкой с подвеской, на которой из драгоценного металла было вырезано очертание торнадо. Украшение сделано на заказ, одно из любимых в его коллекции, и которое он так и не смог выбросить, питая тайную слабость к нему как к дорогому когда-то сердцу подарку. Удивительно, как одна мелочь может так сильно впасть в душу, что становится уже словно частью тебя самого. Несколько аккуратных колец на пальцах стали последним штрихом в образе, и Чимин уже потянулся к парфюму, когда на телефон пришло сообщение от мужчины, что так долго добивался свидания с ним: «Я прислал за тобой машину. Водитель уже ждет во дворе.» Написано было в непривычной тому манере, сухо, но эта деталь быстро ускользнула из головы, ведь сам факт такой заботы о комфорте омеги по пути на ужин вызывал легкую улыбку. Подправив перед самым выходом макияж, сделанный сразу после душа, Чимин с предвкушающим чувством покинул квартиру, скинув при этом смс, что уже в пути. При выходе из элитного жилого комплекса и правда стоял черный мустанг. Навстречу Паку вышел водитель в приличном строгом костюме, открыл для него заднюю дверь. Путь до известного в городе ресторана французской кухни должен был занять менее получаса, и за это время Чимину нужно было унять свое сердце и настроиться на успешный исход вечера. Надеяться, что в этот раз он не будет вмешиваться, и все не пойдет по накатанному сценарию. Снова. Блондин только и возобновил подобные встречи из надежды, что жирная запятая наконец превратится в точку. Поводов для волнения не было, ведь уже более двух месяцев его никто не беспокоил, поэтому омега расслабился и залез в свой телефон до самого конца пути. –Сэр, мы приехали. Чимин отозвался на голос водителя спереди, и уже хотел поблагодарить его за дорогу и выйти, как вдруг заметил в окно неладное. –Извините, мне кажется, вы ошиблись адресом. Меня точно ждут у ресторана– –Было сказано доставить вас именно сюда, никакой ошибки тут нет. Где-то внутри застыли все крики и возмущения, лишь подведенная бровь на лице дернулась, выдавая все истонченные нервы юноши. Чимин понимал, что мужчина ни в чем не виноват и лишь делал свою работу, срываться на нем нет смысла, так что обреченно и молча покинул автомобиль, на телефоне тут же набирая номер пригласившего его альфы. Гудки длились недолго, но этих секунд хватило, чтобы омега понял – трубку не возьмут. Ему бы развернуться, взять ближайшее такси и бежать, но время вышло, зверь почуял любимый запах, и теперь так просто не отпустит. Из здания вышел хрупкий паренек, бледный как смерть, с натянутой улыбкой на лице. Завидев Чимина, сразу подошел к нему, вежливо поклонившись. –Мистер Пак? Вас уже ожидают, идемте за мной, я провожу вас к столику. В каком мире администратор лучшего итальянского заведения Сеула выходит на улицу, чтобы встретить гостя? В мире, где Ким Намджун возжелал увидеть своего любимого омегу. А зверь всегда получает, что хочет, не так ли? Пак прекрасно знал, что выбора у него теперь нет, и обреченно шагнул вперед. Зал ожидаемо полупустой, но и этого альфе, очевидно, было мало, и блондина проводили к самому дальнему столику, что вдобавок был огражден аквариумом и декоративной стеной ото всех, создавая полную атмосферу приватности. Просто прекрасно, вечер идет лучше некуда, Пак Чимин ведь только об этом и мечтал. –Ты сорвал мое свидание. Едва глянув в знакомое, все еще родное лицо, съязвил юноша и с шумом опустился на мягкий диванчик, закинув при этом ногу на ногу. При появлении элегантного силуэта омеги все взгляды всегда прикованы к нему, альфы не стесняются раздевать глазами, их пассии завистливо фыркать, но только лишь от одних глаз по всей коже словно жидкий шелк растекается. Это чувство пришло к нему еще пять лет назад, так его и не покинуло. Альфа сам его на пьедестал вознес, так оттуда и не снял. –Это невежество даже не соизволил поинтересоваться твоей любимой кухней. Считай, я спас тебе ужин. Совсем невозмутимый и ровный, глубокий голос лишил его каких-либо аргументов и желания язвить дальше. Чимин глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, но допустил ошибку, ведь запах дорогого муската с контрастной смесью иланг-иланга тут же заполнил все легкие. Намджун не дарит ему слишком долгий взгляд, вместо этого пододвинул меню ближе и сам открыл свое. –Я уже заказал вино на свой вкус. Уверен, оно отлично подойдет к пасте с морепродуктами. –Я не голоден,– попытался возразить младший, явно не собираясь ужинать в такой компании. –Чимин,– одного строгого тона хватило, чтобы юноша, пускай и фыркая, притих.