Герой

Я жил… Нет, существовал в самом обычном российском дворе на окраине Москвы. Дом у нас такой, знаешь… Ну, попал он в своё время под программу какую по восстановлению, так на дверь замок повесили. Там кнопки жмёшь наугад, дай повезёт с комбинацией, так дверь откроется. Да причём со звуком таким, вот это подъездное пищание... А оно у нас, ну… Ну коммунальщики намутили что-то неладное, и пошло… дверь откроешь, до мусоропровода и обратно успеешь пройти, а оно пищит всё. А дверь ещё с таким хлопком закрывается… Мой дед был бы, подумал немцы в подъезд гранату кинули. И разделился подъезд наш на свободных и затворников. Как они до меня тут уживались, даже представить не могу, а я как приехал, так всё, война. Одни дверь закрывали, потому что сквозняк, бомжи, ёжики и грибники, всё такое. А другие кусками щебня подпирали, говорят, мол, и не хлопает, и когда она открыта, пищание пропадает почти моментально. А у нас в подъезде народ, знаешь, очень неприятный: бородачи, которые отличаются только изгибом носа и чёлкой, бабки, которые свой век доживают, и такие как я, которые чёрт пойми зачем сюда припёрлись. И каждый день эту картину наблюдаю: один бормолей аккуратно щебень положит, а второй ему подзатыльника даст, всё, крики, драки, всё такое. А другой бормолей кусок щебня уберёт, так бабка ему по хребту палкой своей кривой как даст, а бородач как начнёт на своём ей орать, ой не могу, там я чуть со смеху не умер… Короче, устал я. Устал я дома сидеть и слышать кавказские песни-пляски и кошачий хор из криков старушек. И вот занятие у меня появилось, в сквер ближайший ходить и сидеть на лавке. У меня там и друзья были, Романов и Дашка, ну в принципе всё, все друзья. А я их единственных там знаю, они вообще из разных компаний и вот в одной встретились, даже не пойму как. И сижу я, сижу на этой лавке, скучно однако. Подойдёт Романов, подойдёт Даша, поговорим о чём-нибудь минут 5, и всё, их зовут и я снова один. Только потом в этом сквере настоящий сюжет начал появляться. Сижу я очередной день на лавке, уже дело к вечеру близится, как ко мне Романов подходит. А мне же операцию недавно делали сложную, вот он и захотел поинтересоваться. Потом подошли ещё люди и я так и рассказывал, как от наркоза отходил. Ох и весело это было, да не об этом речь. Был в этой толпе пацан в синей кепке, а у нас с Романовым диалог таков, что с одной темы на другую, как белка с ветки на ветку, так вот почему-то мои рассказы про адскую боль после операции плавно перетекли в любовную историю. Романов этому пацану в синей кепке говорит, мол, если мужик, то шурши к Дашке и говори с ней. Он ушёл, Романов начал про своих рассказывать, мол, одна уехала, а ему уже другая нравится, а там ещё другие подключились… Господи, все поголовно любовные страдальцы. Как же хорошо, что мне не суждено любить. Не об этом. В общем сел этот пацан рядом с ней на лавке, начали они говорить о чём-то… О чём, не слышал, наушники надел и смотрел на них. А у пацана того такой вид тоскливый был, Господи… А Дашка сидит, даже слушать его не хочет, перебивает его вечно, лицо руками закрывает. Сидели они добрых полчаса так и пошли на баскетбольную площадку. Господи, как же печально выглядела эта картина… Он всё к ней ближе пытается, пытается дотронуться, а она всё дальше от него отходит к полупокеру какому-то высокому. Короче… Разошлись они. Пацан этот домой пошёл, а Дашка сидела с подругами на лавке напротив меня. А я и решил спросить, мол, что у неё с этим пацаном, а она всё отмахивается, говорит, долгая история, сказала, что потом расскажет. В общем я Дашку до дома проводил, потом обратно в сквер вернулся, а компании и след