singing: «oh oh oh i just wanna be a rockstar»

В жизни Хонджуна всегда было всего три правила: если приглашают — надо идти; если угрожают — надо бежать; если слышишь новый красивый голос — надо сделать его частью своей группы. И, в общем-то, до недавнего момента молодой человек неплохо справлялся и без проблем, следовал каждому из правил, однако всё пошло прахом в тот момент, когда Чонин, их вокалист, за полтора месяца до фестиваля сказал, что собирается покинуть группу, потому что его парень Чан возвращается в Австралию, и Ян собирается ехать с ним. Хонджун любви препятствовать не планировал, но приличия ради младшего отругал, потому что сообщать о таких вещах надо значительно раньше, да и не помешало бы, чтобы Банчан сначала прошёл проверку у Хонджуна на профпригодность в качестве бойфренда их макнэ. Но всё это было лирикой, перед Хонджуном теперь вставала очень большая проблема, которая требовала срочного решения — до фестиваля с каждым днём оставалось всё меньше времени, а вокала у них в группе всё ещё не было. Можно было, конечно, попросить помочь Чонхо, но в последний раз Чхве поссорился из-за концерта с Ёсаном (причина, кстати, была вполне разумной), поэтому рушить не так давно восстановившуюся идиллию между этими двумя Хон тоже не решался. Уён, конечно, прекрасно справлялся со своими партиями, да и у Сана проблем тоже не было, однако Хонджун понимал, что эти двое не смогут вытянуть большое количество вокала и ещё игру на инструментах, поэтому идею просто отдать партии Чонина этой неразлучной парочке Ким отбросил на следующие сутки после признания бывшего вокалиста. Минги в их группе не отвечал за вокал (он согласился играть только с условием, что он не возьмёт в руки ничего, кроме палочек) и каждый раз, когда его просили спеть, тактично сливался куда-нибудь подальше за барабанную установку, где он мог быть ответственным только за то, что ему действительно нравилось, а Хонджун сам по себе не обладал таким голосом, который подошёл бы под их песни — он все-таки и писал их как раз для голосов своих ребят. В итоге теперь у ATEEZ намечался кризис, и Хонджун, как капитан своего практически непотопляемого «Титаника», уже почти неделю ломал голову, рассуждая, как он вообще может помочь. И может ли. Отказываться от фестиваля было попросту неразумно — это одна из немногих возможностей, которую давал университет музыкальному факультету, дабы привлечь к себе больше студентов и показать, чем они вообще занимаются, да и столько сил было вложено в подготовку крутой программы, что отказ от участия можно было бы приравнять к отказу от деятельности в принципе, а вот этого Ким старался изо всех сил избежать. Лёд в кофе уже растаял, делая напиток мерзким на вкус, и Хон сморщился, делая глоток и сразу же отставляя стаканчик в сторону. Ему нравилось размышлять в одиночестве, нравилось задерживаться то в своей студии, то в университетской, но ему определённо точно не нравилось находиться в тупике из-за невозможности решить такую, казалось бы, незначительную проблему. — Вид у тебя премерзкий, хён, — звонкий голос Чонхо заставил Кима оторваться от созерцания полупустого стаканчика и отвлечься от раздумий. Младший поставил перед другом коробочку с лапшой из китайского ресторанчика неподалёку от кампуса и удобно устроился в кресле рядом. — Давай я спою с вами, да и дело с концом. — Ага, а мне потом нести ответственность за то, что ты опять пропустишь показ Ёсана, который был для него так важен. Нетушки, мне хватает двух голубков в группе, которые свои проблемы на репетициях решают вместо того, чтобы делать это дома, — Хонджун хмыкнул, вспоминая, как последний раз Сан и Уён не смогли поделить какую-то ерунду, и в итоге репетиция началась на час позже, так как сначала они выясняли отношения, а потом мирились, целуясь в подсобке для инструментов. Чонхо улыбнулся — Ёсан, будучи художником и натурой весьма эмоциональной и чувствительной, порой реагировал даже на мелкие трудности достаточно активно, и если временами это веселило, то в другие моменты приходилось сталкиваться с определёнными последствиями, не всегда такими же веселыми, как в первом случае. Последняя их ссора как раз и произошла из-за смотра, на который Ёсан просил прийти Чонхо, а младший убежал помогать хёнам, пообещав зайти после выступления. Снова разбираться с обидами и руганью не хотелось, так что спорить с Хонджуном Чонхо и не думал, его наладившаяся личная жизнь на данный момент стоила всё-таки