– Сделай заказ. Мы не уйдем отсюда, пока ты не поешь. Частицу «мы» омега пропустил мимо ушей, уже прекрасно понимая, где и как пройдет продолжение вечера. С Намджуном они познакомились, когда Чимину еще не исполнилось полных двадцать. Пак тогда танцевал в одном из клубов, сеть которых, оказалось, и принадлежала Киму. Он увидел одно из его выступлений и, по словам мужчины, отдал свое сердце еще тогда, когда омега раздвинул свои прекрасные ноги в тех кожаных шортах. Конечно, Чимин в любовь с первого взгляда на танец у шеста не верил, и, когда альфа ворвался к нему в гримерку с букетом цветов и приглашением прям оттуда поехать «хоть на край света», испугался, а, узнав кто это был на самом деле, и вовсе уволился от греха подальше. Только вот мужчина его не оставил, нашел и продолжил за ним ухаживать. Переспали они уже на третьем свидании. Не мудрено, что юный дурной мальчишка расплылся от внимания такого альфы и погружения в роскошную жизнь, и всего через каких-то пару месяцев Чимин переехал к нему. Их любовь была быстрой и яркой, Намджун раскрывался перед ним с новых сторон, и интересовал как личность куда больше толстого кошелька, а Ким, явно чувствуя, что его не используют, позволял себе открываться все больше и больше. Они так сильно растворились друг в друге, что забыли – птицы всегда летают на расстоянии, иначе при столкновении упадут и разобьются обе. Уже почти как год прошел с их расставания, а обоих до сих пор не отпускает. И если Чимин предпочитал с головой погружаться в работу, то у Кима это перешло в настоящую одержимость, в которой он верил, что вернет свою бестию домой. За ужином они перекинулись лишь парочкой слов, и те касались скорее их бизнесов, парочка вежливых вопросов про дела на работе и ни одного про личную жизнь. Из личной жизни у них обоих только бумаги и остатки былых воспоминаний. Хотя, в оправдание Чимина можно сказать, что он регулярно пытался наладить свою жизнь, только вот стоило ему познакомиться с каким-нибудь альфой, как невидимая стена в виде Кима отпугивала всех потенциальных партнеров. Или, если тот ненадолго терял бдительность, то в последний момент все равно все обламывал, вот как сейчас. Намджун до сих пор ни с кем омегу делить не хотел, его тело храмом лишь для своих рук и губ считал. –Я поеду домой,– сразу после оплаты счета, конечно же, мужчиной, заявил Пак, и готов поклясться, что увидел легкую усмешку на чужих губах. Вот же ж! Паршивец прекрасно знал, что последнее слово всегда за ним, и в открытую смеялся над попытками младшего заявлять права на свое мнение. –Конечно, Чимин. Мы поедем домой. Намджун говорил мягко, словно объяснял очевидное ребенку, положив ладонь на хрупкую спинку и вместе направляясь к выходу, где их уже ждал приехавший автомобиль. Омега притих в машине сразу же, отвернулся к окну и впился взглядом в телефон, стараясь не думать о том, куда они едут. Успокаивал себя тем, что сцены на людях испортят репутацию им обоим, и надеялся уже за стенами, наедине противостоять альфе. Ким же взгляда от юноши отвести весь вечер не мог. Тот покорил его своим лисьим взглядом еще те далекие пять лет назад, так и оставшись сидеть глубоко в сердце. Он самый невероятный омега из всех, кого он когда–либо встречал, и дело не только в его яркой внешности. Красивых много. Он видел мальчиков, обвешанных в шелка и бриллианты, видел тех, кто к своим ногам ронял десятки альф. И лишь к ногам Чимина был готов не то что упасть сам – он бы ему весь мир на серебряном блюдечке преподнес. Он его вознес на пьедестал, огородил забором с проволокой ото всех, армию выстроил, а главным охраняющим зверем