Ты заберешь меня с собой?

Так началась их история. К нему на прием чуть ли не силой привели восемнадцатилетнего мальчика. Характеристика проблемы была достаточно типичной: «Моральное и физическое насилие». Звучало страшно. Родитель бы так не написал. На самом деле заявку на прием оформил подросток, кажется, чуть старше его пациента — Джисона. Перед тем, как завести в кабинет Хана, этот мальчик почти со слезами на глазах рассказывал ужасную историю о том, как из-за одного ублюдка в их школе всплыла информация об ориентации его лучшего друга, после чего жизнь того превратилась в ад — насмешки, колкие шутки, избиения за школой. А он терпел. Все терпел, потому что не знал как себе помочь. Минхо выслушал парня и пригласил в кабинет уже самого Джисона. Увидев его, Ли понял: сколько задач предстоит выполнить. В глазах напротив отражались сломленность, разочарование, усталость, потерянность и страх. Так и началась работа Минхо над Ханом. Они много разговаривали. Естественно, первое время его подопечный вставал в позу. Джисон отказывался открываться, что-то о себе рассказывать, тем более затрагивать главную проблему: четыре сеанса они обменивались фразами, которые абсолютно не относились к поиску её решения. Большего Хан не позволял. А позже, на пятом сеансе, Минхо произнёс короткую фразу: «Тебя не осудят за эмоции, поделись со мной». И Джисон сорвался. Рыдая навзрыд, он рассказал все — как бывший подначивал всех оскорблять, как его впервые назвали «пидорасом», как первый раз ударили за школой за то, что он полюбил. Хан заблокировал свои эмоции после произошедших событий, спрятал настоящего себя глубоко внутри, надев маску безразличия, всё копил внутри на протяжении года, а волю чувствам дал лишь сейчас. Джисон ругался матом, закрывал ладонями глаза, а когда не знал, куда деть свои руки, начинал оставлять на них царапины. Минхо, подвинувшись ближе, перехватил их, не давая Хану колечить себя. Кажется, столько Джисон в жизни еще не плакал. Так и прошла терапия длинною в месяц, которая помогла парню немного встать на ноги, а психологу увидеть в нём желание жить.