больше помощи хёнам. — Давай Юнхо-хёна попросим? — Мне Минги голову открутит. Ну и давай не забывать, что наш великолепный архитектор боится сцены так же сильно, как окончания «Бесстыжих», которых он не досматривает чисто из принципа, чтобы его любимый сериал не заканчивался, — Хон покачал головой. У Юнхо был хороший голос, однако показывал он его только на совместных вечеринках с караоке, когда рядом не было никого, кроме знакомой компании. — Придётся, наверное, отзывать заявку. Хонджун тяжело вздохнул и взялся за еду — лапшу надо было съесть, пока она не остыла. В голове по поводу решения проблемы не было ровным счётом ни одной идеи, отчаяние захлестывало волнами, так что Хон после ухода Чонхо спустя полчаса не придумал ничего умнее, кроме как погрузиться в написание музыки — это здорово снимало стресс. И пусть процесс шёл с переменным успехом, за созданием очередного шедевра Хонджун не обращал внимания на то, как стремительно идёт время и как быстро пустеют соседние студии и комнаты для практик. Пришёл в себя молодой человек только, когда на улице начало темнеть. Ему крайне повезло, что все творческие факультеты, в том числе и музыкальный, были открыты практически круглосуточно, потому что руководство университета понимало — музыканты, художники, танцоры и далее по списку — люди несколько непростые, и приход музы в половину десятого вечера игнорировать они могут не всегда. Потянувшись, Хонджун поднялся на ноги, сгрузил в сумку блокнот, ручку и зарядку от телефона, отключил компьютер и другое оборудование и направился к выходу. В коридоре было тихо. Достаточно тихо, чтобы услышать чьё-то пение в одной из репетиционных. Ким сначала подумал, что ему показалось, потому что голос был слишком красивым, будто из очередного сна — в меру низким, мягким, именно таким, в котором группа Джуна нуждалась ещё давным-давно, когда молодой человек её только набирал. Однако в какой-то момент звуки в репетиционной стихли, кто-то откашлялся и попробовал спеть ещё куплет знакомой Хону песни, название которой вертелось у него на языке, но полноценно его вспомнить парень просто не мог. Подслушивать было некрасиво, мама научила Хонджуна этому ещё в детстве, только парнем он был непослушным, так что всегда знал чуть больше, чем следовало, из-за своего умения вовремя оказаться там, где идут важные разговоры. Подойдя ближе к двери, Ким прислонился к ней ухом и прислушался — чарующий голос продолжал петь ещё какое-то время, меняя одну песню на другую и с каждой секундой всё сильнее раскрывая свой потенциал. Тот, кто пел за дверью, определённо умел пользоваться своим голосом, он здорово брал высокие ноты, но был чуть ниже привычного уху Хонджуна тенора его друзей. И это было чертовски красиво, даже в какой-то момент Хонджун подумал о том, что это именно тот человек, который ему нужен. Поскольку Джун часто принимал участие в различных прослушиваниях для факультета как один из самых талантливых студентов, он бегло различал тех, кого уже слышал — например, Ёнджэ-хён с последнего курса имел очень яркий и запоминающийся вокал, а у его жениха Джебома был острый, как любил говорить Хон, голос, который можно было распознать среди тысячи других. Того, что сейчас пел в репетиционной, Ким Хонджун не знал. Или просто не слышал прежде, что могло означать, он или слишком застенчивый, или не так давно поступил в университет, и обе версии Хон отбрасывать не собирался. Молодой человек даже настроился на то, чтобы постучать и войти в комнату, дабы поговорить с таинственным обладателем такого красивого голоса, но всё как обычно пошло не по плану, потому что на плечо музыканта неожиданно опустилась чья-то тяжелая ладонь, и Хонджуну стоило больших усилий сдержаться и не закричать прямо на весь коридор, а это он умел. — Ты чего тут так поздно? — Минги стоял над Хонджуном будто огромная скала, и Киму понадобилось несколько секунд, чтобы привести в норму сбившееся от страха дыхание. Сона эта ситуация, судя по всему, веселила, что ещё сильнее разозлило старшего. — Я почти- Договорить Хонджун не успел, потому что в репетиционной раздался какой-то шум, а потом там стало слишком тихо. Музыкант закусил губу и осторожно открыл дверь, игнорируя любопытный взгляд Минги, и обнаружил в помещении пустоту. Только задняя дверь была немного приоткрыта, из-за чего можно было понять — буквально минутой ранее здесь кто-то был. — Минги, — нарочито мягко произнёс Хонджун. — Как думаешь, Юнхо простит меня, если я