От ненависти до любви

Уже седьмой раз вставала луна над Тифлисом с тех пор, как Татия отозвала прислугу и закрыла двери своих покоев на четыре тяжёлых замка, собственноручно затворив окна… Уже седьмой раз вставала луна над Тифлисом с тех пор, как Татия закрыла руками свои карие глаза и в первый раз поцеловала своего мужа Михеила… * Когда она узнала, что ждёт ребенка, сердце княжны будто пропустило пару ударов…После ухода лекарши Татия села на тахту, возле окна, взглянув на весеннюю природу за окном…Для неё, казалось, весь мир перевернулся… Пришло ещё одно знание: связана теперь, слита навеки с Михеилом…Дитя от него, которое она носит под сердцем - точно капелька жизни, и уже не разорвать, не оторвать, не разлить слитого… Услышав шаги, Татия обернулась. Её муж вошёл в супружеские покои. Подойдя к жене, Михеил положил ей руку на плечо. - Я…должна тебе кое-что сказать…У меня для тебя есть доброе известие…- несмело начала Татия. - Я уже знаю…- улыбнувшись, мужчина сел рядом с женой – Лекарша сказала, что твоё плохое самочувствие - это не болезнь…Ты беременна…Хвала Господу. Он услышал меня… Девушка улыбнулась мужу. - Этой новостью ты осветила мою жизнь, Татия…Моя женщина…Моя жена…- поцеловал Михеил свою молодую супругу.- Я ведь так давно хотел наследника, сына…Но после смерти Марии не было женщины, от которой я бы хотел ребёнка. А когда я женился на любимой женщине, о которой мечтал так долго… - А…если будет дочь ? – обеспокоенно спросила девушка – Тогда…ты разлюбишь меня ? - Что за глупости ? Пусть родится дочь…Такая же красавица, как и ты. И ты родишь мне еще много сыновей. – А дочерей? – Согласен, и дочерей тоже. От слов супруга на душе у Татии потеплело. Она прижалась к его груди и прошептала: - Я верю тебе…Верю…А теперь я…хотела бы отдохнуть, если ты не против… Михеил поднял супругу на руки и аккуратно положил на постель. - Отдыхай, любовь моя. Теперь тебе нужно быть осторожной и нельзя нервничать. Растроганность князя была столь безмерна, что он неожиданно даже для самого себя стал читать жене в полузабытьи стихи древних суфийских поэтов Джелаледдина Руми и Юнуса Эмре: В счастливый миг мы сидели с тобой - ты и я, Две формы и два лица - с душой одной, - ты и я. Дерев полутень и пение птиц дарили бессмертием нас, В ту пору, как в сад мы спустились немой - ты и я. Восходят на небе звёзды, чтоб нас озирать, Появимся мы им прекрасною луной - ты и я. Нас двух уже нет, в экстазе в тот миг мы слились, Толпе суеверной и злой ненавистны - ты и я. И уже когда Татия уснула, он бормотал над спящей, точно колыбельную, из Юнуса Эмре, такого уместного для данного мгновения: Станем мы оба идущими по одному пути, Приди, о сердце, пойдём к другу. Станем мы оба людьми одной судьбы, Приди, о сердце, пойдём к другу. Не разлучимся мы с тобой, Приди, о сердце, пойдём к другу. Пока не пришла весть о смерти, Пока не схватила смерть за ворот, Пока не напал на нас Азраил, Приди, о сердце, пойдем к другу.