простыл, ну, думаю, пойду уже в свой человейник, время позднее, мало ли какие здесь ходить будут, наподобие бормолеев наших. Следующий день начался довольно весело. Я хотел мирно выйти из подъезда, а тут опять старая с бормолеем разбирается. Я пытался пройти, а карга мне орёт: «Твоих рук дело?» и указывает на кусок щебня. Я говорю, мол, старая, я только с квартиры вышел, чего докопалась, потом меня бормолей за плечо хватает, говорит: «Иди, брат, иди спокойно». Я подумал, а последую-ка я мудрым учениям бормолея и пойду своей дорогой. Пришёл я в сквер, а никого нет с утра. И сижу я так часов, верно, 7, не меньше, ну просто сижу и ничего не делаю, да, я такой. Потом уже собирается народ, пришёл Романов, пришла Дашка, ну наконец-то фильм начинается, а то сижу жду, а всё никак. И вот приходит этот пацан в синей кепке. Меня там уже знают с горем пополам, я там вроде свой, а вроде просто один сижу на лавке и смотрю. И, Господи, этот пацан и Дашка… Как же это… Я… Я… Да, сука, я плакал, плакал от радости! Я за них переживал больше, чем за свою жизнь. Я потом вижу, идёт компания, в ней человек 5. Все, кроме одной девчонки, так агрессивно выглядят, ужас, лишний раз в глаза им смотреть не хотел. Потом приходят три пацана. Высокий, низкий и толстый. Низкий и толстый играют в волейбол, а высокий сел на лавку, где сидел я, ведь остальные лавки были заняты. Сидит, в даль смотрит, даже не пойму куда. Только потом допёрло, что он на эту девчонку смотрит. И правильно делает, красивая такая… Я отвлёкся на что-то, а эта девчонка уже рядом с высоким сидит. Сидят, ну прям пацан в синей кепке и Дашка, аналогичное. Потом подходит толстый: -Даша, Даша, Даша, пойдём в волейбол играть. Хватает её за руку уводит, а высокий чуть потянул руку за ней и такой жалобный звук издал… Умирающий лебедь. Толстый Дашу увёл, к высокому вернулся, хотел было сказать, а высокий на него посмотрел, будто сейчас на куски разорвёт: -За что? Что я тебе сделал? За что ты так меня караешь? -Ты тупой? Она бы всё равно ушла. -Ты всё равно умрёшь, так давай я тебя сейчас убью, чего время тянуть. Крыса ты сука блохастая, иди с глаз моих долой, иди играй… И не забудь каждое моё слово ей передать, пёс бездомный. Толстый ушёл. Высокий со всей дури по лавке ударил, меня аж встряхнуло, потом он сел, закрыв лицо руками. -Толстый неправильно поступил, да. Не хочешь серьезнее поговорить с ним? А чего она так сразу ушла, она ведь только села? Высокий с дрожью в голосе сказал: -Она… Не хочет никого обижать. А я… А я… Я… Я не обижусь… -Иди заведи толстого за угол и поговори с ним по-мужски. -Он ей это расскажет и выставит себя жертвой. Она на меня обидится, мне такие проблемы не нужны. Так и сидели мы с ним до самой ночи и та красивая девчонка больше не подходила к нему. Так и ушли все, остался только я. Ну и соблюдая традиции, проводил Дашку до дома, сам домой пошёл и этот вечер был спокойным, без концертов в подъезде. Сегодня я решил выйти чуть позже, чем обычно. Ну, не я решил, так судьба решила, ведь я спал до полудня. А там в сквере уже жизнь кипит, ну, думаю, сяду, буду смотреть. Поздоровался со всеми и давай наблюдать. Вижу, один пацан пошёл в неизвестном направлении, взял с собой какую-то девчонку и сел на лавку рядом со мной. Сидят они, разговаривают, а я, как честный гражданин Советского Союза, надел наушники и просто смотрел. Сидят, как было у Дашки и Никиты, да, Никита это пацан в синей кепке, потом девчонка просто уходит. Я у пацана этого начинаю расспрашивать, мол, что да как, может помогу, а он как начал… Сижу и слушаю, думаю, ну сейчас с ума сойду со всеми этими историями. После его рассказа он просто