прямо сейчас тебя покалечу за то, что отчасти по твоей вине я упустил потрясающего вокалиста? — Не-а, он сделает себе харакири и будет приходить к тебе в виде призрака до конца твоих дней, — гигант весело улыбнулся, из-за чего Хонджун снова глубоко вздохнул. Им ведь не придётся искать ещё и барабанщика, если он всё-таки решит устроить покушение на жизнь и безопасность Минги, верно? Ладно, хорошо. Ким сделал три глубоких вдоха и выдоха, зажмурился и снова открыл глаза. Он всё ещё немного злился, потому что, возможно, они только что упустили возможность исправить ситуацию, однако срывать свой гнев на очаровательно неуклюжем и при этом таком наивном Минги было по меньшей мере неправильно. Его вины во всём этом не было. Ну, или почти не было. Найти вокалиста с таким запоминающимся голосом должно быть не так сложно, правильно? На факультете вокала обучалось около трёхсот человек, и голоса большинства из них Хонджун знал, что значительно упрощало поиски. Теперь надо было просто прийти на пару занятий к ним, благо преподаватели весьма благосклонно относились к Хонджуну, и немного послушать. Это не будет слишком сложно.

х х х

Это оказалось чертовски сложно. Хонджун и представить себе не мог, что отыскать одного вокалиста будет настолько трудной миссией. Ким приходил на открытые занятия вокального направления, мягко улыбаясь преподавателю и говоря, что он ищет голос, подходящий для его нового проекта, которого не было и в помине, однако люди верили ему, так как Джун всё ещё был одним из лучших студентов на потоке. После этого парень просто решил пробираться на репетиции, но и тут потерпел неудачу, потому что как-то его заметил какой-то первокурсник и нажаловался Джебом-хёну, который строго-настрого запретил даже приближаться к репетиционным во время нахождения там вокалистов. Музыкант пару раз задерживался в студии в надежде снова услышать как поёт незнакомец, плотно засевший ему в душу, однако всё это было напрасно, потому что, видимо, тогда этот человек слишком испугался и теперь не рисковал задерживаться, боясь встречи с шумным Минги и Хонджуном. С каждым днём парень отчаивался всё сильнее. До фестиваля оставалось четыре недели, Чонин уже радостно умотал в Австралию вместе с Чаном, и Хонджун не злился, нет, ему просто было немножечко обидно, потому что теперь он и правда чувствовал себя запертым в ловушке, из которой не было выхода. В такие моменты ему нравилось немного проветрить голову и расслабиться, поэтому парень в пасмурный четверг задумался над тем, как он проведёт выходные, решив в итоге дать себе возможность немного отдохнуть и пообщаться с друзьями. К счастью, планов у остальных не обнаружилось, так что вечером пятницы, оставив свои вещи в своей небольшой студии недалеко от кампуса, Хонджун прикупил немного пива и закусок и отправился к Ёсану — среди них всех именно он был тем самым парнем с серебряной ложкой в одном месте, его родители были действительно очень богатыми, а ещё они обожали Ёсана и — по каким-то непонятным самому Кану причинам — Чонхо, так что обеспечили любимого сына и его молодого человека большой двухэтажной квартирой с пентхаусом в новостройке в квартале рядом с кампусом университета. Благодаря шикарному виду из окон, удобному расположению и количеству свободного места, именно эта квартира в итоге превратилась в место дислокации этой разношёрстной компании во время их посиделок, которые порой растягивались на несколько дней. С улыбкой Хон поздоровался с милой аджуммой на входе, которая давно уже запомнила ребят и не протестовала их появлению, поднялся на нужный этаж и быстро пробрался в квартиру Ёсана, дверь в которую не была заперта. Несколько пар обуви уже стояли в прихожей, так что музыкант сделал вывод — ребята уже пришли. И это стало причиной, по которой он сам максимально быстро разулся и отправился в гостиную, где за приставкой обнаружились Юнхо с Саном и Минги. Ёсан и Уён торчали на кухне, раскладывая закуски по тарелкам, чтобы было удобнее есть, а Чонхо просто наблюдал за ними, попутно что-то печатая на своём ноутбуке. — Приветик, — Хон кинул в Уёна пачку с чипсами, и гитарист покачал головой, на лету хватая снэки. С этим парнем невозможно было так шутить, чем-чем, а вот ловкостью Уён здорово отличался от вечно неуклюжего и влезающего во все возможные неприятности Сана. Джун всё ещё не понимал, как так вышло, что именно друг в друге эти двое нашли едва ли не любовь всей своей жизни, но это было не его дело, так