6 месяцев спустя

Джисон "пробил" дно. На приемах у Ли он видел белый свет в конце тоннеля: ты бежишь к нему, стараешься изо всех сил, думая о том, что как только добежишь, то обретешь лучшую жизнь, но за этим светом скрывается смерть. Минхо менял сознание Хана, но люди остались прежними. Джи хватило всего на два месяца. Потом все случилось как раньше. Даже хуже. Сначала ему стало так тяжело, что однажды решил закурить, хотя вредных привычек ранее не имел. И это переросло в зависимость. Таким образом, он мог какое-то время не думать обо всех проблемах, делая из своих мыслей вату. А вслед за сигаретами появился и селфхарм. Очередной отход от ночной панической атаки закончился тем, что он сидел на полу в ванной комнате, оставляя на коже неаккуратные надрезы, из которых тонкой струйкой вытекала кровь. Джисона завораживал это вид, и, к тому же, он считал, что так становиться легче. Так прошло четыре месяца. Школа, в которой были издевательства и отвратительные шутки. Улица, на которой его избивали и чувствовался сигаретный дым. Ванная, где он рисовал на своих запястьях хаотичные узоры, понятные только ему. Делал он это без страха того, что однажды такие символы могут стать последним. Но кто же мог знать, что может стать ещё хуже. Однажды, когда парень очередной раз пришёл в клуб, дабы напиться и на один вечер забыть — кто он такой, в туалете ему предложили травку. Джисон, который был полгода назад, орал бы где-нибудь от безысходности в такой ситуации. А Джисон, который есть на данный момент, лишь спросил: «Сколько с меня?». Так появилась еще одна зависимость. Сначала травка, по типу марихуаны. А потом стало мало. Хотелось больше. Очередная пятница. Все тот же клуб в центре города, его друзья были знакомы с какими-то людьми, которые знают других... В общем, проблем с проходом в клуб до наступления совершеннолетия не возникало. Посидев у барной стойки и выпив пару шотов вместе с несколькими рюмками соджу, Джисон, взглянув на время, подумал: «23:50. Обычно в это время он уже там». Он? Да. Он. Хан даже имени этого человека не знал и их обоих устраивал этот уровень анонимности. Никто не был против отношений — «Куплено – продано». Пройдя в туалет, парень нашёл знакомое лицо. — И вновь ты, здравствуй. Как обычно? Джисон даже не подумал, просто на автомате выпалил: — Метамфетамин? — Резко ты, — ухмыльнулся мужчина — Не ожидал, что ты так скоро. Осведомлен о стоимости? — Да. Никаких проблем. — С этими словами Хан протянул несколько купюр. Диллер, в свою очередь, пожал ему руку, забирая деньги и оставляя небольшой свёрток. — Инструкция по употреблению? — предложил мужчина, уходя. — Не нуждаюсь. — С тобой приятно иметь дело. Закрывшись в кабинке, Хан последний раз посмотрел на закрытую упаковку и, поняв, что ему абсолютно нечего терять, раскрыл её. Он изучил информацию об употреблении и знал, что делать. Джисон, взяв свою банковскую карту, высыпал на нее часть порошка, распределив его купюрой в более-менее ровный ряд, поднес к своему носу и, зажав одну ноздрю, вдохнул всю дорожку. Он понимал, что накроет его в течении пяти минут, поэтому, спрятав остатки порошка в задний карман джинс, парень покинул комнату, направляясь к бару. Хан успел сделать пару глотков вновь заказанного алкогольного напитка, как его настигла дрожь. Он чувствовал, как тело буквально высыхает, стук сердца отдает в виски, а мир вокруг плывет. Спустя еще пару минут появилось ощущение лёгкости. Все тело становилось невесомым. Ему безумно это нравилось. Джи хватался за это, как за последнюю надежду. Допив свой коктейль, парень понял, что эффект слишком маленький. Он встал и на ватных ногах, спотыкаясь обо все, что можно, поплёлся в туалет, чтобы принять оставшуюся часть дозы.

///

Минхо, наверное, третий раз в жизни решил "развеяться". Он не любил шумные места, но в последнее время его так доконала рутина, что Ли даже без компании, переодевшись в более удобную и повседневную одежду, отправился в клуб в центре города. Он находился там уже час. Медленно потягивая коктейль из трубочки, мужчина наблюдал за людьми и не замечал ничего интересного. Одни клеили девушек у стойки, надеясь на жаркую ночь, другие самозабвенно танцевали под абсолютно типичную клубную музыку, а кто-то, как Минхо, сидел за столом и спокойно выпивал. И вот до боли знакомая макушка выглянула из туалета, направившись к бару. Он запомнился ему слишком хорошо. А все потому, что, заканчивая терапию, Ли боялся того, что недостаточно помог. Парень не выглядел как тот, кто действительно получил помощь, но, списав все на усталость и непонятную привязанность, Минхо старался его забыть. Не вышло. Когда Хан осматривался, психолог окончательно понял, что не ошибся. Джи был настолько пьян, что даже не обратил внимание на него. Минхо продолжал смотреть со стороны до того момента, пока тот вновь не поплелся в туалет, чуть ли не падая на ровном месте. Перепил? Скорее всего. Сидеть на месте мужчина больше не мог, поэтому он устремился за Ханом. Как оказалось, не зря.

///

Ввалившись в первую попавшуюся кабинку и даже забыв закрыться, Джисон начал распределять порошок по карте, понемногу употребляя остаток. Через некоторое время он решил выйти. О, боги, как его ведёт. Мир поплыл уже кардинально, тысяча звуков поселилась у него в голове и, кажется, не собиралась её покидать. Сил хватило лишь на то, чтобы опереться на дальнюю стенку комнаты, чтобы медленно сползти по ней. Все же повезло, что людей рядом не оказалось.