предстал сам, лишь бы света этого мальчишки ни одна грязь не коснулась. Он для него готов на все, думал Намджун, только вот одной просьбы выполнить не смог. Не смог его оставить, забыть, позволить спокойно дышать. Как может он, когда Чимин – и есть весь его воздух? Каждый раз обещал себе, что они просто спокойно поговорят в спокойной обстановке родного дома, и каждый раз план проваливался с треском, так же как и ближайшая поверхность, к которой он прижал омегу, стоило двери закрыться за ними. –Намджун..,– Пак мычал от мокрых поцелуев в шею и пытался сползти с тумбочки в прихожей, на которую его усадили, ибо то ли ключи, то ли какая-то фигурка больно впивались прямо в его зад.– Джун, ты ведь сказал, мы просто поговорим! –Мы и поговорим. Можешь еще покричать мое имя, только пойдем в более удобное место. Альфа попытался приподнять его за бедра, но блондин недовольно завизжал и задергался так, что ему не осталось ничего, кроме как с рыком поставить его на пол. Пак со всем показушным раздражением сбросил с себя обувь и прошел по знакомому пути на кухню. Зверь тенью двинулся за ним, прикладывая все усилия, чтобы держать дистанцию и не наброситься снова. –Ты ведь мне обещал. Обещал, что больше не будешь устраивать со мной встречи, тем более так! Мы ведь поставили точку,– омега не сдержал громкость своего голоса, обошел стол, оставляя мужчину с той стороны. –Ты тоже мне обещал, Чимин, что подумаешь над своим решением,– увидев, что младший порывался что-то сказать, словно прочитал мысли и тут же ответил.– Твое категоричное нет это необдуманное решение. Мы вместе четыре года, неужели ты думаешь, что из-за ерунды нужно заканчивать отношения? –Это и есть твоя проблема, Намджун! Четыре года, а ты так и не научился меня слышать. Пак закрыл глаза и сделал пару выдохов, чтобы успокоиться. Когда он их открыл, альфа уже стоял позади него, прижимая тазом к краю стола и полностью отбирая пути к отступлению. От его запаха и близости ноги слабели, но блондин запретил своему разуму утекать в другое русло и стойко держал серьезное лицо. До тех пор, пока большие руки не накрыли его поясницу. –Ты ведь знаешь, я сделаю для тебя все, что угодно. Я буду тебя слушать, только дай нам еще один шанс,– горячее дыхание опалило ушко, и ноги уже точно не держали Чимина после вторжения языка в свой рот. Поцелуй мокрый, резкий, омега не скупился на укусы, на что в ответ длинные пальцы впились в его бедра, наверняка оставляя на них красные следы. Отстранился Намджун первый, и, пока головокружение у омеги еще не прошло, развернул и нагнул его прямо над столом. Чимин опомнился, когда с него уже стаскивали брюки. –Не смей, Намджун, я еще тебе не все сказа– Блондин захлебнулся стоном, когда в него бесцеремонно проникнул язык, а те самые руки раскрыли его ягодицы для лучшего доступа. Так, как он любил. Намджун вылизывал его, словно бог, долго не подключал пальцы и управлялся лишь ртом. У Чимина изначально не было шансов, ведь уже на растяжке двумя он превратился в сплошной беспорядок на чертовом столе, за которым каждое утро чертов Ким пил свой чертов кофе. Альфа одной рукой задрал его рубашку к груди, ибо управляться с пуговицами времени и желания не было, а после расстегнул свою ширинку. Смазка омеги вкупе со слюной мужчины сделала его достаточно влажным, а стенки, пускай уже и прошло достаточно времени с последнего раза, помнили его размер, что сделало проникновение не таким болезненным. Пак хрипел и скреб ногтями по столу, когда бедра Намджуна соприкоснулись с его задницей. Альфа дуреет от узости младшего, на добрых пару секунд замер в нем, чтобы просто насладиться ощущением влажных и горячих стенок вокруг ствола. –Джун..