что он предпочитал в это просто не вмешиваться и не забивать себе голову. — Страус вынул голову из песка и решил уделить немного времени своим страусятам? — Ёсан забавно улыбнулся, открывая банку с пивом и делая глоток. — Я просто так устал, — честно признался Хонджун. Он не так часто делился с друзьями своими переживаниями, потому что знал, у каждого из них тоже есть трудности. Не хотелось засорять их головы своими проблемами, да и Уён, например, был тем человеком, который легко загружался мыслями других и переживал даже больше, чем следовало. На последних репетициях Хонджун делал вид, что всё в порядке, но ребята хорошо его знали, так что понимали, лидер группы что-то скрывает, просто пока ещё не пришло время, когда он сам захочет об этом поговорить. Чонхо попытался было что-то сказать, но одного взгляда на него хватило, чтобы макнэ их большой компании вернулся к своей работе или учёбе, чем бы он там ни занимался. — Нам всё ещё нужен вокалист, но я уже просто не могу никого искать. Я услышал какого-то очень классного парня почти неделю назад, пытался найти его, меня даже прогнали из репетиционной, и всё без толку. Придётся, наверное, сокращать нашу программу, выберем те песни, в которых поёте вы с Саном, я буду на подпевках, должны же справиться, наверное. — Ты сталкер, хён, — Чонхо усмехнулся, понимая, что он в какой-то мере прав, однако больше говорить ничего не стал, просто захлопнул ноутбук, подошёл к Ёсану, чмокнул его в щёку и отправился к остальным — либо чтобы просто посмотреть, либо чтобы всех их уничтожить в очередной игрушке, которые определённо можно было назвать сильной стороной этого порой совершенно неугомонного парнишки. Уён на эти слова младшего что-то промычал, — Хонджун не смог понять, что именно, потому что этот большой ребёнок засунул себе в рот примерно четверть пачки чипсов, — покивал, видимо, соглашаясь с ранее озвученным планом старшего относительно фестиваля, и поспешил начать носить тарелки с закусками в гостиную, откуда начали раздаваться немного пугающие звуки. Ёсан какое-то время молчал, потом достал телефон и что-то быстро кому-то напечатал; ответ пришёл почти мгновенно и, судя по всему, он полностью удовлетворил Кана, потому что он положил мобильник на столешницу кухонного гарнитура и очень внимательно посмотрел на Хонджуна. — Что-то не так? — У меня есть знакомый, который не так давно к нам перевёлся. Хочешь, я позову его на одну из ваших репетиций? Послушаешь его. Если всё хорошо, он с вами может выступить, пока что он не так занят, — младший пожал плечами. — Но он немного стесняется, так что придётся мне тоже присутствовать на вашей репетиции. — Если ты больше не будешь со злости пытаться перерезать провода для гитары, то я тебя впущу в студию, — Хон рассмеялся. Да, был момент, когда ребята немного не рассчитали и своими шутками разозлили Ёсана. Тогда-то вся их компания и узнала, что с виду невинный и мягкий парень может устроить такое, что захочется спрятаться куда подальше, если его выбесить. После этого все члены их компании стали вести себя аккуратнее рядом с Каном, а со временем они так сильно притёрлись друг к другу характерами, что уже не переживали, однако сам художник в студию больше не наведывался. — Ну вот и договорились. Я напишу Сонхва-хёну чуть попозже, скажешь, когда ему подойти к вам, — Ёсан просто кивнул и подхватил пару тарелок с закусками, а после указал головой в сторону пачек с пивом. — Прихвати, хён, а то там, кажется, драка начинается. Звуки из гостиной и правда доверия не внушали, так что Хонджун поспешил послушаться: может быть, сейчас ему и правда просто необходимо было немного расслабиться и ни о чём не думать, провести время с друзьями, а потом встретиться с другом Ёсана, который вполне мог бы подойти для их фестиваля. Если у него, конечно, будет желание и возможность с ними выступать, но сейчас это не та проблема, которую следовало решать. Сейчас нужно было оттащить Юнхо от Чонхо, потому что младший снова победил Чона в очередной игрушке на приставке, и это могло превратиться в настоящую драку. Этот вечер помог Хонджуну немного расслабиться, Ким даже на какое-то мгновение перестал переживать относительно фестиваля, направив всё своё внимание на очередную игру, в которой Чонхо одного за другим побеждал своих хёнов. Так было классно — музыкант искренне любил собираться с друзьями, коих у него было не так много, ему нравилось болтать о всякой ерунде, нравилось и правда пытаться