///

Минхо, забегая в туалет, увидел необычную картину. Джисон, который глупо и немного страшно улыбался, головой опирался на стену, шепча невнятные фразы. Ли подошёл ближе, заглянул в чужие глаза и увидел то, чего опасался больше всего. Зрачки были до безумия расширены, а мутный взгляд уходил в никуда. Потом веки парня сомкнулись. Мужчина больше всего на свете надеялся, что не навсегда. Превышая скорость, Минхо нарушал все возможные правила дорожного движения. Впрочем, сейчас он даже правила хорошего тона нарушил, позвонив своему лучшему другу-врачу в «00:50» с просьбой приехать и помочь человеку, который словил передоз. Но всё оказалось не так уж просто. — Нет, не передозировка. — Бан Чан перед этой короткой фразой внимательно осмотрел Джисона и поставил ему капельницу. — Спасибо тебе, я не знаю, как тебя отблагодарить. И прости ещё раз за поздний звонок. — Не парься на этот счёт, но есть другой нюанс. После сна у организма начнется стадия «отрицания». Парень принял много, смею предположить, что это было серьезное вещество и употребил он это в первый раз. Не исключаю того, что уже через пару часов может быть рвота, тремор, сильные головные боли и галлюцинации. Не пытайся его кормить первые сутки, воды давай наоборот побольше. Жить будет. А сейчас я поехал домой, уж очень доспать хочется. Если ситуация выйдет из под контроля, сразу звони. — Спасибо большое. — С этими словами он проводил Чана до двери, затем вернулся к Хану, лежащему у него на кровати. Он смотрел на него, кажется, бесконечность. На самом деле от силы минут десять, а после дал волю слезам. Ему стало противно от самого себя. Он не смог помочь Джисону, оставил его одного в ужасном состоянии бороться с остальными проблемами. Тогда, полгода назад Джисону было не лучше, но сейчас всё... Намного хуже. Наркотики. Наркотики, чёрт возьми. Этот парень настолько хотел сбежать от окружающего мира, что прибегнул к запрещённым веществам, хотя несколько месяцев назад утверждал, что ведет достаточно безвредный образ жизни и никаких вредных привычек у него нет. И если бы это являлось единственной проблемой... Пока Ли тащил его к себе в квартиру, он увидел шрамы на запястьях. Были разные: совсем старые, что уже зажили и побелели, и те, которые нанесены недавно. Все руки были в порезах. Хан не щадил ни сантиметра на коже. Минхо смотрел на это и беззвучно рыдал. Ему стало жаль парня напротив. На работе мужчина не имел права давать слабину и обнажать свои чувства, но сейчас Ли не психолог. Он друг. Просидев около Джисона час, Минхо решил, что не остановится ни перед чем, чтобы помочь Хану. Он обязан сделать его счастливым.