ушёл. Сижу я, сижу, холодно становится. Вижу, этот пацан опять к этой девчонке, а она всё отмахивается. Мне когда холодно, в глазах образ операционной стоит, там такой же лютый холод, а вспоминать этот ужас мне совсем не хотелось. Я сижу уже трясусь от холода, в ушах звенит, какой-то шум, думаю всё, сейчас так и сгину здесь. Подошла Дашка, шум пропал и сменился стандартным шумом сквера. -Ты чего трясёшься сидишь? Холодно? -Н-ну, есть т-т-такое… -Тебе может кофту дать? -Д-дашуль, не нужно, ты ведь сама замёрзнешь, тем более мне мала будет… -Да держи, накинь на плечи. -Д-дашуль, я разберусь, не п-пропаду. С-спасибо! Даша села рядом и мы говорили о всяком бреде. Смеялись, Даша уже во весь голос кричала, это хоть чуть-чуть согрело. Потом появляется Никита, тот же вопрос задаёт, что и Дашка, ну я как всегда. Потом он Дашке говорит, что им поговорить надо, и они на ту самую лавку садятся, что и в первый раз. Я снова сижу и трясусь от холода. И тут подходит Романов со своими друзьями. Даёт мне кофту, а я отмахиваюсь. -Не-не-не, вот, сиди, тебе после операции переохлаждаться нельзя. Лучше стало? Может, кофе горячего выпьешь? -Д-да не, чуть теплее стало… Т-ты лучше р-расскажи, что там… Мы начали о чём-то говорить, не суть важно о чём, потом вижу картину, у меня чуть сердце не разорвалось. Никита встаёт, идёт к столу для пинг-понга, со всей силы по нему бьёт, уходит, а Дашка в слезах сидит. Я к ней, она мне рассказывает, я думаю, что всё, точно с катушек слечу от всего этого. Я рядом с ней сел, она продолжила. Мне уже совсем плохо, очень холодно и опять образ операционной, шум, я Дашку не слышу, ничего не слышу и последнее, что я увидел перед сущим кошмаром, так это та же картина с высоким и толстым, что и вчера. Я начинаю очень тяжело дышать, всё онемело от холода, я падаю Дашке на ноги, трясусь, она не понимает, что да как, потом приходят друзья Романова и сам Романов, пытаются меня поднять, дальше с их слов. Мы пытаемся его откачать, за руки за ноги держим, спрашиваем, что случилось: -Ты чего? Что с тобой? Скорую вызвать? -Л-л-л-люди, с-с-сука, да вы ч-ч-чего… -Иди за кофе, а то совсем сгинет! -А хотел я с тобою жизнь прожить… Не дано, не дано… О тебе мечтать, тобою любоваться, не дано, не дано… -Ты чего несёшь? -Ромочка, пожалуйста, приди в себя… -В самые лучше дни я верил долго… Не дано, не дано… Ведь мечты-одно, а жизнь-совсем другое, не дано, не дано… -Рома, чёрт побери, мы знаем про жизнь и про мечты, оживи ты! -И не хочет счастье руку мне протянуть… Не дано, не дано… Пред глазами моими тень твоя кружит, не дано, не дано… -Рома, пожалуйста, мне страшно… Мы пытались согреть его, как могли. -Солнышко моё, видно не дано нам строить наш общий дом… -Рома! -Видно, не дано мне это принять… Видно не дано мне сияющего солнца, видно не дано мне, а я всего лишь хочу… Немного счастья и немного тепла! Я наконец пришёл в себя, я был укутан в три кофты и у меня в руках был горячий кофе. -Ты в порядке? Что это было? -Да обычный стресс после операции, ничего такого… Всё хорошо, не переживайте. -Ромочка, я уж думала, что ты сгинешь прямо у меня на ногах. -Дашенька, я бы не посмел, я бы сгинул на ногах Романова… Все улыбнулись. К нам подошла та самая компания с агрессивными глазами. Попрощались с Дашкой, с её подругами и с Романовым. Одна лишь эта красивая девчонка осталась. К ней подошёл высокий и они вместе ушли в неизвестном направлении. А тот пацан, что сидел рядом со мной на лавке и которого отвергала его возлюбленная, сейчас сидит в обнимку с ней на лавке напротив. Я рад. Мне тепло. Меня толпой проводили до дома и я отдал все кофты. Я видел самые настоящие слёзы сквера…