остановить шутливые драки, а потом долго смеяться над воспоминаниями из прошлого. Уютные совместные вечера давали Джуну возможность не быть студентом и лидером музыкальной группы, в такие моменты он был простым парнем, который наслаждается жизнью и веселится с близкими друзьями. В воскресенье Хонджун отменил репетицию, чтобы дать ребятам немного отдохнуть, а сам засел в студию, пытаясь доработать пару песен, чтоб в случае чего у них и правда была возможность спеть вчетвером, не прибегая к помощи других людей. Кто-то мог подумать, что Хон был слишком одержим фестивалем, однако это и правда была одна из немногих возможностей заявить о себе, привлечь внимание и к группе, и к факультету, и молодой человек просто не мог ею не воспользоваться. Это могло помочь их группе продвинуться вперёд и получить приглашение от какого-нибудь продюсера, которые часто приходили в университет как раз в дни фестивалей. Возвращаясь вечером домой, парень думал о том, что им повезёт, если друг Ёсана окажется хорош и если у него будет возможность спеть с ними — всё-таки классный голос никогда не будет лишним. Однако чтобы не переживать заранее, Хону пришлось собрать все свои силы и лечь спать пораньше, потому что понедельник обещал быть захватывающим — мало того, что пара профессора Стоуна, крутого мужчины, который в прошлом был музыкантом, исколесившим со своей группой побережье США, а теперь стал преподавать ребятам основы создания музыки, так ещё и репетиция после пар, на которую должен был прийти Сонхва, тот самый друг Кана. Эти события будоражили сознание, и чтобы не быть излишне эмоциональным, Ким выбрал самый лёгкий из путей. — Твою мать, — утро, тем не менее, началось с небольших трудностей, потому что Уён (как он вообще оказался в квартире Хонджуна в семь утра было загадкой, Ким не помнил, чтобы давал ему ключи) уронил что-то на кухне, разбудив тем самым старшего, и теперь они оба пили кофе в надежде собраться с силами и выйти в сторону университета, где их уже должен был ждать Сан. — Почему вы вообще не вместе пришли? — Хонджун приподнял бровь, смотря на Уёна, на что тот лишь пожал плечами и, откусив свежий круассан, так заботливо принесённый им же самим, улыбнулся. — Сан вчера к родителям ездил, там и ночевал. А я снова на мгновение почувствовал себя холостяком, — на слова младшего музыкант хмыкнул. Кажется, даже сами Сан и Уён уже не представляли жизни друг без друга, и это одновременно умиляло и пугало. — Ладно, всё, идём. К счастью Хонджуна, пары прошли достаточно быстро, и в три часа дня он уже сидел в студии и нервно постукивал носком ботинка по полу, чем жутко раздражал Минги. Сон, правда, говорить об этом не собирался, так как понимал, что их лидер волнуется, он и сам немного переживал, но верил, Ёсан их не подставит. Так и получилось. В половину четвёртого дверь студии открылась, и внутри стало людно. Уён и Сан переместились в сторону гитар, хихикая и о чём-то говоря, следом за ними зашёл Юнхо, который сразу же оказался рядом с Минги, Чонхо кивнул Хонджуну и забился в свой привычный угол, где он мог и наблюдать за происходящим в студии и заниматься своими делами. Процессию замыкали Ёсан и еще один молодой человек, который заставил Хонджуна потерять дар речи. Незнакомец был красивым. Нет, не так, он был к р а с и в ы м, и Хон был готов поклясться, что он не встречал никого более привлекательного в своей жизни. Парень мягко улыбнулся и поклонился, пока Ёсан что-то говорил, и музыкант поймал себя на мысли, что бессовестно пялился, отмечая каждую деталь в образе молодого человека: любопытный взгляд блестящих глаз, пухлые губы, идеально выглаженная рубашка, длинные ноги в широких брюках, брелок с каким-то милым дракончиком на сумке и его же изображение на чехле телефона. Не поймите Хонджуна неправильно, он считал, что любви с первого взгляда не существует, однако сейчас он поверил бы в неё, потому что сердце очень странно отозвалось на появление в комнате этого произведения искусства. И, ладно, может быть, это и не была любовь, но Ким Хонджун впервые за последние полтора года снова был в ком-то заинтересован, так что мозг парня на какое-то время перестал соображать, отдавая бразды правления Хонджуном эмоциям. Всё это могло стать причиной, по которой Хонджун лишился бы дара речи и продолжил бы беззастенчиво рассматривать парня, но Минги резко ткнул его в бок, из-за чего лидер группы будто бы очнулся ото сна. — Это Пак Сонхва-хён, он недавно к нам перевёлся, — донеслись