///

Хан Джисон, кажется, заново родился. Он проснулся с ужасной головной болью и невероятным желанием пить. Минхо, сидевший рядом, мгновенно уловил движение губ и приблизился, чтобы разобрать, что тот просит. — Вода... Нужна... — Джи говорил хрипло, будто забывая, что хочет сказать. Ли тут же принёс заполненный стакан и начал поить парня, ведь конечности того не слушались и не могли ничего сделать Напившись, Хан начал рассматривать комнату и человека рядом, который ему помог. Не поверил глазам. — Почему я здесь? — Потому что в тот раз я тебе не помог. — Славно, но это тут ни при чём. Как я оказался тут и каким образом ты меня нашёл? — Хан этого не понимал. — В клубе нашёл. В туалете. Когда ты обдолбанный на полу лежал и задыхался, тебе ведь от этой жизни больше ничего не нужно. Стоило того? — Стоило. Мне нечего терять. — Что ты употребил? — Есть разница? — Есть. Мне стоит знать, как тебя накроет. — Минхо, поняв, что его собеседник достаточно в здравом уме и может говорить, решил узнать хоть немного информации. — Пару месяцев назад была трава. Марихуана, героин. Кокаин тоже был. И сигареты. Вишнёвые. А сегодня появился метамфетамин, неплохая вещь, как оказалось. Ли, наверное, в тот момент самоуничтожился. Он до этой секунды надеялся, что ошибся, и Хан просто перепил, но когда узнал весь список, что парень употреблял... Минхо ломался с каждой секундой всё больше. — Почему ты сделал вид, что я помог? — Шёпотом спросил психолог. — Тебя расстраивать не хотел. Я сам себя убиваю, зачем мне убивать еще и тебя? — Убив себя, ты заберешь меня с собой. — Минхо так боялся признать тот факт, что чувствует что-то к этому мальчишке. Каждый раз он ссылался на то, что Джи понравился ему как человек и за всё время терапии он просто привык. Нет. Мужчина понимал, что не реагировал бы на все это таким образом в другом случае. — Интересно. Но это, кажется, не моя проблема. Я могу идти? — Не можешь. Отходняк от мразотного порошка, который ты употребил, будет дня три, так что всё это время ты будешь под моим контролем. А потом заново начну терапию с тобой. Абсолютно бесплатно, но я бы хотел, чтобы ты жил тут. Насколько мне известно, с родителями ты не живешь, так что не думаю, что возникнут лишние вопросы. Что думаешь? — Ты серьезно? Я каждый божий день нахожусь на грани смерти, думая: «Как бы быстрее довести себя до точки невозврата?» А ты предлагаешь мне попробовать жить? Смеёшься? — Я не хочу спрашивать у тебя мнение по поводу сеансов. Я спрашиваю о переезде. Не согласишься на терапию — наведу нужные справки о месте обучения и потребую разрешение на лечение оттуда, предоставив твои диагнозы. Так что? — Ты забавный, будто мазохист. Добровольно подписался на то, что будешь видеть мои попытки уйти в тупик ежедневно. Я согласен. Мне не нужна ебулда в виде официальной бумажки. — Вот и хорошо. Джисон честно, сам не понял на что согласился. Он настолько потерял вкус к жизни, что был готов на все. Хан понимал, что с его образом жизни протянет совсем недолго, наверное, поэтому и согласился. Из чистого интереса.

