Что остается важным

      Серые замшелые стены, потрескавшиеся от времени и гроз кирпичные кладки, лужи и запах сырости — ничего, что могло бы хоть как-то отвлечь сидящего в углу своей камеры демона-они от въевшегося ритма падающих на землю капель воды. Раз в два-три вдоха. Иногда ритм сбивался и капли падали чаще, быстрее. В такие часы Итто понимал, что наверху бушует дождь. Но пару дней назад все прекратилось под внезапным порывом грохота, перестало существовать понятие времени, перестало сознание цепляться за хоть что-то. И вот вновь появившийся стук капель взрывает сонное состояние.       Итто смотрел исподлобья, наблюдая, как привычно разрастается лужа за ржавыми прутьями его тюрьмы. Выбраться? Раньше таких мыслей не возникало, хотя он и имел все возможности. Вот только зачем нарушать и так беспокойный порядок? Мутные, уставшие боярышниковые глаза чуть прикрылись, раздался тревожный выдох. Мощное тело из горки в самом углу резко поднялось, стало тяжелее, выше. Итто обвел свою уже ставшую родной тюрьму, столь часто попадал в нее, и размял кулаки.       Уже третьи сутки к нему никто не заходит. И если раньше это казалось странной пыткой, то сейчас, когда капли вошли в привычный ритм, все напрягало. Снаружи тянуло чем-то неправильным, сухим, без привычного запаха моря. Его перебивали серые, горькие нотки сгоревшей плоти и пыли.       Парень сжал рыжеватые прутья решетки и дернул их на себя, ломая целостность, усмехаясь: здесь давно не делали ремонта, хотя и должны были. Он стряхнул налипшую ржавчину и продолжил методично отрывать прутья. Коридоры пусты, будто бы заброшены и другие клетки, но в них, ближе к выходу, появлялись кучки одежд и потрескавшихся костей. Демон-они перевел плечами, находя в одном из помещений еще не до конца разложившийся труп, кажется, еще неделю назад живого человека.       Все сильнее в голове тянуло беспокойство, все тяжелее с каждым шагом становилось на душе. Он находился на нижних этажах, куда свет от улиц редко доходит самостоятельно. Здесь же, на верхних, все было вычищено до блеска. Будто огнем прошлись по старым кладкам кирпичей, уничтожая пыль и грязь. Итто вдохнул тяжелый горячий воздух и хмыкнул, когда обнаружил на месте охранника сидящую Сару.       Ссохшийся труп, выжженный чем-то незнакомым, горьким, отвратительно приторным. От прошлой сильной женщины не осталось и следа. Впалые желтые щеки, пустой взгляд, серые выцветшие волосы. Внутри безнадежно пусто и тоскливо, потеряно. Безжизненные поля, поломанные дома и пепел. Небо над головой рыжее, даже тучи отдавали неприятной ржавчиной, налипшей на серые стальные покрывала.       Итто вновь повернулся к Саре, осматривая белесые одежды, покрытые пеплом и пылью. В руках лежало два предмета, один из них горел и переливался желтым родным светом, другой был блеклой тенью интересной жизни. Не защитил, но попытался.