до разума Хона слова Ёсана. Сам Ким после них поднялся с кресла и подошёл ближе к Сонхва. — Я Хонджун, и я вроде как ищу вокалиста для нашей группы, — молодой человек улыбнулся, стараясь не напугать нового человека в компании, однако Сонхва будто бы расслабился, застенчивость сменилась лёгким интересом, и теперь он не выглядел таким напуганным, как в тот момент, когда вошёл в студию, где сразу же зашумели по меньшей мере четверо человек. — Ты раньше пел в бэндах? — Нет, я выступал один, но это был бы интересный опыт. Меня звал в группу мой друг Минхо, но мне не нравится музыка, с которой они выступают, так что я отказался. По пути сюда Ёсан включал пару ваших треков, и они показались мне классными, — Пак заговорил, и Хонджун вдруг ощутил очень много эмоций от восторга до невероятного любопытства. Потому что голос у этого парня был просто невероятно приятным — мягкий, не слишком громкий и будто бы медовый, Ким, как ценитель, понимал, если Сонхва и поёт так же красиво, они получили настоящий бриллиант в его лице. К тому же, он похвалил музыку Джуна, а это можно было назвать самым коротким и эффективным путём к сердцу этого музыканта, который уже был очарован Сонхва. — Прости, что так сразу, но мы можем тебя послушать? Или давай сначала ты послушаешь нас? — Уён не мог сидеть спокойно на одном месте больше сорока секунд, поэтому он в мгновение ока оказался перед Хонджуном. — Можно сначала вы? — Сонхва неловко улыбнулся, из-за чего Хон почувствовал, как сердце пропустило пару ударов, но на вопрос Пака лидер группы кивнул. В этом был смысл — Сонхва следовало понимать, на что он соглашается (или от чего отказывается, но Ким пытался не думать об этой перспективе), поэтому Хонджун кивнул ребятам, и уже спустя пару минут они подсоединили инструменты, проверяя настроены ли они и всё ли в порядке. Ёсан тихо переговаривался с Чонхо, который кидал очень странные взгляды в сторону Хонджуна, но музыкант не обращал на это внимания, слишком увлечённый своей гитарой, которая становилась центром его мира всякий раз, когда оказывалась в руках этого парня. Когда всё было проверено, Минги дал отсчёт палочками, и через мгновение зазвучали первые аккорды одной из первых самостоятельно написанных песен группы ATEEZ, которой Хонджун очень гордился. Да, раньше она звучала иначе, однако они с Минги хорошо постарались, чтобы немного изменить композицию и приспособить её для выступлений группой. После они спели кавер на «Numb» от Linkin Park, потому что Хон очень любил эту песню, и завершили свой маленький концерт недавней композицией, где все вокальные партии делились между Саном и Уёном, что превратило композицию в «песню флирта», как её в шутку прозвал Чонхо. Когда прозвучал финальный аккорд, Хонджун на мгновение даже прикрыл глаза — он терялся в ощущениях и эмоциях, когда выступал, и пусть сейчас он не был непосредственно на сцене, удовольствие от музыки всё равно никуда не девалось, это Хонджун очень ценил и любил в том, что он выбрал для себя как жизненный путь. После секундной тишины в помещении раздались звуки хлопков. Сонхва выглядел действительно впечатленным, судя по всему, ему и правда понравилось то, что он услышал, и на мгновение Джун почувствовал прилив гордости за себя, свою группу и творчество, которое они создавали все вместе. — Вы очень крутые, — в голосе Сонхва было восхищение, уж это за столько времени выступлений Хон различать научился, и сейчас он чувствовал себя ещё лучше. — Твоя очередь. Можем подыграть, — Уён подмигнул Паку, из-за чего тот неловко улыбнулся и подошёл к микрофону. На секунду он замешкался, откладывая в сторону сумку и регулируя высоту подставки, а потом его взгляд упал на Хонджуна, который стоял ближе всего к нему. Хва секунду сомневался, но всё-таки решился обратиться за помощью к человеку, который показался ему очень приятным и забавным с первой же секунды, как молодой человек его увидел. — Ты случайно не знаешь аккорды «Grenade» Бруно Марса? — он звучал немного неловко, но это лишь сильнее очаровало лидера группы, который широко улыбнулся на вопрос и уверенно кивнул. Благодаря Чонхо и его огромной любви к творчеству Бруно Марса, Хону в своё время пришлось выучить множество его композиций, чтобы макнэ время от времени мог их исполнять. — Подыграешь тогда? — Конечно! — не то чтобы в этот самый момент Хонджун был очарован просьбой парня, но именно это с ним и происходило — Хон никогда раньше не испытывал подобного по отношению