///

Первая неделя шла успешно. Сеансы Минхо сразу не начал. Дал освоится Хану в новом доме, выделил целую комнату и перевёз вещи младшего. В общем, создал все комфортные условия. Они часто разговаривали. Ли с каждым днём пытался вытянуть из Джи информацию о том, как он пришел к саморазрушению и наркотикам. А Хан умный, не вёлся: то отмалчивался, то тему переводил. Однажды Джисон сам проявил инициативу и завёл диалог: «Pyrokinesis слушаешь? "Чем меньше я зависим, тем больше я задыхаюсь."» И если кто-то мог думать, что все проблемы Хана закончатся с переездом, то это отнюдь не так. Прошло около недели с переезда к Ли. Именно на столько его хватило, чтобы не бросится к лезвию. Проснувшись от очередного кошмара, парень понял, что сейчас в очередной раз успокоит себя парой новых порезов или выбросится из окна этого огромного и такого серого 18-ти этажного дома. В таких снах Джисон видел себя и всех своих обидчиков. По сути, там он переживал такую же жизнь, только намного страшнее. В кошмарах он не мог убегать от этого, как это делал в реальности. Не мог послать на хуй или как минимум ответить дерзостью. И за это он ненавидел себя. Даже во сне. Убедившись, что Минхо спит, Хан проскочил в ванную. Он надеялся, что просто попробует выпустить эмоции, чтобы вновь не разочаровать Ли. Джисон начал чувствовать себя виноватым. Ведь для него так стараются, а он не хочет предпринимать в этом отношении что-либо. После таких рассуждений, стоило бы вернуться в кровать, но не всё так легко. На новые порезы мешали смотреть слёзы, вытекающие ручьем. Но даже через эту пелену, Хан осознал, что перестарался. Порез был шире, чем обычно, крови было больше и по цвету она намного темнее. Джи даже не знал, что с этим делать. Да понимать уже было не за чем. А Ли спал слишком чутко. Можно даже сказать, что не спал вовсе в последние дни: слышал любые шорохи, звуки и тем более движения. Услышав шаги, мужчина насторожился. После этого послышались всхлипы, перерастающие в рыдания. Тут Минхо просто лежать уже не мог. Забежав в ванную, он упал на колени к Хану, который дрожал и рыдал с лезвием в руках. Отбирая острый предмет, Ли взял его запястья в свои руки и дернул на себя с полки аптечку, чтобы оказать первую медицинскую помощь. — Прости. Прости меня. Пожалуйста прости... Извини.... Я просто... — Джисон не мог даже элементарно извинение сформулировать. Ему было стыдно, неловко и совестно. Он заставил свою последнюю надежду проснуться в четыре утра, перепугаться за сохранность его жизни и обрабатывать свежие порезы. — Тише. Ты сможешь это пережить. Я помогу. Я буду рядом. — Минхо, закончив с запястьями, притянул подрагивающее тело к себе, попутно гладя ладонью по спине. Успокаивал. Через полчаса они уснули в кровати Минхо, потому что тот Хана далеко от себя не отпустит. Страшно. А младший и не был против: так комфортно находиться рядом с этим человеком. В эту ночь Джисон, кажется, нашел причину жить. «Убив себя, ты заберешь меня с собой.» — эта фраза, произнесенная Ли неделю назад, билась у парня в голове до сих пор. Он не позволит Минхо покинуть его мир. И себе не позволит, никогда.

///

Время шло, а вместе с ним и лечение. Было неимоверно тяжело. И если в прошлый раз Хан лишь делал вид, что менялся и брал к сведению все, что ему гроворили, то сейчас он действительно пропускал все через себя. Пару раз Джисон пожалел о том, что согласился. Он плакал почти каждое занятие, было просто невыносимо сидеть перед Минхо в таком состоянии. Каждый раз парень пытался держаться, но Ли оказался действительно прекрасным специалистом, который легко выводил Джи на эмоции, чтобы тот не ограничивал себя и всё отпускал. Стоит отметить, что за это время оба "прикипели". Переезд чересчур сблизил и буквально помог срастись. Они приносили друг другу в жизнь солнечный свет, который помогал держаться им на плаву. Хану согревали душу эти мысли. А потом он всё осознал. Испугался. Что будет после того, как только его полностью отпустит? Всё закончится? Смотря в зеркало, он не находил там человека, с которым стоит продолжить общение. Джисон давно разобрался в себе и понял, что испытывает к Минхо явно не дружеские чувства. Но парень не подаст виду. Ведь даже друг из него никакой, а тут отношений требовать с таким идеальным и любящим человеком... Немыслимо.

///

Прошёл ещё один месяц. Другие бы на месте Джисона радовались: он смог пережить этот ад. Смог забыть и двигаться дальше. Нашел в себе стержень, который будет помогать ему стойко держаться. Но Парню всё ещё не нравился такой расклад. «Твоя терапия официально завершена, Хан Джисон.» Эта фраза буквально уничтожила Хана. Минхо сказал это вчера вечером в конце очередного занятия, после чего они как ни в чём не бывало легли спать. А сегодня старший ушёл на работу. Так даже лучше. У Джисона было время подумать. Но он использовал ценные минуты не так, как планировал. Его мозг принял решение напиться. Так по-детски, но парень не смог противостоять этой минутной слабости.

