глотай, детка

Закатное солнце мягко освещает последними своими лучами комнату, пробегая по узорам на стенах, кровати, полу- словом, всему, до чего ещё может достать. Феликс сидит на кресле в той самой комнате, держа в руках бутылку с янтарной жидкостью, на которой значится «Grand Marnier». Коньяк переливается, отталкиваясь от стенок и это завораживает Феликса, приковывает взгляд, заставляет видеть в этом нечто прекрасное, пьянящее, хотя, боже, так и есть, но Ли не торопится открыть и понять всю прелесть той самой пьянящей стороны. Он лишь играется- пока что- глядя на лучи заходящего солнца через жидкость в бутылке. Та будто подсвечивается и становится ярче, красивее и Феликс не сдерживает восхищённого вздоха, глядя на это великолепие. «Похоже на карамель»- думает он и следующая мысль заставляет поёжиться, разливается теплом по всему телу, а Феликс почти и не выпил. «Похоже не на карамель, а на его глаза». При мысли о нём всё приятно сжимается, что-то сладкое остаётся на языке, когда Ли произносит его имя и неизменно сладко тянет где-то...везде. Под рёбрами, там, где сердце, внизу живота- везде. Феликс влюблён и Феликс хочет, он сгорает от своей бесконечной любви и желания к одному единственному человеку и это пьянит не хуже этого дорогого и наверняка чертовски крепкого коньяка. Сколько в нём вообще, блять, градусов? Хёнджин будет не в восторге. Феликс встаёт с насиженного места, отгоняя ненужные мысли, когда солнце окончательно скрывается за горизонтом и поправляет высокие белые носки, опуская их ниже, потому что резинка на них тугая и неприятно натирает. Это хёнджиновы носки, а оттого Феликсу непривычно, но снимать он не будет, как и его футболку- когда Хёнджина подолгу нет дома Ли таскает его вещи. Хван иногда, редко и совсем немного ругается на это, но всегда неизменно улыбается, ведь его вещи на маленьком Феликсе смотрятся слишком ебабельно. От такого Феликса его ведёт неимоверно сильно. Сам Хёнджин сейчас снова спешит с работы домой, даже не подозревая, что его маленький Феликс сейчас сидит без белья в его комнате со стаканом коньяка в руке. Если бы кто сказал Хвану об этом, то он, хоть возможно и не поверил бы, но, он уверен, представив это, кончил бы без рук. От одной мысли о таком Ликси щекам делается жарко, а в штанах узко. Хёнджин соврёт, если скажет, что Феликс возбуждает его только в таком виде. Хёнджин не извращенец. И не животное, которому нужна лишь дырка для члена, нет. Он любит Феликса и любит бесконечно сильно, так, чтобы до ярких пятен под веками, до поджимающихся пальцев на ногах, до громких криков. До яркой улыбки и счастливых глаз его веснушчатого чуда, в которых отражается, кажется, весь мир Хёнджина и, о боже, он снова соврёт, если скажет, что это не так. Сегодня в его планы не входил секс- на работе завал и всё, чего хотелось, это скорее в душ и уснуть в объятиях Ли. В планы Феликса же входил Хёнджин. И желательно, чтобы в него тоже. - Я дома! Феликс вздрагивает, отставляя полупустой стакан на тумбочку рядом с кроватью. Этот стакан по счёту второй и Феликс не опьянел, напротив, он чувствует лишь расслабленность. И желание быть выебаным в рот. Потому что, «заебал пропадать на своей работе, ты в курсе, что я скучаю по твоему члену? И по тебе тоже, да, не ной, но и по члену тоже». Хёнджин знает, он тоже скучает, но ничего поделать не может, ведь брать выходные, потому что «хочу вытрахать из своего парня всю душу» такая себе причина и начальство за это по головке не погладит. А Феликс погладил бы... Чёрт, стоп. Прочь эти похотливые мысли, прочь. Ему нужно отдохнуть. - Ты сегодня долго, - Феликс встречает своего парня в одной длинной футболке, надеясь, что Хёнджин проголодался. Знал бы он, как. - Снова задержали, скоро проверка, ты же знаешь, как у нас всё запутано, - Хёнджин идёт в ванную, попутно стягивая с себя одежду и уже собирается закрыться там, крикнув как всегда «поставь чайник!», как путь ему преграждает Феликс, упрямо смотрящий на него снизу вверх. - Тебе надо расслабиться и отдохнуть, ты же понимаешь? – Ли скользит рукой под расстёгнутую рубашку старшего и говорит тихо, так, как Хёнджин любит, так, чтобы у него и мысли о сопротивлении не возникло. - Солнышко, у меня завтра много работы и мало времени, пожалуйста, давай в другой раз? - У меня ощущение, что ты вообще... - Я хочу тебя, Ликси, очень хочу и ты это знаешь, но сейч- Сейчас Феликс Ли цепляется зубами за губы парня, вставая на цыпочки и не позволяя договорить. Говорить они могут бесконечно долго и так ничего и не сделают, поэтому Феликс решает взять всё в свои руки. А Хёнджин решает сдаться и взять Феликса. - Погоди, малыш, я только в душ и.. - Нахуй. Феликс снова целует, не давая Хёнджину вести и толкает его вглубь комнаты, в то самое кресло, в котором сам сидел, дожидясь старшего. Последний падает на мягкую поверхность стула, удерживаемый крепкими руками младшего, который почти сразу же перемещает свои руки на хвановские бёдра, а сам садится на колени меж его разведённых ног, смотря исподлобья. Член Хёнджина дёргается на такое и стремительно твердеет, когда он замечает член Феликса, выглядывающий из-под футболки. - Феликс, ты..