к другим людям, и это его самого одновременно смущало, пугало и почему-то вдохновляло. Ким на пробу сыграл пару аккордов, получил от Хва кивок, а после начал играть песню с самого начала. Стоило начаться вокальной партии, Хонджун едва не закричал от радости, потому что голос Сонхва был просто… идеальным. Другого слова музыкант подобрать не мог — всё в том, как пел новый знакомый, было прекрасно. Сам его голос восхищал, так что Хонджун пытался сосредоточиться на игре на гитаре, хотя его мысли были очень далеки от этого. Первый куплет и припев Хон просто наслаждался, а потом, когда Сонхва начал петь вторую часть композиции, в голову Кима закралась одна сумасшедшая идея. Озвучивать её сразу же было бы несколько невежливо по отношению к Хва, поэтому молодой человек отыграл песню до конца, а после, пока вокалист не успел окончательно опомниться, сразу же повернулся к нему с вопросом: — Ты пару недель назад не задерживался в университетской студии допоздна? Ты ещё пел, кажется, Эда Ширана- — «Thinking Out Loud», да. Это был я. В студии на секунду повисла тишина. Ребята удивлённо смотрели на Хонджуна, который не так давно говорил им о парне, чей голос он искал в течении какого-то времени во время занятий и репетиций вокалистов, пока сам лидер группы активно боролся с желанием налететь на Сонхва с объятиями, хотя особенной тактильностью Ким не отличался никогда. — Я искал тебя всё это время. Скажем так, я тебя немного подслушал и собирался уже постучаться к тебе, но меня напугал Минги, а наш с ним разговор, кажется, напугал тебя в тот вечер, и ты ушёл, когда я собирался войти, — растрепав волосы на затылке, неловко улыбнулся Хон. В глазах Сонхва появился страх и сомнение, и Ким понял, что прозвучал, должно быть, несколько странно. — Твой голос безумно красивый. Серьёзно, не в обиду нашему бывшему вокалисту, но ты идеально подходишь под наши песни, да и диапазон у тебя, судя по всему, побольше. Сонхва смутился — на скулах проступил румянец, а на губах милая улыбка, которая, кажется, в очередной раз за этот день отозвалась в груди Хонджуна невероятным теплом, и лидер подумал на секунду о том, что ему придётся потратить вечер на саморефлексию, чтобы понять, откуда эти странные несуразные эмоции, которые он сам проявлял достаточно редко по отношению к другим людям. — Извини, что никак не попадался тебе на глаза, ты показался мне подозрительным, когда пришёл на занятие по вокалу, и я с него сбежал, — Пак неловко хихикнул, из-за чего сам Хон глупо улыбнулся. Окей. Окей, сейчас у него будет сердечный приступ, и его мама никогда не придёт на огромный стадион, чтобы порадоваться за сына, который достиг огромных высот, потому что прямо сейчас он умрёт от переизбытка эмоций. — В любом случае, если я вам подхожу, я попробовал бы петь с вами. У вас крутая музыка, к тому же, вы кажетесь мне неплохими ребятами. Я хорошо знаю Ёсана и Чонхо, и пока что они ни разу не заставили меня краснеть за них перед людьми. — А меня заставляли. И не раз. Кажется, тебя они любят больше. Хонджун улыбнулся, однако на мгновение растерялся, когда ему на телефон пришло сообщение. Он разблокировал мобильник и нахмурил брови, прочитав текст короткого сообщения от Уёна, в котором было всего лишь два слова — «Хватит флиртовать». Хонджун закатил глаза, постарался максимально незаметно для Сонхва показать Чону средний палец, а потом вернулся к Паку. — Мы репетируем три раза в неделю, потому что для нас вся эта музыка уже знакомая. Если ты с нами, то приходи завтра в пять сюда же. И, думаю, мы могли бы с тобой пару раз собраться без ребят, чтобы я показал тебе наши песни, а ты мог понять, что из этого тебе пойдёт для пения, а что нет. — Да, конечно, я приду, — Сонхва кивнул и через мгновение протянул Киму свой мобильник. — Можешь оставить свой номер, чтобы если что я мог с тобой связаться? Отказывать Хонджун не собирался. Он быстро ввёл знакомые цифры и вернул телефон Сонхва, едва коснувшись его пальцев своими, и этот короткий жест заставил Хона шумно выдохнуть. Что с ним вообще творилось? Собравшись с силами, музыкант попытался расслабиться и даже смог провести ещё немного времени в студии, рассказывая Сонхва, как они решили собраться в группу. Ребята то и дело перебивали своего лидера, но сейчас это совершенно не раздражало Хонджуна, который просто кивал и поправлял речь Сана или Минги время от времени. На душе почему-то было очень тепло и уютно, и это чувство не отпускало Хонджуна до того