– скуля, напомнил о себе спустя какое-то время блондин, и тогда, обхватив того покрепче за таз, альфа наконец сделал толчок. Чимин срывал голос на кухне, на которой его не впервые (и не в последний раз) втрахивали в стол, вообще забыл обо всем, кроме рук и губ, что ни на секунду не оставляли его кожу в покое. Так было всегда, неважно в какой позе они занимались сексом, Намджун не упускал возможности то поцеловать, то лизнуть, то погладить тот или иной участок тела, которое он боготворил. Кончил юноша первым, и он был бы рад обмякнуть на прохладной столешнице, но Ким подхватил его под грудью и рывком поднял к себе, насадив на член еще сильнее и теперь получив доступ к раскрасневшимся пышным губам. –Ненавижу..,–сквозь беспорядочные поцелуи стонал Пак, заводя руку назад и вплетая пальцы в темную шевелюру альфы.– Ты знаешь все мои слабые точки и нагло этим пользуешься. –Я знаю всего тебя, и пользуюсь, чтобы подарить как можно больше любви, – Мужчина кончил ему на поясницу и, развернув лицом к себе, подхватил на руки, чтобы отнести на второй этаж в их свою спальню и продолжить уже на кровати. Шум воды из ванной мешался с роем мыслей в голове юноши. После еще одного захода Намджун ушел в душ, оставляя Чимина приходить в себя в постели, только вот, отойдя от послеоргазменной мутности, разум блондина завопил о том, чему он снова позволил произойти. Они расстались, но кто сказал, что чувства умерли вслед за этим? Бегать можно сколько угодно и от кого угодно, кроме себя. А Пак был честен с собой и понимал, как одно присутствие альфы влияет на него. Что не устраивал истерик и подчинялся он не из-за авторитета старшего и страха перед ним, а потому что невольно сам хотел. Хотел оказаться в его руках, хотел слышать комплименты и слова любви, от которых краснели уши, хотел чувствовать себя самым обожаемым омегой во вселенной. Разморенный после прекрасного секса, он всегда думал о том, как сильно любит и желает, что второй шанс кажется не таким уж и бредом, и лишь днем вспоминал, из-за чего отказался от всего этого. Чимин поднял с пола свою рубашку, которую они-таки скинули, просунул руки в рукава и застегнул лишь одну пуговицу на животе, чтобы края совсем уж не расходились, и после прямо в таком виде вышел на широкий балкон. Намджун до сих пор держал тут пару пачек сигарет, в том числе и тонких. Раньше они вместе могли сидеть тут, выкуривая по одной, пока не взойдет солнце. Чимин на коленях мужчины щебетал обо всех планах на жизнь, их свадьбе, двух детях, которых он ему родит, а утром не выспавшийся Ким шел на работу, утверждая, что все это он делает для осуществления всех планов его омеги. От этих воспоминаний кололо сердце, и он поскорее прикурил, чтобы заглушить отвратное чувство дымом. Словно яд сигареты повлияет на бабочек, что и так уже все с переломанными крыльями, но никак не подохнут, да продолжают летать. –Вот ты где,– усталый и все тот же мягкий глубокий тембр за спиной. Блондин даже не стал разворачиваться, зная, что уже через пару мгновений ощутит ладони на своей талии, что прижмут его к широкой груди, согревая. Какое-то время они стояли так молча, пока сигарета медленно тлела в тонких омежьих пальцах.– Чимин... Вернись ко мне. Я без тебя не могу, моя маленькая бестия. От последнего прозвища юноша невольно усмехнулся. Для пары, где одному двадцать пять, а другому всего девятнадцать, разница в мировоззрениях еще слишком огромна. Намджун был уже серьезным мужчиной, что вел собственный бизнес, в то время как Чимин, несостоявшийся студент, подрабатывал в клубе танцовщиком. В последнем было еще слишком много дурости, а первое время, получив доступ к новым возможностям, у него вовсе исчезли границы. Не сказать, что он испортился из-за чужих денег, вовсе нет. Просто шило в заднице получило наконец способ для осуществления новых планов, и тихая размеренная жизнь Намджуна превратилась в спонтанное нечто. Именно за это он и стал называть дерзкого неугомонного омегу своей бестией. А на первую годовщину подарил заказной кулон с торнадо. Ты, словно тайфун, пришел и навел беспорядок в моем сердце. Благодаря тебе оно так живо бьется до сих пор – его слова тогда. Словно вспоминая все те же моменты, Ким коснулся пальцами цепочки на тонкой шее, поглаживая металлическую пластину. –Ты до сих пор его не снимаешь. Мы оба скучаем, так хватит уже терзать друг друга. –Ты помнишь, почему именно я тогда ушел, Намджун? Чимин обхватил кулон, скрывая его от чужого взгляда, и вместо