Цикл травмы

Запах мокрого асфальта вырывает из контекста. Падает первый осенний листик, льёт первый осенний дождь - и всё это становится началом нового цикла. Цикла, который ты проживаешь уже не в первый раз.

Сколько жить так - от мая до мая?

Тень от руки похожа на бабочку. Моргнёшь - вспорхнёт и улетит, пальцами смыкаясь на твоей шее и пытаясь задушить тебя твоей же красной нитью. Задыхаясь, приглядишься к нити... А она вовсе не красная. Непонятного грязного цвета - то ли болотного, то ли тёмно-коричневого. А выкрашена в красный. Будто и правда крепкая связь родственных душ. Посмотреться в зеркало. Убедиться, что ты ещё здесь. А потом отвернуться, выйти на улицу и снова кричать до боли знакомые песни - но молча. Никто не хочет слушать. Никто не хочет знать. Да ты и сама не хочешь, чтобы кто-то узнал - носишь этот секрет под сердцем, баюкаешь его перед сном и подкармливаешь ложными надеждами. Взращиваешь внутри этот ядовитый цветок, в упор не замечая яда на его шипах... И то, как он тебя медленно убивает. Разбить зеркало. Лишь бы не видеть эти уставшие, полные боли глаза. Заблокировать себе зрение, чтобы продолжать игнорировать очевидное - ты падаешь. Прыгнуть в первый попавшийся трамвай, чтобы он увёз тебя туда, откуда ты только что уехала. Следить за каплями дождя на стекле и проводить невольную параллель со слезами. Давить в себе ростки здравых мыслей, чтобы они не погубили твою личную ядовитую розу. Как прополка сорняков, только наоборот. И ты снова выбираешь это сама. Трамвай едет по кругу. Ты рисуешь круги на стекле. А дома изводишь бумагу и чернила, выливая в буквах всё то, что не сумела сказать вслух. Сохраняешь это хотя бы так - всё равно никому, кроме тебя, это не нужно.

Сколько писем сжигать в сентябре?

Оправдывать себя арт-терапией, но использовать непозволительно много метафор, связанных с образом Того Самого Человека. Того самого, который когда-то тебя сломал. Проходишь вдоль комнаты по осколкам разбитого зеркала. Босиком. Так, чтобы через боль снова вернуться в реальный мир. А здесь ли ты на самом деле?

Сколько призраков видеть, гуляя По кварталам, в метро, во дворе?

Снова сжигаешь письма, которые написала в порыве ностальгии. Сколько их ещё будет? Никто не знает. Даже ты.

Краем глаза - сидишь на качелях,

Кудри нежно щекочут пальцы, пока руки умело вплетают в них ромашки. Смех похож на маленькие розовые звёздочки. Они падают тебе в карман, чтобы остаться там навсегда... Вернее, до тех пор, пока ты не проснёшься. С очередной мыслью, что живёшь только во снах. А в реальности - просто существуешь.

Приглядеться в упор - никого.

От мая до мая. С сентября по ноябрь. Иногда просыпаешься в марте. Но всегда одна.

После - снова тетрадь на колени, К алгоритму привыкла давно.

Ржавчина на трамвайных рельсах разъедает душу ещё сильнее ядовитых шипов.

(I'd die to be where you are, I tried to be where you are.)

Ты бы умерла ради того, чтобы оказаться там же, где и он? Конечно. Ты даже пыталась.

На асфальте мелками портреты - Дождь продолжит смывать все следы.

Дрожащими руками поджечь очередную сигарету, выходя на балкон в лёгкой куртке. Холодно, но плевать - внутри ещё холоднее. В сердце, в душе, в пустой квартире. Только мёртвые розы в вазе, исписанные листы и твои мысли в звенящей тишине.

Без тебя, но с твоим трафаретом Я веду себя с тем, кто не ты.

Трава и сорняки задушили лавочку у того самого подъезда - совсем как пальцы-бабочки душили тебя грязно-красной нитью. Душили и продолжают душить до сих пор. Сломанные ржавые качели в пустом дворе дополняют эту нуарную картину, заставляя тебя вновь и вновь отворачиваться со слезами на глазах, но продолжать возвращаться в этот двор снова и снова. Лишь бы краем глаза увидеть своих призраков.

Абьюзивные игры без правил; Стратегический ход - звон оков.

Бутылка разбивается, как и зеркало. Среди зелёных осколков ты видишь его глаза и какую-то болезненную ассоциацию - твоё сердце разбили почти точно так же. Только ещё и раскрошили в пыль. Четыре умножить на два - восемь. Перевернуть - знак бесконечности. Распусти круг - получишь спираль. И по этой спирали, словно с горки, всё скатываться вниз и вниз... В самую гущу пустоты. Без конца. Без дна. Полёт без падения, но неизбежно вниз. Шрамы на запястьях складываются в имя из шести букв. Какими бы длинными не были полосы на руках - они всё равно окажутся короче расстояния между.

Взять метафору: ты мне оставил На прощанье букет из цветов; Символ боли здесь каждая роза - Я дарю их другим по одной. Я дарю людям травмы и слёзы... Дарю то, что ты сделал со мной. Все обиды, страданья, тревоги, Весь уродливый мёртвый букет...

Мир остановился на чёрно-белом спектре. Из всех цветов фильтр проходят только зелёный и розовый. Совсем как те мёртвые розы у тебя на столе. Второе сентября. Ты начинаешь собираться. Ритуал тот же, что и в прошлом году - купить баночку ванильной колы, пройтись по всем старым, давно заброшенным местам, воскрешая в памяти события минувших лет... А потом зайти в Библиотеку. Последняя станция. Выпить колу, закурить и написать очередное письмо в никуда, которое ты уже завтра предашь огню, так и не отправив.

Но пусты теперь наши дороги, В наших окнах давно погас свет.

Уезжаешь на трамвае по заросшим от старости рельсам. Остановка пустая, но ты всё равно машешь в окно, прощаясь с тем, кого никто не увидит, кроме тебя. Прощаешься с тем, кого здесь нет уже очень давно. Прощаешься... Но понимаешь, что снова не навсегда.

Сколько жить так - от мая до мая? Сколько писем писать тебе в май? Помашу тебе вслед из трамвая... Остановка пустая. Прощай.