момента, когда все не разошлись по делам. Сан и Уён сбежали домой, Юнхо отправился на занятия очередного кружка, куда он записался, следом за ним ушёл Минги, пообещав скинуть Хонджуну текст к недавней композиции, о которой они говорили. В студии остались только Сонхва, Ёсан, Чонхо и Хонджун, и пока Ёсан с Сонхва что-то обсуждали, самый младший член в их компании переместился ближе к Хону и довольно улыбнулся. Эта улыбка не могла сулить ничего хорошего, уж кто-кто, а Ким Хонджун прекрасно это знал, так что оставалось просто дождаться, что на этот раз выдаст маленький наглец. — Ты очень очевидный, хён, — Чонхо покачал головой. — Только слепой не заметил бы, что тебе приглянулся Сонхва-хён. Что, старость отступила, и ты снова готов к любовным подвигам? Хонджун на вопрос не сдержался и всё-таки ткнул Чхве в плечо, из-за чего тот лишь сильнее заулыбался. Понял, что попал в точку. На самом деле, Чонхо порой и правда переживал за старшего, который уже долгое время был предоставлен лишь себе и не связывался ни с девушками, ни с парнями, аргументируя это тем, что у него нет ни времени, ни сил на отношения, поэтому сейчас видеть его заинтересованность в Сонхва было чертовски забавно и любопытно. — Отвали, — пробубнил Хон. — У него никого нет, если что. И ты ему тоже, кажется, понравился, — Чонхо подмигнул хёну и поднялся из кресла раньше, чем успел получить ещё один тычок в плечо. — Идём? Чхве наклонился ближе к Ёсану, из-за чего тот встрепенулся и улыбнулся так, как он улыбался только Чонхо, и на мгновение в груди Хонджуна что-то защемило — Ёсан редко выражал эмоции настолько явно, однако он сильно менялся рядом с Чонхо. — Мы пойдём, — Ёсан встал вслед за Чонхо и кивнул Хонджуну, пока ждал, как Сонхва уложит в свою сумку несколько распечатанных текстов песен. — Я завтра уже не пойду тогда, у меня история искусств вечером в музее, так что придётся кому-то из вас встретить хёна после последней пары и проводить сюда. Могу попросить Уёна. — Не надо, я сам, — Хонджун кивнул и постарался игнорировать хитрый взгляд Чонхо, которым он обменялся со своим не менее хитрым парнем. Эти двое явно что-то поняли, до чего сам старший ещё не дошёл. — У тебя какая пара последняя? — История классической музыки, — Хва скривился. Ким же на его слова кивнул и улыбнулся, понимая, что он сам завтра будет заниматься в соседней аудитории, однако у него последней парой будет сольфеджио. Ничего такого, из-за чего хотелось бы плакать, этот предмет неплохо давался музыканту, несмотря на некоторые трудности в начале пути. — Я буду ждать тебя около аудитории. — Спасибо! — Сонхва просиял и поправил сумку на плече, из-за чего взгляд Хонджуна снова зацепился за брелок. Дракончик казался знакомым, но Хон не мог вспомнить, где видел его. Стоило бы спросить самого Хва, но лучше в более личной обстановке, потому что сейчас это может задержать Ёсана с Чонхо и просто вызвать у них не самую приятную реакцию. Отпустив друзей, Хонджун со спокойным сердцем уселся за свой пульт и вздохнул. Мысль о том, что у них будет вокалист, невероятно радовала, однако реакция самого музыканта на Сонхва всё ещё немного смущала и пугала одновременно. Ким понятия не имел, почему он так себя вёл, однако полагал, Сонхва понравился ему не только как вокалист, но и как парень, и эта мысль казалась разумной, но такой непривычной, что несколько долгих минут молодой человек отрицал её так активно, как только мог. Хонджун давно не влюблялся. Его последние отношения были на первом курсе, и то назвать это отношениями было бы слишком самонадеянно. Разочаровавшись в людях, музыкант в то время предпочитал проводить ночи с кем-нибудь малознакомым, а потом забывать этих людей и никогда больше с ними не пересекаться, но в отношении Сонхва Хон не мог себе позволить даже допустить мысли о подобном. Сонхва казался каким-то особенным, и реакция глупого сердца Кима говорила о том же самом, однако бросаться в омут с головой было бы слишком глупо и неосмотрительно, и это пугало Хонджуна. Ему следовало познакомиться с Сонхва поближе, получше узнать его и уже потом думать, что будет дальше. Но это позже, сейчас ему нужно немного отвлечься и разобраться с песней, которая последние дни крутилась у него в голове, а уже потом размышлять на тему чувств к Сонхва. Как ни странно, мысли об этом не пугали, а даже вдохновляли, так что Хон с новыми силами взялся за редактирование трека, который в будущем определённо станет хитом. Он был в этом уверен.