Бьют только игрушек

A rag doll can't cry

— Что вам от меня надо? — чуть ли не начиная плакать, спросил парень, пытаясь успокоить себя, чтобы внешне выглядеть не таким слабым. — Мне? — удивлённо спросил Арсений, ехидно улыбаясь, а после рассмеялся противным скрипучим смехом, чем больше напугал продавца.       Парень не ответил на риторический вопрос, продолжая смотреть то в глаза брюнету, то на поверхность кассы. План побега никак не хотел придумываться, а все дерзкие фразы превратились в жалкие поскуливания. — Антош, — дернув бейджик, он усмехнулся, начиная оглаживать шершавыми руками голую шею.       В ответ шмыгание. — Ты мне нужен. Прямо здесь и сейчас. Покажи мне, малыш, где у вас тут служебное помещение? — А зачем вам? — голос предательски дрожал, выдавая всю тонкую натуру парня. — Буду радовать тебя, а то вот, грустный ходишь, — засмеялся Арсений, осматривая знакомые витрины с шоколадом.       Но парень не хотел пускать того в служебное помещение, ведь посторонним туда запрещено, а иначе штраф. — Не идёшь? Ну ладно, тогда тут, — грубо схватив испуганного Антона, Арсений приблизил его к себе, сжимая пальцы на тонком запястье.       Теплые пальцы сжимали талию, оглаживая область живота. Парень сопротивлялся, пытаясь сделать шаг назад и увернуться от напористых слюнявых поцелуев, которые покрывали худое лицо. — Уйди! — Антон пытался кричать, но мужская рука легла на рот, прижимая сильнее. — Не кричи, Антош, а то хуже будет, — прикусив мочку уха, прошептал Попов, прислоняя слабого продавца к стене.       Тот лишь тихо пискнул, больно ударившись лопатками о стену, отчего те предательски заныли, видимо, там появилась ссадина.       Теплое худи не спасало от жара человека, также и не спасала от сильных сжатий. Парень уже успел попрощаться со всеми, думая о том, что после этого вечера живого места на нем не останется. — Хорошая игрушка, — сладким шёпотом произнёс он, пытаясь снять с того штаны. Те с легкостью опустились на пол, открывая вид на мокрое пятно от спермы. — Ух ты, ты возбудился. — Отъебись! — прокричала жертва, сжимая зубы. — Не-а, — снимая боксеры, Арсений развернул его к себе спиной, а после нагнул для лучшего прохода.       Попов вошёл резко, не обращая внимания на слёзы парня. Тот плакал, не пытаясь быть тише, извиваясь, но член заполнил всё пространство.       Спустя пару толчков стало лучше: боль не так сильно чувствовалась, а возбуждение подкатывало к груди, почти окрыляя разум. — Молодец, — как только Арсений излился в него, вышел. Застегнул ширинку, самодовольно усмехнулся и вышел из магазина, оставляя продавца наедине с болью в паховой области, кровью на полу и спущенных штанах до коленей.