этого поймал его сам. Они были действительно счастливы вдвоем, словно инь и ян дополняли друг друга. Но главной ошибкой было то, что Намджун полюбил подростка, и оказался не готов к тому, что тот будет расти. Уже через пару лет Чимин остепенился и перестал просто жить за чужой счет и развлекаться. Он поступил в один из лучших университетов страны, пускай без помощи тут не обошлось, начал интересоваться бизнесом. Его первый салон подарил ему Намджун на их третью годовщину, думая, что тот будет играть с ним словно игрушкой, да и бросит потом. Но Чимин загорелся идеей развить целую сеть, и тут начались проблемы. У двух работающих людей оказалось слишком мало времени друг на друга. Если раньше Ким возвращался домой, где его ждали и после все свободное время они проводили вместе, то теперь омега мог задержаться в офисе, а свидания и вылазки приходилось планировать заранее, чтобы время нашлось у обоих. С этим можно было смириться, но тут альфа начал заводить тему семьи. Он приближался к третьему десятку, и из своих друзей был единственным не замужним человеком. Там же поднялся вопрос детей, которых они оба хотели, но Пак оказался не готов. Его бизнес только-только начал идти в гору, он вдруг ощутил вкус самостоятельности, когда нужда в чужих деньгах оказалась меньше, а своих все больше. Он просто просил еще немного времени, говорил, что они оба молоды, но Ким воспринимал все в штыки, а салоны омеги оказались для него главными врагами. Он мало того, что стал постоянно говорить, мол эта работа Паку не нужна совсем, ведь он может сам всем его обеспечить, так еще и стал ревновать к каждому столбу, словно Чимин в офисе не бумаги разгребает, а с альфами флиртует. Чимин задыхался от чужого контроля и ревности, Намджун от постоянных ссор ходил нервный и злой, и в конце концов омега был тем, кто не выдержал первым. Он молча снял себе квартиру на собственные деньги, собрал вещи и съехал, пока мужчина был на работе, в итоге просто поставив его перед фактом. Разрыв был болезненный для обоих, но куда хуже было оставаться в подобных токсичных отношениях, где он увядал с каждым днем. Намджун отказывался понимать, а Чимин слушать. Сейчас, спустя год, они поменялись местами, и Пак отказывается понимать все аргументы Кима, а он слушать омегу и его желание сжечь все мосты. –Я правда могу измениться, ради тебя, ради нас. Чимин, ты мой воздух, моя жизнь, я не хочу существовать без тебя. –Это не любовь, Джун-и, это одержимость. Тебе всегда было мало меня, как ты сможешь смириться с моей работой? Молчание в пару секунд сказало куда больше тысячи других слов. Чимин усмехнулся, даже не скрывая обиды и боли в своих глазах. Он вывернулся из столь теплых объятий, зашел в комнату и достал из-под кровати свои брюки. Намджуна картина, как его омега одевается, чтобы покинуть их спальню, некогда бывшую его любимым и самым комфортным местом, по сердцу словно тысяча лезвий резала. Ким пошел за ним в коридор, не верил, не принимал очередное «нет, это все-таки конец». –Прощай, Намджун. Хватит уже этих встреч, у нас с тобой нет будущего,– голос омеги предательски дрожал, пока он обувался под проницательным взглядом чужих темных глаз. Каждый раз выход за порог этой квартиры ощущался как первый, и каждый раз он оставлял в ней частичку своей души. И каждый раз возвращался снова. –Я докажу тебе, Чимин. Я обещал сделать тебя счастливым, а ты обещал мне двоих детей и всегда быть моей бестией. Я добился тебя однажды, сделаю это еще. Отчаяние в любимом голосе делало не менее больно. Потому что Чимин не верил. Не в то, что у их совместного будущего еще есть шанс, а в то, сможет ли поверить Намджуну еще раз. Покидая на рассвете пентхаус одного из очередных высотных зданий Сеула, Чимин вновь видел людей, спешащих на нелюбимую работу с одним лишь желанием – заработать как можно больше, людей, что мечтали об обеспеченной жизни подобной ему, думающих, что именно он познал настоящее счастье, и единственной мыслью в голове проносилось то, как бы громко он рассмеялся им в лицо, да вытер бы слезы тем самым зеленым бумажным счастьем.