О боже... Ты сам дьявол. Феликс усмехается, гладя Хёнджина между ног сквозь ткань белья. - Можно просто детка. В эту секунду он спускает бельё до середины бёдер и смотрит на уже полностью твёрдый член старшего, что призывно дёргается, стоит на него подуть. Головка покраснела и Феликс знает, что Хёнджин сейчас чертовски чувствителен и, о боже, эта чувствительность сейчас в его власти. Феликсу нравится, что Хёнджин такой из-за него. Он закатывает глаза и глубоко дышит через раз, сжимает руками подлокотники и пальцы на ногах поджимает от нетерпения. Сам Феликс тоже хочет прикоснуться к себе, он течёт как сучка и весь низ футболки действительно промок, но сейчас- Хёнджин и пока ему не будет хорошо, Феликсу тоже не будет. Он приближается к Хёнджину и дует сперва на головку, а потом собирает естественную смазку и размазывает сначала на руках, а потом по всему стволу. Секунда- и Феликс не замечает, как уже наполовину заглатывает венистый член старшего, помогая себе руками. Обеими, причём и Феликсу хочется думать, что это просто член Хёнджина такой большой, а не его руки чересчур маленькие, но с жизнью не поспоришь. Пальчики Феликса слишком маленькие, но Хёнджину вставляет, когда эти самые пальчики вытворяют что-то немыслимое, такое, от чего ему хочется закричать на весь мир о том, как сильно он любит Феликса Ли. Но он ограничивается коротким вскриком- - Феликс! Когда его собственный член упирается в чужое горло. Феликс не новичок, а потому расслабляется и Хван толкается бёдрами- неосознанно- но так, что теперь почти вся длина у Феликса во рту. Ему не неприятно, ему не больно, ему хорошо и он знает, как сделать приятнее и лучше старшему. Он гортанно и низко стонет и Хёнджин громко вскрикивает, не сдерживаясь, от двух вещей: во-первых, от низкого голоса Феликса, от которого, как мы уже знаем, его неимоверно ведёт, а во-вторых, от вибрации, прошедшейся по всему феликсову горлу, а следовательно и по всей длине члена Хёнджина. Хёнджину кажется, что если кончит сейчас, то умрёт. Но перспектива умереть с членом во рту Феликса не особо плоха. Умереть от лучшего оргазма тоже. Но Феликс не даёт, с пошлым мокрым звуком отстраняясь и Хёнджин снова стонет и стон этот на грани между наслаждением и отчаянием. Но наслаждения больше, потому что вот он Феликс- красивый, горячий, мягкий и невероятный просто. Хёнджину кажется, что этот самый невероятный сейчас отстранится, сделает что-то другое, дотронется до себя, в конце концов, но он совершенно не ожидает того, что Феликс слишком резко насадится ртом обратно. Оба слишком громко стонут и Феликс дрожит. Хёнджин тоже дрожит в предвкушении- ещё движение и он закончит и ему нужно знать, не против ли Феликс. Тот затуманенным взглядом смотрит на Хёнджина и легко кивает, если это возможно полноценно сделать с членом во рту, и он будто мысли читает. Хёнджину два раза повторять не надо. - Что ж...Глотай, детка. Хёнджин толкается и Феликс принимает его. И в сердце, и в рот, а иногда и в очко, но не сегодня, похоже, ведь- Феликс стонет и Хёнджин тоже. Последний изливается прямо в глотку младшему и тот послушно всё глотает, втягивая щёки, насколько позволяет положение. Хван трясётся и шепчет что-то, Феликс слышит только «детка» и «люблю». - А ты? – на выдохе спрашивает Хёнджин, расслабляясь. А что Феликс? Феликс позорно кончил себе на ноги, так ни разу к себе и не прикоснувшись. - Я уже всё... – тихо говорит он, обнимая старшего за ноги и пряча лицо в хёнджиновых коленях, чтобы хоть как-то скрыть смущение. У Хёнджина в голове появляется мысль, что тот, кто пытался из него душу через член высосать был Ёнбок, а сейчас снова милашка Феликс, неловко краснеющий и с солнцем в глазах. Потому что, Хёнджин может поклясться, пока Ли сосёт, в его глазах чертята пляшут. Но Хёнджин улыбается как довольный кот и опускается рядом с младшим, поднимая его ноги и осматривая колени. Те покраснели и саднили ужасно, потому что Феликс сошёл с ума. Это сумасшествие на двоих, потому что Хёнджин наклоняется, и целует потёртые коленки и улыбается мягко. - Прекрасный. - Прекрати, Джинни, я- - Люблю тебя.