///

Минхо вернулся домой в районе десяти часов вечера. Поздно. Было стыдно перед Джисоном за то, что пообещал уйти ненадолго, а в итоге пробегал весь день. Разувшись, мужчина почему-то не ощущал никого движения в квартире, будто он находится в ней один. Но чуть позже, пройдя в глубь квартиры на кухню, Ли увидел такую картину: за столом сидит его маленький Хани, а вокруг него несколько пустых и ещё наполненых бутылок соджу. В первые секунды мужчина испугался, что тот вернулся к такому состоянию, несмотря на то, что пережил огромную ломку по наркотическим веществам, окончательно исключив их из жизни, и вновь что-то употребил. Минхо понимал, что беспокоится о нём уже далеко не как о пациенте, сожителе, или друге. Этот мальчик зацепил Ли: его характер, внешность, душа. Все заставляло Ли любить его больше с каждым днем, но быть отвергнутым - страшно, сделать первый шаг - тоже. Подойдя к столу, он сел за стул рядом с Джисоном, думая как начать разговор. — Ты пришёл... — охрипшим голосом начал Джисон. — Пришёл. А чем ты занимаешься? — Напиваюсь, Минхо, не видишь? — Язвил. Не в настроении. — Спасибо за информацию. Могу узнать причину попытки посадить здоровье своей печени? — Ли подошёл как обычно с юмором. Излишняя строгость парня спугнет. Он знал это как никто другой. — Ты. — Уверенно ответил Хан. Он знал, что работа над ним окончена, а значит скоро и завершится их история. Ему нечего терять, вот он и решил признаться. Тем более под алкоголем это сделать было куда проще. — Подробности? — Минхо недоумевал, списывая все на выпивку. — Какие подробности, Минхо? Тебе все известно, ты же психолог, можешь людей читать. Вот и читай. — Джи пьяно ухмылялся. — Помог мне, показал идеальные отношения, заботился, достал со дна, заставил встать на ноги, а сейчас — «Терапия завершена.». Зачем ты так хорошо ко мне относился, если сейчас просто все заканчиваешь? Я надеялся, что мы сможем и дальше идти вместе. Даже если я тебе не нравлюсь, я могу быть твоим другом, Минхо. Я зависим от тебя, я не хочу чтобы это прекратилось. — Слезы уже катились по щекам и парень больше не смотрел на Ли. Сказав все это, он почти встал со стула, чтобы покинуть комнату, а за ней и квартиру, но его перехватили и посадили обратно. — А теперь объясни, кто наговорил тебе, что я от тебя отказываюсь, кидаю и выгоняю? Я правда сказал о том, что терапия закончена, потому что тебе стало лучше, но кто обмолвился о том, что нужно съехать с квартиры, оборвать со мной все контакты и забыть как ночной кошмар? Ты думаешь, что я к тебе равнодушен? Прошло столько времени, Джисон. Я такой же человек, я тоже чувствую. И я не хочу, чтобы мы закончили так. Я до конца жизни готов быть рядом, утешать, любить и быть последней надеждой. — Он присел на пол перед Ханом, взяв его ладони в свои. А Джисон уже наплакал три ручья. Младший наконец осознал, что его Минхо останется с ним: не бросает, не выгоняет, а признается в любви. Ли поднялся и потянул за собой Джисона, пристально посмотрел в глаза напротив, а потом прижал к себе, словно может сделать это в последний раз. — Дай мне шанс остаться с тобой, Минхо. Я не смогу без тебя... — Я уже давно дал тебе этот шанс, Хани. Спасибо, что не убил себя, оставив в живых нас обоих. Я люблю тебя. Так началась их история. К нему на прием чуть ли не силой привели восемнадцатилетнего мальчика. Мальчика, который стал целой вселенной и самой большой зависимостью.